Трофей для двоих

Мои пальцы дрожали, когда я нашла на бархатной подкладке маленький конверт. Внутри - карточка из черного картона. И два слова, написанные уверенным, размашистым почерком.

"Мечты должны сбываться. Д.С".

Я опустилась на колени перед макетом, и слезы, которые я сдерживала все это время, хлынули наружу. Это был удар. Но не жестокий, как у Платонова. А прицельный, точный, бьющий не в разум, а прямо в сердце. В самую глубину души, туда, где хранились мои детские воспоминания и моя самая светлая печаль.

Платонов предложил мне спасение тела моего отца. Северцев предложил мне бессмертие для его души.

Один действовал как расчетливый бог, дарующий жизнь за плату. Второй - как темный искуситель, предлагающий исполнение самого сокровенного желания.

Я смотрела на этот мост, и мир вокруг меня перестал существовать. Я была раздавлена, разорвана на части. Как я могла ненавидеть человека, который спасет моего отца? И как я могла не чувствовать ничего, кроме страха и благодарности к тому, кто подарил мне это чудо, воскресив из пепла самую заветную мечту моей семьи?

Они играли мной. Жестоко, безжалостно. Их война шла не на биржах и не в залах для переговоров. Полем их битвы стала моя душа. И они оба наносили удары с хирургической точностью, целясь в самые уязвимые места.

В этот момент приехала медицинская бригада. Все закрутилось, как в калейдоскопе. Вежливые врачи, носилки, оборудование. Я помогла усадить отца, укрыла его пледом. Он увидел макет. Его глаза расширились, и он посмотрел на меня с таким выражением, что у меня снова защемило сердце. Он узнал. Конечно, он узнал. Он протянул руку и слабо коснулся стеклянного купола. А потом посмотрел на меня. В его взгляде больше не было вопроса о цене. В нем было понимание. И безграничная любовь.

Я проводила его до аэропорта. Стояла в здании аэропорта и смотрела, как белый самолет с красным крестом уносит мою единственную родную душу в другую страну, в другую жизнь. В жизнь, которую ему купил Мстислав Платонов. Когда самолет скрылся в облаках, я впервые почувствовала себя абсолютно, по-настоящему одинокой.

Водитель Платонова ждал меня. Молчаливый, как тень. Он открыл мне дверь "Майбаха".

- Едем в пентхаус, - сказал он в микрофон гарнитуры.

Я села в машину и откинулась на сиденье. Прощай, моя старая жизнь. Прощай, мой старый дом, куда я больше не вернусь. Впереди была неизвестность. Жизнь в золотой клетке с моим хозяином. Но теперь в этой клетке со мной была не только ненависть. Была благодарность, которая отравляла эту ненависть, делая ее вязкой и бессильной.

И еще со мной был образ хрустального моста. И два слова, выведенные на черном картоне. Послание от другого хищника. От того, кто ждал снаружи моей клетки. Ждал, когда я сломаюсь.

Но я не сломаюсь. Я смотрела на проплывающие за окном улицы и понимала, что моя война только начинается. Они думают, что загнали меня в угол. Но они не учли одного. Когда загоняешь в угол дикое животное, оно перестает бояться. Оно начинает