Расставание по согласию. Книга 1

– Да не прошу я тебя! – Я потерла лоб, стараясь скрыть вздувшуюся вену, и попыталась продолжить миролюбиво: – Я хочу до тебя достучаться. Расставание, развод – это наше с тобой дело…

Он даже не стал меня слушать – развернулся и пошел прочь.

– Се Чжо!

Как разбудить того, кто притворяется спящим? Как докричаться до того, кто прикидывается глухим? Поняв, что он твердо решил меня игнорировать, я почувствовала, как во мне закипает гнев, но ситуация вынудила крикнуть ему вслед:

– Ты вернешься, только когда уничтожишь нашу связь, так?

Если я правильно помню, перед тем как мы сюда попали, Се Чжо заявил, что, когда вернется, убьет меня. Убьет или нет – это можно обсудить потом, но он сказал «когда вернется», значит, он и так не собирался оставаться в прошлом после того.

– Я помогу тебе!

Едва эти слова сорвались с моих губ, как Се Чжо остановился, повернул голову и посмотрел на меня. Мои ноги были еще слабы, но я поднялась, держась за камень. В этот миг облака в ночном небе расступились, и лунный свет залил все вокруг, отразившись в его иссиня-черных глазах и сделав его взгляд еще холоднее.

Чтобы удержать его и достичь своей цели, я снова громко предложила:

– Раз уж все равно ничего не вышло, я помогу тебе разорвать нашу связь!

Ветер Куньлуня дул ему в спину, проносился мимо и, смешиваясь со снегом, хлестал меня по щекам, словно иголками. Терпя боль, я продолжала:

– А когда закончим, поскорее вернемся и отдадим Секиру Паньгу.

Он смотрел на меня прямо, не отрываясь и не двигаясь. Когда я уже начала думать, что Се Чжо окоченел от холода, он едва шевельнул губами и произнес хриплым, надтреснутым голосом:

– Хорошо. – И добавил: – Фу Цзюся, ты очень хороша.

Улетать Се Чжо больше не собирался. Но и мне он не помогал, даже не подал руки. Шатаясь, я плелась за ним на ослабевших ногах. Мы шли в молчании до самой бамбуковой рощи ниже по склону Куньлуня. Даже на расстоянии я чувствовала по исходящей от Се Чжо ци, что он зол.

Я смотрела ему в затылок и, размышляя всю дорогу, недоумевала. Что я сказала не так? Разве он сам не хотел разорвать нашу связь? Почему же, когда я предложила помочь, он, кажется, рассердился?

– На что ты злишься? – Мы были супругами много лет, и если я чего-то не понимала, то не церемонилась и спрашивала прямо. – Ты взял Секиру Паньгу и наделал столько шума. Кто знает, какой хаос сейчас творится на Куньлуне пятьсот лет спустя? Но ты сказал, что вернешься, разорвав нашу связь. Хорошо, хорошо… пусть будет так. Я из добрых побуждений помогаю тебе решить этот вопрос. Верх великодушия с моей стороны, а ты еще и недоволен…

Он шел, а я говорила – так же проходили бесчисленные будни нашей семейной жизни: один без умолку болтает, другой молчит. Но сегодня Се Чжо вдруг остановился.

Врезавшись ему в спину, я подняла голову, но увидела, что он все не оборачивается. Сегодня на мою болтовню он, похоже, не очень хотел отвечать молчанием.

Я отступила на безопасное расстояние в пару шагов. Глядя на его мрачную спину и вспоминая его силу, намного превосходящую мою, я все же немного испугалась. Собравшись с духом, я закончила:

– Если бы кто-то помог мне с таким делом, я бы втайне порадовалась…

Он обернулся. В его взгляде сверкала убийственная ярость, а его ци содрогнула все вокруг. Крепкие бамбуковые стебли устояли, но покрывавший их белый снег посыпался вниз.

