Всё, что она хочет

Леса и озеро прикрыли ватные клоки тумана, такого густого, что казалось – именно в нем завязли живые звуки.

Эту всеобщую тишину и неподвижность не хотелось нарушать ни голосом, ни жестом.

Но только Марк проникся величием окружающего, как «тр-р-р!» оглушительно скрипнула дверь. Оглянулся - кто тот вандал, вознамерившийся погубить шедевр природы – всеобщий покой?!

Вандалом оказался Стив. В одних трусах, поеживаясь от утреннего холода, он разинул было рот, собираясь вслух зевнуть.

- Эй, тихо! – шепотом крикнул Марк и приложил палец к губам.

Тот понял. Сомкнул губы, подошел, крадучись по-кошачьи. Взглянул перед собой. Вздохнул глубоко, неслышно - только видно было как его голая грудь раздулась и вернулась обратно.

Помолчал.

- Видишь дым, - тоже шепотом проговорил Стив, показывая пальцем вдаль. – Из-за него индейцы называли этот район «Дымящиеся горы».

Самая плотная дымка стояла над озером и будто впитала его синий цвет, смягчив и успокоив - получился серо-голубой с нежными, перламутровыми переливами. Казалось – повисло зыбкое, тончайшее покрывало. Сейчас оно взлетит и откроет нечто чудесное, неожиданное увидеть в земном мире: оживших сказочных героев – добрых гномов и животных, умеющих говорить.

Сплошная нереальность. Марк в жизни не видел такого тумана, ни до того, ни потом.

Да и где его увидишь, в Лос Анджелесе, что ли?

Тишине, зыбкости здесь не место…

И вот пожалуйста. В центре вечно мчащегося куда-то мегаполиса довелось встретить девушку с глазами как туман над заколдованным горным озером. Откуда она? Со склона «Дымящейся горы»? Из той доброй сказки про гномов? Не хватало, чтобы она оказалась лесной феей. Или озерной русалкой. Тогда ему не избежать ее чар. Хотя Марк не сопротивлялся бы. Наоборот. С удовольствием отдался бы во власть ее чудодейственных глаз...

Девушка выключила магнитофончик карманного формата и вопросительно посмотрела на Марка. Он заволновался, как перед экзаменом на бакалавра. Нет, на доктора юридических наук.

С чего начать? Представиться? Спросить что она тут делает?

Глупо спрашивать. Что делает нимфа, порхающая над цветущей полянкой?

Тогда просто уйти?

Невозможно, ноги приросли к полу.

- Вы кто? – деревянным голосом спросил Марк. Вопрос прозвучал топорно, но за неимением времени на подготовку ничего лучшего не придумалось.

- Я здесь убираю, - ответила она и кивнула на тележку с чистящими принадлежностями. – По четвергам.

- Почему я раньше вас не видел?

- Я новенькая. - Он открыто и, как показалось Марку, насмешливо смотрела, ожидая, когда он еще что-либо глупое спросит или уйдет.

Не сделал ни того, ни другого. Расставив ноги, перекатывался с пяток на носки – так делал Бернс, когда не знал о чем разговаривать.

Тогда она сама спросила:

- Я вам музыкой помешала? Извините, думала в офисе никого нет.

- В офисе я.

Был такой фильм «Тупой, еще тупее». Это про него. Мозги застопорились, и голос металлический – все как у робота, который задымился от переработки. Пора домой, пока не случилось короткого замыкания, сегодня не на что путное Марк не способен.

Услышал резонное:

- А вы кто?

- Я владелец этой фирмы, - ответил машинально, не думая и понадеялся, что верно.

Слова не произвели впечатления.

- Очень хорошо, - нейтрально произнесла она и слегка пожала одним плечом, мол без разницы – владелец или электрик. Сама не представилась, руку знакомиться не протянула. Растерянность, невежливость или неуважение к боссу?

Неважно, за недавний танец ей это можно простить. За глаза еще больше.

Да и все остальное на высшем уровне.

Пока она возилась с магнитофоном, Марк откровенно ее разглядывал. На вид слишком юная для него, лет шестнадцать. Фигура тонкая, но не тощая. Наоборот, налитая, сформировавшаяся, больше половины длины которой приходится на ноги. Грудь? К сожалению, трудно разглядеть - на месте предполагаемых сосков пуговицы сарафана. Ясно, что не арбузы. И не плоская доска, небольшие выпуклости заметны.

