По следам

Я отняла жизнь человека, пускай не самого хорошего, но я это сделала. Почему я испытываю такие смешанные эмоции?

***

Я помню тот день как вчерашний, я столько раз переигрывала его в своей голове, но в каждом варианте я его убивала. У меня не было другого сценария. С того случая я больше никого не лишала жизни, но это не значит, что я ни в кого не стреляла. Это было частью моего обучения, и мне это нравилось. Мне нравились крики, мольбы о пощаде и то, как животный страх плескался в их глазах. Только в такие моменты я позволяла эмоциям выходить. Меня не терзали сомнения или совесть. Я просто наслаждалась.

После той ночи во мне что-то поменялось. Я стала другой. Начала усиленно тренироваться и пыталась понять суть папиного бизнеса. Я хотела стать его принцессой, которая потом могла бы занять его место. Чтобы он мог гордиться мной. Однажды я даже сказала ему об этом, и он просиял, как будто заполучил самую ценную награду.

Холодный пот стекал по моей спине, когда я смогла вынырнуть из воспоминаний. Бабушка до сих пор недовольно что-то говорила, но я не слышала. Когда она обратила внимание, что ее слова пролетают мимо меня, она принялась рассматривать меня, как диковинную вазу, и я невольно выровняла и без того идеальную спину.

— Ты прекрасно знаешь, что он не виноват, — я устало вздохнула. — Виновных в смерти мамы уже давно нет. Папа об этом позаботился. Они любили друг друга, и он делал все возможное, чтобы оградить ее от опасности.

— Ты решила закрыть глаза на правду и не видеть, какой он есть на самом деле.

Я не отрицала, что мой отец мог быть не чист на руку. Как минимум, его бизнес располагал к этому. Но он любил нас, всегда делал все для своей семьи.

— О чем ты говоришь? — я устала от этого разговора.

— Может быть, тебе и кажется, что он был хорошим отцом. Но он творил ужасные вещи, которые повлекли за собой кучу смертей. Именно этот порочный бизнес погубил Элю, его самого и погубит всех, кто с ним связан, — она отвернулась, как будто ей было больно смотреть на меня.

— Я пришла не для того, чтобы спорить с тобой. Я хотела навестить тебя до того, как улечу.

— Куда ты? — она наконец-то посмотрела на меня.

— Туда, где была последние пять лет.

— Ты опять собираешься за океан со своими тупыми амбалами? Почему тебе здесь не сидится? Чем наш семейный бизнес тебя не устраивает? — бабушка даже возмущалась грациозно. Она не повышала голос, но пристально всматривалась и задирала подбородок, чтобы казалось, что она смотрит свысока. Хотя она всегда так смотрит. — Мы с дедушкой могли бы найти тебе достойного мужа из нашего круга. Кстати, о нем…

Я закатила глаза. Меня постоянно пытались с кем-то познакомить, выдать замуж за богатого мужчину или, что еще хуже, за старика.

— Мы вчера встречались с нашим деловым партнером, он на пару лет старше тебя, не женат и состоятельный. Ты могла бы оставить нечистый бизнес отца и снова переехать к нам. Будешь жить и ни в чем не нуждаться, продолжишь наше дело. Отучишься в местном институте, чтобы была корочка, выйдешь замуж за Андрюшу. Мы можем завтра к ним съездить и познакомить вас. Только оденься поприличнее, платье с закрытыми руками идеально подойдет, нужно спрятать твои грубые руки. Ты что там в своей Америке грузовики разгружаешь? Где изящество?

Я перевела взгляд на свои руки. Да, они не были худенькими и изящными, но всегда с идеальным маникюром. Да, на костяшках виднелись старые шрамы, ладони огрубели от оружия и спаррингов. Но эти руки отточены годами тренировок. Эти руки научились защищать себя задолго до того, как другие девочки научились краситься.

Федор и Анита Борисовы владели сетью строительных магазинов по всей стране. И, по всей видимости, хотели, чтобы я вела этот бизнес после них. Бабушка поэтому и согласилась на брак мамы и папы. У отца тогда тоже был строительный бизнес, который достался ему от его отца. Хотели объединить компании. Но тогда он открыл новый, подпольный. Бабушка не позволила очернить свое предприятие и репутацию семьи. Она отреклась от зятя, а заодно — почти и от дочери. И от меня.

