Наш плоский мир

Некоторое время они сидели молча. Пляж постепенно наполнялся людьми. Солнце поднималось выше. Песок начинал нагреваться.

Аня снова открыла книгу. Она нервно перелистывал страницы.

“Здесь есть один момент, который мне очень нравится”, — сказала она.

“Какой?”

“Когда герой понимает, что мир может быть странным, но это не повод от него отказываться”.

Данила кивнул. Этого в пролистанной наспех книге он не помнил, но был согласен со смыслом.

“Хорошая мысль”, - согласился он.

“Да”, - Аня закрыла книгу.

“Вам когда-нибудь казалось, что жизнь иногда похожа на книгу Пратчетта?”

Данила вспомнил, почему он оказался в Крыму, горько улыбнулся и ответил: “Постоянно”.

“И что вы делаете в таких случаях?”

Данила задумался. Потом посмотрел Ане в глаза. “Жду следующую главу”.

Аня не отвела взгляд и улыбнулась.

“Хороший способ”.

Она посмотрела на часы.

“Мне пора”.

Данила почувствовал лёгкое разочарование. Он не хотел ее отпускать.

“Уже?” - удивлённо спросил он.

“Да”, - Аня убрала книгу в ранец. Потом встала и стряхнула песок с полотенца. Несколько секунд они стояли рядом.

Потом Аня невзначай произнесла: “Может быть, увидимся вечером”.

Данила возликовал: экзамен Праччетом пройден! Он с обожанием посмотрел на Аню.

“Где?” - не раздумывая спросил он. По его тону было ясно: ему все равно где, он придет куда угодно.

Аня это поняла, улыбнулась и кивнула в сторону набережной.

“Там есть маленький бар”, - заглядываю туда по вечерам.

Данила посмотрел вслед за взглядом Ани. Он сегодня утром пил там кофе и ел булочку с корицей”. Утром кафе - вечером - бар.

Но Даниле это было совсем не важно. Важно, что ему и Ане нравилось лишь одно место в целом Севастополе. Он посчитал это хорошим знаком.

“Знаю”, - ответил он.

Аня улыбнулась.

“Тогда до вечера”.

Она пошла к набережной.

“Во сколько?” - прокричал Данила.

Аня остановилась. Обернулась.

“Может быть, в7?” - спросила она.

“Отличное время”, - показал большой палец левой руки Данила.

Аня улыбнулась. Отвернулась от Данилы и продолжила свой путь.

А Данила остался на пляже и смотрел ей вслед. Через несколько секунд он понял, что улыбается. И что сегодня день стал намного интереснее.

***

Вечером на набережной стало шумно. Тёплый воздух медленно остывал после жаркого дня. Люди выходили гулять, заполняли кафе, сидели на парапетах у воды. Где-то играла музыка, кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил. Море в темноте становилось почти чёрным.

Данила пришёл немного раньше. Снова на десять минут, как утром.

“Эти странные десять минут”, - подумал Данила.

На самом деле он смотрел на часы каждые десять минут с того самого момента, как Аня покинула пляж. Он считал время до их встречи. Прийти пораньше его подстегнул страх, что Аня не придет. И вот сейчас, за 10 минут до их предполагаемой встречи, Данила стоял у входа в то самое кафе-бар и не верил, что действительно увидит Аню.

“Скорее всего, она имела в виду другой бар, - в панике размышлял Данила, - просто я - идиот: мне было легче связать то, что есть и то, что мне уже знакомо, в одну историю. Но она имела в виду именно бар, другое помещение”.

Данила начал искать глазами другие заведения поблизости. То, что Аня посмотрела в эту сторону, ещё не значит, что утреннее кафе Данилы - любимый вечерний бар Ани.

“Это абсурд”, - говорил сам себе Данила.

“Ты пунктуальный”, - услышал он голос Ани. Данила машинально посмотрел на часы: шесть пятьдесят девять.

“И ты”, - произнес Данила, посмотрев на Аню, и, не выдержав, спросил: “Это правда бар?”

Аня посмотри на него с недоумением.

“Почему ты спрашиваешь?”

“Дело в том, что утром я был тут. И пил кофе с булочкой с корицей. Это было обычное кафе. И странно видеть это милое кафе баром”.

“Нам нравятся одни и те же места, но в разное время суток”, - заключила Аня.

“А знаешь, - проговорила она, - когда возвращалась сегодня утром с пляжа, где мы болтали о Праччете, увидела рекламу одного ночного паба. Я запомнила адрес и название. Идём?”

