Трофей для двоих

Я намеренно ударил по самому больному. По ее любви к отцу. В ее глазах что-то дрогнуло. Лед на мгновение треснул, и я увидел за ним боль и отчаянную надежду.

- А цена? - прошептала она. - Какова цена этой... щедрости?

Я сделал еще один шаг. Теперь между нами оставались считанные сантиметры. Я чувствовал тепло ее тела, вдыхал ее тонкий, свежий аромат. Я поднял руку и, прежде чем она успела отшатнуться, коснулся кончиками пальцев ее щеки. Ее кожа была как шелк. Она вздрогнула, но не отстранилась. Замерла, как испуганная птица.

- Цена... - мой голос стал хриплым от желания, которое захлестнуло меня с головой. Я хотел ее. Здесь. Сейчас. В этой старой прихожей. Хотел повалить ее, сорвать эту серую водолазку и увидеть ее тело. Хотел услышать, как ее ледяной тон сменится стоном. - Цена - ты. Но не так, как ты думаешь. Я не хочу тебя в клетку. Я хочу видеть рядом с собой королеву. Сильную, страстную, живую. Я хочу, чтобы ты была со мной. Не по контракту. А по-настоящему.

- Я вас не знаю, - ее голос дрожал, но она все еще пыталась сопротивляться.

- Узнаешь, - прошептал я, наклоняясь к ее уху. Мои губы почти коснулись ее кожи. - Ты узнаешь меня так, как не знал еще никто. Я покажу тебе мир, о котором ты даже не догадываешься. Мир, где нет страха и долгов. Мир, где ты сможешь быть собой.

Я убрал руку и отступил на шаг, давая ей возможность дышать. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее грудь тяжело вздымалась. Я видел, что она напугана и заинтригована. Мои слова, мое прикосновение, мое вторжение - все это выбило ее из привычного мира, заставило почувствовать то, чего она, скорее всего, никогда не чувствовала.

- Подумай, Аврора, - сказал я уже с порога. - Платонов предлагает тебе золотой ошейник. Я предлагаю тебе трон. Выбор за тобой.

Я вышел, не дожидаясь ответа. Я оставил ее одну, в ее тихой квартире, со своими мыслями и с отголоском моего прикосновения на ее коже.

Я знал, что поступил рискованно. Нагло. Я перешел все границы. Но с такими женщинами, как она, по-другому нельзя. Ее нужно было встряхнуть, вырвать из ее мира холодного расчета и отчаяния.

Спускаясь по лестнице, я чувствовал себя победителем. Платонов пришлет ей бумажку. А я пришел к ней сам. Он говорил о бизнесе. А я говорил о ней, о ее отце, о ее будущем. Он апеллировал к ее разуму. А я - к ее сердцу и ее страхам.

Война началась. И я только что нанес первый удар. Прямо в сердце вражеской территории. И я знал, что она не забудет этого визита. Она будет думать обо мне. Ненавидеть меня. Бояться меня. И... желать. Даже если сама себе в этом еще не признается.

Глава 6. Цена молчания. Аврора

Он ушел. Дверь за ним закрылась, но его присутствие, его запах - терпкий, мужской, с нотками дорогого парфюма и чего-то животного - остались в моей прихожей, в моем воздухе. Я стояла, не в силах пошевелиться, и кончики пальцев горели в том месте, где он коснулся моей щеки. Это было мимолетное, почти невесомое прикосновение, но оно ощущалось как клеймо. Метка, которую он оставил на моей территории.

Я отступила назад, пока не уперлась спиной в холодную стену, и медленно сползла по ней на пол. Ноги больше не держали. Дрожь, которую я с таким трудом сдерживала в его присутствии, вырвалась наружу, сотрясая все тело. Я обхватила себя руками, пытаясь унять этот озноб, но он шел изнутри.

Дмитрий Северцев. Он не просто пришел. Он вторгся. Он нарушил единственное правило, которое еще работало в моей разрушенной жизни: мой дом - моя крепость. Он пришел сюда, в мое убежище, и показал, что для него не существует ни стен, ни замков. Он может достать меня где угодно.

Его слова эхом звучали в моей голове. "Платонов предлагает тебе золотой ошейник. Я предлагаю тебе трон". Какая наглая, чудовищная ложь! Они оба предлагают мне рабство. Просто один хочет запереть меня в элегантной клетке и выставлять напоказ, а второй - накинуть на меня невидимую цепь и держать рядом, как ручную волчицу.

