Бабочки-татушки

Веселье гуляло в своем апогее. В зале почти вся молодежь танцевала, те же, кто повзрослее, сидели за столом и весело общались. Кое-кто вовсе уже и лежал за столом. Из соседней комнаты раздавались звуки гармошки. Откуда-то взявшийся дед лихо наяривал на гармошке «Амурские волны». Увидев жену, стоявшую со своей сестрой, Юлей, Кир спросил:

– А куда это наша невеста укатила?

– Похитили! – хихикнула Нинка. – Сейчас выкуп будут требовать. Все идет по сценарию!

Подтверждая это, Юля, мать невесты, улыбалась:

– Да она с Леночкой поехала, с подружкой своей! Надо же было разыграть спектакль. Сказали, что посидят у Леночки и приедут! Лена потом позвонит, выкуп будет требовать, но мы уже обо все с ними договорились! Еще заранее…

Подмигнув им, веселая и счастливая, Юля направилась к гостям. Оставшись наедине с женой, Кир хохотнул:

– Пусть она в качестве выкупа презентует Леночке своего долговязого! Вот этого пассажира! – указал Кирилл головой на мужа Юли, Диму, который, запрокинув голову, с открытым ртом и пьяный в дупель спал в кресле. – Нашла же Юля себе хрюнделя, выпил немного, и все, готов! А Леночка-то эта сама не краше павиана, только у того задница красная, а у Леночки губы! Накачала эта дура их так, что они на задницу павиана и похожи! Как про таких говорят: «У нее был такой сексуальный рот, что она никак не могла забеременеть!». В упор не могу понять, что это за мода пошла губы надувать! Поэтому ей за счастье такой подарок в виде Юлиного мужа будет!

– Придурок, ты, Кир! Ну тебя! – пыхнула Нинка.

Одарив мужа испепеляющим взглядом, его жена вслед за сестрой Юлей удалилась в другую комнату.

Кирилл обыскал все глазами, стараясь найти Веронику в надежде все же где-нибудь продолжить столь удачно начатое и так нелепо законченное, но многообещающее дело. Нашел он Нику в соседней комнате, спящую на диване рядом с мужем. Успела уже подруга накачаться под ватерлинию…

– Эх, облом! Может, еще кого зацепить? – осматривал Кир всех бабенок на предмет того, кто из них могла быть слаба на передок, встретил на себе внимательный взгляд деда, который начал играть и напевать соответствующую частушку:

Типи да, да типи ни,

Попороть кого б найти!

Кирилл подошел к деду, похлопал его по плечу:

– Ну, ты, батя, прямо в душу мне заглянул!

– Да опыт, сынку, я же вижу, в каком месте сейчас у тебя душа находится! Сам таким был! Хрен какую юбку мимо себя пропускал! Я бы и сейчас всех тут перепорол! Но, боюсь, не сдюжу, стар уже, но глазами я их, шлюх, всех деру!

– Молодец, отец! Сейчас я! – принес полбутылки водки и две рюмки Кир. – Давай за то, чтобы стоял и деньги были!

– Молодец, паря! Дери, пока дерется! Всех, конечно, не передерешь, но стремиться к этому надо! Давай! – опрокинул в себя рюмку дед. – Ох, хорошо пошла!

Кирилл сунул ему соленый огурец, выпил сам, налил еще. Выпив и крякнув, дедок сощурился:

– Ну, а чего ты, паря, теряешься, смотри, вона кобылка какая! Та, в красной и короткой юбке, девка в самом соку! Видно, что блудливая! – показывал гармонист на Нинку.

– Это откуда таковское видно? – озадачился Кир.

– Да я таких столько передрал, уж знаю! И по лицу видно! Женщины, когда они по себе страстные, часто кончают, у них соответственные морщинки появляются! И между бровями, и в уголках рта, и в районе глаз. И это, паря, не те морщинки, что от годков прибавляются, а от того, что лицо их часто страстью искажается! – выдал дед краткий ликбез ошалевшему от такого откровения Киру. – А еще у нее наколочки, что только у шлюх бывают! Она их под чулочками решила спрятать, но я давно за ней слежу, присмотрелся, увидел!

– Да сейчас все себе тату набивают, чего тут такого? – почесался Кирилл за ухом, пожал плечом.

– Ан нет! Таковские не у всех! И чего бы она тогда их под чулочками-то прятала, а? Значит, знает, что ее распознают, как давалку! Взять ежели нас, мужиков-то, у нас каждая наколка расскажет тебе о человеке, кто он, как сидел, какой он масти! Ты сам-то, паря, не бывал там?

