Чокнуться можно! Том 2

— А потом мы сделаем так, чтобы он сам во всём сознался. На этот счёт не беспокойтесь — это уже чисто моя головная боль. Но это будет позже. На следующей неделе. А пока… идите домой. А насчёт «левых» капельниц… Что я тут могу сказать? Этим многие занимаются. Зарплаты низкие, денег не хватает — я всё понимаю. Это не моё дело. Я вас шантажировать не собираюсь. Вы помогаете людям и получаете за это плату. А уж касаемо законов… Тут я вам не судья. Сами как-нибудь разберётесь.

Она расслабилась, с благодарностью кивнула и начала быстро собирать вещи. Когда дверь за ней закрылась, я снова посмотрел на удочку, которую Жаров по забывчивости прислонил к стене.

Рыбалка… Что ж, Жаров прав. Мне не помешает проветриться. Не припомню, чтобы я вообще отдыхал с тех пор, как… Как попал в этот мир.

А с Щербатовым разберусь уже после выходных. Никуда он от меня не денется.

Я направился в сторону терапевтического крыла. В коридорах уже было пусто, только одинокая санитарка лениво возила шваброй по линолеуму. В кабинете Жарова горел свет.

Мне пришлось застать Андрея Александровича погребённым под горой папок. Он уже снял свой рыболовный костюм, но вид имел ещё более измождённый, чем когда изображал болотное чудовище.

— Пишете? — сочувственно спросил я, присаживаясь на свободный стул.

— Пишу, Алексей Сергеевич, пишу, будь проклята эта бюрократия, — Жаров, не отрываясь от листа, яростно зачеркнул что-то в анкете. — Третья инвалидность за вечер. Каждая — как диссертация. Собери все выписки, обоснуй каждое ограничение жизнедеятельности, подколи результаты анализов за последний год… А лучше — за всю жизнь! Чтобы одну группу оформить, нужно часов десять чистого времени убить. А у меня их за неделю — пять штук!

Я невольно вздохнул. Во времени, из которого я пришёл, оформление статуса «ограниченных возможностей» занимало ровно три минуты. Пациент заходил в медицинский сканер, система считывала биологические показатели, сравнивала их с базой данных и выдавала чип-идентификатор. Никаких бумаг, никаких часов заполнения анкет, никакого человеческого фактора. Здесь же врач превращался в писаря-каторжника.

— Понимаю вас. Сам жду не дождусь, когда процесс оформления инвалидностей станет… более цивилизованным, — заметил я. — Но пока имеем то, что имеем. Ваше предложение насчёт рыбалки ещё в силе?

Жаров наконец отложил ручку и с хрустом потянулся, чтобы размять затёкшую шею.

— Ещё как в силе! Я же говорю — чисто мужской состав. Хорошо проведём время на свежем воздухе! Поеду я, Бахаев и Забелин, невролог.

— Забелин?! — удивился я. — Да ладно? Я, честно говоря, не думал, что этот ворчун вообще выбирается куда-то за пределы клиники.

Жаров рассмеялся.

— Да, я сам удивился! Забелин, конечно, мужик нервный. Но говорят, рыбачить он умеет.

Я задумался. Компания подбирается интересная, но мне захотелось разбавить эту «профессуру» кем-то более приземлённым.

— Слушайте, Андрей Александрович, а если я с собой Макса со скорой возьму? Что скажете? Парень он толковый, весёлый, место в машине найдём?

Жаров на мгновение задумался, а потом хлопнул ладонью по столу.

— Макса? Это который на прошлой неделе устроился? Конечно, берите! Водитель от бога! Я с ним несколько раз на адреса в сёла ездил. Никогда ещё так быстро не добирался! Мы его уместим, не вопрос. В тесноте, да не в обиде. Чем больше народу, тем веселее у костра сидеть. У Забелина «УАЗик-буханка» есть. Между нами говоря, он зачем-то у скорой его выкупил. Им нужно было эту машину куда-то списать, вот он и забрал. Уж в ней точно все поместятся!