“Как называется?”

“Дориан Грей”.

“Чудное название”, - усмехнулся Данила.

“Человек, который читал Праччета, не знает, кто такой “Дориан Грей?” - брови Ани разъехались в разные стороны от удивления.

Данила уловил свой промах.

Улыбнулся Ане, словно своей школьной учительнице и, словно ученик, улыбаясь, ответил: “Здесь у меня пробел”.

Аня ещё утром поняла, что у Данилы пробел не только в Дориане Грее. Она увидела выпавшую из рюкзака книгу Тэрри Праччета, сразу все поняла. Но пока Данила плавал в море, спрятала книгу обратно: ей было интересно с этим парнем.

“Расскажу о Дориане Грее как-нибудь. Так идём в паб?”

“Идём”, - согласился Данила.

Аня и Данила шли по узкой дороге. С одной стороны на них смотрело море — тяжёлое, солёное, живое. Оно в тот вечер было не просто синее: у берега оно прозрачное и холодное, дальше — густело, темнело, становилось почти чернильным. Волны дышали размеренно, словно большое сказочное существо, которое не спит никогда. Воздух был наполнен запахом соли, водорослями и нагретым камнем — этот запах оседал на коже и в памяти Данилы.

С другой стороны поднимались горы. Не суровые, а терпеливые. Скалы были изломанные, словно их кто-то долго и упрямо ломал руками. Камень в горах был тёплым, шершавым, в трещинах обитали чабрец, можжевельник, дикий виноград.

Если провести ладонью по кусту можжевельника, пальцы потом долго пахнут горечью и смолой. Об этом Данила помнил из детства. Ветер с гор был сухим и резким, с моря — влажным и мягким, они сталкивались прямо на коже Данилы, и она покрывалась лёгкими мурашками.

Но сейчас Данила не был уверен в том, что причиной его мурашек был именно ветер. Пока он искал тему для разговора, украдкой смотрел на Аню. Она была сногсшибательно-красива в своем простом черном коротеньком платье и собранными в хвост густыми черными волосами. Ее хрупкое запястье нежно, но надёжно обнимал браслет в виде черной, в цвет платью, змейки. Она подмигивала Даниле изумрудным камешком-глазом. Данила ловил взгляды проходящих мимо мужчин: они восхищённо смотрели на Аню и завистливо - на Данилу. Данила чувствовал себя так, словно выиграл лотерею.

Они проходили мимо старых домов и развалин: греческие камни, татарские дворы, советские санатории с облупившимися колоннами. Всё стояло рядом, не споря, как слои времени, наложенные друг на друга. Кажется, если прислониться к стене, можно услышать, как она шепчет на чужих языках. Здесь легко почувствовать себя гостем — и одновременно человеком, который уже был здесь когда-то, очень давно. Именно это Даниле и нравилось в Севастополе.

“Ты прекрасно выглядишь”, - решился Данила сделать комплимент Ане. Аня радостно улыбнулась и произнесла: “Люблю комплименты”.

“Тогда буду делать их постоянно”, - радостно ответил Данила.

“Я зазнаюсь”, - шутливо ответила Аня.

“Имеешь на это полное право”, - великодушно разрешил Данила.

Он надел на встречу с Аней рубашку и белые брюки. Купил в ближайшем бутике. Ему очень хотелось произвести на Аню хорошее впечатление. Но это была не та одежда, к которой он привык: верхняя пуговка рубашки начинала его душить, и он ее расстегнул. Июньский вечер в Крыму презирал брюки: в них было слишком жарко. Снять брюки в общественном месте и на глазах у Ани не представлялось возможным. Данила был готов терпеть, только бы у Ани сложилось хорошее впечатление о нем.

Солнце в Крыму не ласкает — оно смотрит внимательно. Кожа быстро нагревается, мысли становятся медленнее, тише. Хочется говорить вполголоса или молчать совсем. В этом молчании появляется странное спокойствие, но и лёгкая тревога, будто место видит тебя насквозь и ничего не обещает.

Но вечером всё меняется. Горы темнеют первыми, море задерживает свет и долго отражает небо. В воздухе витают запах жареной рыбы, винограда, сладких персиков. Где-то слышен смех, где-то — одиночный шаг по гальке. Ночь приближалась быстро и плотно, звёзды висели настолько низко, как будто до них можно дотянуться.

Данила и Аня почувствовали, что Крым не старался им понравиться. Он просто был: сложный, тёплый, упрямый, красивый своей неровной красотой. Место, после которого в человеке что-то остаётся, даже если он уедет. Что именно — каждый понимает уже потом.

