Всё, что она хочет

- В душевном спокойствии. В простоте. Зашли мы в гости к одному пастуху, звали Мохамед. Вернее, посидели возле жилища. Дом его – глиняная хижина, где встать во весь рост невозможно. Им и не требуется, они внутри только спят. Вся жизнь на улице. Сидим возле костра: я на пеньке. Мохамед на песке. Чай вскипятил. Разлил по стаканчикам. Рассказывает. «Я счастлив здесь. Ни о чем не беспокоюсь. Троих детей вырастил. Они в города уехали. Старший Ахмат – во Франции. К себе зовет. Мы с женой не хотим. Ни в город, ни за границу. Мне пятьдесят один, я свою жизнь прожил. Если завтра Аллах призовет, пойду к нему без сожалений». И такое блаженство на лице... Как у праведника. Жизнь тяжелейшую прожил – в труде, без привычных нам удобств. Ни на что не обижается. Не жалеет, не мечтает. Заметила я у него часы на руке. Показалось странноватым. Бессмысленным. В пустыне время неважно. Каждый день одно и то же. Часы, минуты не существуют. Года проходят незаметно. Спрашиваю – зачем? Как думаешь, что ответил Мохамед?

- Ну... чтобы вовремя верблюдов в ограду загнать? На рынок в город поспеть? Не знаю...

- Вот – у нас сразу практические мысли приходят. А он говорит – чтобы вовремя помолиться. Представляешь? Единственная тревога – не опоздать поговорить с Богом. Вот такие проблемы. Разве не любопытно? Я всегда говорю Сэмюэлу – куда бы ни приехали, обязательно познакомимся с обычаями простых людей. Вот как тебе такая мелочь. Наш бербер хоть и нищий, а оказался гостеприимным хозяином. Но. Нас заранее предупредили: в Марокко существует закон. После третьего стакана чая – уходи. Мы так и сделали. Расстались с Мохамедом лучшими друзьями.

- Я ему нашу техасскую ковбойскую шляпу подарил... Амелия, а расскажи про того предсказателя из Индонезии. Помнишь его?

- Конечно! Ой, Марк, смешно получилось… Приехали мы на Бали. Там люди духовные. Фанатичны в религии. Верят во всякие экзотические вещи. Реинкарнацию, медитацию, наличие души у неживых предметов. Очень популярны народные врачеватели, хироманты, предсказатели будущего. Пошли мы к самому известному, звали Кату. Он самый старый житель острова, сам точно не знает – сколько ему лет. То ли восемьдесят шесть, то ли сто двенадцать. Посмотрел на мою ладонь и говорит: у тебя две линии брака. Так Сэмюэл потом долго насмехался, говорил – почему скрывала, что была замужем до меня? Ха-ха-ха!

Посмеялись. Милая, ненапрягающая болтовня, Марк слушал и не вникал. Неважены слова. Важно, что эти люди есть в его жизни. Пусть редко приезжают, даже хорошо, иначе ягодный сироп в душе превратится в приторную мешанину. Два-три раза в год – самая приемлимая частота. Отличный уик-энд получится. Уик-энд мечты.

21.

Дома задерживаться не стали – это перевалочный пункт, где можно оставить вещи, ополоснуться, переодеться. Родители – люди активные, сидеть без движения не любили, запланировали целую программу, успеть бы осуществить за выходные. Завтра, уже в аэропорту, Амелия, прощаясь, обнимет сына, поцелует в лоб, скажет с сожалением:

- Два дня пролетели – незаметно как. Поговорить по-настоящему не успели. Ну ничего. В следующий раз.

И так каждый раз.

После короткой передышки семья отправилась на бульвар Голливуд совершить пробег по магазинам - по просьбе Амелии. Требовалась сумка для следующего путешествия: на длинной ручке, с отделениями для паспорта, кошелька, телефона и зонта.

Когда знаешь - чего хочешь, знаешь – куда идти. Пройдя мимо гитарного магазина и секс-шопа, Амелия свернула к дверям дорогого торгового центра, который привлек ее объявлениями о распродажах. Муж и сын отправились в отдел мужских интересов, туда, где пахло кожей – Сэмюэлу требовался ремень для брюк, заодно поглазеть на последние модели часов и летней обуви.

Сумки, которые продавались со скидкой, Амелии не подошли. Она не придерживалась принципа – не уйду, пока не куплю, ее желание звучало мягче: куплю, если очень понравится. Перешла в отдел марочной одежды и превратилась из покупательницы в смотрительницу - подобно большинству посетителей, заходивших лишь поглазеть на предметы роскоши.