— Стоп. Я не собираюсь замуж и не собираюсь учиться. Там бизнес отца. Я его преемница. А люди, которых ты называешь тупыми амбалами, уже много лет также являются моей семьей.

— Ты единственная наша внучка. Одумайся, пока не стало поздно. Твой отец хотел дать тебе время. Пока ты вырастешь. Пока сама выберешь, на кого учиться и чем заниматься. И что теперь? — она развела руками. — Спасибо, что хоть школу закончила.

— Мне надо разобраться с делами, и я приеду к вам.

— Твой отец так же говорил пять лет назад и приехал, только в цинковом гробу, — она выплюнула эти слова, словно яд. Сердце снова кольнуло, но я пообещала, что больше не буду плакать.

Выпив чая с дедушкой и бабушкой, которая затихла, позволяя нам с дедушкой общаться на отстраненные темы, я отправилась на самолет, пообещав, что буду им чаще звонить. Но мы прекрасно знали, что звонить я буду только дедушке. Перед моим уходом бабушка протянула ко мне ладонь с зажатым в ней кольцом.

— Пускай ты и не хочешь видеть очевидных вещей. Ты все же наша внучка. Будь аккуратной. Мы не хотели бы хоронить и тебя.

— Анита… — дед хотел было возмутиться, но я обняла их, прерывая ругательства. Эти объятия были неловкими и искренними. Только с дедушкой они хоть с какими-то теплыми и пятнами эмоциями, но я хотя бы пыталась.

— Спасибо.

— Звони, мы тебя встретим.

***

— Все хорошо, Анна? Как прошла встреча? — спросил Михаил, как только я села в машину.

— Как обычно, бабушка не скупилась на оскорбления в сторону папы. А дедушка самый милый на свете. Поехали, нас ждет самолет.

Михаил лишь горько усмехнулся в ответ.

— А это у тебя что? — он указал на кольцо, которое я крутила на пальце все время, как бабушка мне его отдала.

— Бабушка отдала мамино кольцо.

Его взгляд погрустнел, и он снова вернулся к чтению. Он и его лучший друг Анатолий были самыми близкими друзьями моего отца. Вместе они основали бизнес. Эти двое были рядом со мной, когда я росла, и поддерживали в самые трудные моменты моей и папиной жизни. Для меня они стали родственниками, почти папиными братьями. После смерти мамы они помогали папе быстрее оправиться от трагедии, чтобы он не сорвался и не подорвал весь город.

Бизнес-джет, который мы забронировали на эту поездку, уже был забит нашими людьми, когда мы подъехали. Иногда мне кажется, что легче купить свой личный самолет. Но иностранных заказов у нас не так много. Я собираюсь это исправить и вывести нас на другой уровень.

— Завтра утром собери всех дома. Устроим совместный завтрак, и придет наш нотариус, зачитает папино завещание, — сказала я Михаилу, который сидел рядом со мной, но взгляд мой был устремлен в иллюминатор.

— Мы и так знаем, что там, — не отвлекаясь от каких-то бумаг, проговорил он.

— Да, но я хочу увидеть их лица, когда они поймут всю ситуацию, — я обвела глазами самолет и попыталась проанализировать, кто может быть против смены власти. Кто-то тихо беседовал, кто-то занимался работой, кто-то спал.

— Они не пойдут против тебя. Мы не допустим возражения по твоей кандидатуре.

Из-за разницы во времени и долгого перелета я чувствовала себя выжатой. Было единственное желание — помыться и лечь спать. Как вариант, лечь спать в ванной.

Заезжая на территорию нашего особняка, я с облегчением выдохнула. Он достался нам от моего прапрадеда, который родился тут и построил большую империю. Территория была обширной: главный дом с двумя крыльями с высокими окнами, в которых отражалось небо. Белый камень стен, темная черепица крыши, строгие колонны, пара летних домиков для персонала, старый фонтан, заросший сад и даже полузаброшенная оранжерея, которую мы давно не использовали.

Но главное — этот дом теперь был базой. Не просто жильем, а местом, где все работало на одну цель.

Окончив водные процедуры, я по обыкновению проверила телефон.