Данила и Аня вместе шли по вечерней набережной Севастополя. Город гипнотизировал огромным количеством рекламных вывесок: бары, рестораны, пекарни, магазины, рынки, все кричали одно и то же: “Я - лучший. Выбери меня, купи меня!”

Среди всего разнообразия рекламы взгляд Данилы вдруг “выделил” надпись на деревянной темной табличке - “Дориан Грей”.

“Аня, мы пришли?” - спросил он свою спутницу, кивнув в сторону вывески.

“Судя по всему, да”, - кивнула Аня, посмотрев на вывеску.

Они остановились перед входом.

“Что будем пить?” - спросила Аня Данилу.

“Я обожаю пиво, - честно сказал Данила, - особенно летом, холодное, разливное“.

Аня посмотрела на Данилу и весело ответила: “Идём. Какое пиво любишь? Темное или светлое?”

Данила нежно посмотрел на Аню и расхохотался. Потом с улыбкой ответил: “Жигулевское”. Аня расхохоталась в ответ.

“Неплохой вкус”, - подмигнула она Даниле.

“Спасибо”, - ответил Данила и внезапно покраснел. Эта девушка его похвалила! Та, которую он видит второй, нет, третий раз в жизни, она его просто похвалила за то, что он - тот, кто есть, и Ане это симпатично.

Данила восхищённо посмотрел на Аню. Аня посмотрела на входную дверь паба.

“Хочешь за кружкой пива рассказать мне, кто такой Дориан Грей?” - спросил Данила.

“Хочу”, - улыбнулась Аня. И они вошли в паб под названием “Дориан Грей”.

Войдя внутрь, они осмотрелись. Внутри было уютно: играл тихий джаз и всюду висели зеркала. Не было людно. Аня и Данила заняли место у окна. В окнах отражались зеркала в портретных рамках.

“Что значат все эти картины-зеркала?” - недоуменно произнес Данила.

“Дориан Грей”, - загадочно произнесла Аня.

“Расскажи, наконец”, - выдохнул Данила. Он постепенно начинал понимать: чтобы быть рядом с Аней, нужно читать.

Читать Данила любил, но ленился. Самое тяжёлое для него было открыть книгу и начать читать первую страницу. Но если книга его увлекала, чтение не вызывало у него проблем. Но когда он завершал книгу, мог обходиться без чтения месяцами: слишком лень было открывать новую.

Он увидел, как Аня вдохнула воздух в легкие, чтобы начать рассказывать Даниле о Дориане Греее, но тут к их столику подошла официантка. Это была женщина средних лет, свежеокрашенная в огненно-рыжий цвет и мерцающая в полумраке глазами булгаковской Маргариты.

Она посмотрела на смеющихся Аню и Данилу и сердце ее ответило мозгу воспоминаниями.

“Такие молодые, такие счастливые. Как же это незабываемо - любовь и молодость, - думала рыжеволосая официантка пока приближалась к столику. Помню и я все это, только теперь - вдова”.

“Добрый вечер, что желаете?” - спросила она Данилу и Аню.

“Жигулевское есть?” - одновременно ответили они и рассмеялась.

Официантка посмотрела на них и тоже рассмеялась.

“Разливное, свежее”, - проговорила она сквозь улыбку.

“Два по ноль пять”, - произнес Данила.

“Хорошо”, - ответила официантка.

Затем она всмотрелась в лицо Ани.

“Видела вас утром на пляже. Это были вы. Вас невозможно перепутать ни с кем, вы такая яркая”, - произнесла рыжеволосая официантка, глядя на Аню.

Данила восхищённо поглядел на Аню.

Затем перевел взгляд на официнтку.

“А я? - наигранно-удивленно спросил он. - Я тоже был на этом пляже, мы там познакомились. Меня вы не запомнили?”

Посмотрела Маргаритиными глазами.

“Вы не носите очки”, - ответила она Даниле.

“Не ношу”, - подтвердил он недоуменно. Разговор для него начал терять смысл.

“И, вероятно, не ездите на велосипеде”, - продолжила она.

“Вы правы”, - подтвердил Данила.

“Ну вот, - удовлетворённо произнесла официантка. - С тех пор, как умер мой муж, мой мозг стал работать таким образом: он запоминает только людей на велосипедах или в очках. Супруг ездил на велосипеде и носил очки. Остальные люди моему мозгу неинтересны”.

