Сказки АнЗыСканья. Книга первая. Сновидица и вечная игра

— Гм, интересное кино, — сказал папа.

— А можно мне тоже кофе? — спросила Полина.

— Кофе детям не игрушка, — назидательно сказал папа, однако поставил в кофе-машину Полинину чашку.

На этот раз машина не стала артачиться и выдала порцию ароматного кофе.

— Держи, Принцесса. Тебе с молоком, а мне с коньячком, по-Дабустански, — сказал папа, доставая молочник из холодильника и фляжку откуда-то из-за шкафа. — Только маме не говори, — сказал он, подмигнул и хитро ухмыльнулся.

— Ты прям хитрый Лис, как из вчерашней сказки, — сказала Полина. — Ты помнишь, рассказывал мне сказку?

— Конечно, Принцесса, помню. Я только начал рассказывать, как ты засопела.

— Да, я же теперь Принцесса. Принцесса Волшебного леса!

— А я всегда говорил, что ты Принцесса.

— Да нет, я настоящая Принцесса, — топнула ножкой Полина. — У меня и корона есть.

— И где же твоя корона? — ехидно спросил папа.

— Там, в сказке! Её, наверно, Великая Жаба из Сухого Колодца положила в свой чулан. И хранит её там, пока я не вернусь.

— Ну, верю, верю, Ваше Высокопреосвященство! — рассмеялся папа.

— Прошу не ерничать в присутствии королевской особы, — гордо сказала Полина и смешно выпятила губу. — И обращаться ко мне «Ваше Королевское Величество» — я так в одной книжке читала.

— Пардон, Ваше Величество, — сказал папа и сделал какой-то смешной полупоклон-полуприседание.

— А ты сегодня вечером расскажешь мне сказку? Про кота, и про дракона, и про волшебного гнома?

— Конечно, расскажу, — пообещал папа.

Глава 3

[КОРРЕКТУРА + РЕДАКТУРА]

Текст после правок:

И тут она увидела нечто интересное и удивительное.

На краю поляны, под огромным грибом, шла ожесточённая игра в карты. За столиком из замшелого разлапистого пня сидели огромный рыжий кот с массивной золотой цепью на шее и бородатый гном в странном колпаке, надвинутом задом наперёд, и кожаном камзоле со множеством карманов.

Цепь Кота позвякивала при каждом движении, и Полина почему-то сразу поняла: это не украшение и даже не талисман. От неё ощутимо веяло тайной.

Гном тасовал колоду самым странным образом, который только можно было вообразить: часть карт он прятал в свою длинную коричневую с проседью бороду, а потом тут же доставал их откуда-то из-за уха.

— Ваш ход, Палиндром, — сказал Кот и с независимым видом выложил на пенёк карту. — Туз. Чистая единица. Начало всех начал. Без вариантов.

— Вариантов всегда множество, — задумчиво ответил Гном. — Я бы даже сказал — бесконечное множество. Если я выиграю, ты проиграешь. А если ты проиграешь… это будет моя победа? Или не моя, а чья-то ещё? Тогда, значит, я проиграю. Но ведь ты тогда получается выигрываешь? Замкнутый круг, Карбонарий. WHILE TRUE!

— Палиндром, ходи или сдавайся! И хватит уже дурачиться, — проурчал Кот и ухмыльнулся какой-то сказочной улыбкой, которой могут улыбаться только коты из сказок и мультиков.

— Ход мой — не мой, — пробормотал Гном и задумчиво почесал в затылке, отчего его шапка съехала ещё больше. Потом он полез куда-то за ухо и извлёк оттуда... карту. Яркую, с изображением шута в колпаке.

— Джокер, — объявил Палиндром и торжественно положил карту поверх туза.

Кот фыркнул, и Полине показалось, что по его шерсти пробежал маленький вихрь из электрических разрядов.

— Джокер? — Кот прищурился. — Ты забыл правила? Джокер не играет. И вообще, туз старше.