«Буханка» — это вещь! Танк, а не машина. В моём времени остался всего один экземпляр — остальные утилизировали. Но о ней ходили легенды. Говорили, что на этом автомобиле можно было проехать через что угодно. Хоть через горы, хоть через болота — ей всё равно!

Я достал телефон и набрал номер Макса. Тот ответил почти сразу, на фоне слышался шум сирен и какая-то ругань.

— Макс, отвлекаю? — спросил я.

— Да у меня алкаши с фельдшерами подрались, — бодро отозвался Макс. — Вроде немного утихомирились. Едем в стационар. Что-то случилось, док?

— Завтра в пять тридцать едем на рыбалку с Жаровым и Бахаевым. Ты как, не дежуришь?

— Рыбалка?! — Макс аж взвизгнул. — Природа, удочки, костёр? Да я такого ещё с тех пор, как отсиде… кхем, — Макс осёкся. — Давно я такого удовольствия не испытывал! Записывай меня. Завтра утром буду как штык! На выходных не дежурю!

— Вот и отлично, — я усмехнулся, сбросил вызов и удовлетворительно кивнул Жарову. — Едет.

— Ну и славно, — Жаров снова взялся за ручку, но теперь уже с улыбкой. — Всё, Алексей Сергеевич, идите отдыхать. Мне тут ещё пару часов скрипеть, а вам нужно выспаться. Сборы в пять тридцать у вашего подъезда. Не проспите, карась ждать не любит!

Домой я возвращался уже в полной темноте. Быстрые сборы не заняли много времени: старый рюкзак, тёплый свитер, пара ножей и набор лекарств. Лекарства на всякий случай. Раз с нами едет человек, которого обзывают «Бухаевым», лучше на всякий случай прихватить медикаменты.

Вставать придётся рано, но я хорошо мотивирован. Будущее, в котором я жил, хоть и прекрасно с технологической точки зрения, но… Рыбачить мне там удавалось крайне редко. У нас настоящих природных водоёмов толком не осталось. Одни высокотехнологичные пруды. Тоска…

Именно поэтому я так быстро согласился на предложение Жарова. Хочется испытать то, чего я не испытывал в далёком будущем.

Я завёл будильник на пять утра и провалился в глубокий сон. Голова едва коснулась подушки. Впереди ждёт первый настоящий выходной в этом странном для меня мире.

Ровно в пять утра затрезвонила отвратительная мелодия на моём смартфоне, и клянусь чем угодно, от неё проснулся бы даже мертвец.

Я подскочил, не сразу пришёл в себя. Даже не осознал, где нахожусь. Всё-таки стресс и усталость дают о себе знать. Но скоро мы это исправим!

Холодный душ и крепкий кофе быстро расставили всё по своим местам. Я был готов к выходным. И чувствую, я их хорошо запомню!

Ровно в пять тридцать во дворе раздался звук, который невозможно спутать ни с чем. Грохот старого двигателя «буханки».

Я накинул рюкзак и вышел на улицу. Из окна пассажирского сиденья высунулся Жаров, уже облачённый в тот самый костюм, которого так испугалась Ангелина. Разве что маски на нём не было.

— Астахов! Не проспал! — радостно крикнул он. — Запрыгивай! Мы уже в полном сборе!

Я дернул на себя тяжёлую боковую дверь. А открыть старую «буханку» — это целое искусство! Тут нужно и подумать, и силу приложить, и поколдовать не помешает, если уж на то пошло!

Внутри уже расположились мои коллеги. Нарколог Бахаев, судя по запаху и раскрасневшемуся носу, уже начал «подготовку» к рыбалке. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидел Макс. Выглядел он уж слишком бодро для человека, который дежурил без выходных почти целую неделю.

За рулём, вцепившись в баранку, сидел Забелин. Невролог лишь коротко кивнул мне. В его взгляде до сих пор читались и уважение и неприязнь. Никак он не определится, как относиться ко мне после того случая с водителем губернатора.