Продавщицы поглядывали на Амелию с подозрением - она имела оригинальную манеру осмотра: будучи близорукой, подносила вещи близко к глазам – будто обнюхивала. Выбирать товар по запаху? Такого они еще не видели, но от комментариев воздерживались, привыкшие ко всяким чудачествам.

Через час она купила лишь мелочь: шарфик от Диор и набор коротких белых носочков. Устала не столько от ходьбы, сколько от толкучки и мелькания реклам, к тому же соскучилась по своим «мальчикам». Время воссоединиться.

Позвонила, договорилась встретиться у эскалатора.

Мужчины явились с приобретениями: у Марка портмоне, у Сэмюэла – ремень для брюк, который он сразу вставил вместо старого. Похвалившись покупками, подвели итог: время и деньги потрачены с пользой, итог положительный. Другого и не ожидалось – семья Руттенбергов предпочитала смотреть на жизнь с солнечной стороны.

В буквальном смысле. Они шли по солнечной стороне бульвара, ели мороженое в рожках, болтали и не заметили как на серых тротуарных плитах появились красные звезды.

Сэмюэл бросил случайный взгляд под ноги, увидел знакомое имя, остановился.

- Фрэнк Синатра, лучший исполнитель Америки. Сейчас таких нет. И не будет, - сказал он с ноткой сожаления. – И песен таких не будет.

Запел низким голосом, удачно имитируя немного небрежную манеру Синатры:

- Странники в ночи

Для нас сверкают,

В светлые мечты

Нас приглашают…

- А я приглашаю в казино! – сказала Амелия и показала на вывеску «Казино Жираф» впереди - где бульвар выходил к набережной. Не то, что избыток денег жег карманы, предложила из веселого азарта.

Почему нет? Хочешь праздника – создай его, считали супруги. Были полны юношеского любопытства и желания испробовать побольше новых вещей.

Старость пусть подождет лет двадцать. Когда обоим перевалит за восемьдесят, и физическая активность пойдет на спад, наступит время остепениться. Амелия и Сэмюэл сядут на лавочку в садике за домом и каждый разговор будут начинать фразой: «А помнишь...».

Этот момент вынужденной оседлости еще очень далек.

Казино не имело лестницы перед входом, тротуар привел прямо к распахнутым дверям. Сначала решили там поужинать, потом отправиться проигрывать деньги.

Практичная Амелия нашла возможность сэкономить. Зная, что пенсионерам положена скидка, она сообщила кассирше, что они с Самюэлом к тому же новички в казино и имеют право на дополнительную привилегию. Два раза скостить цену на фишки – это удача дня: воодушевленная Амелия вошла в игровой зал с гордо поднятой головой, будто уже сорвала джек пот.

Время прошло весело. Немножно выиграли, потом все проиграли и не расстроились ни капли. К полуночи вернулись домой, часок посидели в пляжных креслах перед бассейном с фужерами вина.

Беседовали в основном мужчины. Амелия днем наговорилась, сидела молча, глядя на ночные огни и неясные очертания гор у горизонта. Ей не терпелось спросить сына насчет женитьбы. После Леонтин Марк постоянной девушки не нашел, а ему уже тридцать один – критический возраст для мужчины. Привыкнет к одиночеству, останется до конца жизни холостяком. Жаль. Амелии внуков хотелось понянчить пока силы есть, посмотреть – какими они вырастут...

Разговор в нужное русло не свернул, напрямую спрашивать не стала. Оставила до следующего раза.

Утро воскресенья семья провела в павильоне студии Юниверсал, где показывают - как снимались известнейшие приключенческие картины. Было весело поучаствовать. Основательно промокли, когда их трамвайчик накрыла волна из фильма про Индиану. В намокшем виде люди выглядят жалко и потешно – в прилипшей одежде, с мокрыми волосами и растерянными глазами. Хохотали друг над другом, заодно над пассажирами, которым свежая ванна не очень-то пришлась по душе.

После раннего ужина Марк отвез родителей в аэропорт. При прощании договорились снова встретиться после их очередной дальней поездки то ли в Перу, то ли в Коста Рику. Куда именно, пока не решили, но направление – Южная Америка – уже выбрали.

Возвращался Марк в сумерках. На въезде в даунтаун пришлось постоять в пробке. Типично для вечера воскресенья: горожане и приезжие массово покидают пляжи, казино, магазины и рестораны, чтобы вовремя вернуться домой, прийти в себя после беззаботно проведенного уик-энда.

