Наказание преступлением

Со стороны реки послышался плеск. Игнат все еще стоял на том месте, где произошла эта странная встреча, и молча вглядывался в туман… Кто-то был там, у воды… Купальщик? Рановато. Скорее ухажер той девицы. Плеск повторился. Нет. Это не купальщик. Так шумит только очень крупная рыба… Почему-то Игнату стало страшно. Туман вдруг перестал быть золотым — солнце спряталось за тучу, хотя вроде с утра небо было чистое. Серые клочья впереди начали сплетаться в какую-то фигуру. Казалось, она поднималась из вод реки…

Игнат повернулся и зашагал обратно. За ним будто кто-то крался по траве. Поначалу он велел себе не бежать. Но все же ускорил шаг… Тот, кто следовал за ним, тоже будто ускорился…

Игнат прибавил шагу. Потом пустился неуклюжей рысью… А после понесся, словно лось, бросив по дороге и удочки, и ведро, и рюкзак. В какой-то момент его словно схватили за ногу. Игнат вскрикнул и стал вырываться, боясь даже случайно обернуться назад и увидеть, кто это был… Вырвался. И потом бежал всю дорогу до дома, не останавливаясь.

Уже позже он обнаружил, что штаны рваные, как будто за них ухватилась крупная собака.

Это было последнее утро, когда Игнат ходил на рыбалку. Жена была счастлива: она никогда не поощряла это его увлечение, Сомов Провал внушал ей тревогу.

Марина, пока шла домой, слышала истошные крики старика, но ни разу не обернулась. Ей-то что? Ей хорошо. Да что там хорошо — просто замечательно! В голове ни единой мысли.

Подойдя к своему дому, она на мгновение остановилась. Судя по звукам, многие уже проснулись — из открытых окон доносились голоса, где-то передавали новости, слышалось свирепое шипение готовившегося на чьей-то сковородке завтрака… Марина принюхалась. Так и есть: кто-то жарит яичницу. Она вдруг почувствовала себя зверски голодной.

Мама не спала. Евгения Петровна Козлова после выпускного бала дождалась дочь только после восхода солнца, часов в восемь утра. Марина, напевая, прошла в комнату и легла спать. Никаких ожидаемых слез и истерик на тему «меня-никто-не-любит» — наоборот, Марина казалась абсолютно счастливой, улыбаясь даже во сне. Мать долго смотрела на спящую дочь, не веря своим глазам и начиная беспокоиться.

И беспокоилась с тех пор много-много лет.

Весна, 2006 г.

За городской школой стояли трое четвероклассников и по очереди курили одну сигарету на всех, воровато оглядываясь. Двое стояли рядом друг с другом, третий — напротив них. Родители третьего школьника недавно переехали в город, и он только начал дружить с мальчишками из класса. Сразу нашлась общая тема — рыбалка. Теперь обсуждали, куда бы пойти порыбачить в выходные.

— Ты что, новичок?! — авторитетно спрашивал самый старший на вид из всех троих мальчик, с прищуром глядя на оппонента. — Сдурел?!

— А че такого-то?

— Туда опасно ходить, не знаешь, что ли?

— Ага, — поддакнул второй, — у старого моста только взрослые рыбачат, да и то не одни. Всегда по трое-четверо.

— Это почему? — вытаращил глаза новенький, предвкушая страшную историю.

— Ну вот и видно, что ты ни фига не в курсе, — важно приступил к рассказу старший. — Ничего не знаешь о Маньяке Сомова Провала.

— Это ты про что?

— Да уже несколько лет подряд в том месте, где ты рыбачить хотел, убийства совершаются.

— Врешь! — мальчишка надулся, всем своим видом показывая, что его на мякине не проведешь.

— Ха! Спроси кого хочешь! Люди постоянно пропадают, тонут, иногда их кто-то на куски разрывает… — вожак так затянулся сигаретой, что невольно закашлялся.

— Да ладно, хватит гнать!