— Поехали, — буркнул он, и мы погнали на заслуженный отдых.

Дорога к озеру пролегала через несколько сёл и густой сосновый бор. Жаров то и дело подсказывал Забелину, как правильно ехать. Неврологу это не нравилось, но сельского терапевта он всё-таки слушался. Уж кто-кто, а Жаров точно знает весь Тиховолжский район как свои пять пальцев. Даже лучше!

«Буханку» нещадно трясло на каждой кочке. Этот так называемый танк может превратить нас в фарш, если ехать по бездорожью слишком долго.

М-да… А в будущем о нём отзывались иначе. Хотя… Может, я что-то не понимаю? Видимо, в этом автомобиле есть своя романтика. Всё-таки тяжело человеку из другого времени адаптироваться в новой для себя среде. Я ведь всё автоматически сравниваю с технологиями будущего.

Правда… Когда наша машина преодолела лужу, которая, казалось, была глубже целого озера, я сразу же всё понял.

Да, правду говорили. Это — не машина. Абсолютный вездеход.

— А я ему говорю: «Петрович, если ты ещё раз решишь, что белая горячка — это атака рептилоидов, я тебя на всю жизнь в психушку отправлю!» — Бахаев заливисто расхохотался, попутно прихлёбывая из фляжки. — Макс, ты же его вёз вчера?

Не знаю, как я упустил этот момент, но после заправки Забелин и Бахаев поменялись местами. И до меня только сейчас дошло, что нарколог Бахаев пил не только вчера. Более того, он прямо за рулём пьёт! Останавливать его уже слишком поздно — мы скоро доедем до пункта назначения. Но на обратной дороге лучше передать руль более ответственному водителю. Например, Максу.

— Да, я этого пациента вёз, — кивнул Макс. — Буйный дед. Кричал, что у него в голове змеи. Я ему сказал, что у нас в клинике есть психиатр, который этих змей на завтрак ест. Почему-то он после этого затих, а фельдшеры меня отругали. До сих пор не могу понять, с чего бы вдруг…

Жаров, сидевший на переднем сидении, тут же обернулся.

— Кстати, о змеях и прочих вредителях, — бросил он. — Слыхали, что Щербатов опять в администрацию бегал? Всё пытается подсидеть кого-то. Говорят, на тебя, Алексей Сергеевич, зуб точит.

Я внимательно прислушался. Система в фоновом режиме начала анализировать тембр голоса Жарова.

/ВНИМАНИЕ! Маркеры искренности: 92%. Субъект обеспокоен. Информация подтверждается/

— Зуб? — я усмехнулся. — Пусть точит. Главное, чтобы челюсть не вывихнул. Правда, как он меня собирается подсидеть — непонятно. Он же фельдшер. Сразу оговорюсь, фельдшеров я уважаю. И очень глубоко. Но врача с двумя образованиями он чисто по закону заменить не сможет. Так что не понимаю, как тут можно кого-то подсидеть. С тем же успехом какой-нибудь лаборант может надеяться, что подсидит доцента. Как он это сделает, если для этого нужно ещё отучиться лет пять? Кстати, а что именно он там болтает?

— Да чушь всякую несёт! — невролог Забелин неожиданно вступил в разговор.

Что самое интересное, я в очередной раз отметил, что установленный мной фильтр в нейроинтерфейсе до сих пор работает. Забелин только что покрыл фельдшера трёхэтажным матом. А я услышал просто: «Чушь всякую несёт!»

— Говорил, мол, зазнался «гений», — продолжил невролог. — Но Сафонов его пока осаживает. Ему скандалы лишние не нужны. Но Щербатов — гнилой человек, сразу вам скажу. Он если вцепится, то до конца. Я его ещё со времён интернатуры помню — он тогда на своего наставника донос написал. Из-за какой-то ерунды. Опытный врач чуть своего места не лишился за пару лет до пенсии!