Откуда в нем столько злости? Я встретилась с Се Чжо взглядом и отступила еще на пару шагов.

– Я неправа?

Он по-прежнему не говорил ни слова. Привыкшая к его молчанию, я начала гадать.

– Или… ты считаешь, что это должен сделать только ты сам? Не хочешь, чтобы я вмешивалась? – сообразила я. – А, так ты просто злишься, что брачную нить перерезала я, и тебе это не дает покоя. Ладно-ладно. Честно говоря, мне все равно, что именно ты будешь делать. Я не собираюсь с тобой соревноваться и ничего не требую. Я лишь хочу, чтобы ты поторопился. Секиру Паньгу…

«Нужно вернуть как можно скорее», – собиралась закончить я, но не успела договорить, как Се Чжо вдруг шагнул ко мне. Он стремительно поднял руку, и на миг я подумала, что он собирается меня ударить. Я не успела увернуться – его длинные пальцы замерли у моей щеки. Мне пришло в голову, что с его силой, способной расколоть время, он мог бы с легкостью раздавить мне голову.

И в этот неожиданный миг он молниеносно… ущипнул меня за щеку. Ну, знаете… указательным и большим пальцем, вот так… за щеку.

Я молча уставилась на него. Се Чжо отвечал мне мрачным, полным убийственной ярости взглядом. Но… муженек мой бывший, ты это серьезно? Я думала, мне череп проломят, а он прибег к такому унизительному приему? Он трепал мою щеку довольно долго. Кожа даже не покраснела, хотя выражение его лица было таким, будто он и впрямь вознамерился меня убить.

Тут я засомневалась. Мои прежние выводы могли оказаться неверными. Возможно, Се Чжо… и правда сошел с ума! Иначе как объяснить такое противоречивое поведение?!

Впрочем, если подумать, за все пятьсот лет супруг ни разу меня и пальцем не тронул. Даже когда я теряла терпение и набрасывалась на него, он всегда уворачивался от моих ударов. Поэтому я до сих пор и не знала, что Се Чжо за оборотень и насколько силен.

– Фу Цзюся, – позвал он меня все так же по полному имени, выговаривая каждый слог, – этот брак… для тебя настолько ничтожен?

Я замерла. Только сейчас до меня дошло… Се Чжо… он что, огорчен? Когда я без колебаний сказала, что помогу ему разорвать нашу прошлую связь и тем самым проявила полное безразличие и неуважение, это его… опечалило?

Однако я позволила ему щипать себя за щеку и ответила относительно спокойным тоном:

– Мы же уже развелись?

После той нашей драки… ладно, после того как я гонялась за ним, но так и не догнала… я сразу же потребовала развода и потащила его к Владычице Запада. Поскольку она верховная богиня Куньлуня и в свое время именно она разрешила нам пожениться, то, по правилам, и на развод нужно было ее согласие.

Я до сих пор помню тот день в главном зале. Мы с Се Чжо стояли вместе с другими бессмертными, а Владычица Запада, выслушивая доклад о том, что гора Бучжоу накренилась еще на три фэня, терла висок, на котором пульсировала вена.

– А ты что думаешь? – спросила она Се Чжо.

Тот взглянул на нее, потом на меня. Я тогда была еще зла и не хотела с ним разговаривать, поэтому скрестила руки на груди, отвернулась и даже смотреть на него не стала. Спустя некоторое время я услышала, как Се Чжо произнес одно-единственное слово:

– Хорошо.