Невольно перекрестившись, Кир тряхнул головой:

– Нет, бог миловал!

– А я по молодости чалился, два раза! Значится, как у нас, так и у проституток и шлюх есть особые знаки распознавания, кто есть кто, по масти, значит! Вот у нее бабочка забацана и подвязка, а это только у шлюх таковское!

– Ну… – протянул Кирилл неопределенно.

– А задастая она какая, грудастая! Эх, где мои молодые годы?! Я бы ее продрал! Иди давай к ней! Не бойся, она даст! Иди, а то перехватят ее, вона те два парня уже с нее глаз не спускают! Похоже, они тоже разглядели ее опознавательные знаки, поняли, кто она. Да вот, я же говорил тебе, иди! Они уже подвалили к ней! Наверное, про цену спрашивают!

Дверь в смежную комнату не закрывалась, и Кир хорошо видел, как к Нине подкатили двое парней, они что-то говорили ей, она спорила с ними. Один из парней указал ей пальцем на бедро с наколками, а другой залез рукой ей под юбку, схватил Нину за задницу. Она ойкнула и отвесила звонкую пощечину. Кир дернулся было, чтобы взять и подойти к ним, но они сами отвалили благоразумно и вовремя от Нинки.

– Строптивая! – заметил дед. – Иди и ты счастья попытай! Если, конечно, не боишься по мордам получить.

– Да чего мне пытать-то?! Это жена моя!

Не ожидавший этого, дед ошалело глядел на Кира.

– Ну, а чего же ты тогда тут глазами шаришь? Чудо баба у него, загляденье, а он ищет, кому другой всунуть! Что, не дает тебе? Кажись, на больную не похожа! Или любовник у нее? – чесал гармонист задумчиво подбородок.

– Да все нормально у нас, отец! – поморщился Кирилл. – Просто… думаю, что своей-то я всегда засунуть успею, она никуда не денется, а вот чужих упускать не стоит!

– В правильном направлении у тебя мысли работают, паря! Дери всех, пока стоит! Я, помню, по молодости скольких передрал! И подружек жены своей, и соседок! Коли Нюрка моя знала б, так в гробу перевернулась бы! Да упокоится ее душа с миром! Слышь, в молодости, бывало, зажмем девку, задерем ей сарафан и узлом над головой завяжем, а пока она пытается высвободиться, мы ей трусики спустим, лифчик с ей снимем и щупаем ее голенькую! Она верещит, а поделать-то ничего не может! Руки-то под сарафаном! Эх молодость, молодость…

– А что же… не вставляли ей? – заморгал Кир.

– Не-е! Да ты что, паря, таковского мы себе не позволяли! Щупать ее щупали, но, чтоб насильничать, того нет! Опозорить девку, значит, ее бы после таковского никто замуж не взял! Мы так, шалили, но не более! А мне бы таковскую жену, как у тебя, да я бы ее всю вылизал бы, днями и ночами не слезал бы!

Старый бабник хотел что-то еще рассказать, договорить деду не дала подошедшая к нему рыжая особа:

– Ерофеевич, а ты ламбаду смогёшь сбацать?

– Да завсегда смогём! Вмиг сварганим!

Рыжая оценивающе осмотрела Кирилла:

– Пойдем танцевать, красавчик, чего ты тут Ерофеевича слушаешь? Его не переслушать, он тебе тут такого наговорит! У него этих баек счесть и не перечесть…

– Баек, говоришь… – пожевал Кирилл губами.

Вдруг откуда-то раздались вопли. Все, кто стоял рядом, выскочили в коридор, откуда доносились крики. Перед Киром предстала весьма живописная картина. Какая-то баба тащила из ванной прямо за задницу мужика со спущенными штанами. А тот, в свою очередь, вцепился в голую задницу девки, не отпускал ее, продолжая совершать фрикции, выкрикивал:

– Сейчас, сейчас! Я сейчас!

Кир узнал в этой парочке тех, кто обломил им с Никой кайф. Теперь он злорадствовал, с ехидной улыбкой наблюдая, как баба с визгом и матами пыталась отодрать своего пьяного мужа от любовницы. Наконец, она оттащила мужа от девки и, влепив ему оплеуху, вцепилась сопернице в волосы.