— Не, он правду говорит!

— Да чего ты его умоляешь, Серый? Пускай себе идет, а ему там череп и раскроят, как той женщине несколько лет назад…

Эффект был достигнут. Новенький смотрел на них, не отрываясь.

— Раскроили череп?

— Ну да. А потом участкового задушили, который все это расследовал. На том же самом месте. А до этого…

— Врешь ты все, — как заклинание повторил новичок, но голос его звучал неуверенно.

— Мне, например, гулять не разрешают допоздна из-за этого маньяка. Я бы рад соврать. Да только не вру я, салага.

— Прекрати меня так называть.

Старший не обратил ни малейшего внимания на этот протест, продолжая рассказ:

— А все идет из того места. Если ты не совсем трус, то можешь днем зайти туда, в чащу, и посмотреть. Там среди деревьев стоят древние идолы — это им маньяк жертвы приносит. Они вокруг небольшой поляны у самой реки стоят — на этой поляне всех и убивали. А рядом старый мост. Вот рядом с ним вверх и вниз по реке в основном и тонут люди… И пропадают. Даже мужики взрослые. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что здешний маньяк — не человек!

— Кончай врать!

— Ну как хочешь. Можешь мне не верить. Спроси у кого хочешь. Он оборотень. Днем человек, а ночью…

— Волк, что ли? Кончай из меня дебила делать! При чем тут оборотни?

— А ты и есть дебил, я смотрю. Оборотни не только в волков могут превращаться.

— А в кого еще?

— А в кого хочешь. В медведя, в лису, в рыбу…

— Знаешь что!?

Новичок с видом оскорбленного достоинства показал, что собирается уходить. Мальчишки не сделали никаких попыток его остановить. Поняв, что впечатление произвести не удалось, он вернулся обратно. Старший передал ему оставшийся окурок и продолжил:

— Вот спроси у кого хочешь. На жертвах то следы от топора и удавки, а то следы от клыков и когтей.

В этот момент мимо прошел парень-шестиклассник. Худющий, коротко подстриженный, в больших очках в толстой оправе, со старым заштопанным рюкзаком и в куртке, которая ему была явно не по размеру.

Двое из компании при виде парня дружно закричали:

— Сы-ы-ын водяно-о-о-ого! Сы-ы-ын водяно-о-ого!

Парень прошел дальше, даже не обернувшись на их крик.

Старший рассмеялся и плюнул себе под ноги.

— А при чем тут сын водяного? — поинтересовался новичок.

— А не при чем. Его мать сама говорила, что он у нее от водяного. Чокнутая, понимаешь? Так что — чего обижаться-то? И знаешь что интересно? — старший сделал хитрое лицо.

— Что?

— Это его мать убили несколько лет назад у Сомова Провала.

— Врешь ты все!

— Ну чего ты заладил одно и то же, как попугай! Пойди у кого хочешь спроси!

— Ага, — весело вклинился Серый, — хочешь, у водяного и спроси!

Оба захохотали, довольные шуткой, а новенький стоял с бычком во рту, не смея даже раз вдохнуть запрещенный родителями дым и не зная — уйти или присоединиться к их смеху.

Тощий парень далеко от школы не ушел — не больше чем на сто метров. Если бы мальчишки, курившие на заднем дворе школы, решили проследовать за ним, то стали бы свидетелями крупной драки.

Парень добрался до дороги, что отделяла школу от городского парка, пропустил груженый досками грузовик и вошел в парк. Издалека мальчишки могли бы увидеть, как к нему тут же подошла компания из ребят примерно его возраста. Говорили они всего несколько секунд, затем сразу завязалась драка. Парня били, но он сдаваться не собирался. Вся компания каталась по грязи на газоне, разбрызгивая вокруг жижу из талого снега, мокрой земли и накопившегося за зиму мусора.