— Нет, — Гном покачал головой и ткнул мохнатым пальцем в туза. — Посмотри внимательно. Что у тебя в центре?

Кот склонился над картой. В центре туза, помимо масти, был изображён затейливый цветок.

— Цветочек, — неуверенно сказал Кот. — Красивый. Ну и что?

— Это не просто цветочек, — торжественно произнёс Палиндром. — Это единица, обёрнутая сама в себя. Единица, которая притворяется цветком. Но сути не меняет. Туз — это единица. Один. Начало.

— Допустим, — Кот насторожился.

— А у меня — Джокер. — Гном погладил свою карту. — Ноль. Пустота. Случайность. Вероятность. То, чего нет, но оно вдруг появляется.

— И что с того?

— А то, — Гном хитро прищурился, — что ноль побеждает единицу. Ноль — это пустота, из которой всё растёт. А ещё ноль — это ничто, которое вдруг становится всем. Поставь ноль после единицы — и она станет десяткой, добавь ещё ноль — сотней. А умножь единицу на ноль — и где тогда твой туз? Твоя любимая единица?

— То есть ты хочешь сказать, что твой дурацкий Джокер победил моего благородного туза?

— Именно, — Палиндром довольно сложил лапки на животе. — Ты проиграл, Карбонарий. Сдавайся.

— Философ хренов, — буркнул Кот. — Никогда не поверю, что ноль больше единицы. Ты блефуешь.

Он недовольно отвернулся, делая вид, что ему это не интересно. Но Полина заметила, как его уши дёрнулись, когда Гном продолжил:

— А ещё посмотри-ка сюда, — сказал Палиндром, тыча в карту своим корявым и не очень чистым пальцем. — Что тут написано?

В углу карты, рядом с рисунком, было что-то напечатано.

— Буква J, — сказал Кот. — Наверное, это от слова «джокер»?

— Нет, — голос Палиндрома стал тихим и каким-то напряжённым. — Это не просто J. Это проклятая «джи». То, чего не может быть, но оно есть. Это Мнимая единица!

Кот открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ты опять за своё, — Кот выгнул спину и зашипел. — Мы же договорились не ворошить былое…

Над поляной повисла напряжённая тишина.

Полина, которая вышла к поляне минуту назад и теперь стояла в тени дерева, наблюдая за этой сценой, вдруг поймала себя на мысли, что джокер показался ей странно знакомым. Будто она уже видела его где-то. Или ещё увидит.

Но тут Кот повернул голову и уставился прямо на неё своими жёлтыми глазищами.

— О, — протянул он. — Смотри-ка, Палик! Кажется, в нашу игру пришла новая переменная.

И в этот миг их взгляды встретились с взглядом Полины. Наступила секунда полной тишины.

— Вот и я о чём говорил, — пробурчал Гном. — Был ноль, ничто, а сейчас сам видишь что — новая переменная.

И, воспользовавшись тем, что Кот отвлёкся, он стал собирать карты, часть которых прятал в свою бороду, а другие рассовывал по многочисленным карманам своего кожаного сюртука.

— Я не переменная, я вообще-то принцесса, — сказала Полина, выходя на полянку.

— Фу-ты-ну-ты, Ваше Преосвященство, — сказал Кот с ехидцей и сделал какой-то нелепый, но при этом очень грациозный полупоклон-полуреверанс. Из его носа выдулась маленькая шаровая молния, которая тут же лопнула с оглушительным треском.

— Преосвященство? — удивилась Полина. — Где-то я уже это слышала…

— Попрошу почтительно обращаться со мной, — сказала Полина, скорчив серьёзную мину. — И обращаться ко мне «Ваше Королевское Величество». А иначе…

Что «иначе», она пока ещё не придумала. Но она уже придумает что-нибудь такое, чтобы утереть нос этому нахальному котищу.

А Кот не унимался:

— И вообще — может, ты мнимая? Как единица у Палиндрома. Если ты принцесса, то где твои королевские регалии? Корона там? А то свалилась нам на голову в ночнушке и домашних тапочках и принялась командовать.