Макс рядом со мной напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я заметил это и чуть толкнул его локтем. Призвал к спокойствию. У Макса с этим фельдшером свои счёты, но последнее, что нам всем нужно — это многосторонний конфликт.

К озеру мы прибыли, когда солнце ещё только собиралось появиться из-за горизонта. Пригорное озеро и окружающие его земли источали только тишину. Над водой виднелся густой туман.

Прелести раннего утра!

— Красота… — выдохнул Бахаев и вывалился из машины. — Воздух-то какой! Аж лёгким щекотно!

Мы начали разгружаться. Забелин и Жаров орудовали снастями, Бахаев возился с котелком, а мы с Максом вызвались натаскать хвороста. Я на мгновение замер у берега. Решил посмотреть на воду.

В этом времени столько несовершенства. Бюрократия, грязь, обман. Зато природа неизменная! Такая, какая должна быть. А в моём времени всё иначе. Система отлажена идеально. Но от природы почти ничего не осталось. На секунду я почувствовал настоящий покой.

Мы с Максом вернулись к стоянке. Едва тащили на себе сухие сосновые ветки. Возле «буханки» уже вовсю кипела жизнь. Но жизнь, если честно, какая-то странная. Забелин и Бахаев, вместо того чтобы расставлять снасти, стояли голова к голове и о чём-то напряженно шушукались.

Стоило нам подойти, как они мгновенно выпрямились, причём Бахаев попытался прикрыть собой какой-то свёрток на капоте.

— Что-то случилось? — я сбросил хворост на землю и вопросительно взглянул на Жарова.

— Понятия не имею. Старики в партизан играют, — терапевт только плечами пожал.

Бахаев, почувствовав внимание, тут же расплылся в своей фирменной хитрой улыбке.

— Да ничего не случилось, Алексей Сергеевич! — крикнул он. — Просто обсуждали с неврологом нашу… молодежь. Вот смотрю я на вас с Максом и думаю: вы же без интернета даже червя на крючок правильно не насадите. Поколение современных девайсов, — он пренебрежительно махнул рукой.

— Чего? — Макс аж поперхнулся. — Да я в детстве на одну палку с леской больше рыбы доставал, чем вы сейчас со своими импортными катушками поймаете!

Забелин, до этого хранивший молчание, вдруг прищурился. Из-под его седых бровей сверкнул азартный огонек.

— Слова… Пустые слова! Только болтать и можете. А рыба любит тишину. Предлагаю пари! Мы с Бахаевым уходим на другую сторону озера, к камышам. Вы остаётесь здесь. Кто до конца выходных добудет больше рыбы по весу — тот и победил.

— А на что спорим? — я скрестил руки на груди.

— Проигравшие всю следующую неделю дежурят за победителей на самых тяжёлых сменах! — выпалил Бахаев. — Идёт?

Он ведь явно заранее это заготовил — готов поспорить.

Мы с Максом и Жаровым переглянулись. Я сразу понял, что молодые коллеги не хотят отставать от опытных рыбаков.

— Идёт, — кивнул я. — Готовьтесь заполнять журналы за меня, доктор Бахаев. Мы так просто не сдадимся. Верно, парни?

Андрей с Максом ответили воинственным кличем.

Старики, довольно потирая руки, быстро покидали вещи в лодку и отчалили. Уплыли к дальнему концу озера, исчезли в тумане.

Час прошёл в относительном покое. Мы начали готовиться к рыбалке, но тут же возникли первые трудности.

— Эм… господа, — обратился к нам Жаров, выбравшийся из «буханки». — У нас проблемы.

— Чего там? — бросил Макс.

Жаров совсем поник.

— Простите… Старики утащили всё. Палатки, еду, воду… Даже удочки, чтоб меня!

Глава 3

Жаров стоял у распахнутой задней двери «буханки». Он явно не знал, что ещё тут можно добавить. Парень был растерян. Старики надули нас. Превратили отдых в соревнование с элементами выживания.