Я ненавидела его. Ненавидела за его самоуверенность, за его хищный взгляд, за то, как он посмел прикоснуться ко мне. Но еще больше я ненавидела себя за то, что на долю секунды, когда он шептал мне на ухо, мое тело предательски откликнулось. Я почувствовала не только страх. Я почувствовала первобытное, темное любопытство. Что это за мир, который он обещает? Что это за страсть, которая плещется в его темных глазах? Эта мысль была омерзительной, и я тут же отогнала ее.

Я заставила себя встать. Нужно мыслить трезво. Эмоции - это роскошь, которую я не могу себе позволить. Я прошла на кухню и налила стакан ледяной воды, выпив его залпом. Холод немного привел меня в чувство.

Итак, что мы имеем? Два предложения. От двух дьяволов.

Я села за старый дубовый стол, на котором папа когда-то раскладывал свои чертежи, и включила ноутбук. В почте уже было письмо. От Мстислава Платонова. Тема: "Проект контракта". Я открыла вложенный файл. Двадцать страниц юридического текста, выверенного до последней запятой.

Я читала его медленно, вдумчиво. Все было именно так, как он и говорил. Он гасит долги, инвестирует огромную сумму. Я - его консультант. И дальше пошли пункты, от которых по коже забегали мурашки. "Сторона 2 обязуется согласовывать со Стороной 1 все свои публичные выступления, публикации и даже внешний вид на совместных мероприятиях". "Сторона 2 не имеет права вступать в романтические, интимные и иные близкие отношения с третьими лицами мужского пола на весь срок действия контракта"."В случае нарушения..." - дальше шли цифры с таким количеством нулей, что у меня потемнело в глазах.

Это был не контракт. Это был акт о купле-продаже. Он покупал мою жизнь на год. Мою свободу, мои чувства, мое тело. Он ставил меня в рамки, заковывал в юридические кандалы. Но эти кандалы были понятными. У них были четкие границы. Я знала, что я должна делать, и чего не должна. Это был мир порядка. Холодного, бездушного, но порядка. И в конце этого года, если я выдержу, "Наследие" будет спасено, а я буду свободна.

А что же Северцев? У меня не было от него контракта. У меня было лишь воспоминание о его хриплом шепоте и горящем взгляде. Он не предлагал порядка. Он предлагал хаос. Он говорил о троне, но я понимала, что королева на его троне будет править лишь до тех пор, пока угодна своему королю. Его условия были не на бумаге. Они были в его глазах. "Будь моей". А что это значит? Сегодня - быть его спутницей. Завтра - его любовницей. А послезавтра? Что, если я ему надоем? У него нет контракта, нет обязательств. Он просто вышвырнет меня, оставив себе "Наследие" в качестве трофея.

Риск был колоссальным. Но и приз "Ты будешь принимать решения. Ты возродишь "Наследие". Эта фраза была сладким ядом. Он бил по самому главному - по моей мечте, по моему долгу перед отцом. Платонов предлагал спасти бизнес. А Северцев предлагал мне самой стать спасительницей.

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Голова гудела. Лед или пламя? Расчетливый паук или непредсказуемый тигр? Золотая клетка или джунгли, где я могу стать королевой, а могу быть съеденной в первую же ночь?

Я встала и подошла к окну. Вечерний город зажигал огни. Где-то там, в своих башнях из стекла и стали, сидели они. И ждали. Ждали моего решения. Они думали, что я сижу здесь, в своей старой квартире, и, как испуганная мышь, выбираю, в какую из двух мышеловок мне угодить.

Но что, если я не мышь? Что, если я - игрок, которому просто сдали плохие карты? Хороший игрок может выиграть и с плохими картами. Нужно просто блефовать. Нужно заставить их играть по моим правилам.

Идея родилась внезапно. Дерзкая, безумная, опасная. Что, если не выбирать? Что, если... использовать одного против другого?

Я не могу просто отказать им обоим. Они этого не простят. Их самолюбие будет уязвлено, и они, объединившись, с легкостью уничтожат и меня, и "Наследие". Значит, мне нужно выбрать сторону. Временно. Мне нужен союзник. Но союзник, которого я смогу контролировать.

