Духи Ангкора

Анатолий Шигапов

Духи Ангкора

Они пережили Таиланд. Но Таиланд был только разминкой.

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Я не планировал писать вторую книгу.

Когда я закрыл последнюю страницу «Русские иностранцы. Май пен рай Таиланд без глянца», я был уверен, что на этом всё. Три миллиона просмотров, спонсорский контракт, команда, ставшая семьёй, - что ещё нужно для идеального финала? Я даже придумал красивую концовку: четыре фигуры на фоне заката, Аристотель на стене, обещание вернуться. И точка.

Но реальность, как всегда, оказалась сложнее выдумки.

Примерно через месяц после выхода пилота мне пришло письмо. Оно пришло не от спонсора, не от издателя, а от человека по имени Сованн - предпринимателя из Пномпеня, который прочитал мой пост о крипто-кокосах и узнал в нём своего мошенника-партнёра. Он благодарил меня за то, чего я не планировал делать. Он приглашал в Камбоджу. Он предлагал снять честный фильм о его стране.

И я понял, что не могу отказаться.

Не из-за денег (хотя Сованн щедро оплатил всю поездку). Не из-за контента (хотя Камбоджа - это бесконечный источник историй). А потому что я сам хотел понять, что будет дальше. Что случится с Семой, Алисой, Артёмом и Анной, когда они покинут привычный Таиланд и ступят на землю, где духи живут в каждом камне, а правда бывает страшнее вымысла.

Я хотел узнать, останутся ли они командой, когда испытания станут серьёзнее. Я хотел увидеть, сможет ли Саша отказаться от протокола, когда столкнётся с тем, что невозможно записать в блокнот. Я хотел проверить, выдержит ли Алиса, когда вместо дипломатических улыбок ей придётся смотреть в глаза людям, пережившим геноцид. Я хотел понять, отключит ли Артём свою нейросеть, когда встретит искусство, которое не поддаётся алгоритмам. И я хотел увидеть, перестанет ли Анна быть просто наблюдателем и начнёт наконец жить своей собственной жизнью.

Эта книга стала для меня поиском ответов на эти вопросы.

ПОЧЕМУ КАМБОДЖА?

Многие спрашивают меня: «Почему Камбоджа? Почему не Вьетнам, не Индонезия, не ещё какая-нибудь тропическая страна?»

Ответ прост: Камбоджа выбрала нас.

Я не шучу. За две недели до того, как пришло письмо от Сованна, я случайно наткнулся на документальный фильм о красных кхмерах. Я смотрел его ночью, один, при выключенном свете, и не мог оторваться. Это было страшно. Это было невыносимо. Но это было правдой. И я понял: если мы хотим снимать честное тревел-шоу, мы не имеем права игнорировать Камбоджу. Потому что Камбоджа - это не только храмы и пальмы. Это страна, которая выжила после самого страшного, что может случиться с народом. И она всё ещё улыбается.

Через две недели пришло письмо.

Я не верю в совпадения. Я верю в то, что мы сами создаём события, которые нас меняют. И когда Сованн написал: «Я хочу, чтобы вы сняли правду о моей стране», я понял: это не просто предложение. Это вызов. Проверка на то, чего мы стоим на самом деле.

Камбоджа - это не Таиланд. Если Таиланд - это коктейль, который можно пить бесконечно, то Камбоджа - это крепкий чай, который сначала кажется горьким, а потом уже не можешь от него отказаться. Здесь нет идеальных пляжей в духе «Орла и Решки». Здесь есть обожжённые солнцем рисовые поля и люди, которые на них работают, не поднимая головы. Здесь есть храмы, которые не просто красивы - они дышат историей, и эта история иногда пугает. Здесь есть музеи, из которых выходишь другим человеком.

Я знал, что мы рискуем. Я знал, что не все зрители готовы увидеть правду о Камбодже - ту самую, которую я обещал показать. Но я также знал: если мы не сделаем это, мы будем такими же фальшивыми, как глянцевые открытки, которые продают туристам на рынке. А я поклялся себе: никакого пластика. Только правда. Как учил Сергей Новиков: «Фейк пахнет пластиком. Правда - потом, кровью и землёй».