В зале поднялся шум. Се Чжо был скуп на слова, и в присутствии посторонних от него можно было услышать либо «м-м», либо «нет», либо «хорошо». Этими словами он разрешал большинство затруднений в общении. Многие бессмертные, прожившие на Куньлуне долгие годы, даже считали его немым. Только со мной он мог сказать чуть больше, но и это были в основном короткие приказы: «нельзя», «нехорошо», «не делай», «не выходи». Больше всего слов он, пожалуй, произнес в день нашего развода…

Тогда, в зале, некоторые удивились, что Се Чжо заговорил, но большинство были потрясены тем, что мы разводимся. Наш союз начался вопреки всему миру. В те времена никто на Куньлуне не выходил за оборотня. Все были против моего решения, но мы с Се Чжо твердо держались друг за друга. Возможно, из-за нашей решимости многие начали пересматривать свои взгляды, и постепенно у нас появились сторонники. Вскоре после этого Владычица Запада сделала для нас исключение. С тех пор все, кто жил на Куньлуне, могли выбирать супруга по своему желанию, будь то бессмертный, оборотень, дух или чудовище. Если вторая половинка была готова влиться в жизнь Куньлуня и ладить с его обитателями, ее принимали. Многие юные девы часто называли наши с Се Чжо отношения «бессмертной любовью!».

А теперь эта «бессмертная» любовь разрушена. Потому что я, высшая бессмертная, больше не хотела терпеть полный контроль в совместной жизни.

С того дня, как мой муж произнес в зале «хорошо», мы начали готовиться к разводу – шаг за шагом, по всем правилам Куньлуня. За те полмесяца он ни разу не высказал никаких возражений. В день развода именно Се Чжо пришел в обитель Мэнмэн и позвал меня к дереву влюбленных перед дворцом Лунного старца, чтобы расторгнуть брак.

Я всегда думала, что он пусть и был сначала неприятно удивлен, но смирился с разводом. Тогда почему в ту же ночь, когда мы перерезали красную нить, он вдруг совсем потерял голову? Взять Секиру Паньгу, расколоть время, вернуться, чтобы изменить судьбу… один поступок поразительнее другого.

Я вздохнула.

– Наша связь никогда не была для меня ничтожной, Се Чжо, – ответила я, серьезно глядя ему в глаза. – Тогда, в прошлом, я правда-правда-правда… очень тебя любила.

Убийственная ярость в его глазах постепенно угасла, и он отпустил мою щеку.

– Просто теперь, – продолжила я, чтобы поделиться с ним своими мыслями, – разойтись мирно – это лучший исход, на который я могу надеяться. Поэтому, если ты хочешь оборвать нашу связь у самого истока и это твое искреннее желание, я, конечно, готова тебе помочь. Потому что даже сейчас, Се Чжо, я тебя не ненавижу.

Выражение его лица, только что смягчившееся, вдруг снова заледенело. После долгого молчания он произнес три слова:

– А я ненавижу.

Я потеряла дар речи, немного испугавшись. Неужели он дошел до того, чтобы возненавидеть меня?.. Если бы он сказал, что разлюбил, я бы поняла. Если бы признал, что не может терпеть мои мелкие недостатки, тоже поняла бы. Но из-за таких бытовых мелочей… ненавидеть?

«Неужели тайком съеденный острый перец и выпитое вино так его довели? – пронеслось у меня в голове. – Тогда нам тем более стоило расстаться раньше! А то вдруг он однажды не выдержал бы и раздавил мне голову, пока сплю?»

– Что я сделала за эти пятьсот лет, чтобы ты меня возненавидел? – подавив смятение, спросила я.

Но Се Чжо больше не отвечал. Он взмахнул рукой, и лезвия ветра, словно ножи, срубили несколько бамбуковых стволов вокруг. Те, подхваченные вихрем, с шелестом закружились в воздухе, и через мгновение посреди рощи вырос небольшой домик. Не глядя на меня, Се Чжо направился туда.

– Если хочешь помочь, – бросил он, – тогда пойдем.

Пока он приближался, обломки бамбука сами собой сложились в забор вокруг домика. Ворота за Се Чжо остались распахнутыми и со скрипом раскачивались, напоминая пасть чудовища. В сочетании со сказанным это создавало ощущение, что, войдя внутрь, я попаду в какую-то ловушку.