Свара затянулась. Проходившие мимо с любопытством наблюдали за происходящим, но разнять ребят не пытались. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не какой-то старичок. Он гневно полез в самую гущу, воинственно размахивая палочкой и что-то выкрикивая. Дерущиеся сразу бросились в рассыпную. Нападавшие скрылись, а побитый вытащил свой рюкзак из грязи и направился в сторону скамейки, где и устроился с весьма хмурым видом.

В тот день в городском парке было особенно людно. Перед этим постоянно шел дождь, было довольно холодно, и всем надоело отсиживаться дома. Теперь же, когда яркое весеннее солнце наконец-то воцарилось на голубом небосклоне, люди потянулись в парк.

На газоны никто не лез — там с зимы и после дождей было еще слишком мокро и полно мусора, а вот на аллеях яблоку негде было упасть. Дети катались на самокатах и велосипедах, слегка поскрипывающих от долгого зимнего простоя. По дорожкам, лавируя между прохожими, сновали парочки. Люди постарше, застелив облупленные скамейки газетами, разложили на них нарды и пиво.

Подравшийся перед этим хмурый подросток в очках сидел на скамейке и вяло пытался очистить рюкзак, хотя в чистке нуждалась вся его одежда. Он был весь в грязи — жирной черной грязи с газонов. Одна штанина рваная, костяшки грязных пальцев сбиты до крови. Звали его Николай Козлов.

Он сидел на лавке и мрачно наблюдал за мелюзгой, игравшей тут же, на старом, битом асфальте. Уроки в школе давно кончились, но домой идти не хотелось. Пашка со своими подпевалами наверняка опять караулит его около дома. И будет караулить до позднего вечера, прекрасно зная, что домой Коля все-таки придет. И вряд ли сильно опоздает, ведь тогда бабушка будет его ругать. Она очень волновалась за внука, а Кольке это только боком выходило. В школе и во дворе его не дразнили «маменькиным сынком» только потому, что он был сиротой. Кроме бабушки у него никого не было.

Да, «маменькиным сынком» его не называли. Зато изводили «рыбой». А еще — «сыном водяного». И если уж по-честному, эти клички он вполне заслужил. Колька был длинный, тощий, как все подростки, и какой-то бескостный, словно резиновый. Кожа его была светлой, не поддающейся никакому загару и странно прозрачной. Тонкие, редкие, бесцветные волосы он стриг под самый короткий ежик, но все равно казалось, что он брил голову налысо. Блеклые глаза взирали на всех сквозь толстенные стекла очков. С такой внешностью Колька сам себе напоминал водяного и в мыслях вынужденно соглашался с зубоскалами.

Колина бабушка Евгения Петровна Козлова в самом деле испытывала беспокойство. Постоянно. А все из-за того, что случилось с ее дочерью, Мариной, много лет назад, почти сразу после Колиного рождения. Каждый раз, когда он попадался ей на глаза, она сразу вспоминала тот вечер, когда, на Марину напал неизвестный маньяк.

Вечер ничем не отличался от прочих. Разве что было душнее обычного — собиралась гроза. Марина тогда пошла на речку…

1993 Лето. Убийство

Марина в тот вечер ушла на Сомовку, с точки зрения ее матери — на свидание. Как потом все вспоминали, погода тогда была неестественно тихая. Ни один листок не шевелился, а звуки, казалось, летели из одной части города в другую, не встречая препятствий. Солнце, весь день немилосердно палившее, садилось в желтую мглу, из которой доносился еле слышный рокот. Ночью ждали грозу.

Евгения Петровна поначалу особо не волновалась. Вечером уложила внука спать, а сама села смотреть телевизор. Да так и заснула перед ним, сморенная жарой и духотой. Проснулась она от оглушительно раската грома. Телек мигнул и погас. Как и лампочка в комнате.