О ГЕРОЯХ

Мне часто говорят: «Твои герои слишком идеальные. Саша - гениальный юрист, Алиса - блестящий дипломат, Артём - гениальный программист, Анна - талантливый режиссёр. Где их слабости?»

В первой книге я, возможно, переборщил с их исключительностью. Но во второй книге я дал им то, чего у них не было раньше: настоящие испытания.

Саша - он всё ещё носит с собой блокнот и протоколы. Он всё ещё проверяет документы там, где другие просто наслаждаются моментом. Но в Камбодже его протоколы сталкиваются с тем, что невозможно измерить и записать. В музее геноцида он впервые не пишет - он запоминает имена. На Реке тысячи лингамов он падает и признаёт, что не всё можно контролировать. И в финале, прощаясь с Сократом Младшим, он не записывает прощальный жест - он просто принимает его.

Я хотел показать, что даже самый рациональный человек может научиться чувствовать. И что в этом нет ничего постыдного.

Алиса - она дипломат до мозга костей. Она умеет улыбаться, когда хочется плакать, и вести переговоры, когда хочется кричать. Но в Камбодже её улыбка перестаёт быть маской. В цирке «Пхаре» она плачет, глядя на детей, которые танцуют, хотя пережили невыносимое. Она перестаёт быть «дипломатом» и становится просто человеком, который чувствует.

Я хотел показать, что настоящая сила - не в умении скрывать эмоции, а в умении их проживать.

Артём - он привык доверять только цифрам и алгоритмам. Его нейросеть - это его защита от хаоса мира. Но в Камбодже он отключает её дважды. Сначала в музее геноцида, когда понимает, что некоторые вещи нельзя анализировать. Потом в цирке, когда смотрит на мальчика, который умеет летать, и понимает: нейросеть никогда не научится этому.

Я хотел показать, что технологии - это инструмент, а не цель. И что иногда лучший способ понять мир - просто смотреть на него.

Анна - она всегда была «глазами команды». Она снимала, но не жила. В Камбодже я дал ей шанс выйти из-за камеры. В музее геноцида она не может снимать - она просто стоит и смотрит. В цирке она говорит: «Я снимаю жизнь. И эти дети - они живут ею. По-настоящему». И это её момент прозрения.

Я хотел показать, что даже тем, кто привык наблюдать, иногда нужно просто быть. Без камеры. Без плана. Без роли.

О ТЕМАХ

В центре этой книги - три темы, которые я считаю важными.

Первая - память.

Камбоджа - это страна, которая помнит. Она помнит свою великую империю, храмы Ангкора, королей-строителей. Но она помнит и самое тёмное время своей истории - годы красных кхмеров, когда почти два миллиона человек были убиты или умерли от голода и болезней. Эта память не исчезла. Она живёт в музеях, в рассказах выживших, в глазах людей, которые потеряли родителей и братьев.

Я хотел показать, что память - это не слабость. Это сила. Память делает нас людьми. Без памяти мы - просто животные, которые живут моментом. Но с памятью мы становимся теми, кто может учиться на ошибках прошлого.

Вторая - искусство.

Цирк «Пхаре» - это не просто развлечение. Это терапия. Это способ исцелить души детей, которые пережили войну, потерю, нищету. Они танцуют не для зрителей - они танцуют для себя. Чтобы вспомнить, что они живы. Чтобы забыть, что они видели.

Я хотел показать, что искусство - это не роскошь. Это необходимость. Когда у человека отнимают всё, искусство остаётся единственным способом сохранить человеческое достоинство.

Третья - вера.

В Камбодже духи живут в каждом камне. В каждом дереве. В каждой реке. Местные жители не сомневаются в их существовании - они просто принимают это как часть реальности. И эта вера даёт им силы жить дальше, даже когда вокруг всё рушится.