Но… ради Секиры Паньгу! Ради Куньлуня пятьсот лет спустя!

Собравшись с духом, я решила: будь что будет! Какую бы ненависть ко мне ни испытывал Се Чжо, он ведь спас меня. Даже ни разу не ударил. Неужели и впрямь лишит меня жизни? А если жизни ничего не угрожает, чего мне бояться бывшего мужа?

Надо действовать!

Я вошла в домик, который Се Чжо построил в самой безлюдной бамбуковой роще на склоне Куньлуня пятьсот лет назад. Я надеялась, что в ближайшие дни мы, объединив усилия, успешно разрушим то, за что когда-то так отчаянно цеплялись.

Нашу брачную связь.

* * *

– Прежде всего есть один вопрос.

В бамбуковом домике вся мебель была сделана из бамбука. Мы с Се Чжо сидели друг напротив друга за бамбуковым столом. Пламя бамбуковой масляной лампы отбрасывало танцующие тени на наши лица.

– Сейчас, – серьезно начала я, – какое именно время пятьсот лет назад?

– Восемнадцатое число пятого месяца, – холодно ответил Се Чжо.

Я мысленно прикинула, что встретились мы двенадцатого числа второго месяца пятьсот лет назад. Сегодня восемнадцатое, – больше трех месяцев спустя. В ту пору Се Чжо должен был…

– В это время ты, кажется… – Я резко повернула голову к заснеженной бамбуковой роще за окном и вспомнила: – Ты ведь где-то в этой роще лечил свои раны?

Се Чжо лишь молча поднес к губам бамбуковую чашку с талой водой, не подтверждая, но и не опровергая моих слов. Я смотрела на его лицо, почти не тронутое минувшими пятью веками, и воспоминания, давно погребенные под множеством будничных мелочей, начали проступать все отчетливее.

Наша первая встреча произошла в середине второго месяца. В это время за пределами Куньлуня уже начинало теплеть, но сама гора все еще укрывалась снежным покрывалом. Эта бамбуковая роща, затерянная в глубине здешних земель, была местом с разреженной ци, пустынной и уединенной. Поэтому небожители, совершенствующиеся на горе, сюда обычно не забредали. Но я любила эту тишину, а еще – молодые побеги бамбука, которые показывались из-за снега.

Появлялись они как раз на второй месяц. Стоило разгрести снег, как внизу обнаруживались побеги, белые и гладкие, словно нефрит. Если дома их слегка отварить, остудить и сдобрить пряностями Мэнмэн, то получалось великолепное блюдо, хрустящее, свежее, острое – язык проглотишь.

Я приходила за побегами каждый год, но никак не ожидала, что в тот раз найду в роще истекающего кровью Се Чжо.

Тогда я еще не прошла небесное испытание [13] и была лишь обычной бессмертной невеликой силы. А этот оборотень Се Чжо, хоть и тяжелораненый, даже почти при смерти источал такую убийственную ци, что у меня мороз по коже пробежал. Я уже было развернулась, чтобы умчаться прочь, но ледяные пальцы сомкнулись на моем запястье. Сердце рухнуло куда-то в пятки, и я невольно выхватила из рукава меч, готовая к смертельной схватке.

Обернувшись, я увидела серебристую вспышку, которая пронеслась мимо моего уха, скользнула по щеке Се Чжо, пробила насквозь бамбук за его спиной и вошла глубоко в снег. Тот мгновенно начал таять. Если бы мужчина не схватил меня, эта вспышка попала бы мне в грудь…

«Он… этот оборотень что, спас меня?» Осознав это, я тут же убрала меч обратно в рукав. Все произошло в мгновение ока. Когда до меня полностью дошел смысл произошедшего, я уже не смогла удержаться на ногах и рухнула прямо в руки Се Чжо.

Его одежда была влажной и пахла кровью – опасное и в то же время странно притягательное ощущение. Я, выросшая на Куньлуне небожительница, никогда прежде не оказывалась в объятиях мужчины, поэтому застыла.