— Корона моя, ты сам знаешь где, — парировала Полина. — У Великой Жабы в чулане хранится.

— Ну да, у Жабы, — задумчиво проурчал Кот, и в его голосе появились мстительные нотки. — А может, ты вовсе и не принцесса. А заколдованный бешеный ёжик с Чёрного болота. Ёжик-пыжик. Объелась забродившей клюквы и болотных грибов и возомнила себя принцессой. Там у них, знаешь ли, по весне, когда клюква бродит, каждый второй — или Наполеон, или Кутузов.

— На ёжика не похоже, — заметил Гном, продолжая рассовывать карты по карманам и кармашкам.

— Никакой я вам не ёжик, — разозлилась Полина. — Раз ты так, то держись! Ну, сейчас я тебе покажу!

И топнула ногой.

В тот же миг с окружающим миром произошла метаморфоза — как будто он на секунду расфокусировался, а когда собрался вновь, на голове у Полины была корона, а ночнушка превратилась в королевский наряд, разукрашенный, впрочем, розовыми котиками. Только тапочки-лисички почти не изменились, хотя теперь и они выглядели как маленькие сапожки.

По лесу прошла волна, в чащобе что-то ухнуло, всколыхнув листья, а у Гнома слетела его нелепая шапка.

— Перестань, Кот, — проворчал Палиндром, отбирая шапку у непонятно откуда выскочившего бешеного ёжика, который вознамерился было утащить её в кусты. — Ты же знаешь, что принцесса настоящая.

— Приношу извинения, Ваше Высочество, — и Гном почтительно поклонился.

Поклонился и Кот, хотя и с гордой независимой миной на лице.

— А вы всегда так играете? — спросила Полина.

— Всегда, — буркнул Кот. — Особенно перед тем, как что-то случается. И всегда он выигрывает. Потому что правила придумывает по ходу игры. То у него туз — это не туз, то джокер — это не джокер.

— Джокер — это всегда не джокер, — загадочно сказал Гном. — В этом его суть. И в этом его страшная тайна.

— Страшные тайны? — удивлённо спросила Полина.

— В любом приличном мире должно быть десяток другой страшных тайн и парочка — очень страшных, — философски заметил Кот.

— А расскажите.

— Ну во-первых, Принцесса, это тайны. Если их рассказать, они перестанут быть тайнами, и станет скучно. А во-вторых — они же страшные, — проурчал Кот. — Зачем вам эти страхи знать и об них думать? У нас для этого есть Жаба с Лисом.

— А я хочу, — закапризничала Полина.

— Ну тогда слушай, — сказал Палиндром. — Наш мир, да и ваш, да и вообще любой мир — это очень сложное уравнение. Иногда уравнение не имеет решений. Поэтому в мире нет некоторых вещей.

— Каких вещей? — спросила Полина.

— Ну, тех, которых не может быть. Не может — и не должно.

Но Джокер всё меняет. У уравнения появляются решения, которых не должно и не могло бы быть.

— И что?

— А то, что если подставить джокера в уравнение, у которого нет решений, — Гном понизил голос до шёпота, — то решения появятся. Но они будут мнимыми. Ненастоящими. Призрачными.

Полина почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— И что, так можно весь мир сделать… призрачным?

— Чуть не сделали, — мрачно сказал Кот. — Один наш общий знакомец. БурКурДур.

— Я ничего не понимаю, — призналась Полина. — И вообще не люблю математику. Она скучная.

— Скучная? — Гном вдруг рассмеялся, но смех был невесёлым. — Математика — это единственное, что отделяет наш мир от полного исчезновения.

— Ну вот, тебе и страшная тайна. Лучше стало?

— Как-то нет, — поёжилась Полина. — Теперь буду думать — а вдруг всё станет мнимым и исчезнет?

— Не исчезнет, — сказал Кот. — Потому что… Да, впрочем, это так не объяснишь.

Он встал, отряхнулся, и искры посыпались во все стороны.

— Пойдём, я покажу тебе дерево, с которого началось время.