КрасотА святого Dома

— Нет, спасибо, не надо. Я сама.

— Они сели в свою машину и уехали, а я подбежала к Густаву. Присела рядом и начала приводить его в чувства.

— Падре, придите в себя!

— Он пришёл в себя.

— Ну у вас и удар леди! Упаси господь перейти вам дорогу!

— Падре, я нечаянно!

— Святые, это было нечаянно ещё, а что же будет, когда я вас разозлю и вы меня ударите со всей своей силы?

— Этому не бывать!

— Хорошо! — мужчина присел и укутался плащом. — Скажите, Мадлен, почему вы опять меня спасли?

— Вы же человек, и из-за чего-то это делаете, и мне неважно, из-за чего именно.

— Скажите, а чего вы желаете?

— В каком смысле?

— Ваша жизнь прекрасна! Вы богаты, ну и что, что вас выдают замуж за Дэвида. — девушка вздохнула и тихо произнесла.

— Дайте хоть раз в любви захлебнуться, да так, чтобы его взгляд, прикосновение, поцелуи заставляли останавливаться моё сердце. Дэвид не такой человек.

— А какой вам нужен?

— Такой, как вы...

— Я опустила глаза в надежде, что он этого не услышал, но я ошибалась.

— Я не лучший пример для женской мечты Ты не успеешь проснуться, в моей кровати как тебя настигнет смерть за предательство, забудь такой типаж, как я. Мадлен, ты меня слышишь?

— Да, Густав...

— Назови меня ещё раз так!

— Как?

— По имени.

— Густав...

— Он развернулся ко мне лицом, и его рука прикоснулась к моей щеке — нежное прикосновение его пальцев обжигало мои щёки, а потом его рука опустилась на мою шею и сделала мне больно. Он схватил меня за шею и начал с презрением говорить.

— Маленькая наследница Я опаснее голодного льва в саванне, я словно коршун слежу за тобой. Я убил людей больше, чем пил чай из своих кружек Ты по-прежнему считаешь меня идеалом для себя?

— Да...

— Будь по сему...

— Густав убрал свою руку с моей шеи, схватил меня за затылок и прильнул своими губами к моим. Поцелуй был короткий, он во время себя взял в руки.

— Что ты чувствуешь? Твоё сердце остановилось хоть на долю секунды?

— Да!

— От переживаний я упала в обморок прямо к нему в объятия. Очнулась я дома, на диване. Густав выглядел как священник, и рядом был взволнованный отец.

— Спасибо вам, падре, что не прошли мимо! Спасибо, что не оставили мою бестолковку на улице.

— Я служу Богу, и каждый человек важен для меня — все люди — мои дети!

— Спасибо, падре...

— Я поднялась с дивана.

— Значит, так ты сейчас отец говоришь? Густав, мой отец проголосовал на собрание за закрытие и разрушение вашей церкви! Моё венчание — это последнее, что увидит ваша церковь.

— Пути Господни неисповедимы, моя дитя. Спокойнее надо реагировать, Мадлен, вы же умная девушка и станете прекрасным «украшением» семьи Виндзорских. Прошу меня простить, у меня дела.

— Он подошёл ко мне и протянул руку, я поцеловала её и схватилась за сердце, но так, что видел это только Густав. Он улыбнулся.

— Мистер Алан, вы бы не могли мне дать несколько ваших работников для уборки на территории церкви, чтобы к вашему празднику подготовиться?

— Да, конечно! Завтра же у вас утром будет дюжина мужчин.

— Спасибо, вам!

— Я тоже хочу помочь, вам, падре.

— Мадлен, вы же женщина!

— Падре, я ещё не видел, чтобы моя дочь чего-то хотела — возьмите её! Может, увидев послушных монахинь, научиться покорности.

— И что же вы умеете, мисс Мадлен?

— Я прекрасно рисую!

— Хорошо! У меня в келье нужно подправить лик святого — вам это по плечу?

— Да!

— Хорошо, жду вас завтра с самого утра.

— Он ушёл, а его аромат остался в комнате.

— Отец, можно я выйду подышать на веранду?

— Дочь, не стоит. Иди к себе! Сейчас время «Венецианского вора».

— Да, я слышала о нём, говорят, он убийца и насильник. И первоклассный вор

— Вот поэтому сиди дома.

— Хорошо, отец!

— Я поднялась к себе и сняв грязную одежду, одела лёгкий халатик и вышла на балкон. На улице было очень тепло, и я, присев на край балкона, сняла халат и осталась в ночнушке. Но тут чья-то рука схватила меня за шею, прижав плотно к тёплому телу, и я почувствовала этот запах.

— Синий цвет — символ тайны, Святого Духа. Присутствует в большинстве икон. Синий цвет, как ваша ночнушка, в иконе часто сочетается с красным, оттенком ваших губ. Вместе они составляют единство противоположностей и символизируют милость, истину, красоту, земное и небесное.

— Падре?