Я сразу же подумал, что можно было бы уехать. Ответить им той же монетой. Попросить Макса, чтобы довёз нас до города. Но кто ж знает Забелина? Может, он пойдёт и заявит об угоне!

А даже если и не заявит — не суть важно, у нас всё равно ничего не выйдет, потому что ключей в машине «старая гвардия» не оставила.

Мы с Максом замерли с охапками хвороста в руках. Секунд пять мы не слышали ничего, кроме шума леса и мошкары.

— В смысле, утащили? — Макс первым нарушил молчание. Он бросил ветки и подлетел к машине. Решил заглянуть внутрь, чтобы собственными глазами увидеть масштаб катастрофы. — Да ладно… Ни заварки, ни тушёнки? Андрей Александрович, вы же говорили, что Забелин — мужик нервный, но честный!

— Да можно уже на «ты», Макс, — попросил Жаров. — Честный он, это факт. Но только в плане медицины. А на рыбалке, как мы уже поняли, он настоящий хищник. И Бахаев такой же оказался. Решили нас испытать, раз мы молодые. Это у них дедовщина такая, юмор медицинский — не знаю, как иначе это объяснить!

Я подошёл к машине. Внутри и вправду было чисто. И как они только на горбах своих смогли всё так быстро перетаскать?! Видимо, воспользовались моментом, пока мы были заняты сбором хвороста.

Ни одной сумки, ни одного чехла — всё стащили. На полу валялась одна-единственная одинокая алюминиевая кружка, которую, видимо, уронили при бегстве.

— Дедовщина, значит… — прошептал я.

/ВНИМАНИЕ! Зафиксирован критический уровень деморализации группы. Объект «Макс»: гнев, жажда немедленного физического столкновения. Объект «Жаров»: апатия, готовность сдаться. Рекомендуется вмешательство/

Макс уже начал засучивать рукава. Смотрел через туман на другой берег озера с такой яростью, будто оттуда вот-вот приплывут вооружённые до зубов враги.

— Док, да я сейчас вплавь до них доберусь! Я им эти удочки в одно место засуну до самой катушки! Мне-то проигрыш ничем не грозит, я дежурю на скорой. Но за вас с Андреем обидно. Вам ведь столько работы накидают…

— Сядь, Макс, — спокойно попросил я.

— Чего «сядь»? Мы тут с голоду сдохнем до завтра!

— А я говорю — сядь. И ты, Андрей, успокаивайся уже. Ничего страшного не случилось, — произнёс я. — Так даже интереснее. Как говорится, лучший отдых — это смена деятельности. А деятельности на этих выходных, как вы уже поняли, у нас будет очень много!

Я присел на корточки у колеса «буханки». Затем взглянул на своих соратников. В моей прошлой жизни такие ситуации решались одним нажатием кнопки вызова службы снабжения. Нам бы сюда даже пиццу могли доставить с помощью роботов-курьеров.

Но сейчас ситуация иная. Здесь всё зависит от того, смогу ли я заставить этих двоих поверить, что мы — не жертвы, а охотники. И думаю, шансы есть. Лично меня эта ситуация, наоборот, взбудоражила в хорошем смысле этого слова!

Настоящее испытание. Почему бы не попробовать?

— Давайте включим мозги, — заговорил я. — Что у нас осталось? Машина. В ней можно спать. Лучше любой палатки. Затем… пять литров технической воды в канистре. Моток изоленты. Набор ключей в бардачке. И… — я заглянул под сиденье. — О, старый брезент. Грязный, но плотный.

— И что мы с этим сделаем? — буркнул Жаров. — Удочек нет. Крючков нет. Хлеба для наживки — и того нет!

— У нас есть кое-что получше, — я хитро улыбнулся. — Нас больше. Мы молоды и крепки. Да, может быть, опыт у нас не такой богатый, как у наших «противников», но если отнесёмся к ситуации серьёзно — они проиграют. Я в этом уверен, — мой взгляд упал на Жарова. — Андрей, ты ведь тут уже рыбачил раньше. Вспомни, где тут на озере самое рыбное место, о котором Бахаев не знает?

