Всё, что она хочет

24.

Мэри Эллис поднялась и с недовольным видом отправилась к лестнице на второй этаж - все той же прыгающей походкой, шлепая босыми ступнями по доскам пола. Марк не смотрел ей вслед, уткнулся в экран ноутбука и поднял голову только тогда, когда услышал голоса.

К дивану шла девочка, в том переходном возрасте от подростка к девушке, который они так ненавидят.

У Фиби было бочкообразное туловище, его усугубляли чрезмерно узкие джинсы - наверняка она надевала их лежа, а когда встала, живот выпер вперед. Его бы скрыть под просторной майкой, но она выбрала обтягивающую, вдобавок с тонкими бретельками, которые выставили на всеобщее обозрение полные плечи. Она шла, округло расставив руки, похожая на тяжеловеса, приближающегося к штанге. Бросила «привет» и тяжело плюхнулась на мамино место, обдав Марка запахом застарелого пота. Как пахнет свежий – он знал и не считал отвратительным.

Постарался не сощуриться.

- Фиби, я ваш адвокат и хотел бы задать несколько вопросов. - Сделал паузу. Фиби не произнесла ни слова, глядела, насупившись, выжидающе, как на клоуна, приглашенного ее развлекать. Если не справится, получит в лоб. - Где ты была в момент гибели мистера Салливана?

Ответила не сразу. Подняла глаза к потолку, вспоминая.

- Мы целый день тусовались в Хермоса-Бич. До обеда сидели в Макдоналдсе, потом пошли на пляж... – скованно проговорила Фиби и посмотрела на мать. Та утвердительно кивнула.

- Как ты узнала об убийстве?

Снова молчание. Думала или просто имела замедленную реакцию? Вряд ли она приучена думать прежде, чем говорить. Просто как все толстые люди не любила торопиться.

- Мне мама позвонила.

- Ты видела приемного отца мертвым?

- Видела.

- Когда, при каких обстоятельствах?

Опять взгляд на родительницу.

- Полиция попросила нас с мамой приехать опознать тело. Я приехала быстрее. Отец... мистер Салливан лежал в прихожей с подушкой на голове. Она была прострелена. И кровь кругом.

Подушка? Марк взглянул на экран, где расположились в ряд фотографии из полицейского досье. Никакой подушки, ни на трупе, ни рядом. Неувязочка. Обратить внимание.

Сделал пометку и снова спросил:

- Откуда ты знаешь, что подушка была прострелена?

- Там дырки виднелись.

- Сколько раз стреляли?

- Три .

Откуда она все так точно знает? Отвечает без запинки, будто присутствовала при совершении преступления. Или слышала рассказ от убийцы?

- Как думаешь, почему соседи не слышали выстрелов?

- Так ведь через подушку... – Фиби посмотрела на него, как на идиота: что за адвокат, простых вещей не понимает.

Опять подушка! Марк насторожился. Собираясь сюда, он исходил из представления, что ни мать, ни дочь Джонсон к убийству не причастны - презумпция невиновности и все такое. Теперь уверенность поколебалась, но это не имеет значении - он возьмется за дело с удвоенной энергией.

- Что произошло потом?

- Потом приехала мама, и мы опознали труп, - произнесла Фиби совершенно равнодушно, как если бы сказала «потом приехала мама, и мы купили по мороженому».

Марк обратился к Мэри Эллис.

- Вашу дочь допрашивали в полиции?

- Нет. Я запретила.

Правильное решение при ее недалекости.

- Хорошо. В зале суда ее будут допрашивать представители обвинения и, возможно, судья. Фиби, запомни. Про подушку ни слова. Никогда. Ни с кем. Вообще забудь. Про три выстрела тоже. Говори – не помню, слишком много времени прошло. Ясно? – Марк смотрел на нее, пока согласно не кивнула.

Оставался последний вопрос к матери.

- Зачем вы разместили фото в соцсети, где вы покрыты денежными купюрами?

- А-а, это... – протянула женщина. – Я и не знала. Его Лукас поставил. Без моего ведома. Сейчас оно удалено.

Слишком поздно. Полиция за него уцепилась.

- Кто это – Лукас?

- Лукас Брэдли. Приятель Фиби. Просто знакомый, не бой-френд, - сказала она и отвела взгляд под стол, вроде проверить – как там босоножки.