Он не двигался. Снег и ветер выли вокруг. Подождав немного, я шевельнулась в его руках, подняла взгляд и увидела, что Се Чжо склонил голову набок, потеряв сознание.

Мое небесное одеяние было испачкано его кровью так, что смотреть было противно. Я оглядела мужчину, потом посмотрела в ту сторону, откуда прилетела серебристая вспышка.

«Этого неведомого оборотня так сильно избили, – подумала я тогда. – Его преследователи даже не побоялись прийти на Куньлунь, чтобы нанести последний удар. Должно быть, он влип в большие неприятности…»

Возможно, мне не стоило вмешиваться. Нужно было просто отнести его в бессознательном состоянии к Владычице Запада для допроса к высшими бессмертными. Но я посмотрела на свою руку и заметила, что на запястье все еще оставался след от его хватки.

После долгих сомнений я все-таки взвалила этого мужчину на себя, но не понесла к Владычице, а притащила в пещеру, которую вырыла в бамбуковой роще для сбора побегов. Пещера была скромной, но после того, как я разожгла огонь, в ней стало всяко лучше, чем на морозе снаружи. Я принялась заботиться о незнакомце, собираясь, как только он очнется, выпроводить его с Куньлуня. В конце концов, как можно позволить оборотню долго оставаться в обители бессмертных?

Но Се Чжо проспал почти две недели, очнулся лишь к началу третьего месяца. И я все равно не могла его выпроводить, потому что он повредил ноги и, казалось, не мог использовать свою духовную силу. Делать было нечего, и я продолжала заботиться о нем еще два с лишним месяца. Все это время Се Чжо провел в пещере посреди бамбуковой рощи.

Неудивительно, что, спустившись с вершины Куньлуня, он, не оглядываясь, направился сюда. Оказывается, он не просто шел рядом, составляя компанию мне, неспособной летать, а двигался к своей цели!

– Я уже плохо помню, где та пещера, столько времени прошло. А ты сможешь ее найти? – спросила я Се Чжо. Тот неторопливо отпил еще глоток.

– Если знаешь, где искать, то завтра можем начинать, – нетерпеливо сказала я.

Он поднял на меня глаза.

– Так, – продолжила я, потирая подбородок: у меня уже созрел план, – насколько помню, пока ты отлеживался в той пещере, я навещала тебя каждый день. С нашей встречи прошло уже больше трех месяцев. Если не ошибаюсь, я к этому времени уже немного в тебя влюбилась. Что ты тогда думал, я не очень понимаю, но себя-то я знаю. Пойду завтра!

Се Чжо скрестил руки на груди, выражение его лица словно говорило: «Посмотрим, какую еще чушь ты выдумаешь».

Не желая с ним препираться, я перешла сразу к делу:

– Я тогда была прямой и решительной. Завтра же отправлюсь прямиком к себе тогдашней…

Услышав это, мой бывший супруг медленно, с каким-то странным, почти насмешливым видом приподнял бровь. Я не смогла разгадать его выражение и, не придав этому значения, продолжила:

– И выложу ей все как есть: кто я и чем закончится наш с тобой брак. Уж я-то сумею убедить саму себя… Пусть она больше не якшается с тобой из прошлого. Так мы разорвем нашу связь быстро, просто и без лишних хлопот!

Се Чжо уставился на меня, долго молчал и наконец сказал:

– Хорошо. – Он не сводил с меня глаз. – Иди.

Идти так идти.

Договорившись о наших планах и не желая больше с ним разговаривать, я направилась в маленькую комнату, которую он для меня приготовил. Надо отдать ему должное: в этом Се Чжо меня не ограничивал. Перед сном, глядя на бамбуковую рощу за окном, я с удовольствием подумала: «Какая же я умница, так легко решила этот вопрос!»