– Ах ты, сука! Ах ты, дрянь! С чужими мужьями путаться! Да я тебя, сучка, сейчас… – орала бабенка.

Дальше выходило совсем неинтересно, Кирилл пошел в зал. Найдя место, где на столе стояла только что еще початая бутылка, он сразу приземлился туда. Опрокинув рюмку, за ней вторую, закусил холодцом с хреном и горчицей, ударившими ему в нос, крякнул от удовольствия. Налив еще рюмку, уже он начал подносить ее ко рту, как раздался знакомый голос:

– Может, хватит пить?! Ты лыка не вяжешь! Что, собрался нажраться, как свинья?! Опять меня позорить перед людьми будешь?! – стояла перед ним, подбоченившись, Нина.

«Вот же черт! Никакого покоя от нее нет! Ни дома, ни тут! Чутье, как у собаки! Как только я пить, так она тут как тут!» – подумал раздраженный мужик, которому опять обламывали удовольствие, жена выхватила у него из рук рюмку и поставила ее на стол. В довершение Нинка вынесла ему вердикт:

– Все! Хватит тебе на сегодня! Вон налей себе компота и пей, пока не надуешь в штаны! Разговор окончен!

Кир с тоской смотрел то на рюмку, то на кусок холодца, густо намазанный горчицей. Сглотнув слюну, он моргнул:

– Перед кем я тут, по-твоему, позориться буду? Посмотри, все, как свиньи! В ванной пилятся, между собой грызутся!

Только жена ему что-то хотела ответить, в подтверждение его слов опять раздался дикий женский визг.

– Юля, что ли?! – моргнула Нина и помчалась в соседнюю комнату, откуда раздавались крики и визг.

И Кир с радостью махнул рюмашку, быстро налил еще одну, выпил, засунув в рот большой кусок холодца, поспешил в соседнюю комнату, дабы не пропустить очередной спектакль. Там сестра жены, Юля, сцепилась со своей родственницей, их теткой, приехавшей из Москвы. Тетка была ненамного старше обеих сестер, яркая блондинка лет сорока, в броском красном платье, вдобавок с большим гонором. Она всегда ходила чем-то недовольная и корчила из себя цацу. То ей то не так, то эдак не так. Типа да у них в Москве! А тут колхоз колхозом!

– За заткнись ты, наконец! – орала Юля.

Видать, терпела она, терпела, теперь таскала визжавшую тетку за волосы. Подскочили мужики, начали растаскивать и заодно бить друг другу по морде. Получилась куча-мала, визг, крики. Кирилл почесал от удовольствия руки и, высмотрев крайнего мужика, который оттаскивал Юлю от ее дуры тетки, подскочил и влепил ему под глаз. Как оказалось, подвернулся Киру под руку любимый обеими сестрами их родной дядя.

– Пьянь! Идиот! – что только не выслушал Кир и от жены, и от Юли, он сидел и молча пил, пока они на него орали, а дядя зло глядел на него заплывшим и красным глазом.

Дальше он уже смутно что помнил. Помнил, что сидел за столом, выпивал с кем-то, запомнилось лицо жены перед ним, Нинка на него орала. Видимо, за то, что, пригласив танцевать сестру жены, Юльку, он схватил ту за задницу. Потом Кир помнил, как захотел спать и искал жену, чтобы прилечь рядом. Большая часть гостей разъехалась, а оставшиеся спали во всех четырех комнатах. Кто-то спал на кроватях, кто-то на диванах, а кому-то просто постелили на полу. Свет оставался только в коридоре, поэтому приходилось присматриваться к тому, кто и где спит. Отовсюду раздавался храп, воняло перегаром, кто-то громко блевал в туалете. Кир почти наощупь в углу комнаты, на разобранном диване, отыскал спящую жену, разделся и прилег рядом. Пьяный, пьяный, но сильно ему хотелось…

– Черт! Не дали разгрузиться с Никой! – пробормотал он в темноте и полез к жене, нащупал самое сокровенное.

Хоть и был пьяным, но отметил про себя, что почему-то запустила жена свою всегда гладенько бритую щелку. Сейчас там, между ее ног, оказался дремучий лес. Перевернув жену на спину и раздвинув ее мохнатку, он вставил ей свой пистон.

– Ох! – ожила мгновенно жена, зашевелилась под ним и, крепко вцепившись в его ягодицы, начала подмахивать.