Кто из них более предсказуем? Платонов. Его мир подчинен логике и контрактам. Он будет действовать по правилам, пусть даже и по своим собственным. Он - управляемый риск. Северцев - это стихия. Неконтролируемая, разрушительная. Связаться с ним - все равно что заключить сделку с ураганом.

Решение пришло само. Холодное, выверенное, как будто его принял не мой испуганный разум, а калькулятор, который я на мгновение позаимствовала у Мстислава Платонова.

Я выберу его. Я приму его унизительные условия. Я войду в его золотую клетку. Но я сделаю это не как жертва. Я сделаю это как шпион, проникший на вражескую территорию. Я буду рядом с ним. Я изучу его. Я найду его слабости. И я использую его ресурсы, его власть, чтобы не просто спасти "Наследие", а чтобы стать силой, с которой придется считаться им обоим. Я заставлю его заплатить за каждую минуту моего унижения.

А Северцев... Он станет моим невольным оружием. Его ревность, его ненависть к Платонову, его одержимость мной - все это можно использовать. Я буду держать его на расстоянии, но давать ровно столько надежды, чтобы он не оставил меня в покое. Чтобы он продолжал мешать Платонову, создавая хаос, который будет мне на руку.

Это была опасная игра. Игра на лезвии ножа. Я могла сорваться и погибнуть. Но альтернатива - сидеть и ждать, пока меня раздавят - была еще хуже.

Я взяла телефон. Мои руки больше не дрожали. Внутри воцарился ледяной штиль. Я нашла в списке контактов номер, который мне дал ассистент Платонова после аукциона. Его личный номер.

Я нажала на кнопку вызова. Гудки казались оглушительно громкими в тишине моей квартиры.

- Платонов на связи, - его голос в трубке прозвучал так же холодно и властно, как и в жизни.

Я сделала глубокий вдох. Прощай, прежняя Аврора Загорская. Прощай, наивная девочка, верившая в справедливость.

- Господин Платонов. Это Аврора, - мой голос звучал ровно и спокойно. Я сама себе удивлялась. - Я прочла ваш контракт. Я принимаю ваши условия.

Глава 7. Ледяное удовлетворение. Мстислав

Я сидел в своем кабинете, когда раздался звонок. На дисплее высветился ее номер. Я позволил телефону проиграть мелодию еще несколько секунд, наслаждаясь моментом. Я знал, что она позвонит. Это был лишь вопрос времени. Северцев со своим пещерным нахрапом мог напугать ее, но не убедить. Страх проходит, а цифры в контракте остаются. Я сделал ставку на ее разум, а не на эмоции. И я всегда выигрываю, когда ставлю на разум.

- Платонов на связи, - ответил я, мой голос был воплощением спокойствия.

- Господин Платонов. Это Аврора. Я прочла ваш контракт. Я принимаю ваши условия.

Ее голос был таким же ровным и холодным, как и мой. Ни тени сомнения, ни нотки страха. Она не просила, не умоляла, не торговалась. Она констатировала факт. Словно речь шла о покупке пакета акций, а не о продаже собственной жизни на год. И это снова вызвало во мне укол невольного уважения. Она приняла правила игры.

- Я не сомневался в вашем благоразумии, Аврора, - ответил я. - Жду вас завтра в моем офисе. В девять утра. Для подписания документов.

- Я буду, - коротко ответила она и повесила трубку.

Я положил телефон на стол и позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Первый раунд остался за мной. Северцев проиграл. Он действовал как варвар, а я - как стратег. И теперь главный приз в моих руках. Точнее, почти в руках. Осталась формальность. Подпись.

На следующий день ровно в 8:59 моя секретарша доложила, что прибыла мисс Загорская.

- Проводите, - приказал я, отрываясь от монитора.

Она вошла. Сегодня на ней было строгое черное платье-футляр. Ничего лишнего. Волосы снова собраны в безупречный узел. Она была похожа на скорбную королеву, идущую на собственную казнь с высоко поднятой головой. Ее лицо было бледным, но спокойным. Только плотно сжатые губы выдавали внутреннее напряжение.

- Аврора, доброе утро. Прошу, - я указал на кресло напротив моего стола.

Она села, положив на колени небольшую сумку. Ее спина была идеально прямой. Она не смотрела на меня, ее взгляд был устремлен на контракт, который лежал на полированной поверхности стола между нами.