Решив, что пора спать, раз света все равно нет, Козлова перед сном пошла проведать дочь и внука. И весьма удивилась: кровать Марины не разобрана, дочь явно еще не возвращалась. Несмотря на гром и грохот снаружи Коля спал. Евгения Петровна в сердцах обозвала Марину парой нехороших слов. Опять на нее ребенка бросила, а сама небось ночует со своим кобелем. Ждать дочь она не стала, просто ушла спать, уверенная, что та заявится на следующий день.

Всю ночь шел жуткий ливень и дул ураганный ветер. Непогода начала стихать лишь под утро. Евгения Петровна забеспокоилась. Время близилось к обеду, а Марины так и не было. Даже не позвонила. К вечеру она встревожилась уже по-настоящему и принялась обзванивать всех знакомых, у кого Марина могла быть. Безрезультатно. Она уже подумывала сама пойти искать дочь, как тут раздался звонок.

Звонил их сосед Николай Белкин, участковый милиции. То, что он сообщил, она сначала вовсе не восприняла. Слишком дикими показались эти слова.

Мальчишки решили неизвестно зачем пойти сразу после дождя к Сомову Провалу и нашли там труп женщины. Он выглядел так, что подростки кинулись обратно в город и неслись всю дорогу, не сбавляя скорости. Приехавший на место трагедии участковый Белкин едва удержался от того, чтобы не вывернуться наизнанку. Женщина была разделана на куски, словно каким-то зверем. Но он все равно узнал ее. Марина Козлова. Дочь его соседки по дому. Быстро взяв себя в руки, Белкин сразу позвонил Евгении Петровне.

На опознании с ней случился обморок. Вскрытие показало: с мужчиной Марина в тот день близко не зналась, а умерла от удара по голове. Видимо, кто-то пытался спрятать тело, разрубив на куски топором или чем-то похожим. Но почему-то не закончил дело и даже не скинул труп в воду — хотя до нее было не больше десяти метров.

Расследование не дало результатов — никто ничего не видел и не знал. Марина была не тем человеком, про которого можно много рассказать. Родила без мужа сразу после школы, сидела на шее у своей матери вместе с ребенком. Друзей не было, поклонников — тем более, с ее ничем не примечательным лицом и двадцатью килограммами лишнего веса. Подрабатывала уборщицей.

Но Белкин все равно копал. Из-за Евгении Петровны… Жени. Когда-то давно он был в нее влюблен. Конечно, она не дала ему ни единого шанса, предпочла тогдашнего старосту класса и школьного заводилу. Тот потом быстро спился. Белкин тогда подумал: может, у него появился шанс. Но нет. Женя так ни разу и не посмотрела в его сторону. Хотя замуж второй раз не вышла. А Марина назвала своего сына так же, как и его — Коля. За одно это Белкин решил довести дело до конца, во что бы то ни стало.

На это расследование он положил несколько лет. Сослуживцы говорили, что он убьет себя, так надсаждаясь над «висяком». Но Белкин все равно не отступил.

2006 г. Весна. Апрель

Задумавшись о Белкине и о разных других людях и вещах, Коля Козлов даже не заметил, что прошло немало времени, и он уже не один. На его скамейку кто-то тяжело опустился. Повернув голову, Коля без восторга узнал Сергея Рыкова — все его называли просто по фамилии. Рыков работал то там, то тут, ничем особенно не занимался, снимал угол в частном секторе и большую часть свободного времени слонялся по городу или рыбачил. Ходили слухи, что он скрывается в их городе от призыва. Рядом с Рыковым Коля заметил удочку и небольшой рюкзак — видимо, тот собирался на реку.

— О! Сынок водяного! Привет, Рыба!

Коля промолчал, надеясь, что Рыков заметит кого-нибудь еще, к кому можно прицепиться. Но цепляться было не к кому.

— Ну чего притих, а? Рыба! Я с тобой разговариваю! Оглох?!

Даже со своего места Коля чувствовал стойкий запах перегара, распространяемый Рыковым. Он встал, собираясь уходить, но сильный тычок в бок свалил его с ног. Рыков заржал, довольный своей ловкостью. Проходивший мимо мужчина старательно сделал вид, что ничего не заметил.