Несколько сообщений от Джона. Мы с ним познакомились не так давно на подпольных боях. Он был красив, спортивен и отлично трахался. Мы с ним встречались пару раз в неделю, чтобы удовлетворить наши потребности. Не более. Кажется, этот наивный дурачок думал, что мы с ним действительно парочка. Пока мне это не мешает, может думать все, что хочет. Не ответив на его сообщения, я пошла просматривать соцсети. Не могу сказать, что я их веду, но аккаунты есть. Закрытые, конечно. В интернете можно найти огромное количество информации, не прилагая никаких усилий. Люди любят выставлять все напоказ. Когда-то я хотела чувствовать себя обычным подростком, который ведет соцсети и каждые выходные ходит на вечеринки. Встречается с друзьями и мальчиками. У меня была пара интрижек, но дальше это никуда не приводило.

Со временем я потеряла ко всему этому какой-либо интерес, хотя странички остались. Возможно, где-то в глубине души у меня была призрачная надежда на обычную жизнь, которая не давала мне избавиться от них.

На экране появился симпатичный парень, на вид старше меня на пару лет. Он заразительно улыбался на какой-то тусовке. Его волосы были в беспорядке, кожа загорелая, а глаза блестели радостью жизни. Под его фоткой было пару тысяч лайков и столько же восторженных комментариев. Я смотрела на него как завороженная, сердце забилось чаще. Он притягивал как магнит. И так же сильно раздражал своим желанием жить даже через экран телефона.

Быстро закрыв приложение и удалив его из вкладок, я перевернулась на бок и попыталась выкинуть его фото из головы. Но когда я закрывала глаза, его заразительная улыбка сама появилась в голове.

Встала я позже всех. Идя по просторным коридорам, залитым солнечным светом, я размышляла, как теперь будет протекать моя жизнь, пока за углом не послышались знакомые голоса Михаила и Анатолия. Они о чем-то тихо переругивались и спорили.

— Они будут возникать, — голос Анатолия звучал глухо, с нотками усталой обреченности. — Как мы будем это останавливать?

Я замерла, прижавшись к стене.

— Если бы был сын — было бы легче... — Анатолий тяжело вздохнул. — Не потому, что она хуже. А потому что они видят в ней маленькую девочку и многие будут в это тыкать.

— Мы поможем ей всем, чем сможем, — ответил Михаил наконец. Голос его звучал твердо, но без лишнего пафоса, так, как говорят мужчины, когда обсуждают рабочие вопросы. — Тот факт, что она не пацан, делает ее уязвимой.

Сердце кольнуло. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Но не хрупкой, — закончил Михаил, и в его голосе послышались нотки, заставившие меня замереть. — Ты видел, что она сделала с тем уродом вчера? Она вела себя как наследница. Она показала силу и теперь об этом будут говорить.

Я стояла за углом, прикусив губу. В груди бились чувства — обида, злость на их сомнения, и благодарность. Благодарность за то, что они здесь. Что они верят. Даже сомневаясь.

Я уже хотела выйти, сделать вид, что ничего не слышала, как вдруг Анатолий заговорил снова

— Я сегодня еще наткнулся на документы… — голос Анатолия стих, но потом сразу же возобновился. — Вихрь, хотел этого для нее. Ей нужно принять решение: либо согласиться, либо отказаться. Все уже оплачено. Он, конечно, молодец, что оттягивал этот момент до последнего, а теперь мы должны рисковать своим здоровьем? Миш, давай ты ей расскажешь, ты сможешь сгладить углы.

— Почему я? — шепотом возмущался Михаил. — Ты у нас умный, ты и объясни ей всё, как есть, и расскажи, зачем это нужно.

— Ага, а я ей так объясню, что она точно не захочет туда идти и еще вдобавок колено прострелит. Ты не помнишь, какой она скандал устроила, когда он ей предлагал это в прошлый раз?

— Что здесь происходит? — я не выдержала и вышла из своего укрытия. Они что-то скрывают и боятся рассказать.