От нечего делать Марк покрутил настройку приемника. Мелодичный женский голос пропел музыкальную заставку «Ретро Радио», потом – флейта, ударник, труба и слова «Она живет одинокую жизнь».

Отличная, старая композиция «Все, что она хочет», где-то он ее слышал - совсем недавно... Но где?

22.

Понедельник прошел незаметно – за конторской рутиной. Вторник начался с производственного совещания, вернее, с деловой беседы между компаньонами. Беседовали в кабинете основателя фирмы Энтони Бернса.

Есть мужчины, которые умеют стареть. В молодости они просто красивы, с возрастом приобретают особый шарм: глаза излучают спокойствие и мудрость, крупные морщины говорят о надежности. Женщины таких обожают.

Бернсу шестьдесят восемь, но стариком он не выглядел, на вид максимум – слегка за пятьдесят. Лицо сухое, породистое, как у актера Грегори Пека. Черные волосы с едва заметными ниточками седины разделены на пробор и зачесаны назад. Фигура по-атлетически подтянутая – он жутко гордился ею и подчеркивал безупречно подобранными костюмами.

Энтони обладал врожденным артистократизмом, которого нет у современных людей: плавные жесты, неторопливая походка, правильная речь – попади он в Голливуд, снимался бы в ролях графов и особ королевских кровей.

Марк редко видел его сидящим. Засунув руки в карманы брюк, Бернс обычно прохаживался по кабинету, останавливался перед окном, глядел вдаль и покачивался с пятки на носок. Когда с кем-то разговаривал, смотрел в глаза, улавливая настроение собеседника, и в этом тоже выражалась его старомодность.

- Ты уже ознакомился с делом Мэри Эллис Салливан?

- Ознакомился.

- Впечатления?

- Трудно сказать. Запутанное дело. Я сегодня с ней встречаюсь.

- Марк, хотел тебя предупредить. Дама хоть и вращалась здесь в приличных кругах, родом из глубинки. Манерам не обучена. Ты не очень обращай внимание – как она разговаривает или ведет себя.

- Вдова - наркоманка? - Марк ненавидел иметь дело с зависимыми клиентами: они ненадежны, глупы, непредсказуемы. В любой момент могут подложить адвокату свинью – поменять на суде показания, начать пререкаться, даже не понимая, что вредят себе же.

- Не наркоманка, но употребляющая, - осторожно проговорил Бернс. – А кто в Голливуде этим не грешит? Чуть ли не каждый год от передозировки умирают звезды первой величины. Что говорить про остальных? Не хочу давить на тебя. Смотри сам. Если увидишь, что она невменяемая, отказывайся. Но прошу, не торопись. Чтобы ее заполучить, мне пришлось наладить целую шпионскую сеть. Предложил самую низкую цену за услуги. Да, дело туманное, зато перспективное. К нему прикован интерес общественности. Отличная реклама будет. Терять такую возможность глупо.

- Ладно.

- Еще одно. Когда журналисты пронюхают, что ты адвокат Мэри Эллис, начнут атаковать. Чтобы не отвлекаться, возьми Джека Нортона своим представителем. Держи его в курсе, ладно?

- Хорошо. Посвящать в детали?

- Нет, только в общих чертах. Пусть выдает то, что нам выгодно опубликовать.

Бернс подошел к холодильнику, остановился, подумал.

- Хочешь воды?

- Нет, спасибо, уже пил.

- Теперь о другом. Нам предлагают принять во владение предприятие по производству чипсов в Торрансе, - проговорил Бернс, открыл дверцу, и, наливая воду, продолжил: – Бизнес процветающий, ты же знаешь, насколько популярны сейчас вредные продукты. Годовой оборот – двенадцать миллионов, и будет расти. Но владелец спешит. У нас на размышление не более трех дней. Что ты думаешь?

Марк помолчал. Он устроился в широченном кожаном кресле, таком мягком, что сидел полулежа и только что поймал себя на желании положить ноги на стол и подремать.

- На каких условиях передача?

- Без условий. Мы получаем акции, владелец деньги. Все.

- Слишком красиво, чтобы быть правдой, - с сомнением произнес Марк. – Лучше купить официально - пусть займет время, зато надежнее. Вы же знаете, при передаче принимающая сторона получает не только активы и персонал, но и все негативные вещи - задолженности по зарплате, банковские кредиты, забытые договора и так далее.

- Все так, но инвентаризация и аудиторская проверка могут затянуться. Владелец торопится. Срочно уезжает жить за границу.