— А ты невоспитанный, Рыба! Не в курсе, что ли?! Когда приличные люди к тебе обращаются, надо отвечать! Твоя бабка тебе не объясняла, что ли?

— Приличным — я отвечаю.

— О! Еще и грубишь!

Колю как будто что-то накрыло. Занесенную для очередного тычка руку он перехватил своей пятерней и сжал со всей силы. В глазах потемнело…

Мгновение спустя он очнулся от жуткого визга. Это Рыков визжал и извивался, пытаясь вырвать свою руку из Колиного захвата.

— Отвали! Гад! — Рыков плакал, а Коля все не мог понять, чего тот так орет. Наконец Рыков извернулся и со всего маха, не смягчая удар, заехал ему кулаком по лицу. Потом еще раз. И еще. Только с третьего удара Рыков смог вырваться из ослабевших пальцев Коли. Тот, пошатываясь, отошел на пару шагов. В пыль у его ног закапала кровь с разбитого лица — Рыков буквально впечатал в него очки. Оба стекла были разбиты. Отодрав от носа оправу, Коля отбросил ее прочь.

— Псих! — срывающимся на фальцет голосом кричал Рыков, прижимая к себе руку. — Ты у меня попляшешь! Ублюдок!

Колю опять что-то накрыло. Страх пропал. Он подошел к Рыкову и спросил:

— А как я попляшу?

— Я тебя в землю закопаю! Задушу! Утоплю!

— Да? — Коля сам не понял, как хищно вдруг улыбнулся. — А может, это ТЕБЯ утопить?

— Что?! — Рыков подошел к нему вплотную. — Ты что сейчас сказал, выродок?!

— ТЕБЯ утопить, — четко, как на уроке, ответил ему Коля. — Вот своему отцу скажу, и он ТЕБЯ утопит…

Рыков почему-то промолчал. И бить его больше не стал. Он странно посмотрел на Козлова, молча подобрал удочку и рюкзак и, поминутно оглядываясь, пошел прочь.

Коля поднял остатки очков. Может, хоть оправа еще сгодится? Домой он решил пойти длинной дорогой, вдоль реки — там заодно можно было умыться после драки.

Сомовка делила их город на две части. В более старой находился частный сектор, почта, краеведческий музей, детский сад, а также самый старый квартал четырехэтажек. В новой части стояли девятиэтажки, администрация, торговый центр, банк, рынок и школа. Коля с бабушкой жили как раз в одном из древних четырехэтажных домов. Можно было пройти по недавно построенному мосту почти рядом со школой, а потом миновать пару кварталов вглубь города и добраться до дома, или же пройти вдоль реки и перебраться через нее по очень старому мосту почти у Сомова Провала — там река делала петлю и подходила почти к Колиному дому. Он выбрал второе.

Ему нравилась река, вообще нравилась вода в любых видах. Сомов Провал никогда не пугал Колю в отличие от остальных. Пашка Громов, например, хоть и играл там, но после темноты, как и все, старался держаться от этого места подальше. А вот Коле бабушка с определенного возраста не запрещала там играть, проявляя странное равнодушие к тому, что в тех местах несколько лет назад бродил убийца, а может, и до сих пор бродит.

Говорили, что в этом водяном буреломе живет гигантский сом, которому несколько сотен лет, а весит он, наверное, килограммов четыреста. Глубоко в душе многие рыбаки в это верили и мечтали поймать его. Иногда они решались на такую попытку, но о результатах своих стараний помалкивали.

Про того сома вообще много чего рассказывали.

Например, что пасть его, кроме собственных зубов, вся утыкана крючками с намотанными на них обрывками лесок — всем, что оставалось от многочисленных попыток поймать его. Правда, некоторые утверждали, что это не крючки вовсе, а настоящие его зубы. Металлические…

Поговаривали, что питается он исключительно человечиной.