Глава 2 Анна

Мужчины резко повернули ко мне головы, когда я застыла в проходе, сложив руки на груди. Михаил и Анатолий стояли рядом с дверью в столовую, где должно было пройти совещание. Анатолий был того же роста, что и Михаил, но уступал ему в мышечной массе. Его очки идеально смотрелись, подчёркивая черты лица, а безупречно отглаженный костюм — я была уверена, он гладил его сам. Толя — слишком большой перфекционист, наверное, поэтому он и выбрал работу с цифрами.

— Кто расскажет первым?

— Аня… — Михаил запнулся и бросил взгляд на Анатолия, который отрицательно покачал головой.

— Кто-то снова умер? — в горле на секунду встал ком, когда я допустила мысль о смерти бабушки или дедушки.

— Никто. Все живы, — произнёс Анатолий.

— Отец хотел отправить тебя учиться в институт, — спокойно сказал Михаил.

— Мы же обсуждали это. И пришли к тому, что я никуда не пойду, — мой голос звучал ровно, даже холодно, хотя на самом деле мне хотелось их избить.

— Да, мы помним. Но у него была своя цель. Он хотел, чтобы помимо работы у тебя была и студенческая жизнь. Эта учёба поможет тебе вести дела.

— Он оплатил всю учебу и хотел поставить тебя перед фактом, чтобы у тебя не было возможности отказать, — продолжил Анатолий.

Я фыркнула. Это был типичный папа. Он всегда поступает по-своему и не спрашивает, нужно ли это тебе. Учёба в мои планы не входила. Мне предстояло разбираться с поставками и заново завоёвывать авторитет.

— Ну так что? — спросил Михаил.

Они с Анатолием стояли, слегка склонив головы, чтобы смотреть мне в глаза. Мой рост, нельзя сказать, чтобы маленький, явно не был моим преимуществом — особенно в компании мужчин-великанов с горами мышц и ростом под два метра, которые не привыкли наклоняться.

Выполнить последнюю волю отца — единственное, что я могла сделать, чтобы почтить его память. Тогда я ещё не понимала, насколько это усложнит мою жизнь.

Образование — так себе развлечение для девушки из моей среды. Обычно у нас учатся одному: как выгодно выйти замуж.

Но папа смотрел дальше. Он знал: настоящая власть не в кулаках и не в стрельбе. Настоящая власть в том, чтобы понимать внутреннюю кухню бизнеса. Стать ещё сильнее. Несокрушимее. А для этого надо понимать, как работают их чёртовы цифры, законы и отчётности. Где можно нажать, а где лучше промолчать.

Папа знал. Он не хотел сделать из меня студентку. Он хотел сделать из меня оружие, которое не запрешь в рамки «баба же». Которое не сломается от первой проверки или первого мужика, решившего, что может мной командовать.

И чёрт с ним, что это усложнит жизнь. Сложная жизнь — это единственное, что мне когда-либо давали.

— Пойду. Отец хотел этого.

Мы коротко обсудили некоторые вопросы, связанные с учёбой, и наконец-то зашли в просторную столовую. За столом уже сидели шесть приближенных.

— Всем доброе утро, — мне помогли отодвинуть стул, и я села во главе большого стола. Михаил сидел по правую руку, а Анатолий — по левую. Рядом с Михаилом расположился его помощник Павел, но все его называли Павликом из-за его неприятного характера. Рядом с ним сидел Александр, наш главный хакер. По левую руку от Анатолия расположились Николай, который занимался обучением наших людей, и Андрей, начальник охраны.

Нам принесли завтрак, и все тихо начали о чем-то переговариваться, параллельно завтракая. Я же наблюдала за каждым. Многих я знала практически с детства, но не была уверена, смогли бы они принять меня как преемницу их босса. Не многие позволили бы женщине управлять ими. Папа стал для них семьей, и он заслужил их расположение. Мы все — большая неблагополучная семья.

— Вихрь… Виктор… был хорошим человеком. Мы всегда его будем помнить и любить… Но сегодня мы собрались, чтобы узнать содержание его завещания, — Михаил вышел в коридор, и, когда вернулся, рядом с ним шел наш нотариус. Маленький пузатый мужичок не сильно представительного вида. Он открыл папку и начал читать:

— Итак. Все имущество, которым владеет Громов Виктор, передается Анне Макаровой. Все нынешние дела также передаются ей.