- Куда, в Европу?

- Нет, в Гонгконг. Там сейчас деловой бум. Предприимчивые люди богатеют в одночасье, потому спешат воспользоваться моментом. – Бернс помолчал, осмотрелся, будто решая, в какую сторону направиться. Подумал и остался на месте. - Предприятие, вроде, здоровое. Я проверял, на бирже они на хорошем счету. Конечно, без проверки нельзя, но и затягивать нежелательно. Выгодный бизнес долго не остается без хозяина...

- Хорошо. - Марк согласился, не углубляясь. Старший компаньон ввел его в курс дела, дальше пусть действует по своему усмотрению: хозяйственные и административные вопросы - его вотчина. - Кого хотите назначить директором?

Обсудили еще несколько вопросов, и Марк вернулся к себе.

Уселся за компьютер, еще раз просмотрел полицейские отчеты, которые касались его новой клиентки.

Офицер Грибс, возглавлявший команду детективов, дал понять в телефонном разговоре, что согласен с общественным мнением и считает ее виновной. Точнее - организатором двух убийств: мужа и приятеля дочери, того самого Мэтью Крюгера, тело которого нашли в кювете возле двести десятого шоссе. Если оба удастся доказать, ядовитая инъекция ей обеспечена.

Обвинения серьезные, Марк принял их как информацию, не более того. Полиция нередко ошибается, бывает, что умышленно - облегчить себе жизнь, побыстрее представить обществу преступника. Прежде, чем делать выводы, надо выслушать версию другой стороны. Часто она отличается от общепринятой и выглядит логичнее.

Часто, но не всегда...

23.

В ноутбуке пикнуло, и всплыла картинка делового дневника с напоминанием. Марк прикинул: сейчас двадцать пять четвертого, встреча с клиенткой в четыре, ехать двадцать две минуты по сообщению автонавигатора плюс накинуть пару минут на непредвиденные задержки. Пора отправляться.

- У меня деловая встреча, сегодня в контору не вернусь, - сообщил Розалине.

- Можно звонить в экстренных случаях?

- До шести нельзя.

Проехав по бульвару Санта Моника, свернул в одну из боковых улиц и сразу оказался в неблагополучном районе: раскуроченные телефонные аппараты, бродяги с нагруженными тележками, черные наркодилеры с настороженными глазами. Какой-то ненормальный остановился на машине посреди дороги, и Марку пришлось объезжать его по тротуару.

Дом, в котором теперь жила вдова Салливана стоял в конце улицы, на самом отшибе, далее начиналась производственная территория с кирпичными коробками то ли гаражей, то ли складов. Постройка двухэтажная, без изысков: ни террасы, ни балкона, голубые стены из продольных досок, крыша острая – смахивает на карточный домик.

На звонок отозвались не сразу. Когда Марк поднял руку позвонить во второй раз, послышались торопливые шаги по деревянному полу – гулкие, как перестук копыт.

Открыла сама Мэри Эллис с влажным взглядом и накрашенная, как для вечеринки. Полный макияж в середине дня - неудачная идея, тем более для ее рыхлого, съехавшего вниз лица. На фото четырехлетней давности она выглядела симпатичной женщиной, теперь… как бы помягче сказать – не отталкивающей, но неудачно молодящейся.

Увешана кольцами, серьгами, браслетами вроде манекена в магазине бижутерии. Одета в легкое, до колен платье с цветочным принтом и глубоким декольте, которое выглядело неуместно для разговора с адвокатом. Ей было что показать в вырезе, но это не имело практического значения и работало не в ее пользу.

На Марка пахнуло тяжелой смесью кокаина, алкоголя и приторных духов, от чего желудку захотелось вывернуться. Мелькнул малодушный порыв – окатить вдову переваренными остатками ланча и убраться восвояси.

Но вспомнил Бернса, профессиональный долг и прочую мишуру, управляющую поступками. Задержал дыхание, призвал себя к порядку: дело превыше всего, он приехал установить контакт, а то, как клиентка выглядит или пахнет – к делу не относится.

- Добрый день. Я ваш адвокат - Марк Руттенберг, - сказал как можно приветливее.

Дама ожила и как-то сразу вся зашевелилась – качнула головой, передернула грудью, повела бедрами, потопталась ногами в босоножках на платформе – те самые копыта. Раздвинула губы в улыбке. Зубы у нее в порядке…

- Очень приятно. Мэри Эллис Джонсон, по мужу Салливан. – Протянула руку. - Так как Боб умер, предпочитаю, чтобы меня называли по девичьей фамилии. Или просто Мэри Эллис.