На следующее утро я проснулась в приподнятом настроении. Ночной сон пошел на пользу, и мое истерзанное разломом времени тело уже не было таким слабым. Хотя я все еще не могла использовать заклинания, но ходила и даже бегала безо всякого труда.

Попросив Се Чжо нарисовать, где примерно располагается та пещера, я решительно отправилась в путь.

«Мне ли не знать саму себя? – думала я. – Неужели не смогу себя убедить?»

Я была уверена…

Я…

Не добравшись до цели, я вернулась, прижимая руку к груди. Боль, невыносимая боль. Чем ближе я подходила к пещере, где находился Се Чжо, тем сильнее разрывалось сердце. Эта боль отличалась от той, что я испытала вчера в разломе времени. Сердце бешено колотилось, лицо бледнело, руки и ноги слабели. Чем дальше шла, тем хуже мне становилось, словно… словно я вот-вот исчезну.

Первая попытка провалилась. Вернувшись в бамбуковый домик и выпив несколько чашек теплой воды, я наконец пришла в себя.

– Что со мной? – с бледным лицом спросила я Се Чжо.

Сидя в комнате с невозмутимым видом, он произнес всего четыре слова:

– Правитель не встретит правителя [14].

– Говори нормально!

– В одном времени и в одном месте не может быть двух тебя.

Я замерла, ошеломленно глядя на него.

– А если будет?

– Исчезнет.

– Кто исчезнет?

– Та, кто слабее.

Оценив свое нынешнее состояние, я сразу все поняла. Истерзанная разломом времени, я не могла даже сотворить заклинание. Конечно, я была слабее тогдашней себя, у которой сил имелось достаточно. Значит, если мы окажемся в одном месте, я исчезну.

– Хорошо, что я почувствовала неладное и вовремя вернулась, – сказала я и похлопала себя по груди. – Тогда подожду, пока мое тело приспособится к этому времени, а потом пойду и постараюсь убедить себя…

Говоря это, я вдруг поняла, что где-то кроется ловушка. Сейчас мое тело слабее, и мне нельзя встречаться с собой из прошлого, иначе исчезну. Но тело постепенно привыкнет, и однажды я восстановлю свою силу высшей бессмертной. Тогда уже я из прошлого стану слабее. И если мы встретимся, то исчезнет она…

Подождите… Тупик!

Если исчезну я из прошлого, то откуда возьмусь я из настоящего?

До меня дошло. Неважно, кто исчезнет, я или она – это все равно тупик. Я в потрясении посмотрела на Се Чжо.

– И ты даже не остановил меня? – ошеломленно спросила я. – Просто так отпустил?

Я испытывала настолько сложные чувства, что их невозможно было выразить словами. После первоначального замешательства и удивления в моей груди вспыхнула ярость, о которой гласили легенды: гнев жены, вынужденной много лет терпеть своего мужа. Хлопнув по столу, я вскочила, схватила Се Чжо за воротник и дернула на себя. Мой бывший супруг ударился грудью о бамбуковый стол, отчего тот жалобно заскрипел.

– Ты и вправду хочешь меня убить? – требовательно спросила я.

Се Чжо же ответил мне со спокойствием давно женатого мужчины, которого ничем не проймешь. Он даже криво усмехнулся и медленно произнес:

– Хочешь помочь – помогай. Хочешь уйти – уходи.

Что означало: хочешь сдохнуть – сдохни.

Я смотрела ему в лицо, стиснув зубы от ненависти, и тысячи слов в моей голове слились в одну фразу: «Се Чжо, ну ты и хорош!»

Глава 2

Се Сюаньцин

Я стояла, вцепившись в его воротник, охваченная почти непреодолимым желанием размозжить ему голову. И все же я сдержалась.