Я перевела взгляд на Анатолия, который заведовал всеми нашими средствами. Второй друг отца и моя левая рука. Он мне кивнул, подтверждая слова нотариуса. По документам я не Громова, а Макарова. Это было сделано специально, чтобы огородить меня от дел отца в случае чего. Анатолий нашел старого знакомого русского бизнесмена, который переехал в Америку на пару лет раньше, чем мы. У него скончалась дочь и жена в автокатастрофе, и он почему-то согласился на такую махинацию. Возможно, ему пару раз угрожали. Но теперь я уже как пять лет Макарова.

— Надеюсь, там не сказано, что у меня есть какие-нибудь приемные братья или сестры, — не люблю вмешательства посторонних в свои дела. Михаил только рассмеялся.

— Нет. Никаких неожиданных родственников.

— Почему мы должны слушаться какую-то малолетку? — себе под нос сказал Александр. Он был прирожденным хакером — талант от бога, хотя по возрасту он всего на пару лет старше меня. Не было той организации, которую он не пробовал и у него не получилось взломать.

Он пришел в нашу группу недавно после того, как его пытались посадить за махинацию со счетами. Но отец смог его вытащить из этой передряги. Подробностей мне не рассказывали, но после всего случившегося Александр был верен нам и поклонялся отцу как богу. Но конечно же не мне. Из-за недолгого нашего сотрудничества он не знал меня так хорошо, как некоторые, и имел смелость делать поспешные выводы.

— Я тоже этого не понимаю, — Павлик рядом выдыхает с таким видом, будто ему в штаны насыпали стекла. — Она же совершенно не знает, как устроен этот мир. Она женщина. Им здесь не место. Ей стоит найти подходящую партию и сидеть за спиной своего мужчины.

Павлик — основная шестеренка Михаила. Отборный придурок, который верит, что член делает его умнее. Он мне никогда не нравился. Сегодня — тем более.

Михаил уже хотел вступиться за мою честь, но его опередил сидящий посередине Андрей, один из главных оперативников:

— Заткнись, Павел. Эта «малолетка» — наследница Вихря. Он ее воспитал так же, как воспитали его. Вы все знаете, какая она. Сомневаться в ней — сомневаться в нем. А ты, Саша, будешь ныть дальше — я скручу твой язык в крендель. Понял?

Александр молчал, но зубы сжимал так, что желваки ходили ходуном.

Теперь моя очередь.

— Вы должны понимать, какие последствия могут ожидать каждого из вас. И поверьте, вы не хотите, чтобы все всплыло наружу, — тишина наполнила зал, когда я начала говорить.

У меня был козырь в рукаве, и они об этом знали. Отец хорошо позаботился о моем наследстве. В моем распоряжении — досье на каждого в этой комнате. И на тех, кого нет. Я имею доступ ко всем их счетам, всем грехам, всем спящим женам и любовницам и всем детям от других женщин. Если со мной что-то случится, они все останутся с голой жопой без денег и крыш.

— В ваших же интересах, — я обвела взглядом стол, — сделать все возможное, чтобы самые потаенные страхи не стали реальностью. А информация — достоянием общественности. Или достоянием правильных органов. Кому что ближе.

На их лицах нельзя было прочитать точные эмоции, кроме Александра. Он явно показывал свою неприязнь, метая взглядом в меня молнии. Это даже вызывало улыбку.

В комнате воцарилась тишина, и только пение птиц за окном говорило мне, что это не сон. Половина мужчин за столом нервно прикусывали щеки, чтобы оставаться хладнокровными и не сорваться, поправляли рукава своих пиджаков. Другая же половина спокойно пила кофе и завтракала. Они понимали суть ситуации и молчали, даже если им это не нравилось. Но их расположение я еще успею завоевать.

— Есть какие-нибудь новости по поставкам? — я беру со стола чашку, делаю глоток.

— На данный момент нет. Все идет тихо и мирно. Через два дня они должны дойти до покупателя, — сказал Михаил.

— Отлично. Держите меня в курсе.

Павлик неприятно ухмыльнулся. Была бы его воля, он бы давно сослал меня в Сибирь.