- Нет, лучше мисс Джонсон. - Марк пожал руку, пухлую и безвольную как сосиска.

- Хорошо. Проходите, пожалуйста.

Внутри работал кондиционер, охлаждая, но не освежая спертый воздух. В гостиной были такие же голубые стены, как снаружи. Мебель в стиле Икеа - стандартный набор стандартной формы, не скажешь, что хозяйка совсем недавно купалась в долларах.

Марк устроился в кресле у низкого столика, дама в углу дивана.

Первым делом она расстегнула ремешки на своих «копытах», скинула и задвинула под стол - видимо, сильно мешали передвигаться. Закинула ногу на ногу, колени поднялись и вышли на первый план. Подол платья пополз назад, остановился на половине бедра - Мэри Эллис и не подумала поправлять, вроде не заметила. Игриво покачала босой ногой, демонстрируя на щиколотке аккуратный, черный обруч с датчиком.

Что ж, каждый ведет себя так, как считает нужным, тем более у себя дома. Марк сделал вид, что не имеет возражений против ее обнаженных ног. Про себя насторожился: от женщин, столь явно предлагающих себя, можно ожидать каких угодно провокаций. Зря он сюда приехал. Назначил бы встречу в официальном месте - в участке, например, пусть бы ее полицейские доставляли туда-сюда. А то проявил сочувствие, не хотел, чтобы даму лишний раз нервировали люди в форме. Как бы не пришлось пожалеть.

Впрочем, может он ошибается, и она ничего непристойного не имеет ввиду…

Только собрался задать первый вопрос, хозяйка опередила:

- Простите, не спросила - хотите выпить чего-нибудь холодненького?

- Нет, спасибо. Давайте сразу перейдем к делу, мисс Джонсон.

- А я выпью, - заявила она, не обращая внимания на его последние слова. – Вы уверены, что не хотите?

- Хорошо, принесите, пожалуйста, колы. – Постоянные отказы не способствуют наведению эмоциональных мостов.

Оттолкнувшись от дивана, Мэри Эллис встала, одернула платье и отправилась на кухню подпрыгивающей походкой, от которой полные ягодицы задрожали как пудинг. Марк усмехнулся - что на уме у этой дамы? Всерьез задумала его соблазнить или флиртует по привычке?

Вернулась с двумя высокими бокалами с колой, в которой плавали кубики льда. Один поставила перед гостем, наклонившись так низко, что глубокий вырез оказался прямо перед его носом. И глазами. Невольно заглянув туда, он рассмотрел подробности ее обширного бюста: голубые прожилки вен, коричневые соски и даже шишечки на них.

Бюст впечатления не произвел - Марк не любил гигантских размеров у женщин. Отшатнулся, принял бокал и, сосредоточившись взглядом на фиолетово-черной жидкости, стал заливать ее в горло.

Мэри Эллис устроилась на прежнем месте в той же позе. Потягивая колу, она нервно покачивала ногой и поглядывала на адвоката то ли разочарованно, то ли обиженно. А чего она, собственно, ждала? Что он бросит все и нырнет с ней в постель? Или завалит ее прямо здесь, на диване?

Что она вообще о себе представляет? Думает, что неотразима? Пусть попридирчивее посмотрит на себя утром - если смыть косметику, будет похожа на пончик с глазами…

В это время она опять наклонилась, чтобы взять сигарету со стола, и опять нарочно низко.

- Курить будете? Нет? А я буду.

Пока прикуривала от золотой на вид зажигалки, неотрывно глядела на Марка. Вернее – старалась сосредоточить на нем взгляд, но глаза все время уплывали в сторону, и ей стоило усилий держать их сконцентрировано.

Свернув губы набок, выпустила густую струю дыма, сказала негромко:

- А ты красавчик…

- Мисс Джонсон, давайте перейдем…

- Скажите, мистер адвокат, нельзя ли снять с меня эту штуку. – Качнула ногой, показала глазами на обруч.

- Я посмотрю, что можно сделать.

- Тогда мы встретились бы в другой обстановке. На пляже Эл Матадор в Малибу есть отличный бар «Сиамский шалаш». Мы звали его «Сиам». Там вместо пола песок – танцуй до упаду, ноги не устанут. Подают самый вкусный на побережье коктейль Коко-Локо в настоящем кокосовом орехе. Знаете, как его приготовляют? Берут кокос, срезают верхушку…

Марк начинал раздражаться. Скользкая дама, с ней следует быть начеку, иначе не успеешь оглянуться, окажешься в центре скандала. Его еще Грибс предупреждал, что мисс Джонсон – редкая манипуляторша. Ну, пусть она на ком-нибудь другом упражняется, Марк рисковать карьерой ради ее второсортных прелестей не намерен.