Я хотел показать, что вера - это не обязательно религия. Это доверие к миру. К тому, что за хаосом есть порядок. К тому, что даже в самой тёмной ночи есть звёзды.

О ПРОЦЕССЕ НАПИСАНИЯ

Я писал эту книгу не так, как первую.

В Таиланде я просто записывал приключения по горячим следам, почти как дневник. В Камбодже я готовился иначе. Я читал историю страны, смотрел документальные фильмы, изучал карты и архивы. Я разговаривал с людьми, которые пережили красных кхмеров, и слушал их истории. Я расстраивался, когда они рассказывали, как теряли близких. Я злился, когда видел равнодушие мира к их страданиям. И я учился улыбаться, как они - не потому, что было легко, а потому что это единственный способ не сломаться.

Самым трудным для меня стал музей геноцида Туол Сленг. Я не мог писать о нём без слёз. Каждое имя на стене, каждая фотография, каждая цепь на кровати - это была не просто история. Это была реальность. Я не хотел вставлять эту главу в книгу, потому что боялся, что она будет слишком тяжёлой. Но потом я понял: если я её пропущу, я солгу читателям. А я поклялся не врать. Никогда.

Самым вдохновляющим для меня стал цирк «Пхаре». Я никогда не был в цирке, где дети танцуют не для денег, а для души. Я никогда не видел, как искусство лечит. Это изменило меня. Я понял, что даже после самого страшного можно найти свет. И что этот свет не зависит от обстоятельств - он внутри нас.

Самым красивым для меня стал планктон. Когда я писал эту главу, я закрыл глаза и представил, что я сам лежу на лодке и смотрю, как вода светится под пальцами. Это был момент чистого счастья, который я подарил себе после всех тяжёлых сцен. И я понял: путешествие - это не только боль. Это ещё и радость. И без неё картина была бы неполной.

О ВАС, ЧИТАТЕЛЯХ

Я пишу эту книгу для вас.

Я знаю, что вы разные. Кто-то ищет в ней лёгкое развлечение, чтобы отвлечься от работы. Кто-то - вдохновение для собственного путешествия. Кто-то - ответы на вопросы, которые мучают его уже много лет.

Я не знаю, что вы найдёте в этих страницах. Но я надеюсь, что вы найдёте что-то важное для себя. Может быть, это будет улыбка Саши, когда он впервые признаёт, что протокол не нужен. Может быть, это будут слёзы Алисы, когда она смотрит на танцующих детей. Может быть, это будет тишина Артёма, который отключает нейросеть и просто смотрит на мир. Может быть, это будет взгляд Анны, которая впервые не прячется за камерой.

Я не знаю. Но я хочу, чтобы эта книга оставила в вас след. Как Камбоджа оставила след во мне.

ПРИГЛАШЕНИЕ В ПУТЕШЕСТВИЕ

Эта книга - не просто текст. Это приглашение.

Приглашение отправиться в страну, которая не похожа ни на одну другую. Где храмы старше государств, а улыбки теплее солнца. Где даже после самого страшного геноцида люди находят силы танцевать и строить новые школы.

Я не обещаю, что путешествие будет лёгким. Камбоджа - не курорт. Это вызов. Это зеркало, в котором мы видим себя настоящих. Но я обещаю, что оно того стоит.

Откройте эту книгу. Сядьте поудобнее. И позвольте себе уехать. В страну, где духи живут в каждом камне. Где правда бывает страшнее вымысла. Где даже в самой тёмной ночи можно увидеть звёзды.

Поехали.