***

Наш клуб стал первой остановкой перед началом учебы. Я впервые буду находиться там после смерти отца. Я все еще раздумывала о его завещании. С сегодняшнего дня я владею всем бизнесом семьи Громовых, а также являюсь владелицей нескольких участков и немалого состояния. Но момент с учебой меня немного беспокоил. Я всегда прерывала на корню папины слова о том, что образование — важная вещь и мне оно необходимо. Потому что мы оба понимали, что это не так. Все необходимое образование я получила благодаря домашнему обучению. И мыслей, чтобы пойти в институт, университет или еще куда-то у меня не возникало. Папа всегда готовил меня к своей работе, рассказывал, как правильно вести себя с людьми и потенциальными партнерами. Анатолий подтягивал меня по математике и объяснял основы бизнеса именно с точки зрения экономики.

Злость начала бурлить во мне, наполняя мое тело. Как он мог так поступить со мной? Он обещал быть всегда рядом, а что в итоге? Я должна справляться сама. В одиночку. Мне всего лишь двадцать один, они никогда не пойдут за мной, чьей бы я дочкой ни была! Миром мафии правят мужчины, а женщины часто воспринимаются как что-то незначительное и второсортное. Но они еще не знают, с кем связались, если потребуется — я уничтожу каждого.

— Какое направление отец выбрал? — я повернулась к Михаилу, который сидел со мной на заднем сидении, пока наш водитель Марк вел машину. У нас в штабе в основном русские, которые приехали с нами из России. Но были и такие, кто пришел в нашу команду уже в Америке, но они также имели русские корни. Папе было важно иметь в команде русских.

— Бизнес. Хотел, чтобы ты могла полноценно разбираться в этом.

Отец был из тех, кто подчёркивал свой статус с помощью денег. Но он всегда выглядел так забавно в этом амплуа, что я тайно хихикала. Он хотел, чтобы я ни в чем не нуждалась. Поэтому я не удивлена, что он выбрал какой-то безумно дорогой университет.

— Я попрошу подготовить твои документы.

Заходить в помещение, где раньше почти всегда можно было застать отца, решающим очередную проблему с кучей бумаг, было тяжело.

Всё внутри осталось как прежде: официанты бегают туда-сюда и натирают столы до блеска, бармен перекладывает бутылки и фрукты. Все это время клуб работал. Нам нельзя было приостанавливать деятельность. Семья Громовых обладала большими связями. И мы занимались тем, что умели лучше всех.

Поставками оружия.

Мы были главными поставщиками нелегального оружия на этом побережье. Папа выгрыз эту возможность. Ну, или просто убил всех, кто хотел заниматься подобным. После переезда сюда он не прекратил поставлять оружие и в Россию. Налаженные связи позволяли ему управлять всем отсюда — одной рукой подписывать контракты на Западе, другой дергать за ниточки на родине.

На носу два крупных заказа на поставку оружия. И папа должен был отбирать новых людей для подпольных боев. Это еще один наш бизнес.

Я видела, как тренируются люди для Ямы. Это парни, которым нечего больше терять. У них было несколько путей: в колонию строгого режима или в специальный лагерь, которым занимался отец. Он всегда хотел сына, которого сможет обучать борьбе, стрельбе, вождению.

Я же была его маленькой принцессой до поры до времени. В какой-то момент я выпросила у отца персональные тренировки, так как он не хотел, чтобы я занималась с группой. Мне приносили удовольствие рукопашный бой и стрельба. Я чувствовала власть, которая у меня была, когда я целилась или выходила на ринг. Итоговый тест проходил с другими бойцами Ямы. Папа оценивал меня наравне с другими, кто тренировался больше. Но это не помешало мне стать одной из лучших среди пятнадцати парней моего возраста. Они слишком много отвлекались по пустякам, шутили, общались и дурачились. Я же в этот момент наблюдала и выявляла их слабые места. Девушек не брали на такие мероприятия. Хоть я и предлагала несколько раз открыть подпольные бои для женщин, отец отказывался.

Сделав пару вдохов и выдохов, я открыла дверь.

Отцовский кабинет был большим. Тут он проводил больше всего времени. Дубовый массивный стол и коричневое кресло находились рядом с бронированными панорамными окнами, которые занимали всю стену и выходили на ночной город, и точно такие же окна выходили на танцпол. Напротив рабочего стола расположился диван со стеклянным кофейным столиком. Планерки и собрания отец предпочитал проводить дома.