- Мои юристы подготовили все бумаги, - начал я деловым тоном. - Все долговые обязательства "Наследия" будут погашены в течение двадцати четырех часов после подписания. Первый транш инвестиций поступит на счет бюро до конца недели.

- Я понимаю, - тихо ответила она.

- Прочтите еще раз, если хотите. Убедитесь, что вас все устраивает.

- Я читала его вчера. Всю ночь, - в ее голосе проскользнула едва уловимая горечь. - Каждый пункт. Каждое слово.

Я взял со стола дорогую перьевую ручку Parker и протянул ей.

- Тогда осталось поставить вашу подпись.

Она посмотрела на ручку, затем перевела взгляд на меня. Впервые за это утро. И я снова утонул в этих бездонных голубых глазах. В них не было мольбы. В них был вызов. Словно она говорила: "Ты думаешь, ты победил? Это только начало".

Она взяла ручку. Ее пальцы были ледяными, когда они на мгновение коснулись моих. Она открыла последнюю страницу контракта и нашла место для подписи. На секунду она замерла, ее рука с ручкой зависла над бумагой. Я видел, как на ее шее бьется тонкая жилка. Весь ее мир сейчас сузился до этой строчки. Последний миг свободы.

И затем, с резким, отточенным движением, она расписалась. Красивый, каллиграфический росчерк. Аврора Загорская.

Дело сделано.

Она молча отодвинула от себя контракт и положила ручку на стол.

- Что дальше? - спросила она, и в ее голосе не было ничего, кроме деловой сухости.

- А дальше, Аврора, начинается ваша работа, - я встал из-за стола и обошел его, останавливаясь рядом с ее креслом. Она напряглась, но не сдвинулась с места. Я намеренно вторгся в ее личное пространство, нависая над ней. Я чувствовал тонкий аромат ее духов, видел несколько платиновых волосков, выбившихся из прически. Мне отчаянно захотелось протянуть руку и коснуться ее шеи, почувствовать ее пульс под своими пальцами. Но я сдержался. Еще не время.

- Ваша первая задача как моего консультанта, - продолжил я, понизив голос, - это подготовка к ежегодному приему в честь нашего фонда. Он состоится через две недели. Вы будете сопровождать меня. И вы должны выглядеть безупречно.

Я отошел от нее и нажал кнопку на селекторе.

- Анна, пригласите мадмуазель Роше.

Дверь открылась, и в кабинет вошла элегантная француженка лет пятидесяти. Это была Амели Роше, лучший стилист в Москве, которая работала только с самыми избранными клиентами.

- Аврора, познакомьтесь, это Амели. Она займется вашим гардеробом. Начиная с сегодняшнего дня, - я снова посмотрел на Аврору. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но я видел, как в ее глазах потемнел лед. Она поняла. Я забираю под контроль не только ее время. Я забираю ее образ. Ее внешность.

- Бонжур, мадмуазель, - проворковала Амели, оглядывая Аврору с ног до головы профессиональным взглядом. - У вас прекрасные данные. Кожа, фигура, цвет волос... Мы сделаем из вас бриллиант.

- Амели отвезет вас в свой салон, - продолжил я, игнорируя унижение, которое, я знал, сейчас испытывает Аврора. - Она подберет все необходимое. Вечерние платья, деловые костюмы, повседневную одежду. Все расходы, разумеется, на мне. Считайте это частью вашего рабочего инвентаря.

Я подошел к ней снова и протянул ей платиновую кредитную карту.

- Это для ваших личных расходов. Лимита нет.

Она посмотрела на карту, потом на меня. В ее взгляде читалось отвращение. Она не хотела брать ее. Но она была умна. Она понимала, что отказ будет нарушением субординации. После секундного колебания она взяла карту, стараясь не коснуться моих пальцев.

- Хорошо, - только и сказала она.

- Отлично. Тогда можете идти. Мой водитель ждет вас внизу, он отвезет вас и Амели. Вечером он доставит вас домой. И, Аврора... - я сделал паузу, заставив ее снова посмотреть на меня. - С этого момента ваш телефон должен быть включен двадцать четыре часа в сутки. Я могу позвонить в любое время.

Это был последний штрих. Тотальный контроль. Она молча кивнула, встала и, не прощаясь, направилась к выходу в сопровождении щебечущей Амели.