Старожилы уверяли, что и не рыба это вовсе, а Водяной. А Сомов Провал — его обиталище. В городе до сих пор жило несколько чудаковатых стариков, которые, по слухам, приносили Водяному в жертву черных котов — чтобы людей не топил. Даже если это было правдой, Водяному, видимо, не особо нравилась кошатина, так как люди тонули в Сомовке довольно часто.

Все в городе знали, что самое опасное место — это большая мель неподалеку от старого моста. Именно там, по слухам, тот самый Сом грелся на солнышке и дожидался какого-нибудь глупого купальщика, который решится подплыть и посмотреть, что там лежит, словно бревно. Говорили, что нескольких человек он так утащил. Эта рыбина могла справиться и со взрослым мужчиной, так как была очень тяжелая и без труда могла удерживать на дне кого угодно.

Глядя на воду, Коля вспомнил, как впервые решил поймать местную легенду.

Ему было около семи лет. Дядя Коля Белкин к тому времени уже несколько раз брал его на рыбалку, и Колюня считал себя профессионалом. Захватив свою маленькую удочку, он направился к реке, уверенный, что уже к обеду поймает рыбину...

...Шагая вдоль реки, Колька внимательно осматривал берега, пытаясь прикинуть, где лучше поджидать сома.

— Пацан, ты что здесь ищешь? Потерял что-нибудь? — Коля резко обернулся, услышав голос словно из ниоткуда. На торчащей из воды большой коряге метрах в двух от берега сидел мужчина. Видимо, он купался, так как сидел по пояс в воде, а волосы его были мокрые.

— Я… Присматриваю место для рыбалки.

Незнакомец улыбнулся. И такой располагающей была эта улыбка, что Коля совсем его не испугался.

— Ты рыбак? Похвально. Настоящее мужское занятие. А это у тебя… удочка? Кого ловить будешь?

— Я… Сома.

— Сома!? — казалось, незнакомец едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться. — На эту… Ну ладно. Тут плохое место.

— Почему?

— Глубоко. Ты с этой своей удой сюда даже не суйся. Иди выше по течению. Туда, знаешь, где камыш у берега. Вот там хорошее место.

Коля посмотрел, куда указывал мужчина. Там действительно виднелись заросли камышей. Он почти сразу повернулся обратно, намереваясь еще что-нибудь спросить, но, к его удивлению, в реке никого не было.

— Эй! — крикнул Коля. — Где вы?

Ему никто не ответил. Крикнув еще раз, он пошел домой. Все его мысли были только о Соме. Вернее, о том моменте, когда он вытащит его на берег и все сбегутся посмотреть. Вот обзавидуется Пашка Громов!

Коля давно мечтал поймать ТОГО САМОГО сома — с тех пор, как ему, еще трехлетнему, сосед Белкин рассказывал про этого царя Сомовки. Бабушка долго не подпускала Колю близко к реке. По правде говоря, никто из взрослых не пускал туда своих детей. В четыре года он впервые убежал с детской площадки, куда бабушка привела его перед тем, как уйти в магазин. И прибежал к воде. Тогда Коля в первый раз увидел Сома — тот лежал исполинским бревном в воде, подставив толстую спину солнцу. Коля молча стоял и смотрел на Сома, а Сом смотрел на Колю — так ему казалось.

Сом давал о себе знать — с тех пор, как несколько веков назад на берегу безымянной тогда еще речки появилось первое небольшое поселение. Иногда он просто показывался людям, выплывая греться на отмелях, иногда утаскивал какое-нибудь животное, неосторожно зашедшее в воду. А иногда топил самих людей — о нескольких таких случаях любили рассказывать туристам в городском краеведческом музее. И ходили упорные, хотя и абсолютно бредовые слухи о том, что каждый раз Сом был один и тот же… Сходились во мнении, что ни одна рыбина не может жить так долго… кроме этой.