Пусть Се Чжо и превратился из досадной помехи в настоящее стихийное бедствие, но и его боевая мощь за эти века возросла тысячекратно. Смогу ли я вообще с ним сравниться? И главное – разве я сама не понимаю ответа? Я задала себе эти вопросы несколько раз подряд, а затем медленно разжала пальцы и даже разгладила смятую ткань его одеяния. С чувством глубочайшего унижения, горящего где-то в груди, я тяжело вздохнула и, собрав остатки самообладания, спросила:

– Ну и какой план?

Я смотрела на него в упор, уверенная, что Се Чжо прекрасно видит глухое раздражение, едва прикрытое моей вымученной улыбкой.

Се Чжо и бровью не повел – словно никто и не хватал его за одежду мгновение назад. Он лишь еще больше выпрямился на своем бамбуковом стуле, неторопливо отхлебнул воды, настоянной на молодых листьях бамбука, и выдал единственное слово:

– Избить.

Я застыла. Потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл сказанного дошел до меня, и тогда я со всей силы ударила ладонью по столу.

– Меня?! – процедила я сквозь зубы.

За все пятьсот лет нашего брака, в каком бы настроении Се Чжо ни пребывал, он ни разу не поднял на меня руку. От одной мысли, что такое может случиться, меня охватили потрясение и ярость – такие острые, словно он уже это сделал.

Мужчина молча выдержал мой взгляд.

Я долго сверлила его глазами, кипя от злости, и вдруг меня осенило. Да, нынешняя я не могу встретиться со своей прошлой версией. Но ведь и он точно так же неспособен столкнуться с Се Сюаньцином из прошлого!

Как же рассорить мужчину и женщину, которые уже начали испытывать взаимную симпатию? Все просто: нужно, чтобы один из них совершил нечто немыслимое, непростительное в глазах другого. Избиение – грубый, но действенный способ нанести смертельное оскорбление. Вот только я не смогу одолеть ни теперешнего Се Чжо, ни его молодую версию, даже ослабленную после ранения.

К тому же куда полезнее было бы, если бы именно он поднял на меня руку. Мой бывший супруг – существо непредсказуемое, поди угадай его реакцию. Вполне возможно, что я изобью его, а он еще и обрадуется.

Я же, как и большинство бессмертных с Куньлуня, отличаюсь вспыльчивым нравом. Если он меня обидит после того, как я три месяца его выхаживала, – и взгляда в его сторону не брошу. Что, как не это, способно оборвать едва зародившуюся нить судьбы? Если вдуматься, решение Се Чжо избить мою молодую версию – самый грубый, самый примитивный, но при этом самый действенный выход из положения.

Мы стояли друг напротив друга, не отводя глаз. После мысленных препирательств с самой собой я немного остыла и постаралась разложить все по полочкам.

Наконец придя к тому же выводу, что и Се Чжо, я опустилась на стул и бездумно разгладила складки на одежде. Хотя меня по-прежнему трясло от ярости при мысли о его гнусном плане, но я понимала: куда важнее вернуться в будущее и отдать Секиру Паньгу.

Что ж, пусть Се Чжо единожды нанесет подобное оскорбление мне из прошлого. Так и быть – готова его простить.

– Тогда вперед, – произнесла я. – Иди и ударь меня.

Брови Се Чжо медленно поползли вверх: похоже, он не ожидал, что я соглашусь с его планом.

– Действуй быстрее, – добавила без тени сомнения. – Лучше прямо сейчас пойди и отлупи меня как следует, чтобы мы поскорее вернулись домой.

Се Чжо помолчал, опустил взгляд и легонько подул на листья бамбука, плавающие в чае.

– Весьма великодушно, – сухо обронил он.

– Неужели солнце взошло на западе? – фыркнула я, искоса посмотрев на него. – Надо же, ты разомкнул свои драгоценные уста и соизволил потратить бесценные слова, чтобы меня поддеть! Тебе разве непонятно, почему я проявляю подобное великодушие? Если бы не Куньлунь, стала бы я терпеть побои и унижения! Так что давай уже…