Взбодрившись, Кир поцеловал женину грудь и опешил. Грудь оказалась необыкновенно большой, вдвое больше, чем у его жены. Да и женская задница оказалась вдвое больше, как и выпирающий живот. Он принялся напряженно всматриваться в лицо и при слабом свете из коридора ему удалось рассмотреть. Ужас! Под ним лежала его теща. Он хотел было выйти из нее и быстренько слинять, но теща крепко в него вцепилась.

– Куда?! Если уж начал, то давай, продолжай!

Кир драл тещу, а сам озирался по сторонам. Не дай бог, кто увидит! А если тесть? А если жена? Где же они спят? Но в темноте комнаты не мог разглядеть спавших в ней людей. Все крепко спали, кто-то храпел, кто-то пердел. Кир успокоился и начал переворачивать тещу. Если драть, то по полной!

– Давайте, мама, встаньте на локотки!

Теща послушно встала на четвереньки. Большие груди ее, как и живот, отвисли, а перед ним торчала огромная задница. Он пихал тещу уже минут десять, и тут его одолела шальная мысль: «А что, если ей туда взять и всунуть?».

Недолго думая, Кир помассировал пальцем дырочку ее карего глаза. Теща громко задышала и старалась сдерживать вырывающиеся из ее груди глухие, утробные стоны. Мать его Ниночки явно оказалась не против того, чтобы он отымел ее и в ту самую дырочку. И он заглянул туда не первым…

– Ы-ы-ы! – затыкала бабища себе рот кулаком.

Отстреляв, мужик попытался встать, но теща притянула его к себе и впилась в его губы. Кир почувствовал небольшие усики на ее верхней губе. Еле оторвавшись от тещи, Кирилл, как воришка, потихоньку выбрался из комнаты. В облеванной кем-то ванной помыл своего шалуна, вышел в зал.

– Ну, кисонька, еще капельку! – хмыкнул мужик.

Насобирав со стола пустых бутылок, он принялся сливать из каждой остатки водки. Набрав так себе рюмку, Кир выпил, оглянул стол, ища закуску, но, увидав кругом одни объедки, достал сигарету и вышел на балкон. Уже светало, откинув щелчком пальца бычок, мужик зашел внутрь.

– Как бы еще раз не ошибиться! – моргнул он, осматривая другую комнату, но сейчас, когда на улице почти посветлело, Кирилл смог различить, кто есть кто, найдя спящую жену, пристроился рядом, обнял ее и захрапел.

Утром его кто-то задумал грубо толкать.

– Вставай давай, пьянь! Все уже давно проснулись! Ты хоть помнишь, что вчера вытворял?! Свинья!

Но тут к ним подошла теща, вступилась за зятя:

– Нин, ты чего к мужу привязалась?! Дала бы сначала ему похмелиться! И какой он тебе свинья?! Чего ты на мужа своего напраслину возводишь? Вчера лучше всех себя вел! Что ты на него с утра Полкана спустила? Нинка! Охолони!

– Мама, не лезь не в свои дела! – буркнула Нина.

– Ну, пока я тебе мама, буду лезть! Иди давай, посмотри, как там Юля с теткой, чтобы опять не сцепились!

Жена с неохотой отошла от мужа. А теща, ласково ему улыбаясь, протянула стакан с помидорным рассолом. Залпом выпив его, Кир взял из ее рук холодную рюмку водки.

– Ну, что, зятек, как ты? – подошел к ним тесть.

– Спасибо, Егорыч, хреново.

– Пошли здоровье поправлять! Пошли, пошли за стол!

– Идем, Егорыч, идем…

За столом сидела пьяная компания. Народу собралось уже меньше, многие иногородние, как и пожилые семейные пары, уехали. Тех, кто не числился особо любителем выпить, сегодня за столом не досчитались. Остались только самые выносливые, они уже вовсю веселились, хорошо опохмелившись, шумно говорили, никто и никого даже и не слушал.

– За молодых! – кричали раз за разом.

После очередного тоста встал только приехавший Лёня, он считался другом семьи родителей невесты, племянницы жены Кира. Очень колоритный мужчина, высокий, крепкого телосложения, с небольшим животиком, который, собственно, не портил всей картины, а может, только придавал ему шарм. На вид где-то лет за пятьдесят. Очень симпатичный, видный, с широкими скулами и волевым подбородком. Виднелась в нем далеко вовсе не русская кровь. Работал он в банке, занимая там, должно быть, высокую должность. Поэтому жил он небедно и владел большим коттеджем на окраине города.