Анатолий Шигапов

ДЕНЬ 0. ПИСЬМО ИЗ ПНОМПЕНЯ, ИЛИ ПОЧЕМУ МЫ ОПЯТЬ ВЛИПЛИ

Прошло три месяца после возвращения из Таиланда. Пилотный выпуск «Русских Иностранцев» набрал три миллиона просмотров, и команда сидела в тесной калининградской студии, которую они сняли на первые гонорары. Здесь пахло кофе, новым пластиком и чем-то ещё - надеждой, наверное. Анна монтировала бэкстейджи, Алиса вела соцсети, Саша писал юридический отчёт по итогам экспедиции (сто двенадцать страниц, без единой ошибки), Артём допиливал приложение-путеводитель. Всё было спокойно - до того дня, когда на почту пришло письмо.

Анна открыла его на втором мониторе и сначала не поняла. Кхмерская вязь, английский перевод, русская подпись внизу. Она перечитала дважды, потом позвала остальных. Алиса, заглянув через плечо, ахнула. Артём запустил нейросеть, которая подтвердила подлинность. Саша, который всегда скептически относился к неожиданным предложениям, в этот раз молчал - он перечитывал письмо в четвёртый раз.

«Уважаемые Русские Иностранцы! Меня зовут Сованн, я предприниматель из Пномпеня. Ваш репортаж о рыбном рынке Пхукета спас мой бизнес. Пост Саши о крипто-кокосах разоблачил мошенника, который пытался обмануть меня на сто тысяч долларов. Я ваш должник. Приглашаю всю команду в Камбоджу - все расходы беру на себя. Взамен прошу снять фильм о моей стране. Не туристический глянец, а правду - как вы умеете.

P.S. Я забронировал вам номера в отеле "Золотая Пагода". Там есть кондиционер. Иногда».

- Это ловушка, - сказал Саша первым, но голос его дрогнул. - Вероятность того, что это мошенничество - 62%. Я проверил IP-адрес, домен, упоминания Сованна в деловых кругах. Всё чисто, но слишком чисто.

- А 38%? - спросила Алиса, глядя на него с вызовом. - Что насчёт 38%?

- 38% - это риск, который мы можем принять. Если он действительно спас наш бизнес... - Саша запнулся. Он никогда не говорил «наш бизнес». Он всегда говорил «ваш проект» или «финансовый поток». Но сейчас он сказал «наш».

Анна повернулась к нему. «Саша, ты хочешь поехать?» Он помолчал, потом открыл блокнот и написал: «Камбоджа - план. Пункт первый: проверить Сованна на месте. Пункт второй: изучить законодательство. Пункт третий: не умереть». И добавил подчёркнуто: «Пункт четвёртый: вернуться живыми».

Артём запустил нейросеть и усмехнулся: «Вероятность того, что мы всё равно поедем - 97%. Это выше, чем в Таиланде. Мы эволюционируем». Он был прав. Через неделю они стояли в аэропорту Домодедово с билетами до Пномпеня. Саша вёз папку с камбоджийским законодательством (Уголовный кодекс, статья о клевете - до пяти лет, статья об оскорблении короля - до десяти). Алиса - три чемодана «для образа». Анна - новую камеру, подаренную спонсором. Артём - нейросеть, обученную на кхмерском языке (словарь - 200 слов, из них 50 - «храм»).

Сергей Новиков прислал им телеграмму, которая пришла уже на посадку: «Камбоджа - это страна, где духи живут в каждом камне. Не злите духов. И не ешьте лягушек - они священны. Или нет. Пчёлы не врут, а кхмеры - да. Удачи». Анна прочитала её вслух, и Алиса, которая уже застегнула ремень, вдруг спросила: «А почему кхмеры врут?» Саша, не поднимая головы от блокнота, ответил: «Потому что они выживали. Война научила их скрывать правду. Но Сергей имеет в виду, что правда - это не то, что говорят. Это то, что чувствуют». Все замолчали.

Самолёт взлетел. Алиса смотрела в иллюминатор на тающий Калининград, и у неё было ощущение, что они летят не просто в другую страну - они летят в другую жизнь. В Таиланде они научились чуять фейки. В Камбодже им предстояло научиться чуять правду. А это было сложнее.