Когда дверь за ней закрылась, я вернулся за свой стол. Я смотрел на ее подпись на контракте. Я победил. Я получил то, что хотел. Но почему-то вместо чистого удовлетворения я чувствовал нечто иное. Странное, почти забытое чувство азарта. Она подчинилась, но не покорилась. Она приняла мои правила, но я видел в ее глазах, что она не сдалась. Она будет бороться. Тихо, изнутри, но будет.

И это делало ее еще более желанной.

Я снова взял телефон и набрал другой номер.

- Доктор Ланге, добрый день. Это Мстислав Платонов. Я говорил с вами по поводу одного пациента из России. Константин Загорский. Да, я хотел бы, чтобы вы провели заочную консультацию по его документам. И если прогноз будет благоприятным, я хочу организовать его транспортировку в вашу клинику в Цюрихе. В кратчайшие сроки. Все расходы я беру на себя.

Я положил трубку. Контракт - это кнут. Карта и стилист - позолота на клетке. А здоровье отца - это будет тот пряник, от которого она не сможет отказаться. Это будет тот крючок, который вонзится ей прямо в сердце.

Она будет ненавидеть меня за то, что я ее купил. Но она будет благодарна мне за то, что я спасаю ее отца. И на этом переплетении ненависти и благодарности я построю нашу связь. Я привяжу ее к себе так крепко, что она уже никогда не сможет уйти. Даже когда срок контракта истечет.

Я посмотрел на город за окном. Моя империя. И теперь в ней появился новый, самый ценный актив. Аврора Загорская. Мой личный, непокорный трофей. Игра только начинается.

Глава 8. Ярость зверя. Дмитрий

Я сидел в тонированном внедорожнике напротив башни "Империя", где располагался офис Платонова. Сидел уже второй час. Мои люди доложили, что она вошла в здание в 8:59. И пока не выходила. Ярость сжигала меня изнутри. Я сжимал кулаки с такой силой, что на ладонях образовались кровавые полумесяцы от ногтей.

Она выбрала его.

Эта мысль билась в мозгу раскаленным гвоздем. После моего визита, после моих слов, после того, как я, черт побери, обнажил перед ней не только свои намерения, но и свое понимание ее ситуации, она все равно поползла к нему. Поползла в его ледяную паутину. Она выбрала клетку. Она продала себя этому бездушному манекену за тридцать сребреников, пусть даже с шестью нулями.

Предательство. Я ощущал его почти физически, горьким привкусом на языке. Она предала не меня - мы с ней никто друг другу. Она предала себя. Ту сильную, гордую женщину, которую я увидел на сцене и у порога ее квартиры. Она сломалась. Или, что еще хуже, даже не пыталась бороться.

Я уже готов был сорваться с места, ворваться в его гребаный офис и вытащить ее оттуда за волосы, наплевав на охрану и последствия. Но я заставил себя сидеть. Насилием я ничего не добьюсь. Лишь окончательно оттолкну ее, докажу, что я тот самый зверь, которым она меня, скорее всего, и считает. Нет. Нужно действовать тоньше. Но не менее решительно.

Наконец, спустя почти три часа, двери небоскреба разъехались. Она вышла. Рядом с ней семенила какая-то разодетая француженка. Аврора была бледной, ее лицо - непроницаемой маской. Но я видел, как она держит спину - слишком прямо, слишком напряженно. Ее вели на заклание, и она это знала.

Они сели в черный "Майбах" Платонова. Мой водитель тут же, без команды, тронулся следом. "Хороший мальчик", - мысленно похвалил я его. Мы ехали через весь город, и я, как одержимый, не сводил глаз с машины, в которой она сидела. Моя женщина. В машине моего врага. Едет тратить его деньги на тряпки, в которые он ее нарядит, как куклу. От этой мысли кровь застучала в висках.

Они приехали в один из самых дорогих закрытых шоу-румов в центре. Я велел водителю остановиться на другой стороне улицы. Я ждал. Час. Два. Три. Я отменил все встречи, наплевал на все дела. Сейчас в мире существовала только она.

Когда они вышли, в руках у француженки и подоспевшего водителя были десятки коробок и чехлов с одеждой. Аврора шла с тем же каменным лицом. Они снова сели в машину и поехали в сторону ее дома.

Вот он. Мой шанс.

- Езжай за ними. Когда она выйдет из машины, остановишься за углом. Дальше я сам, - приказал я.