— «Венецианский вор» Падре в церкви! Что за бредовая идея — леди идти на работу? Ваши руки не должны касаться стен святого места.

— Почему?

— Вы слишком чисты для стен этого святого дома.

— Вы ошибаетесь, падре! Она прекрасна.

— Единственная красота святого дома — это вы, моя леди. Вы озарили мою церковь светом, и без вас это Ад.

— Что вы имеете в виду, падре?

— Густав прикоснулся ко мне рукой в кожаной перчатке.

— Снимите её, я — нежный цветок и больше не позволяйте себе такой вольности, как сейчас...

— Я вскочила и хотела уйти, но он меня успел схватить за руку и прижать к себе спиной. Внизу послышались голоса прислуги, и загорелись фонари. Они явно кого-то искали. Густав прикрыл мне рот своей рукой, предварительно с которой снял перчатку зубами, ведь второй рукой он прижимал меня к себе. Он тихо шептал мне на ухо.

— Молчите, леди Мадлен. Я не нарушу вашу целостность, лишь только молчите.

— Как я была глупа в тот момент. Я вырвалась и подбежала к краю балкона, а он за мной, но остановился на половине пути.

— Джулейка, что случилось?

— Госпожа Мадлен, на территорию пробрался вор. Спрячьтесь в своей комнате до его нахождения.

— Хорошо.

— Я резко развернулась, и тут же его рука мне вновь закрыла рот.

— Я закричу!

— Кричи! Хотя у меня есть другая идея.

— Он толкнул меня в мою комнату и приглушил свет. Густав медленно шёл на меня, сняв свою маску и бросив её на пол.

— Мы одни, и если я надругаюсь над вами, мне никто и ничего не сделает!

— Что вы такое говорите?

— Я же «Венецианский вор» убийца, насильник и первоклассный вор я ворую сердца молодых дев, насилую их и убиваю

— Это ложь!

— Но вы так обо мне сказали своему батюшке я вор, но ворую лишь то, что мне принадлежит, убиваю тех, кто причастен к смерти любимых но я не насильник леди. Запомните это!

— Хорошо! Простите меня, падре!

— Я упала на колени и сложив руки вместе, начала молиться. Он подошёл ко мне, положил свою руку мне на голову и произнёс:

— Я отпускаю тебе грехи, раба божья Мадлен ты прощена, дитя моё! Встань, раба божья

— Я встала. Густав прижался ко мне, я сделала шаг назад, а он — на меня, я снова сделала, но уже два шага назад, и снова он шагнул на меня. Я упёрлась в свою кровать и упала на неё. Густав подошёл к кровати и сел на меня, схватив мои руки в свои, близко прислонился и зашептал:

— Я всё ещё вам не противен, Мадлен?

— Нет отче...

—Я восторгаюсь вами и вашей силой, ваша красота сравнима лишь с полотнами Яна Вермееера. Признаю, не одной леди не удавалось меня завести как мужчину. Я хотел бы вас сейчас попробовать, но вы слишком чисты для меня, Мадлен, и посему вы мне не пара.

— То есть, чтобы получить вас, мне нужно потерять то, что является для леди залогом брака?

— Да!

— Хорошо, я согласна, забирайте это но есть одно «но» — вы говорили мне, что не разу этого не делали? А это значит, что вы совершенно не знаете, как этим заниматься!

— Подловила, плутовка!

— Есть предложение! Раз мы оба неопытны, но у меня есть возможность раздобыть интересные книги, а у вас — сила довести это действие до конца, предлагаю это совершить вдвоём.

— Это грех!

— Говорят, это приносит удовольствие. Особенно когда люди расположены к друг другу!

— Я приподнялась и прикоснулась своими губами к его. Густав испугался и соскочил с меня.

— Демоница! Изыди!

— Густав, успокойтесь!

— Я подошла к нему и положила руку ему на грудь.

— Ваше тело совершенно, запах манит, манеры «Венецианского вора» меня возбуждают, вы церковный чернокожий, Густав. Я готова с вами заключить договор.

— А я нет! Ваш батюшка меня убьёт, и ваш жених тоже.

— Если откажете, вас убьют, тогда как вора!

— Вам леди говорили, что вы бесподобны?

— Да, вы в церкви в день знакомства!

— Хорошо, идёт, но это произойдёт лишь когда оба будут готовы! Вашего жениха и сроки свадьбы беру на себя.

— Согласна!

— До завтра, партнёр!

— Он выпрыгнул с балкона и скрылся в темноте сада.

Глава 3 "Мир прекрасен в красках церкви"

— Утром я проснулась такой отдохнувшей! Я радовалась новому дню. Сделала причёску, попросила платье у прислуги и спустилась завтракать. Отец ещё спал, но люди для помощи в церкви были уже во дворе.

— Мисс Мадлен, негоже девушке перед свадьбой заниматься таким делом.

— Каким?

— Поговаривают, что этот падре сам сатана!

— Кто такое говорит, Сакара?