Над Уралом самолёт начало трясти. Саша, сидевший у иллюминатора, схватился за подлокотник побелевшими пальцами. Он не боялся турбулентности - он боялся того, что не мог контролировать. Алиса, сидевшая рядом, заметила это и положила ладонь поверх его руки. «Мы летим в Камбоджу, - сказала она. - Страну, где половина людей живёт на воде, а вторая половина - в храмах. Ты сможешь контролировать только то, что сам решишь. А остальное - просто будет». Саша хотел возразить, но не нашёл слов. Он просто кивнул и посмотрел в иллюминатор на облака, которые не подчинялись никаким законам.

Анна, сидевшая через проход, смотрела на них и думала о том, что за три месяца она так и не поняла, кто она теперь. Журналист, который снимает правду? Девушка, которая влюбилась в юриста с блокнотом? Или просто человек, который бежит от себя? В Таиланде она нашла команду. В Камбодже ей предстояло найти себя. Она закрыла глаза и представила, как ступает на землю, где духи живут в каждом камне. И ей стало страшно. И хорошо одновременно.

Артём, который сидел на заднем ряду с ноутбуком на коленях, запустил нейросеть и прочитал вслух: «Камбоджа. Краткая справка. Площадь - 181 035 км². Население - 16,7 миллионов. ВВП на душу населения - 1 700 долларов. Уровень счастья - ниже среднего, но улыбаются чаще, чем в России. Интересный факт: здесь до сих пор есть минные поля, и люди умирают от мин каждый месяц. Это не Таиланд, друзья. Это серьёзно». Он произнёс это без обычной иронии, и в салоне стало тихо.

Алиса сжала руку Саши сильнее. «Мы справимся, - сказала она. - Мы же команда». «Команда, - повторил Саша, и в голосе его появилась твёрдость. - Я записал это в протокол. Пункт первый: быть командой. Пункт второй: не умирать. Пункт третий: вернуться». Он улыбнулся - впервые за три месяца по-настоящему. И в этой улыбке было обещание.

ДЕНЬ 1. АЭРОПОРТ ПНОМПЕНЯ: ВИЗА, ЖАРА И ПЕРВЫЙ РАЗВОД

Самолёт коснулся полосы аэропорта Пномпеня, и Анна, сидевшая у иллюминатора, первой увидела, как за стеклом дрожит раскалённый воздух. Она сняла этот момент - первый кадр нового сезона, - и подумала: «Добро пожаловать в ад. Здесь всё по-другому». Двери открылись, и в салон ворвался воздух - густой, влажный, горячий, как из печи. Артём, который держал телефон с термометром, присвистнул: «Плюс тридцать восемь. Влажность - девяносто процентов. Ощущается как плюс сорок пять. Это не воздух, это бульон». Алиса, которая уже начала потеть, достала зеркальце и посмотрела на своё лицо. Её идеальный макияж таял на глазах. «Я только что растаяла», - констатировала она. Саша, выходя из самолёта, держал в руке папку с документами и методично повторял про себя статьи камбоджийского законодательства - это помогало ему не думать о жаре.

Здание аэропорта встретило их советскими мозаиками на стенах - танцующие апсары, рисовые поля, рабочие с серпами. Анна немедленно начала снимать, но в этот раз без обычного восторга. Она чувствовала напряжение, которое висело в воздухе, как влажность. Артём запустил нейросеть: «Аэропорт Пномпеня, построен в 1964 году при содействии СССР. Мозаики - соцреализм с кхмерской спецификой. Интересно, что здесь сохранилось до сих пор». Алиса высматривала указатели на трёх языках - кхмерском, английском и французском. «Колониальное наследие», - прокомментировал Саша, и в голосе его слышалась не ирония, а настороженность. Этот город был не таким, как Бангкок. Здесь всё было старше, глубже и опаснее.