Кажется, она не носит бюстгалтера – майка обтянула сбоку совершенно гладкую окружность. Тут же заработала фантазия. Эх, чертовски заманчиво посмотреть на ее едва проклюнувшиеся, подростковые груди. Коснуться подушечками пальцев, ощутить трепетность, беззащитность и чистоту, подержать в руках – осторожно, чтобы не раздавить их хрупкость...

Они натуральны, не то что силиконы Розалины, которые ничего кроме брезгливости у Марка не вызывали. До ее округлого бюста он дотронулся лишь однажды – в самом начале их внеслужебных отношений. Сжал «в порыве страсти» и ощутил упругие, неподвижные мячи вместо живого, податливого тела. С тех пор возненавидел фальшивые сиськи.

Настоящих давно не встречал.

До сего момента.

Эта девушка – сама естественность. Гибкая, как стебель орхидеи. Свежая, как утренняя роса. Сладкая, как плод манго...

Желание, недавно удовлетворенное с секретаршей, проснулось с силой, удвоенной любопытством. Интересно, какова она в сексе?

7.

«Очень неуместный вопрос, хоть и заданный мысленно». Марк ощутил себя циником: недавно думал о возвышенном – волшебных туманах и озерных феях, а сейчас захотел эту самую фею затащить в постель. Вернее – в кабинет на диван. Нет, прямо здесь, стоя…

Дьявол! Отвлечься.

Легко сказать.

Желания надо подавлять в зародыше, и Марк знал, что опоздал. Желание загорелось одновременно в голове и в паху, заколыхалось внутри горячими волнами. Одна волна прилила к лицу, хищно блеснула в глазах. Не хватало, чтобы девушка догадалась о его озабоченности. Опустил взгляд на кончик галстука, вроде рассматривал – не капнул ли соусом во время ланча.

Давно не случалось с ним спонтанного возбуждения. Чем бы отвлечься?

Включить адвоката.

Адвокат посоветовал: чтобы успокоиться, надо призвать на помощь старозаветные нормы морали, вспомнить о необходимости держать похоть в узде.

По следующим причинам.

Во-первых, совокупляться после одной женщины с другой, не приняв душ, негигиенично. Потом. Девушка явно не из тех, кто отдается первому встречному, пусть даже начальнику. Как догадался? Очень просто – подсознанием, проще сказать – первобытным инстинктом, доставшимся от пещерных предков. Такие вещи определяются моментально, независимо от степени интеллигентности сексуально озаботившегося индивидуума.

Что бы там ни говорили, мужчина всегда знает, как вести себя с женщиной. С этой рекомендована осторожность. Она не дает повода к развязности, не улыбается двусмысленно, не кокетничает даже глазами. Есть в ее взгляде твердость, уверенность в своей неуязвимости - то невидимое излучение, которое останавливает даже насильников. К тому же девушка, вероятно, несовершеннолетняя. Для Марка это табу.

- Сколько тебе лет? – спросил, чтобы подтвердить выводы и окончательно успокоиться на ее счет.

- Двадцать один год.

Сюрприз!

- Выглядишь моложе.

- Знаю, потому всегда ношу с собой паспорт. Ну, энергетик купить или еще что. К тому же, несовершеннолетнюю не приняли бы сюда на работу, потому что заканчиваю поздно.

Девушка отвечала исчерпывающе и вежливо, точно так, как следовало разговаривать с начальником. В отличие от него, она не поглупела на время и вела себя раскованно: повесила свой игрушечный «Сони» на руку, другой раскачивала как ребенка на качелях. Полнейшее равнодушие к Марку, даже обидно стало. Зародилось подозрение - она его в чем-то превосходит: многое познала в жизни или что-то драматическое пережила.

- Во сколько заканчиваешь?

- В десять.

Взглянул на золотой «Ролекс», который приобрел по цене месячной зарплаты на предпоследний день рождения. Марк не был маниакальным поклонником престижных предметов, но определенные вещи считал необходимым иметь - ради поддержания статуса. Когда клиент видит, что адвокат носит ту же марку часов и ездит на машине того же класса, скорее проникается доверием.

«Ролекс» показывал тридцать семь десятого. Время поджимает, поболтать бы подольше, да ей еще его кабинет убирать…

Упускать девушку не хотелось, сам не разобрался - почему. Вернее, очень хорошо разобрался, но не собирался признаваться. Конечно, он хотел с ней секса, идеальный вариант - здесь и сейчас. Быстро бы управился, пять минут – и оба удовлетворены: он отправится домой, она пылесосить кабинеты.