На сегодня, пожалуй, все. Марк про себя облегченно вздохнул и ощутил необходимость глотнуть свежего воздуха, пусть горячего, зато вне этого протухшего дома. Захлопнул ноутбук, поднялся, торопливо попрощался с клиентками – мама подарила ему кокетливый взгляд, дочка – угрюмый.

Вышел на улицу, как узник из вонючих застенков на свободу. Не мог отделаться от ощущения, что прикоснулся к чему-то нечистому - захотелось срочно помыть руки и продезинфицировать одежду. Когда поворачивал ключ стартера, выруливал на дорогу, заметил в пальцах нервическую дрожь.

Домой к Мэри Эллис больше не пойдет. В следующий раз будут разговаривать на нейтральной территории.

25.

Дело «зеленой вдовы» было интересным с профессиональной точки зрения, но не являлось для Марка первостепенным или срочным. В следующие два дня он готовился к другому процессу, заранее зная результат. Не на сто процентов, ну на девяносто восемь – достаточно для уверенности. Недостающие два процента относил на непредвиденный, непредсказуемый случай, вероятность которого ничтожно мала, но в теории возможна.

История произошла три года назад и долго держала общество в напряжении. Медсестру крупного медицинского центра Люсию Берекел обвинили в намеренном умертвлении шести пациентов, среди которых новорожденный, а также в трех попытках. Ее арестовали, и начальник департамента по тяжким преступлениям сообщил - похоже, попалась серийная убийца.

Магические слова, заставляющие обывателя содрогнуться, а представителей прессы довольно потереть руки: удача, которую нельзя упустить. Практически на пустом месте не расследованное до конца происшествие было раздуто до сенсации. Газеты соревновались в придумывании броских заголовков - «Ангел смерти среди нас», «Монстр в белом халате». Журналисты взахлеб вещали о новых «жутких подробностях», которые удалось «раскопать». Полицейские чины каждый день появлялись на экранах - рассказать об «огромном успехе» департамента.

Задолго до вынесения приговора общественное мнение осудило и возненавидело бывшую медсестру. Разыгралась целая истерия. Разговоры дома, на работе, по телевизору только на эту тему. Новость подхватили зарубежные каналы, прислали корреспондентов для освещения процесса. Гостей города специально возили поглазеть на здание больницы, где работала Берекел - как раньше на камеру Аль Капоне в тюрьме Алкатрас.

Складывалось впечатление: Лос Анджелес был рад заиметь собственную маньячку в качестве новой туристической аттракции.

Не смотря ни на что Берекел держалась стойко, не признала вину под нажимом следователей и адвокатов, которые склоняли ее сознаться в обмен на облегчение наказания. На суде утверждала, что стала жертвой полицейской ошибки.

Несомненно, шумиха повлияла на решение присяжных, Люсию приговорили к смертной казни.

В камере смертников она не переставала за себя бороться. Ее поддерживали дочь с мужем, которые незамедлительно обратились с просьбой о пересмотре в Верховный Суд.

Тот рассмотрел просьбу и заменил смертную казнь на шесть раз пожизненное заключение – по одному за каждую смерть.

После чего родственники Люсии обратились с открытым письмом к адвокатам штата помочь - на добровольной основе. Откликнулись четверо, среди них Марк, который с самого начала следил за процессом и сильно сомневался в «доказательствах» обвинения.

Дела, связанные с медициной, очень скользкие. В спорных смертельных случаях установить истину сложно, порой невозможно. Врачебная ошибка? Ослабленный болезнью организм? Неизвестная науке бактерия? Привыкший к добросовестности Марк потратил уйму времени – своего личного, чтобы выяснить причину гибели пациентов, в основном пожилых, тяжелобольных людей.

По каждому больному штудировал специальную литературу. Разговаривал с узкими специалистами, всегда несколькими, чтобы составить объективное мнение. Связывался с медицинскими центрами в других городах, копался в интернете, советовался со старшими коллегами – дядей Саймоном и Бернсом.

Оба признали: дело Берекел - яркий пример юстиционного блуждания. Началось с того, что все шесть смертей без доскональной проверки объявили убийствами. Далее судьей был применен метод «привязанного доказательства» - если два убийства признаны доказанными, остальные считаются таковыми автоматически.

И еще много других нестыковок, ошибок, намеренного умалчивания или прямого сокрытия фактов и результатов проверок, короче – налицо подгон результата.

Если беспристрастно посмотреть, то единственная связь между медсестрой и трупами - что умерли в день ее дежурства, и Люсию «слишком часто видели в рядом».