Мы приехали в ее двор за минуту до них. Я вышел из машины и встал в тени арки, ведущей во двор. Сердце колотилось в груди, как боевой барабан. Адреналин охоты.

"Майбах" остановился у ее подъезда. Водитель вышел, открыл для нее дверь. Она вышла, не взглянув на него, и направилась к парадной. Водитель начал выгружать коробки.

Я вышел из тени ей наперерез.

- Аврора.

Она резко остановилась и вздрогнула, увидев меня. В ее глазах на мгновение мелькнул испуг. Чистый, животный страх. И это ударило по мне сильнее, чем ее презрение в ресторане. Она меня боится.

- Что вам нужно? - ее голос был едва слышным шепотом.

- Поговорить, - я подошел к ней вплотную, отрезая путь к отступлению. Водитель Платонова замер с коробками в руках, но вмешиваться не решался. Он знал, кто я. - Я вижу, ты не теряла времени даром. Уже потратила первые иудины сребреники?

Я намеренно говорил жестоко, зло. Я хотел пробить ее броню, заставить ее почувствовать хоть что-то, кроме этого ледяного безразличия.

- Это вас не касается, - она попыталась обойти меня.

Я схватил ее за руку. Не грубо, но властно. Ее тонкое запястье было таким хрупким в моей ладони. Она замерла, ее дыхание сбилось.

- Еще как касается, - прорычал я ей в лицо, понизив голос, чтобы слышала только она. - Ты сделала выбор. Ты выбрала его. Ты променяла свободу, которую я тебе предлагал, на этот золотой ошейник. Почему, Аврора?

Она молчала, глядя куда-то мне за плечо. Ее гордый профиль в свете уличного фонаря был совершенен.

- Отвечай мне! - я чуть сильнее сжал ее руку.

- Пустите меня, - прошипела она, наконец посмотрев на меня. И в ее глазах я увидел не только страх, но и ненависть. - Вы не имеете права меня трогать. Я вам ничего не должна.

- Не должна? - я усмехнулся. - Ты права. Ты должна теперь только ему. Что он приказал тебе сегодня? Улыбаться? Молчать? А что прикажет завтра? Раздеться? Встать на колени?

Каждое мое слово было ядом. Я видел, как она побледнела еще сильнее. Я был жесток, я понимал это. Но я не мог остановиться. Ревность и уязвленная гордость сжигали меня.

- Вы... чудовище, - выдохнула она.

- Да. Я чудовище. А он - святой, да? Он, который купил тебя с потрохами и прописал в контракте, каким цветом должно быть твое белье? Не обманывай себя, Аврора. Мы оба чудовища. Только я свое лицо не прячу под маской благодетеля.

Я отпустил ее руку. Она отшатнулась от меня, потирая запястье.

- Я не хочу тебя пугать, - сказал я уже спокойнее, пытаясь вернуть контроль над собой. - Я хочу, чтобы ты поняла. Ты совершила ошибку. Он тебя уничтожит. Он выпьет из тебя всю жизнь, всю твою страсть, и оставит пустую, красивую оболочку. Я видел, что он делает с людьми.

Я заглянул ей в глаза.

- Этот контракт - не приговор. Любую бумажку можно разорвать. Любую сделку можно отменить. Пока ты не переступила последнюю черту, у тебя еще есть выход. И этот выход - я.

Водитель Платонова, видя, что я ее отпустил, осмелел и двинулся к нам.

- У мисс Загорской был тяжелый день, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. - Ей нужно отдохнуть.

Я испепелил его взглядом.

- Пошел вон. Пока я не засунул эти коробки тебе в глотку.

Мужчина побледнел и отступил на шаг. Я снова повернулся к Авроре.

- Он не оставит тебя в покое. Он будет контролировать каждый твой шаг. Но помни, Аврора. Он владеет твоей подписью. Но он не владеет тобой. Не позволяй ему залезть тебе в голову. И знай, что я рядом. Я буду ждать. И когда ты поймешь, в какую ловушку попала, когда тебе понадобится помощь, - я протянул ей свою визитку. - Позвони. В любое время дня и ночи. Я приду. И заберу тебя из этого ада.

Она не взяла визитку. Она просто смотрела на меня, и я не мог прочесть выражение ее лица.

Я не стал настаивать. Я вложил визитку в карман ее пальто.

- Это не конец, Аврора. Это только начало нашей с тобой истории. А Платонов в ней - лишь досадное недоразумение.