“Точно, - подтвердила радостно Аня, - я же на велике утром была”.

Официантка с глазами булгаковской Маргариты рассмеялась, словно девушка, и произнесла: “Лучшее в мире “Жигулевское” будет через две минуты”.

Не сговариваясь, Аня и Данила одобрительно зааплодировали.

Как только официантка отошла, Данила наклонился к Ане и спросил: “Неужели так возможно, что не запоминает большую часть людей в своей жизни?”

“Если очень любишь, то возможно”, - ответила она, глядя в стол.

Данила откинулся на спинку стула и наклонил голову к правому плечу. Он смотрел на Аню с нежностью и обожанием.

“Соглашусь с тобой”, - тихо и твердо ответил он.

Официантка вернулась ровно через две минуты, как и обещала.

“Вот и “Жигулевское””, - произнесла она и мастерски расставила пивные кружки перед Аней и Данилой. Когда заказ был выполнен, рыжеволосая официантка посмотрела на Аню и Данилу и произнесла: “Уверена, вы будете хорошей парой. Это пиво за счёт заведения”.

И немедленно отошла от столика, Данила и Аня не успели ей ответить ничего.

Они посмотрели друг на друга, подняли пивные кружки и чокнулись.

“За знакомство”.

“За знакомство”.

После шести на двоих “Жигулевских” они договорились прогуляться по ночному Севастополю. На выходе из бара Данила снова обратил внимание на вывеску.

“Дориан Грей! - воскликнул он. - Аня, ты должна мне рассказать, кто такой Дориан Грей”.

Аня рассмеялась и посмотрела на Данилу. Пьяный он был забавный: такой лёгкий, светлый и обаятельный.

Они без цели бродили по набережной Севастополя, не совсем понимая, что им делать дальше.

“Дориан Грей, - сосредоточенно посмотрела на Данилу Аня. - книга называется “Портрет Дориана Грея”. Она о молодом красавце по имени Дориан Грей, который больше всего на свете боится постареть.

В начале он позирует художнику, тот пишет его потрясающий портрет. Как только Дориан его увидел, он загорелся идеей: вот бы старел не он сам, а портрет”.

“И?” - с интересом в глазах и улыбкой спросил Данила.

“И, - улыбнулась Аня в ответ, - желание сбылось. С этого момента Дориан остаётся вечно молодым и красивым, а все его грехи, жестокость и моральное падение отражаются только на портрете — тот постепенно превращается в нечто жуткое. А сам Дориан всё глубже погружается в удовольствие, эгоизм и разрушение — и чужих жизней, и своей собственной”.

“Вот это да!” - воскликнул Данила.

“Поучительная книга, - произнесла Аня, - она о страхе старения, культе красоты, а ещё о том, что от последствий своих поступков не убежишь”.

“И я боюсь старения”, - внезапно ответил Данила.

Аня расхохоталась.

“Самое время спросить: сколько тебе лет?” - задала вопрос Аня.

“28, - ответил Данила. - А тебе?”

“Мне 26”, - так же легко ответила Аня.

“Небольшая разница”, - тихо произнес Данила, глядя Ане прямо в глаза.

Аня покраснела, она поняла, что Данила не рассматривает из встречу как мимолётное знакомство. Он хочет чего-то большего.

Данила заметил ее румянец и улыбнулся.

Аня посмотрела на его губы. Тонкие, аристократичные. Аню они привлекали. Ей нужно было срочно перести разговор на другую тему.

“Совсем небольшая разница, да, - начала быстро и звонко говорить Аня. - Но я совсем не для того спросила. - Ты не так уж и стар, чтобы завидовать Дориану Грею”.

“Но я планирую жить долго, - весело ответил Данила. - Долго и счастливо. И так не хочется стареть”.

“Не думаю об этом совсем, - ответила Аня, - рановато для меня”.

“Да и для тебя рановато, несмотря на твои годы“, - Аня не удержалась, чтобы не съязвить.

Но Данила внезапно стал серъезным.

“Об этом нужно думать уже сейчас, потом будет поздно”, - ответил он.

Аня согласилась с Данилой, но говорить на серьезные темы ей совсем не хотелось.

“Знаешь, какое я нашел себе лекарство от старости?” - спросил Данила Аню.

Ане стало интересно.

“Какое?” - спросила она.

“Путешествия”, - ответил Данила.

Он сказал это просто, но в его голосе было что-то большее — не про страны, не про дороги.

Аня остановилась и посмотрела Даниле в глаза. Ей вдруг показалось, что он говорит не о расстояниях.