Под нажимом адвокатской группы во главе с Марком была создана специальная комиссия, которая после тщательного исследования сделала вывод: все шесть пациентов скончались от естественных причин. Осужденная на смертную казнь медсестра должна быть полностью и безусловно оправдана.

Выводы представили суду, но это не значило, что женщину сразу освободили. Прошло долгих десять месяцев прежде, чем назначили новое заседание. В следующий понедельник оно должно будет поставить последнюю, справедливую точку в странном деле Люсии Берекел. За годы, незаслуженно проведенные ею в тюрьме, потерянное здоровье, разрушенные отношения с близкими Марк собирался потребовать от штата компенсацию.

Он навещал клиентку ежемесячно и каждый раз наблюдал, как стремительно ухудшалось ее состояние. Надсмотрщицы ненавидели «бездушную маньячку», обращались грубо, частенько «забывали» выводить в столовую или в душ. Когда она пожаловалась на судороги и онемение конечностей с левой стороны, не обратили внимания. К чему заботиться о психопатке?

В результате – инфаркт мозга, непреходящие головные боли, неподвижность в левой руке, не считая других недомоганий, «помельче».

Возмещение в размере пары миллионов, а также оплата адвокатских услуг по самому высокому тарифу, станет достойным завершающим аккордом в этом «юстиционном заблуждении».

26.

В четверг он опять засиделся на работе, готовя материалы по бывшей медсестре, которая шесть раз оказывалась «не в то время, не в том месте». Статистическая вероятность – один на триста сорок два миллиона, этот расчет присутствует в досье. Закатав рукава, чтобы не мешали печатать, в сотый раз просматривал текст, подчищая, уточняя. Марк не имел права на ошибку. Когда адвокату удается убедить суд пересмотреть предыдущее решение на основании вновь открывшихся доказательств, это для осужденного последний шанс.

Из коридора донесся приближающийся шум. Марк оторвался от экрана, посмотрел на приоткрытую дверь – только что читал про опухоли лимфатических узлов и ожидал, что войдет доктор.

Доктор не вошел.

Перед глазами расплывалось, взгляд не концентрировался, сознание запаздывало переключиться с компьютерного на реальное. Появилось ощущение – глубокая ночь, заработался, пора уходить.

Нет, какая ночь, вон уборщица пришла, шумит пылесосом…

Марк прикрыл веки, провел ладонями по щекам.

Да, пора домой. Завтра продолжит. Времени немного, но достаточно. Процесс начинается в понедельник – не успеет закончить в пятницу, захватит выходные.

Отключил ноутбук. Встал, подергал затекшими ногами, помассировал шею, потянулся – после многочасовой отсидки привел мышцы в подвижное состояние. Откатал рукава и направился к вешалке, где на плечиках висел пиджак.

Надеть не успел. Дверь распахнулась, едва не стукнув его по лбу, и в комнату вкатилась тележка с чистящими принадлежностями, которую толкала… та самая девушка-танцовщица, любительница «Ace of Bace». Одета так же, как в прошлый раз: узкая белая майка под неприлично коротким сарафаном и босоножки на каблучках. Сегодня она не заводила магнитофона, видимо учла урок прошлой недели. Зато довольно громко напевала песенку на испанском, которую без конца крутили в барах и клубах, объявив «хитом этого лета».

Не замечая Марка, девушка поставила тележку в стороне, взяла вилку от шнура пылесоса, поискала глазами - куда бы воткнуть. Оглянулась, столкнулась взглядом с хозяином кабинета, вздрогнула.

Тут же пришла в себя, хмыкнула, зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Стараясь подавить улыбку, спросила:

- Я вам не помешала? – В глазах - ни страха, ни смущения. Одно озорство.

- Нет. Ничего. Я ухожу. Не хочу путаться под ногами.

- Вы не путаетесь. Не знаете, где здесь розетка?

Шутница.

- Розетка вон там, возле стола.

Девушка задержала на мужчине взгляд, на секунду не больше, вроде размышляла – что бы еще спросить. Или ожидала от него вопроса? Марк не разобрался. Не сделал попыток сдвинуться с места, просто наблюдал.

Она пожала плечом, кокетливо крутанулась, подошла к розетке, которая едва возвышалась над полом. Прекрасно зная, что одета в короткое платьице, она не присела деликатно на корточки, а стала медленно наклоняться на несогнутых ногах. Подол поехал вверх, оголяя острые девичьи ягодицы.