— Есть такое, — оживился Жаров. — «Чёрная яма» за островом. Но туда с берега не докинешь, камыши в три роста. Нужна лодка. А лодка теперь у них! Хотя насчёт этой лодки я с гинекологом договаривался! С какой стати они вообще её у нас стащили?!

— Будет нам лодка, — я посмотрел на запаску, висевшую на задней двери. — И еда будет. Макс, ты же мне как-то сам рассказывал, что в детстве на палку ловил. Было такое или нет?

— Ловил, — Макс шмыгнул носом. Мне удалось отвлечь его от негативных эмоций. В его глазах загорелся интерес. — Но крючки-то где взять?

— Изготовим. В «буханке» полно проволоки и пружин. Главное — прекращай злиться. А лучше — направь свою злобу в верное русло. Вы понимаете, что будет, если мы завтра утром предъявим им улов больше, чем у них? Бахаев же от злости свою фляжку проглотит — зуб даю!

Макс громко хохотнул. Видимо, представил эту картину.

— Слушай, Док, а ведь верно. Давайте попробуем!

— Вот это правильный настрой, — я встал и потёр ладонью о ладонь. — Значит, так. Макс — на тебе хворост и добыча дров. Мы пока собрали слишком мало. Андрей, покопайся в машине. Ищи всё металлическое. Только постарайся сам автомобиль при этом не разобрать! Скрепки, проволоку, старые гвозди — всё сгодится. А я займусь проектированием нашего «флота».

— Какого ещё флота? — не понял Жаров.

— Который доставит нас к «Чёрной яме». Скоро сами всё поймёте. Работаем, коллеги! Нас ждёт неделя без дежурств, и я не намерен её уступать старой гвардии!

/СТАТУС ГРУППЫ: уровень лояльности повышен. Боевой дух — 75%. Начало фазы «Подготовка»/

Прежде чем приступить к работе, я ещё раз взглянул на туман, за которым скрывались наши соперники. Старики думают, что оставили нас ни с чем. Но они просто не догадываются, какой план созрел в моей голове. Мы их сделаем.

Настало время превратить старую списанную «буханку» в рыболовную верфь!

Работа закипела. Если бы кто-то со стороны увидел, чем мы занимаемся, думаю, нас бы точно без суда и следствия отправили бы туда, куда я обычно направляю своих пациентов.

В психушку.

Макс работал как трактор. Таскал из леса поваленные сосны. Благо Андрей рассказал, что как раз в этой зоне вырубка разрешена. Никаких санкций не последует. Жаров с нескрываемым энтузиазмом ползал по машине и искал всё, что плохо лежит.

Работа пошла. И хорошо!

— Слушай, Док, — Макс бросил у моих ног очередное бревно и устало вытер пот со лба. — А мы точно на этом поплывём? Что-то я переживаю. Как бы не потонуть к чёртовой матери…

— Не просто поплывем, Макс. Мы пойдём с комфортом! — я разложил на траве старый брезент.

Система мало чем могла помочь в данной ситуации, но польза от неё была. Она фиксировала в своей памяти всё, что я когда-либо читал или изучал. Поэтому смогла дать пару подсказок. Например о том, что плавучесть четырёх пустых пятилитровых канистр и одного накачанного колеса сможет выдержать нас троих.

Если, конечно, никто плясать на борту не задумает!

— Я в молодости из покрышек плоты строил, — послышался крик Жарова из машины. Терапевт высунулся из салона, триумфально сжимая в руке моток медной проволоки и пару длинных саморезов. — Гляди, Алексей! И ещё пару пружин от сиденья нашёл. Сталь отменная, если на костре закалить — крючки выйдут отличные!

И это хорошие новости.

Я снова обратился к своей библиотеке данных. Система не всесильна, но всё же я могу немного «помучить» её ради достижения нашей общей цели.

/АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ: платформа из канистр и запаски. Крепление: изолента и брезентовая стяжка. Расчётный центр тяжести: смещён. Рекомендация: использовать брёвна как балансиры/

— Так, мужики, слушай команду, — я встал примерно в центре нашей «верфи». — Жаров, ты у нас теперь кузнец. Как бы абсурдно это ни звучало. Обжигай пружины, гни крючки. Сделай их побольше, чтобы на крупняка хватило. Макс, ты — главный инженер-механик. А точнее — судостроитель. Привязывай канистры к запаске изолентой, но без фанатизма, нам ещё брёвна крепить.

— Изолента — это святое, — благоговейно произнёс Макс, приклеивая первую канистру к резине колеса. — На ней половина техники на станции скорой держится! Если она не поможет, значит, шансов у нас нет и не было с самого начала.

Как ни странно, но процесс захватил всех. Жаров, что-то ворча себе под нос, выгибал из калёной проволоки вполне приличные крючки. А затем принялся затачивать их о плоский речной камень. Я в это время занимался самым ответственным — созданием «двигателя». Лодка сама не поплывёт.

Из двух плоских веток и остатков брезента я соорудил нечто вроде вёсел. Конструкция вышла крепкая. Не должна сломаться.

Что ж… В самом крайнем случае мы все умеем плавать.

— Гляньте-ка, — Макс указал на воду. — Старики на том берегу костёр развели. Дымком тянет… Шашлыком пахнет. Зараза! Вот ведь сволочи!

— Успокойся, — попросил я. — Пусть наслаждаются, пока могут. Завтра их будет ждать большой сюрприз.

— Алексей, а что нам с наживкой делать? Хлеба-то нет, — пожал плечами Жаров.

— А на что нам хлеб, когда у нас под ногами бесконечный источник наживок? Макс, пойдём копать. У воды личинки подёнки должны быть. И червь береговой. В крайнем случае землю немного подденем — точно кого-нибудь найдём. Нам этого с головой хватит!

Как же хорошо, что перед поездкой на рыбалку я ознакомился с этим вопросом. Выдалось немного свободного времени, которое я потратил на чтение статей, чтобы разобраться в вопросе.

Профессионалом в рыбалке я от этого не стал, но хотя бы базовые правила усвоил.

Через два часа наш «флагман» был готов. Зрелище, конечно, было невероятное. Честно говоря, я и сам поверить не мог, что у нас получилось создать… это!

В центре конструкции — запасное колесо, по бокам — канистры, всё это примотано к двум длинным брёвнам-поплавкам синей изолентой. И обтянуто брезентом на всякий пожарный.

— Назовем её «Победа», — предложил Макс. Он неуверенно потрогал конструкцию ногой.

Пока что никто в нашей команде не был уверен, что это «судно» поплывёт. Но я всё же надеялся, что моя идея превзойдёт все ожидания.

— Главное, чтобы эта лодка по итогу «Титаником» не оказалась, — усмехнулся Жаров.

— Есть хочется, — Макс погладил урчащий живот. — Крючки готовы, но ловить будем ночью. А сейчас что? Может, кто-то из нас по-быстрому до ближайшего села сгоняет, пока не стемнело? Там наверняка продуктовые должны быть.

— Не успеем, — отрезал я. — Смотрите сюда…

Я подошёл к зарослям у берега и выдернул длинный стебель с характерным коричневым «початком».

— Рогоз, господа. Его корни — это чистый крахмал. На вкус как печёная картошка будет, если правильно приготовить.

— Серьёзно? — поморщился Жаров. — Я всегда думал, что это обычный… камыш?

— Да их почему-то постоянно путают. Не знаю, откуда пошёл этот миф. Камыш — с колосками. А вот эти початки — рогоз. Доверьтесь мне. Не помрём! — заявил я, а затем бросил очищенные корневища в угли костра, который уже успел развести Макс. — Пять минут — и будет вам деликатес.