“Сбегаешь?” — тихо спросила она.

Данила усмехнулся.

“Скорее… не остаюсь там, где перестаёт быть живо.”

Аня отвела взгляд.

Эта фраза задела её сильнее, чем она ожидала.

“А если важно? — почти шёпотом спросила она. - Если есть кто-то важный?”

Данила посмотрел на неё внимательно, будто пытался что-то решить прямо сейчас.

“Тогда сложнее, — сказал он после паузы. - Но если ты остаёшься и при этом теряешь себя… это уже не про важное.”

Между ними повисла тишина. Та самая, в которой становится слышно слишком много.

Аня положила идти по набережной прогулочным шагом, Данила шел рядом.

“Ты всегда так легко уходишь?” - спросила Аня.

Данила чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было лёгкости.

“Нет, — тихо сказал он. - Я просто однажды слишком долго остался”.

Аня подняла на него глаза и в этот момент поняла, что этот разговор — не про возраст, не про путешествия и даже не про случайную встречу.

“И куда ты поедешь дальше?” — спросила она, уже зная, что не хочет слышать ответ.

Данила посмотрел на неё. Дольше, чем нужно.

“Это неважно, - ответил он. - Важно то, что в свое очередное путешествие я хочу пригласить тебя”.

Аня замерла. Этот ответ оказался страшнее, чем если бы Данила сказал что-то определённое. Потому что в нем было слишком много надежды.

“Выпьем ещё пива?” - спросил он Аню.

“Давай”, - согласилась она.

Аня решила, что если уж общаться на такие серьезные темы, то пьяной.

Прямо перед ними был ещё один паб, но уже не такой атмосферный, как “Дориан Грей”. Они вошли внутрь. Здесь было очень людно. Данила начал глазами искать свободный столик.

“Добрый вечер! - пришла им на помощь официантка. - Есть свободный столик вон там у окна. Вам нравится?”

“Добрый вечер!” - одновременно ответили Данила и Аня. И смутились от этого.

“Отлично, спасибо”, - снова ответили вместе. И оба покраснели.

Официантка улыбнулась и произнесла: “Вам там точно понравится. Этот столик у нас называется “место для влюбленных”.

Все пары, которые за ним сидели, всегда женились”.

Данила и Аня снова смущённо покраснели. Они старались не смотреть друг на друга.

“Проходите, садитесь”, - я сейчас подойду и приму к вам заказ.

Данила и Аня, по-прежнему не глядя друг на друга, проследовали к столику. Они сели друг напротив друга. В окно на них смотрело море.

Данила перевел свой взгляд на Аню.

Слегка пьяная, она была ещё красивее и притягательнее.

“Вот бы поцеловать ее в эти теплые мягкие губы, провести языком по этим белым зубам, ощутить запах ее кожи”, - мечтательно думал Данила, с восхищением разглядываю Аню.

Аня чувствовала, что Данила буквально раздевает ее взглядом.

“Пьяный он совсем безобразен”, - с нежностью подумала Аня и решила вернуться к серьезным темам.

“В какое путешествие ты хотел меня позвать?” - задала вопрос Аня.

Данила медленно вернулся к своему мозгу. Ему совсем не хотелось говорить. Хотелось просто смотреть на Аню, любоваться ею и не думать ни о чем.

Подошла официантка. Они заказали пива. Здесь не было “Жигулевского”, зато было местное пиво, свежее разливное, настроенное на горных травах. Его называли “эль”.

Официантка поставила на стол по бокалу Даниле и Ане. Они совершенно не отреагировали ни на появление женщины, ни на появление пива. Официантка посмотрела на обоих и нежно улыбнулась: эти ребята были по уши влюблены в друг друга, поняла она.

“Как же это красиво - любовь, - подумала она. - Я и забыла, как это выглядит”.

В ее сердце что-то заискрилось бенгальским огоньком, но быстро затухло. Ее ждали новые клиенты, потом короткий сон, а затем - новый рабочий день.

Данила сделал несколько глотков и посмотрел на улицу. Мимо проходили люди. Иногда кто-то заглядывал внутрь бара, но потом шёл дальше.

Некоторое время Данила и Аня молчали. Не потому, что не знали, о чём говорить. После заявления Данилы о путешествиях Аню разрывало изнутри от тысячи вопросов. С другой стороны, она понимала, что этого парня видит первый день. Возможно, через пару месяцев она будет вспоминать о нем как о мимолётное морском увлечении и не более того. А что если они станут друг для друга чем-то большим, чем увлечение? Она не сможет бесконечно ждать Данилу из его путешествий. Аня знала, что она совсем другой тип человека. Ей нужно присутствие.