Марк ахнул про себя и подумал: до какой же степени она распущенная - не носит не только лифчика, но и трусов…

И тут же пристыдил себя – чего выставился? Никогда женской попки не видел?

Такой не видел - миниатюрной, почти детской…

Разглядел узкий лоскуток стрингов, едва прикрывающих выпуклую промежность. Глаза полезли из орбит, в желудке задрожало… Или не в желудке?

Остаться или уйти? Ноги не двигаются, голова пустая. Глупое положение, и чем дольше он остается в неподвижности, тем глупее выглядит…

Девушка воткнула вилку, поднялась и лукаво взглянула на Марка. Коротко. Молча. Потом как ни в чем не бывало, подошла к тележке, надела розовые резиновые перчатки и принялась шустро протирать столы.

Подмышки его взмокли, запах пота пробился через дезодорант. Странная выходка. Что она хотела сказать? Считает нормальным показывать интимные места всем подряд? Не видит в начальнике полноценного мужчину? Любит шокировать или, все-таки, получилось нечаянно?

Нет, нечаянно - вряд ли.

Под наркотиком?

Возможно.

Проверим. Заодно удовлетворим любопытство.

Марк повесил пиджак на место, встал посреди кабинета – руки сложил на груди, наблюдал за ней со спины. Сегодня он не повторит ошибок прошлой недели, уйдет домой не раньше, чем выяснит все, что хочет выяснить.

- Как тебя зовут?

- Тиффани Вильямс, - ответила девушка, едва повернув голову, как бы бросила через плечо, не прекращая работы.

- Меня Марк.

- Очень приятно.

А ему нет.

Невоспитанная. Руки не протянула, даже не посмотрела в его сторону. Неуважение!

Что делать?

Пожаловаться ее начальнику.

Кто он?

Ах, да. Он.

Ладно, простим.

- Скажи, Тиффани, ты не боишься ходить вечерами по городу в таких коротких юбках?

- А я не хожу.

Остановилась. Наконец-то. Повернулась, ожидая следующих вопросов.

И они последовали.

- Не ходишь? Что же ты делаешь, летаешь?

- Да, - легко согласилась Тиффани и улыбнулась как солнышком озарилась. Такие улыбки называют обезоруживающими – за них можно простить любое озорство. Даже дерзость. – Я ведьма в черном колпаке, летаю на помеле. Потому ко мне злые люди не приближаются.

- Ха-ха! Это на Хэллоуин. А каждый день?

- Днем в Лос Анджелесе нестрашно. А вечером по улицам не хожу. Я осторожная. С работы - в машину и домой.

- Что-то не верится. – Марку понравилась ее легкая манера разговаривать. Ее улыбка. Шутки. Естественность. Всё. – Каждый вечер торопишься домой, даже в клуб по дороге не заглянешь?

- Нет. Я вообще несовременная. Ночные клубы не посещаю. Алкоголь не пью. Кокаин не употребляю. Сериалы по MTV не смотрю. Люблю старую поп-музыку и обожаю танцевать самбу. Ту самую, бразильскую, с карнавала в Рио-де-Жанейро. Вот такую.

Тиффани быстренько сбросила перчатки и, подпевая себе, прошлась танцевальным шагом, покрутила бедрами и сделала пару волнообразных, очень двусмысленных движений, которые делают стриптизерши у шеста.

Хорошо, что она вовремя остановилась - в легких Марка произошел перебой с воздухом, горячая волна ударила в лицо. Отошел к окну, прислонил лоб к холодному стеклу. Интересно, что прячется за ее спонтанностью - простота или провокация?

- У тебя здорово получается, - хрипло выдавил он. Повернулся, поставил руки в бока показать – держит ситуацию под контролем. Хотя сам не был до конца уверен. – Я еще в прошлый раз заметил. Умеешь красиво танцевать…

- Тяжелыми наркотиками тоже не увлекаюсь. Героин, метамфетамин – не для меня, - сказала она, не отвечая на его реплику и как бы продолжая собственный рассказ. - Вот смотрите.

Подошла, протянула левую руку, вывернула внутренней стороной. Машинально он взял ее снизу за локоть, провел пальцами по коже на сгибе - ощущалась нежной, теплой и гладкой. Действительно, следов от уколов нет. Но что за неожиданный жест! Доверчивый, почти интимный. Он же не просил доказательств... Странная девушка.