Ага. Помечтай. Учитывая ее безукоризненное поведение, надежд мало. Точнее – никаких. Марк тоже не сторонник одноразовой любви, но сегодня авральная ситуация. Надо сказать что-нибудь невинное, чтобы ее не спугнуть.

Мозги заработали в сумасшедшем темпе. Интересно, она догадывается – что с ним происходит? Нет, хотя бы узнать - он ей понравился? Черт, не спросишь напрямую... Что делать: предложить ее подождать, подвезти до дома, напроситься на чашку кофе, а там действовать по обстоятельствам?

Нет, нет и нет. Слишком неестественно, грубо, двусмысленно. Она не похожа на безмозглую курицу, ищущую приключений. Торопливостью можно испортить дело. Надо посубтильнее.

- Что ж, не буду задерживать, - вырвалось почти против воли.

«Кретин и идиот в одном флаконе, ничего лучшего не придумал. Так и расстанешься в сухо-официальном стиле? Хотя бы дай понять незнакомке, что произвела впечатление».

- Приятно было поболтать. Увидимся в следующий четверг? – Дежурные слова, подходящие для любого случая.

- Конечно, - небрежно бросила девушка и, оторвавшись от магнитофона-качелей, пристально посмотрела на Марка. С любопытством. Или вопросом. Например – почему он не набросился на нее с поцелуями?

Она их ожидала? Он бы не отказался...

- Спокойной ночи. – Ее холодный голос остудил его воспаленное воображение.

Девушка отвернулась и принялась протирать экраны компьютеров, послав Марку сообщение по невербальной коммуникации «отправляйся восвояси, мне некогда».

Сообщение дошло мгновенно. Получатель развернулся и направился в кабинет – едва переставляя ноги и вразвалку, будто обожравшийся сардинами пингвин. Не хватало еще рыгнуть для достоверности картины. Интересно, пингвины рыгают? А, черт, глупости в голову лезут. Надо о серьезном подумать. О подзащитной Салливан…

Да пошла она…

Марк вышагивал по коридору и, не отдавая себе отчета, тянул время в надежде, что девушка его окликнет. Для чего-то незначащего, мелочи, которую ей вдруг понадобилось знать, например - где у них аппарат, приготовляющий кофе?

Почему она не сделала кофейную паузу? Нет, сделала. Танцевальную.

Тогда пусть спросит - который час. Или скажет, что у него красивый галстук. Снова завязался бы разговор, и кто знает, чем кончился бы...

Не окликнула.

Кабинет встретил его неприветливо, показался чужим. Рассеянным взглядом Марк обвел лежавшие вразброс бумаги, не представляя, о чем в них речь. Вроде не сам только что написал и распечатал, а компьютер и принтер сделали это по собственной инициативе.

Настроение резко упало. Не испортилось, просто съехало на ноль - ни хорошо, ни плохо. Досада разобрала, непонятно, на кого: на себя или незнакомку. Или на белые листки с черными буквами, содержавшие неважные сейчас, не относящиеся к его состоянию мысли. Злым движением он сгреб бумаги и бросил в ящик стола. Закрыл текст, отправил в дропбокс, отключил ноутбук. Надел пиджак.

Все действия производил на автомате, все мысли только о ней.

Девушка поставила его в тупик. Своим тотальным равнодушием.

Без лишней скромности - Марк был уверен в себе как в мужчине. Знал, что привлекателен – немного экзотической, ближневосточной красотой: имел от рождения слегка смуглую кожу, тонкие черты и красивую форму черепа, которую подчеркивал короткой стрижкой без всяких чубов и проборов. Как-то одна из кратковременных подружек, увлекавшаяся египетской археологией, сказала, что удлиненными глазами он похож на Эхнатона Четвертого и так же атлетически сложен.

Практически каждая девушка, на которую он обращал даже мимолетное внимание, отвечала продолжительным взглядом, в котором читалось согласие на еще не поступившее предложение.

Кроме этой таинственной пришелицы из ниоткуда, которая вместо уборки занимается танцами. Кто она, как здесь очутилась, где живет, чем занимается в свободное время? Вдруг она замужем? Если нет, то наверняка имеет друга - слишком уж незаинтересованно глядела на Марка. Первая трещина в самоуверенности: оказывается, он привлекателен не для всех. Неужели стареет? В тридцать один год?

Вопросы крутились в голове, толкаясь и обгоняя друг друга, подобно пронумерованным шарикам лото в прозрачной колбе.