На этот раз Сом напал на рыбака. По слухам — на Громова, отца Пашки Громова. Колька терпеть не мог обоих, они его — тоже. Про этого Громова вообще слухи ходили, что у него с Сомом особые отношения. Пашка теперь все время торчал на реке, пытаясь поймать отцова обидчика. А Кольке захотелось его обскакать — хоть в этом. Пашка вечно был впереди.

Коля решил посмотреть во всех подробностях, как выглядит сом. Дома он полез в шкаф. Там у бабушки хранились немногочисленные книги. И в их числе — весьма мудреная книжка, которую дядя Коля Белкин дал почитать еще его маме, когда та была маленькой. С тех пор книга так и стояла у них в шкафу. Сабанеев. У книги было длинное название, и под толстой картонной обложкой хранилась информация обо всех рыбах, которых только можно было выловить в пресной воде.

— Ты за чем полез? — в дверях показалась бабушка.

— За мамиными рыбами.

— Смотри, не порви.

— Я осторожно.

Бабушка секунду с сомнением смотрела на внука, будто раздумывала, не отнять ли у него книгу, но потом, видимо, что-то для себя решила и ушла на кухню, ничего больше не сказав.

Вооружившись полученными знаниями, Коля решился пойти на Сома.

Он уже не раз рыбачил и считал, что знает все о том, как ловить рыбу. Удить решил по темноте. Прослышав, что сомы хорошо берут наживку дождливой летней ночью, он специально выбрал такое время. Накануне Коля нашел у помойки рядом с домом мертвого голубя. Положил его в пакет, взял удочку, стул с кухни и, убедившись, что бабушка спит, вышел из дома. Было тихо, если не считать шороха дождевых капель. Вокруг не было ни единого человека.

Коля направился к Сомову Провалу, светя себе под ноги фонариком. Дойдя до старого моста, он пошел вверх по течению, выискивая место, которое ему советовал незнакомец накануне. Там было мелко, рос камыш, а в камышах сомов видели часто. Установив фонарь так, чтобы он освещал разложенные вещи, Коля принялся привязывать мертвого голубя к крючку. На это потребовалось немало времени — из-за дождя. Голубь, крючок и леска были мокрые, да и рыбацкие узлы Коля еще не очень хорошо умел вязать. Потом, взяв приготовленную удочку, он протащил стул в воду и установил его на дно так, чтобы вода не заливала сиденье. Коля взгромоздился с ногами на стул, закинул удочку и стал ждать.

Время шло. Дождь не прекращался, но Коля не мерз — ночь стояла теплая. Свет фонаря вскоре потускнел, стал мигать, а потом и вовсе погас. Коля остался один в темноте. Он крепко сжимал удочку и сам себе удивлялся. Почему ему совсем не страшно? Казалось, прошла целая вечность.

Темнота вокруг начала сереть, становясь более прозрачной. Близился рассвет. Уже видно было поплавок. Коля стал клевать носом, несколько раз встряхивался. Один раз чуть не упал со стула в воду, но успел удержаться на месте, еще крепче вцепился в удочку обеими руками и упрямо уставился на поплавок…

Вдруг леску резко повело в сторону. Коля едва успел перехватить удочку покрепче, как тут…

…Из воды восстал гигантский, неохватный столб. Стоя вертикально, сом предстал перед Колей во всех подробностях. Казалось, сом застыл во времени, прежде чем резко обрушиться страшным весом обратно в реку… Вал воды опрокинул и Колю, и стул, а удочку унес с собой. Кашляя и отплевываясь, Колька добрался до берега, путаясь в камышах. Ни удочки, ни стула он не нашел. Хорошо еще очки остались. Но Коля не думал о потерянных вещах. Перед глазами стояла картина: огромный, как ствол дерева, сом вырос перед ним, словно из ниоткуда. Пока Коля, дрожа от возбуждения, возвращался домой, пытаясь отжать полы рубашки, одна мысль не шла у него из головы: Сом про него знал. Он просто играл с Колей. Забавлялся.