Или наоборот?

В нашем перевернутом мире нормальность стала приниматься за странность.

Все-таки - что у нее на уме?

Да ничего особенного. Хватит строить из себя психа.

27.

Вблизи глаза ее яснее, насыщеннее, не зыбкий туман, а два горных озера - глубоких, непрозрачных. Какую тайну они хранят? Какие они при дневном свете?

Марк сжал ее руку, прогладил от кисти до плеча и далее до шеи - рука упругая и слегка дрожит. Ее дрожь передалась ему.

- У тебя есть друг? – полюбопытствовал.

- Нет.

- Невозможно поверить.

- Никто не верит.

- Объясни.

- Здесь трудно найти нормального человека. Одни фрики. И сумасшедшие. Да вы, наверняка, сами знаете... Вот вы мне кажетесь нормальным, - добавила Тиффани без улыбки.

Они стояли так близко друг от друга, что, казалось, могли общаться телепатически.

«А с мужчинами ты спишь?» – спросил он одним взглядом.

«С вами не откажусь», - читалось в ее глазах.

Есть вещи, о которых догадываются без слов, но Марк все еще не решался. Девушка высвободила руку и с разочарованным видом вернулась к уборке. Знала, что он наблюдает, и всячески дразнила. То нарочно нагнется над столом, якобы дотянуться до самого дальнего угла – смахнуть пыль, заодно дать подняться сарафанчику. То зажмет между стройных ножек одну перчатку, у другой будет долго разлеплять пальцы и потом обе бросит в ведро. То пройдется под носом у Марка и, вроде, «нечаянно» заденет плечом или бедром.

Собралась сменить пластиковый пакет в урне и наклонилась в той же манере, что недавно над розеткой - не сгибая ног. С пакетом что-то не получалось, и Тиффани надолго застыла в одной позе, снова открыв свои спелые ягодицы как свежие пончики, от вида которых у мужчины потекла слюна.

Предложение, от которого невозможно отказаться.

Одним прыжком Марк очутился сзади, сдернул вниз стринги – треугольник на ленточках, присел, приложил губы к ее промежности.

Как и ожидалось, сопротивления не встретил.

Девушка пахла свежо, будто только что из душа.

Он стоял на одном колене, гладил и массировал ее ягодицы, прятал в них лицо, мечтал спать на них как на подушке, и от этой мысли возбуждался сильнее. Влажным языком ласкал ее вагину, проникая глубже и глубже. Нащупал отверстие, засунул язык на полную длину, покрутил - Тиффани охнула.

Ее короткое «ох!» сработало как запал для динамита.

Взрыв!

Произошел такой мощный толчок эрекции, что Марк испугался, не порвутся ли трусы. Дольше терпеть не имело смысла. Вскочил, расстегнул молнию, достал дрожавший от нетерпения фаллос и сам удивился его величине. Поднес к ее набухшим интимным губам.

Как ни велико было нетерпение, а грубо врываться в нежнейшее лоно девушки не стал, прошелся по касательной, как бы ожидая приглашения войти внутрь. Тиффани прошептала:

- Да… да…

Он скользил, каждый раз сильнее раздвигая ее промежность, нашел нужное место и осторожно двинулся вглубь. Тиффани сопровождала продвижение сладким стоном. Она заняла позицию поудобнее - оперлась о стол и пружинисто покачивалась в такт толчкам, буквально каждый одобряя звучным вздохом.

Ее вздохи заряжали и поощряли. Марк прикрыл глаза – получше сосредоточиться на ее гладком, послушном теле, ощутить его до глубины, привыкнуть к нему, насладиться…

Ничего подобного ранее не испытывал. Удивительно. Что такого особенного в этой девочке, пригласившей его к сексу? Он сто раз похвалил ее за инициативу и это было последним, что помнил отчетливо.

Даже не подумал надеть кондом.

Какой кондом? Она отдалась ему – полностью и безусловно, и он не будет мелочиться.

Самому понравилось.

Это беззаботность – когда ничто не свербит в подсознании: надо предохраняться, иначе…

Это свобода. Так было с Леонтин, много лет назад. Нет, сейчас лучше.

Это полет. Без крыльев и парашюта. Парение души – над сказочными ландшафтами, среди белых гор и вечно голубого неба.

Это счастье. И все благодаря Тиффани... Догадывалась ли она - какое ощущение дарила?