От жужжания мыслей в голове Аня первой нарушила тишину.

“Мне начинает казаться, что Плоский мир немного похож на настоящий”.

Данила улыбнулся.

“Только немного?”

“Хорошо. Очень. Очень похож “.

Она посмотрела на него.

“Я знаю, что ты не читал Праччета”.

Данила покраснел, но возразил.

“Отчего же не читал? Читал на бегу, экспресс-метод у меня”.

Аня улыбнулась.

“А когда ты это поняла?”

“Когда ты ушел плавать, ты не заметил, что вместе с полотенцем из своего ранца вытащил книгу Праччета. Она была совсем новая, с ценником. Но ты мне понравился, и я решила не говорить тебе об этом и аккуратно спрятала книгу в твой ранец”.

Данила улыбнулся и ответил: “Спасибо тебе”.

Теперь пришла очередь Ани краснеть. Она нечасто слышала от мужчин искренние слова благодарности.

Ближе к полуночи в баре становилось все больше людей. Кто-то смеялся у стойки, кто-то спорил о футболе. Но разговор Ани и Данилы словно существовал отдельно.

Аня крутила в руках бокал.

“Иногда мне кажется, что мир вообще держится на каком-то хрупком равновесии”.

“Возможно”.

“Что всё может пойти совсем не так”.

Данила посмотрел на неё. Он понимал, что сейчас Аня говорит совсем не о книге.

“Это довольно мрачная мысль для вечера у моря”.

Аня сделала глоток пива из бокала и ответила: “Я просто думаю вслух”.

Данила тоже сделал глоток пива.

Потом сказал спокойно:

“Плоский мир”.

Она подняла глаза.

“ Что?”

Данила пожал плечами.

“Плоский мир”. Он немного помолчал и добавил: “Но мы справимся”.

Он сказал это почти легко, как шутку, как продолжение разговора.

Но Аня вдруг замолчала. Эта была цитата из книги, которую Данила прочёл на бегу. Но он уловил главное.

Аня смотрела на него несколько секунд. В этот момент произошло что-то очень тихое. Иногда человек понимает, что влюбился, не из-за громких слов. А из-за простой фразы, сказанной так, будто она совершенно очевидна.

“Плоский мир, но мы справимся”.

Она вдруг подумала, что если рядом есть человек, который говорит это так спокойно, значит, возможно, действительно можно справиться. С чем угодно. С плоским миром. С обычной жизнью. Со страхами. Со всем. Аня почувствовала это почти физически. И поняла, что влюбилась.

Данила, конечно, ничего не заметил. Он просто сделал ещё один глоток пива и спросил:

“Почему так смотришь?”

Аня моргнула и посмотрела Даниле в глаза.

“Думаю”.

“О чём?”

Она улыбнулась.

“О том, что Плоский мир не такая уж плохая идея”.

Данила рассмеялся, разговор продолжился. Но для Ани всё уже немного изменилось.

Они вышли из бара уже поздно. Воздух стал мягче, тише. Где-то далеко шумело море, и улица почти опустела.

Несколько минут шли молча.

“Завтра поеду в Лисью бухту”, — сказал Данила, как будто между прочим.

Аня повернула к нему голову.

“Серьёзно? Прямо завтра?”

“Угу”.

“Один?”

Он пожал плечами.

“Пока да”.

Аня растерянно улыбнулась. Ей стало тревожно,что завтра она больше не увидит этого парня, который ради нее купил и прочитал Праччета за считанные минуты. Он понял главное. И Аню это восхищало. Словно они говорили на одном языке. Ей безумно нравилось в компании Данилы. И только-только она начала настраиваться на волну этого человека, как он уже планирует уйти из ее жизни.

Аня совсем забыла, что в баре Данила собирался звать ее в путешествие.

“Ты так спокойно об этом говоришь, как будто это соседний двор”, - Аня теперь лишь старалась вежливо поддержать разговор.

“В каком-то смысле так и есть”, - ответил Данила.

Она посмотрела вперёд, потом снова на него.

“Я там никогда не была”.

“Тогда тем более”.

“Тем более — что?”

“Поехали со мной”.

Аня остановилась.

“Ты серьёзно?”

“Абсолютно”.

Она засмеялась, но в смехе было больше растерянности, чем шутки.