8.

Шарики крутились, но ни один с дельной мыслью или ответом на вопрос не выпал. Марк прошелся по кругу, уставясь в ковролин, имитирующий звездное небо - темно-синий с желтыми вкраплениями. Обвел стены бессмысленным взглядом, сходил в кабинет секретарши, выключил свет: Розалина оставляла его нарочно, чтобы начальнику не смотреть в черную дыру.

Подошел к окну.

Выражение «Город, который никогда не спит» подходит Лос Анджелесу тоже, только он «не спит» красивее, чем Нью Йорк.

Это вообще города-противопоставления. Нью Йорк создавали трезво мыслящие архитекторы, которые прежде всего заботились о комфорте для людей, ведущих бизнес. Старые здания помпезны и прямолинейны, новые – высоки и высокомерны, глядят на человека сверху вниз, подавляя, заставляя подчиняться правилам. Ночью город освещен строго по-деловому – там, где нужно, и так, как нужно. Правильно пел Стинг «Мягкости, простоте здесь не место». К Нью Йорку надо долго привыкать, подлаживаться, только тогда полюбишь. Или возненавидишь. К Марку относилось второе.

В Лос Анджелесе он сразу почувствовал себя как дома. Если бы не родители, никогда больше не наведался в родной Остин. Зак посчитал бы его предателем, но имелось подозрение, что он тоже проникся… если не любовью, то бо-о-ольшой симпатией к Элэй, хотя вслух ни за что бы не признался.

Сразу видно - город возвели художники с открытым сердцем и трепетной душой, которым захотелось создать красоту, и чтобы люди ею насладились. Наверное, они вдохновлялись сказкой про Аладдина – столько здесь восточных элементов: башни, дворцы, галереи, арки, фонтаны, пальмовые аллеи. Ночью они искусно подсвечены разноцветными лампами, лучи их расходятся вверху как веер, постепенно растворяясь во мраке.

Ночь здесь многоцветна, многолюдна, многообещающа - как в любом субтропическом приморском мегаполисе. И необязательно проводить время в ресторане или клубе. Здорово - просто проехать по улицам, неторопливо оглядеться по сторонам, заметить вещи, которые днем выглядят обычно, а ночью с оттенком волшебства.

Лос Анджелес – это не только солнце, волны и песок. Это город- впечатление. Когда-то он упорно трудился, чтобы заполучить мировую славу, теперь слава работает на него. Но город не остановился на достигнутом, он развивается, ищет новые идеи. Продолжает удивлять, увлекать. Обещает и исполняет обещанное.

Хотите прикоснуться к легенде Голливуда? Пожалуйста! Вот вам Аллея Звезд, кинотеатр «Кодак», Беверли Хиллз. Хотите знать, как снимались самые известные зрелищные фильмы – вот вам студия «Юниверсал». Хотите обозреть городскую панораму до самого горизонта, заодно полюбоваться на космические тела – вот вам планетарий Гриффит.

Оставайтесь с нами, мы не дадим вам заскучать – лозунг Элэй, и Марк любил его за креативность, беспокойство, доброжелательность.

Сейчас он смотрел на квадратные окна соседнего небоскреба и ощущал себя некомфортно. Буквально из ниоткуда, из пустого воздуха возникла проблема, которую ничто не предвещало еще четверть часа назад. Не проблема, а небольшое неудобство. Точнее сказать, полнейшая неопределенность. Девушка, танцующая под музыку двадцатилетней давности...

Чем она, собственно, его зацепила?

Нет, глупо. Ничего специального в ней нет. Глаза, фигура - да. Но недостаточно, чтобы надолго захватить мысли. Нет, ерунда. Расслабился после секса с Розалиной. Видимо, не до конца удовлетворился - только физически, а фантазия осталась неутоленной.

При виде незнакомки она встрепенулась, нарисовала соблазнительные картины, потребовала их осуществить. Все-таки, мужчины не так примитивны в сексе, как принято думать. У них богатая фантазия - стоит ли ее серьезно воспринимать? Нет, не стоит. Фантазия нематериальна - нечто эфемерное, расплывчатое, невозможное пощупать.

Блажь, несерьезно. Напридумывал чепухи - глаза цвета тумана… Романтик. Услышал старую мелодию, вспомнил первые юношеские порывы, перенес на девушку.