Приближался оргазм, и Марк знал: это будет самый грандиозный оргазм в его жизни – «Катрина» и «Эль Ниньо» вместе взятые. Торопиться не стал.

Для многих мужчин извержение – главная цель, но не для Марка. Он наслаждался процессом не меньше, чем концовкой, и всегда думал о партнерше. Задержать семяизвержение несложно. Он хорошо владел этой техникой, которой еще в студенческие годы научился от двоюродного брата Зака – Даниэла Старки. Тот работал гинекологом и подсказал неопытной молодежи: чтобы не кончать раньше времени, нужно замедлить движение, отвлечься, подумать о чем-нибудь постороннем, лучше смешном.

Марк так и поступил. Приостановил толчки, открыл глаза, оглянулся. Посмотрел на черноту за окном. Что, если бы полиции дали право бесконтрольно использовать миниатюрные вертолеты-дроны? Они летали бы вокруг домов, заглядывали бы по ночам в окна, не только в спальни, но и в офисы - сколько интересного могли бы обнаружить!

Кажется, был такой сюжет в кино. Да, хороший, старый фильм - «Голубой гром» назывался. Они с Заком раз пять ходили его смотреть и потом мечтали стать летчиками, обязательно на вертолетах – они шустрее самолетов…

Трюк сработал - давление подступавшего оргазма ослабло. Теперь он возвратится нескоро, лишь когда разрешит хозяин. Отлично!

Продолжим получать удовольствие. И дарить. Это как раз тот случай, когда дарить и получать одинаково приятно. Вообще повезло. Обычно секс с новой партнершей бывает скованным, ощущения поверхностными.

С Тиффани по-другому. Исключительно отзывчивая девушка - испытывает то же самое, если не сильнее. Она уже два раза кончила, о чем возвестила приглушенными криками и мелкой дрожью, которая прошлась по телу. И это не игра на публику - оба раза Марк отчетливо ощутил внутри ее жаркую влагу. Эрекция усилилась, хотя он не предполагал, что это возможно. Душу тешила неэгоистичная мужская гордость: Тиффани разделяет его удовольствие, а это стимулирует к продолжению.

Когда она пришла в третий раз, он поднял ее, прижал к себе, не переставая пенетрировать - рискованный трюк, красиво выглядящий в порнофильмах. В реальности же поза «девушка стоит, мужчина сзади» получается лишь у тех счастливчиков, чей мужской размер превышает среднестатистический.

Марк не волновался – положение проверено не раз, получается отлично, обеспечивает массу новых ощущений. Он давно вернулся из полета над райскими кущами и теперь действовал осознанно, технически. Одной рукой осторожно отыскал в ее интимной глубине чувствительную горошинку клитора, другую руку засунул под майку.

Нашел ее грудь, сжал и – не удержался от звучного вздоха. Настоящая. Податливая. Точно умещается в ладони - его любимый размер. Стоит, а не висит, не нуждается в лифчике. Дрожит от возбуждения и будто дразнит его своенравными, твердыми сосками, которые так и норовят проскользнуть между пальцами.

Он остался с ними наедине - прикасался, сжимал и гладил. Он еще не видел их, но уже любил и не хотел отпускать, как ребенок не желает расставаться с любимой игрушкой.

Фантастически приятная девушка...

Все, что открыл в ней, понравилось, особенно то - как идеально совпали их тела. И это только начало. Впереди целая ночь и новые открытия: он увезет Тиффани к себе и не даст ни минуты покоя.

Наклонился, поцеловал в шею, прошептал на ушко:

- Ты потрясающая... Где ты скрывалась от меня? Больше не отпущу...

Тиффани тихонько засмеялась и повернулась в полуоборот. Со лба ее скатилась капелька пота, съехала к виску и застыла на том месте, где сквозь кожу просвечивала голубая вена. Набухла и медленно двинулась вниз. Марк слизнул ее, ощутил слабо-соленый вкус, словно от морской волны. Она русалка? А выглядит очень по-земному. И ощущается как нормальная женщина. Надо держать ее покрепче, а то махнет хвостом, выскользнет из рук и исчезнет в пучине…

Провел языком по ее раскрасневшейся щеке. Вкусная. Так бы и съел. Нет, нельзя. Лучше пробовать девушку на вкус по-другому. Поцелуями. Высвободил руку, ту, которая орудовала внизу, облизнул пальцы, придвинул лицо Тиффани ближе к себе. Потянулись губами друг к другу…