Очередь на паспортный контроль двигалась медленно. Саша, стоя в очереди, перечитывал распечатку: «Визовый кодекс Королевства Камбоджа. Статья 7: туристическая виза оформляется на границе. Стоимость - 30 долларов. Требуется: паспорт, фотография 4×6, заполненная анкета». Он раздал команде бланки и ручки. Анна заполнила за три минуты, не глядя - она уже привыкла к бюрократии. Артём скопировал данные из шаблона в телефоне. Алиса выводила буквы каллиграфическим почерком. Саша заполнял пятнадцать минут, трижды переписывая графу «адрес в Камбодже».

Наконец они подошли к окошку. Чиновник - молодой кхмер с идеальной осанкой и непроницаемым лицом - взял документы и начал изучать их с таким вниманием, будто это был Билль о правах. Саша протянул ровно сто двадцать долларов. Чиновник пересчитал и сказал по-английски: «Плюс пять долларов за обработку». Саша замер: «Где это указано в законодательстве?» Чиновник улыбнулся той самой улыбкой, которая означает всё и ничего одновременно: «В моём сердце». «В вашем сердце нет юридической силы!» - возмутился Саша. «Я требую официальный документ!» Чиновник пожал плечами: «Документа нет. Но есть традиция». Алиса, видя, что ситуация накаляется, шагнула вперёд. «Уважаемый офицер, мы гости вашей прекрасной страны. Мы снимаем фильм о Камбодже. Может быть, вы войдёте в положение?» Она улыбнулась той самой дипломатической улыбкой, которую отработала за годы стажировок. Чиновник посмотрел на неё, на её улыбку, на камеру Анны, которая снимала эту сцену, и вдруг сказал: «Ладно. Тридцать. Без обработки. За красоту». И поставил штампы. Саша записал в блокнот: «Виза: 30 долларов вместо 35. Скидка 14% за "красоту". Юридическое основание: отсутствует. Практическое: работает».

Пока Саша спорил, Артём ждал багаж у ленты. Чемоданы Анны и Алисы появились быстро - узнаваемые, с наклейками «Русские Иностранцы». Чемодан Саши - строгий, чёрный, с биркой «ХРУПКОЕ» - тоже выехал без приключений. А вот чемодан Артёма - серебристый, с наклейкой «I LOVE Python» - вдруг поехал в обратную сторону. «Мой чемодан! - закричал Артём. - Он уезжает!» Он бросился вдоль ленты, расталкивая туристов. Чемодан, словно издеваясь, скрылся за резиновыми полосами. Артём нырнул следом, и через минуту появился, прижимая чемодан к груди. «Там был ещё один круг, - объяснил он. - Он просто пошёл на второй заход». «Ты нырял за багажом?! - Алиса всплеснула руками. - Ты мог получить штраф!» «Штраф за багаж? - Артём пожал плечами. - В Камбодже всё немножко незаконно. Кроме Будды». Саша записал в блокнот: «Артём: спасение багажа. Метод: ныряние. Эффективность: высокая. Риск: средний». Алиса вздохнула и покачала головой.

В зале прилёта их сразу атаковала толпа таксистов. «Мадам! Такси! Дёшево! Пномпень!» Один из них - пожилой мужчина с седыми усами и в кепке-аэродроме - вдруг сказал по-русски с отчётливым одесским акцентом: «Садитесь, хлопцы, довезу с ветерком. У меня кондиционер - форточка и скорость». Алиса изумилась: «Вы говорите по-русски?!» «А то! Я Дима, бывший моряк из Херсона. Тридцать лет как здесь. Садитесь, не пожалеете». Саша подошёл и сразу спросил: «У вас есть лицензия таксиста?» Дима рассмеялся: «Лицензия? У меня есть три жены, два бизнеса и одна тюрьма. Лицензия - это скучно». Саша записал в блокнот: «Дима - лицензия: отсутствует. Жизненный опыт: богатый. Доверие: предварительное». И они сели в старый Mercedes, который пах бензином и кожей.

Старый Mercedes Димы пах бензином и кожей. Кондиционер действительно работал - но только если открыть все окна. Команда погрузилась, и машина рванула с места, лавируя между тук-туками, мотобайками и велосипедистами. Дима крутил руль одной рукой, другой жестикулировал, рассказывая историю своей жизни.