– Друзья! Приглашаю я сегодня всех вас к себе в гости! Продолжим сею замечательную свадьбу на природе! У меня там большой коттедж, спланирован он, как уютный гостевой комплекс для деловых встреч, приема всяких иногородних и зарубежных гостей с соответствующими удобными номерами и большим залом для конференций. Но сегодня и завтра это все в вашем распоряжении! И совсем рядом есть озеро! И если кто желает, можно и покупаться, и на лодке поплавать, и бредень завести, а потом свеженькой ушицы с дымком и отведать! Шашлыки пожарить! Мясо я уже купил, замариновал, на всех хватит! Ну, и, конечно, есть несколько кеглей хорошего пива и достаточное количество водки! Для дам есть неплохое вино! Дабы время зря не терять, прошу всех желающих собираться! Я заказал автобус, который уже ждет вас внизу…

Глава 2. У Лёни в коттедже

Коттедж, представляющий из себя трехэтажную мини-гостиницу, находился на окраине города в весьма живописном месте. Сосновый бор, большое озеро. Воздух густо пропитан весь целебным ароматом душистой хвои и смолы.

– Как здесь хорошо! – восторженно восклицали гости.

– Настоящий замок! – удивлялись многие.

– Вот так живут нувориши…

Разместив гостей на втором этаже уютной гостиницы, Лёня созвал их всех в просторном холле.

– Друзья, советую вам отключить телефоны и убрать их, как и ваши документы, в сейфы, что имеются в каждом номере. Отдохните тут без телефонов, дома успеете наверстать! Просто наслаждайтесь отдыхом, природой! Ну, кто хочет купаться, то все за мной! – крикнул он и повел желающих к озеру.

Кир тоже решил искупнуться, дабы убрать с себя всю похмельную хмарь. Пока бабы не вышли, он, как и кое-кто из мужиков, купался в своих семейных трусах. И, действительно, прохладная вода взбодрила, захотелось и пить, и есть.

– Что, мужики, по пиву? Или сразу с водки начнем?

– Давай-ка с пивка! С холодненького! А потом и водочки можно! – высказал свое мнение один из мужиков.

– Ну, тогда все за стол!

Сидели они на скамьях за тремя длинными деревянными столами, расположенными в виде буквы «П», посреди которых находилось красиво выложенное камнями кострище, стояли два мангала. Они пили холодное пиво в прикуску с вяленой воблой, когда из коттеджа высыпало несколько женщин. Все вышли в купальниках, среди них шагали жена Кира, Нина, ее сестра, Юля, и дочь самой Юли, она же невеста, Катя.

– Какой цветник! – зацокали мужики.

Все три родственницы резко отличались от остальных женщин. Они уродились высокими, стройными, фигуристыми. Юля с Катей шли впереди, грациозно виляя бедрами, словно две шалавы по подиуму. Юля, прирожденная блондинка со стройными ножками и грудью где-то между вторым и третьим размером, весьма даже смазливая, хорошенькая на мордашку, раскрепощенная веселушка. Характер у нее был легким, с ней всегда выходило просто и легко в общении…

– Хороши кобылки! – пялилось на баб мужичье.

Тропинка к озеру, по которой шли женщины, проходила между коттеджем и сидевшими слева от дорожки за столами мужчинами. Увидев среди всех мужиков Лёню, Юля кокетливо улыбнулась ему, и банкир расплылся в ответ в улыбке.

«Вот сучка, муж рядом сидит, пиво пьет, а она словно его не замечает, а Лёне лыбится! – подумал про себя с ревностью Кир, рассматривая сексапильную фигуру Юли. – Эх, засадить бы тебе! Дима твой тебя явно не додирает, но зато, наверняка, продирает Лёня!» – давно подозревал уже Кирилл то, что Юля имеет тайную и порочную связь с банкиром.

С точки зрения Кирилла, Юля казалась легкомысленной молодой женщиной, ей не исполнилось и сорока лет. Почему она казалась легкомысленной? Да, наверное, потому, что когда ее спросили, зачем она сделала себе наколку в виде дракончика на плече, она пожала плечиком и незатейливо сказала:

– Не знаю, просто захотелось!

Когда она спустя время сделала другую наколку в виде цветочка на другом плече, ее вновь спросили:

– Зачем?

И она так же самое ветрено ответила:

– Красиво же, мне просто захотелось! Это же так круто! Видела у кого-то такую татушку, и мне тоже захотелось!