На самом деле она ничего из себя не представляет – типичная клуша, недалекая умом. Поговорить с ней пять минут, окажется толкушкой вроде той наследницы отельного бизнеса, которая ежедневно мелькает на телеэкране. Или замужней матроной с тремя детьми. Или любительницей собственного пола. Или вообще... мужчиной. Нет, хуже - инопланетянкой. Да мало ли фриков в городе!

Усмехнулся. Честно признаться - очень не хотелось, чтобы хоть одно из предположений оказалось правдой. Выяснить бы, но как? Пойти снова начать с ней разговор? Порасспросить в подробностях о личной жизни? О сексуальной принадлежности, количестве любовников, заодно - планах на ближайший уик-энд? Нет, о нейтральном - музыкальных предпочтениях. Нет, поздно. Попрощался до следующего четверга и возвращаться сегодня просто неприлично. Что он скажет? Простите, забыл полюбопытствовать...

Неудобно. Девушка насторожится – его поведение попахивает нездоровым интересом, который не пристало иметь шефу адвокатской конторы. Если она феминистка, ухватится, раскрутит сканадал.

И что он перед ней растерялся? Свернул беседу, не спросив имени... Глупо. Но еще глупее оставаться здесь. Сейчас она придет наводить порядок, а он будет мешаться под ногами.

«Немедленно убираться отсюда!» - приказал себе Марк, подхватил портфель и быстрым, каким-то истерическим шагом направился к выходу. В коридоре он опять услышал музыку, приглушенно. И двери всех кабинетов стояли закрытыми.

Интересно, она все еще танцует или занимается прямыми обязанностями? - пришла нелепая мысль, когда он входил в лифт.

9.

Лифт был не из тех, что проскакивают десять метров за секунду, погружался в шахту не торопясь - если не останавливался на этажах, достигал вестибюля за четырнадцать секунд. Все это время Марк желал одного: чтобы она поскорее закончила... танцевать? убирать? Ну неважно... Закончила то, чем занималась.

Проходя через холл, он попрощался с охранниками, сидевшими за стойкой ресепшена, и вышел через служебную дверь в гараж. Нельзя сказать, что он пустовал, пара-тройка автомобилей в разных углах дожидались хозяев. У второй колонны, метрах в десяти стоял новенький, желтовато-перламутровый «Мерседес»-кабриолет на четыре персоны, сияя под лампой как елочная игрушка. Марк обласкал его глазами: цвет шампанского был цветом года и очень нравился.

Дилер уговаривал купить «Форд-фокус-спорт», но тот не понравился на вид – тупорылый, никакого изящества. Вдобавок стоил на три с половиной тысячи дороже и предназначался только для двоих. Удобно для романтического путешествия, но Марку не подходило – чаще, чем девушек, он возил родителей, которые регулярно наезжали из Техаса.

Он давно сделал выбор в пользу немецкой фирмы и ни разу не разочаровался. Нравился ее концепт - не поддаваться веяниям автомоды, не тратить время и деньги на оригинальные штучки, не имеющие практической надобности. Поднимающиеся двери или фары, открывающиеся как глаза - трюки для позеров, к которым Марк себя не относил.

Машина – это не одежда «от кутюр», которая только для показа. Она должна быть по старозаветному добротна, надежна, комфортабельна. И не шарабан на внешность.

«Мерседес» отвечал требованиям - рабочая лошадка королевских кровей.

Достал ключ с черным брелком и фирменным знаком, нажал кнопку дистанционного управления. Машина отозвалась радостным сигналом, будто крикнула хозяину – «я здесь!», отчетливо щелкнула замками, снимая блокировку дверей. Приятно с ней общаться, почти как с девушкой. В конце концов Мерседес – женское имя, так звали дочку основателя, и она была милашка.

В пустынном гараже шаги отдавались эхом под приземистым потолком. Марк сел за руль, мягко прикрыл дверцу, сумку с лэптопом положил на пассажирское сиденье.

Заводить не стал. Решил подождать, когда выйдет прекрасная незнакомка. Ждал без большой надежды - она могла не иметь машины, приехать на такси или на автобусе.

Хм, сомнительно. Такси отпадает - слишком дорогой способ передвижения для уборщицы. Автобусы в этот район вообще не ходят или ходят с интервалом в три часа. Общественный транспорт - больная проблема города: местные жители предпочитают ездить на собственных авто, часто приобретая их прежде, чем телевизор.

В салоне становилось душновато. Снял пиджак, потянулся к кнопке, которая откидывает крышу. На полпути рука остановилась. Убирать верх неразумно - если девушка выйдет, тут же заметит, подумает: босс ее преследует. Нет, лучше незаметно подождать.