- Я сюда попал в девяносто втором, - говорил он. - После развала Союза. Думал - на пару месяцев, подзаработать. А остался на тридцать лет. Первая жена была кхмерка, вторая - вьетнамка, третья - опять кхмерка. От каждой по ребёнку. Бизнес - сначала рыбу возил, потом лес, потом стройка. А тюрьма... ну, это длинная история. Скажем так: не надо спорить с полицией в Пномпене, когда у тебя в кузове двадцать мешков риса без документов.

Саша записывал каждое слово. «Это будет раздел "Правовые риски Камбоджи"», - пояснил он. Дима, заметив это, усмехнулся: «Правовые риски? Хлопец, здесь главный риск - это духи. Задобришь духа - всё будет хорошо. Не задобришь - никакой закон не поможет».

- А как задобрить духа? - спросила Алиса.

- По-разному. Иногда - монетку бросить. Иногда - виски налить. А иногда - просто не ходить туда, где они живут. Я, например, не хожу на гору Удор. Там живёт злой дух. Проверено.

Саша записал: «Дима: духи Камбоджи. Методы задабривания: монета, виски, избегание. Юридическая сила: нулевая. Практическая: высокая».

К вечеру Mercedes, проехав через весь город - мимо Королевского дворца, мимо рынков, мимо храмов с золотыми шпилями, - остановился у семиэтажного здания с вывеской на трёх языках. Кхмерская вязь, английское «Golden Pagoda Hotel» и русское «Золотой Пагод».

- «Золотой Пагод»? - переспросила Алиса. - Без «а»?

- Ну, сэкономили на букве, - пожал плечами Дима. - Зато внутри кондиционер. Иногда.

Команда выбралась из машины. Анна сняла вывеску крупным планом. Артём проверил нейросеть: «Отель "Золотая Пагода". Три звезды. Wi-Fi - есть. Кондиционер - да, но с перебоями. Рейтинг - 3.8». Саша взял чемоданы и первым направился к дверям. Алиса задержалась на секунду, глядя на небо. Оно было оранжевым от заката, и где-то в вышине кружили летучие мыши.

- Ну что, Калининградский десант? - сказала Анна, поднимая камеру. - Новый сезон. Новая страна. Новые приключения.

- И новые духи, - добавил Саша. - Я запишу протокол.

- И новые штрафы, - вставил Артём.

- И новые падения, - вздохнула Алиса. - Ладно. Поехали.

Они вошли в лобби. За стойкой их ждала Срей Мао - девушка с ослепительной улыбкой и родинкой на щеке. Увидев русских, она сложила руки в ваи: «Добро пожаловать в "Золотой Пагод"! Мы вас ждали! Ваш номер - с видом на рынок. Очень красивый. Особенно в пять утра, когда начинают кричать продавцы рыбы».

Алиса вздохнула: «Опять началось».

Завтра их ждал первый полный день в Пномпене. Но это уже совсем другая история.

ДЕНЬ 2. ОТЕЛЬ «ЗОЛОТАЯ ПАГОДА»: НОМЕР С ВИДОМ НА РЫНОК И ГЕККОН-ПЕРЕСЕЛЕНЕЦ

Лобби отеля «Золотая Пагода» сияло позолотой. В центре, на постаменте из старых телевизоров, восседал двухметровый Будда. Телевизоры были разных марок - Sony, Panasonic, какой-то советский «Горизонт» - и все, кажется, не работали. Анна немедленно подняла камеру и начала снимать. Артём запустил нейросеть, которая определила стиль как «постмодернистский китч с элементами буддийской иконографии». Саша подошёл ближе и постучал по одному из телевизоров.

- Это арт-объект, - объяснила Срей Мао, администратор с ослепительной улыбкой и родинкой на щеке. - Владелец отеля говорит: «Будда смотрит на мир через экраны, как мы смотрим на Будду». Очень философски.