Проще, конечно, психануть и уйти с пустыми руками, но это не выход.

Надо перенастроиться. Посчитать про себя - от двадцати пяти в обратном порядке: двадцать пять, двадцать четыре, двадцать три… Пока считал, осушил стакан наполовину, достал ноутбук, раскрыл, включил.

Вроде успокоился, но про себя решил: если она еще раз слишком близко подойдет или будет провоцировать по-другому, он прекратит разговор и попрощается.

Когда вдова замолкла, чтобы сделать затяжку, Марк проговорил деревянным голосом:

- Мисс Джонсон, у меня мало времени, давайте по существу. Наша фирма защищает ваши интересы в деле об убийстве мистера Салливана. Мне необходимо в подробностях восстановить картину происшествия. Насколько возможно. Протоколы я читал, теперь хочу услышать от вас. Для того и приехал. – «О чем уже пожалел», - добавил про себя. - Прошу, будьте со мной откровенны. Полностью. Не бойтесь, я ваших тайн не выдам. Все, что будет произнесено в этой комнате, в ней и останется. – Посмотрел на клиентку: поняла ли она его или все еще занята какими-то своими идеями?

Она не поняла и не хотела.

- Скажите мистер… Не разобрала вашей фамилии.

- Руттенберг.

- А по имени можно?

- Нельзя.

- Хорошо, - согласилась охотно и без обиды в голосе.

- Вы поняли, что я сейчас сказал?

Она рассеянно кивнула. Кажется, не поняла, ну неважно. Надо с ней пожестче. Продолжил:

– Не собираюсь вас осуждать или давать оценки. Это неважно. И прошу не обижаться на мои вопросы. Задаю их не из праздного любопытства, а из желания выслушать ваше мнение о случившемся. - Сделал паузу и спросил влоб: - Вы участвовали в убийстве мистера Салливана?

- Нет, - не моргнув глазом, ответила Мэри Эллис и дернула головой в сторону.

- Где вы были, что делали в тот день?

- Была в гостях у друзей в Лондейле. Целое утро пыталась Бобу дозвониться. Безуспешно. Оставляла сообщения на автоответчике.

Да, именно они послужили алиби, мысленно подтвердил Марк. По данным с телефонной вышки, ее сообщения поступили примерно в предполагаемое время убийства, из места за двадцать пять километров от дома Салливана.

- Зачем вы звонили? Кажется, вы собирались разводиться?

- Да, собирались. Но это не значит, что были врагами. Мы с Бобом знаем… знали друг друга много лет, еще со школы. Договорились поддерживать дружеские отношения. В тот день – вторник, кажется, собирались встретиться. Но у меня не получалось. Хотела перенести на следующий день.

- Для чего понадобилось встречаться?

- Чтобы обсудить условия развода, финансовые вопросы.

- И что это за условия?

- Боб должен был поддерживать меня финансово, так как я не работаю. Также платить алименты на детей и кредит за жилье.

- То есть полностью вас обеспечивать. – Марк сделал пометку в ноутбуке. –Насколько я понимаю, убивать его не было в ваших интересах?

- Абсолютно не-е-ет, – протянула Мэри Эллис с выражением «Как вы могли предположить такую глупость?».

- Знаете Мэтью Крюгера?

- Кто это?

- Понятно. Перейдем к другому вопросу. Ваша дочь проходит в деле свидетелем. Она дома? Можно с ней побеседовать? В вашем присутствии, конечно.

Дама напряглась. Перестала беззаботно качать ногой, бросила на гостя хмурый, почти враждебный взгляд и жестко проговорила:

- Фиби не совсем здорова. Лежит у себя.

- Мисс Джонсон. Напоминаю, это не праздный разговор. Вы подозреваетесь в двух убийствах. Фиби – важнейший свидетель. Ее будут допрашивать в суде. Она должна знать, что можно говорить, что нет. Я подскажу. Нам троим необходимо договориться, чтобы не противоречить друг другу. От одного неудачно произнесенного слова может зависеть ни много ни мало ваша жизнь. Пожалуйста, позовите Фиби. Я ее надолго не задержу, - проговорил Марк и уткнулся в компьютер.