Приоткрыл окно.

Притаился в засаде, вроде бойскаута, поджидающего редкого зверя, чтобы запечатлеть на камеру и послать в National Geographic. Марк откинулся на спинку. Нет - скаутам подобный комфорт не снился: сидит развалившись, все равно что дома на диване. Вспомнил, как школьниками играли в разведчиков-шпионов – пролежали с Заком час в болоте среди лягушачьей икры, потом неделю головастиками воняли.

Сейчас он «воняет» одеколоном от Хьюго Босс и дезодорантом с примесью морского бриза, который отлично перебивает пот. Проверить? Приподнял руку, понюхал подмышкой – через рубашку не пахнет. Положил руку на сиденье, ощутил почти человеческое тепло.

Хорошо, не сэкономил на люксе. В разумных дозах он необходим: покрытые тонкой кожей кресла, подстраивающиеся под сидящего человека; система навигации, ловящая сигнал через спутник; круиз-контроль, облегчающий управление на прямой дороге. Над ветровым стеклом - спойлер, который овевает сидящих теплым воздухом и в ночных поездках незаменим.

Шестицилиндровый мотор согласно спецификации без усилий разгоняется до двести сорока трех. Может, и больше - Марк на дороге не проверял, не будучи любителем бешеных скоростей. Три кнопки для установки скоростного режима приятно щекотали нервы своим присутствием. Только раз он опробовал их на профессиональном автодроме Сономы, в пламязащитном комбинезоне и со шлемом на голове - похожий на астронавта, собравшегося испытывать ракету.

Сто сорок, сто пятьдесят, сто восемьдесят… От скорости захватывало дух. Марк вошел в раж, продолжал разгоняться, возбужденный сумасшедшей дозой адреналина, ворвавшегося в кровь. Дорога слилась в единую полосу, все, что за ее пределами - размазалось. Поначалу машина шла мягко, будто летела, потом стала подрагивать, и казалось - вот-вот выйдет из-под контроля. Нервы не выдержали, Марк решил далее не рисковать и отпустил педаль газа. Его личный рекорд – сто девяносто на прямом участке останется в анналах семейной истории.

«Мерседес» выдержал испытание, Марк тоже. Остался более, чем доволен. Уметь управлять машиной, которая за четыре и четыре десятых достигает ста километров – это ли не показатель успешности мужчины?

И не нужны никакие скоростные «Бугатти» - эти широкие, приземистые как крабы на колесах. Их покупают, чтобы тешить самолюбие, хвалиться в кругу приятелей: я могу разгоняться до трехсот! Ха, где они собираются разъезжать с такой скоростью? Не по городским же дорогам, где в час пик автомобили ползут медленнее невыспавшихся бомжей...

Верхние веки набухли и поползли вниз. Марк встрепенулся, пошевелился, сел прямее. Что-то замечтался он - сколько времени? Не пора ли ей выйти? Взглянул на часы, включив подсветку - семь минут одиннадцатого. Ему давно пора быть дома.

Что тут делает?

Поджидает таинственную незнакомку.

Для чего?

Глупо вообще. Ведет себя как озабоченный тинейджер. Ну, увидит ее и что дальше?

Хочет еще раз издали полюбоваться, получить «незабываемые» впечатления? Он их уже получил, полчаса назад, не хватит ли на сегодня?

Сейчас же прекратить заниматься дурью и уезжать отсюда!

Окончательно разозлившись на себя - и на девушку заодно, Марк потянулся к стартеру.

В тот момент со скрипом открылась дверь гаража и закрылась, бухнув как маленькая бомба. Марк повернул голову и замер – она! В ушах динамики, проводки тянутся в мягкую сумку с леопардовым принтом и бахромой по клапану. Сумка надета по-почтальонски - через руку и голову.

Девушка шевелила губами, напевая, и шла танцующей походкой, подпрыгивая или повторяя шаг. Ее ноги, полностью открытые для обозрения, стройностью заставили бы позавидовать любую профессиональную модель. Марк напрягся, наклонился над рулем, вцепился глазами в соблазнительную картинку.

Не глядя по сторонам и не догадываясь о присутствии наблюдателя, девушка звонко цокала каблучками, будто дразнила Марка. Все так же пританцовывая, направилась к противоположному от «Мерседеса» ряду, где стояла одна машина: ярко-желтая, игрушечного размера «Мини» –выпуклая, как божья коровка.