Вот Кирилл и думал о том, что когда-нибудь она с такой же легкостью и изменит своему законному мужу. Скажет: «Красивый же мужчина, а мне просто захотелось!».

Легкомысленные люди, они же во всем легкомысленны. Они живут сиюминутно, не думая о том, что будет после, никак не задумываясь о последствиях своих поступков.

– Сейчас я хочу, мне хорошо… – улыбались такие.

А что будет потом, они и думать не хотят. Это остается за пределами их миропонимания. Это им просто не нужно. Вот, видать, такой Юля и была. Да и, наверняка, выходил Кир прав, предполагая, что она изменяла мужу с его другом Лёней. Это подтверждалось их улыбками и взглядами, бросаемыми друг на друга. Банкир даже не отводил взгляда от бугорка с вмятиной посередине, обтягиваемого тонкой тканью купальных плавок Юли. Поймав его взгляд на своем причинном месте, сверкнув глазками в его сторону, бабенка еще больше заулыбалась и пошла, пошла, старательно виляя бедрами, к воде.

– Хороша! – потер кто-то из мужиков ладони.

Невеста Катя, дочь Юли, вымахала выше матери, но чуть не доросла до своей тети, жены Кира, Нины. Яркая шатенка с копной огненных волос на красивой головке, с миленьким личиком. Зеленые глаза с длинными ресницами, большие, но естественные от природы губы. Сосущие губы, как тут метко говорят мужики. И в свои восемнадцать с небольшим лет Катя слыла уже разбитной девицей. Даже до Кира доходили слухи за тех, кто ее драл. А когда он узнал, что ее драли трое мужиков уже его возраста, то он возгорелся желанием самому засадить его развратной племяшке. Но облом, Катя выходила замуж. В эти самые-то дни ее дыра официально переходила в законную собственность жениха с последующей ее эксплуатацией.

– Эх, опоздал! – опечалился, узнав, Кирилл.

На красивую фигуру зрелой Юли и юную стройную фигурку Кати хотелось бы любоваться долго, но они, подойдя к берегу, с визгом кинулись в воду. И взгляды всех мужчин теперь остановились на жене Кирилла, Нине.

– И эта тоже хороша! – зацокали за столом.

Нина родилась на десять лет позже Юли, ей исполнилось двадцать восемь. Стройная брюнетка, значительно даже выше среднего роста, поэтому на каблуках смотрелась выше мужа, Кира. Тонкая талия особо выделялась на контрасте с широким тазом. Фигурка, как у рюмочки. На личико Нинка выглядела очень даже ничего. Красивые, миндалевидные, карие глаза, тонкий носик, в меру пухленькие губки. Ее смазливое личико мило обрамляли черные, волнистые волосы, которые доходили ей на спине до самой поясницы. Одним словом, Нина казалась чертовски привлекательной и сексапильной дамой. Но имела она скверный характер, который приходилось ежедневно терпеть Киру. Особенно этот ее скверный характер проявлялся по поводу его пьянок. Но зато какая же женщина…

– Да, – чесался Кир в затылке временами, – все и сразу на этой земле хорошо не бывает! Зато в постели она…

Дефилировавшая мимо сидящих на скамейках мужиков и чувствующая на себе их внимание, Нина, мельком повернув в их сторону голову, очаровательно улыбнулась, вышагивая в недавно купленном ею мини-купальнике, состоявшем из двух вытянутых, перевернутых мини-треугольников, соединенных веревочками сверху, и такого же треугольника снизу, который лишь едва-едва прикрывал пухлый бугорок. Все сразу увидали, что ее щель выбрита. А сзади обозревалась практически голая попка, ибо узкая веревочка утопала между двух пухлых булок. На всеобщий обзор выставились и все ее тату. И бабочка на лобке, и бабочка с подвязкой на ее левом бедре.

«Надо же, все-таки одела его! А ведь говорил ей, не бери его, есть же другие, приличные! А тут же, как назло, столько мужиков на нее пялится, она идет перед ними, бедрами крутит, как все эти шлюхи, что в качестве моделей ходят по подиуму». Кириллу даже стало неудобно за то, что его жена нарисовалась перед всеми мужиками в этаком виде. Подвыпившие мужики просто драли ее сейчас глазами. А у этого бабника, Лёни, чуть слюни не потекли, с таким вожделением он смотрел сейчас на жену Кирилла. Наверное, уже и позабыл про Юлю.

Краем уха Кир услышал, как кто-то протянул: