Наш плоский мир

Екатерина Балан

Наш плоский мир

Наш плоский мир

Посвящается моим друзьям, открывшим мне мир Терри Праччета

“К утру я тебя забуду”.

Из кинофильма “Вечное сияние чистого разума”

***

Данила вышел из моря и направился к своему месту на пляже. Море ещё не успело нагреться. Вода была прозрачной, прохладной, бодрящей. Когда он вышел на песок, по его белоснежной, не успевшей загореть коже, стекали холодные капли, и утренний ветер мгновенно напомнил телу, что море в начале июня — это всё-таки не тропики. Он поёжился.

Пляж только просыпался. Где-то в стороне уже раскладывали зонтики ранние туристы. Старик в белой панаме делал гимнастику у самой воды. Две женщины тихо переговаривались, сидя на полотенцах, будто боялись нарушить спокойствие утра.

Та часть пляжа, где загорал Данила, всё ещё находилась в тени. Солнце только поднималось из-за сосен и пока цеплялось за ветки, словно ленивый кот, не желающий окончательно просыпаться.

Было девять утра. Это означало, что здесь станет тепло только через час. После моря Даниле хотелось солнца. Очень хотелось. Он поискал глазами другое место и увидел его почти сразу.

Немного дальше, там, где пляж делал небольшой изгиб, уже лежал солнечный свет. Тёплый, золотистый, спокойный.

На этом месте лежал ранец. Рядом было расстелено полотенце. И никого. Данила остановился на секунду. Посмотрел вокруг. Пляж был почти пустой.

“Отлично”, — пробормотал он и радостно перебежал на это благословенное место. Песок был тёплый. Он быстро расстелил своё полотенце рядом, лёг на него и подставил тело утренним лучам. Солнце сразу начало возвращать тепло коже. Плечи постепенно перестали мёрзнуть. Данила закрыл глаза.

Мир стал простым и понятным: солнце, песок, шум моря. Но через несколько секунд Данила почувствовал на себе чей-то взгляд.

Он открыл глаза и посмотрел в сторону воды.

Мгновенно увидел хозяйку ранца и полотенца. Она была довольно далеко от берега. Просто держалась на воде и смотрела на него. Серые глаза. Даже на расстоянии они казались огромными. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Данила понял ситуацию сразу. Картина со стороны выглядела подозрительно: неизвестный человек занял место рядом с чужими вещами.

Он поднял руки, будто сдаваясь.

“Я просто греться”, — сказал он тихо, хотя она всё равно не могла его услышать.

Она не улыбнулась. Сначала проплыла один круг. Потом второй, каждый раз внимательно поглядывая на Данилу.

Серые глаза смотрели настороженно. Данила решил вести себя максимально достойно. Он немного отодвинулся от её вещей, сел, демонстративно закрыл глаза и раскрыл тело солнцу.

“Я безопасен”, — говорил весь его вид.

Тепло постепенно возвращалось в тело. Солнце сушило солёные капли на коже. Мышцы после плавания приятно расслаблялись. От этого блаженства Данила почти задремал. Но из моря уже вышла хозяйка ранца и полотенца. Она подошла к своим вещам бесшумно.

Данила почувствовал прохладу морской воды, которая исходила от ее тела, и приоткрыл глаза.

В первую секунду подумал только одно: “Какая хрупкая”.

Сероглазая незнакомка остановилась у своего полотенца.

На секунду посмотрела на Данилу и тут же перевела свой взгляд на свои вещи.

Данила же не мог отвести от нее глаз. На ее бледной коже (“У меня тоже бледная кожа”, - пронеслось у него в голове почему-то) купальник изумрудного цвета выглядел сногсшибательно. Его глаза магнитом прилипли к ее ногам.

“Какие роскошные стопы, - подумал он, - словно у балерины”.

Копна густых черных волос незнакомки была собрана резинкой в пучок. Наверняка, чтобы не намочить волосы, догадался Данила. Эти собранные волосы позволяли ему разглядеть роскошную шею потенциальной новой знакомой. “Лебединая”, - признал Данила.

Вышедшая из моря незнакомка напоминала ему музейный экспонат: совершенную скульптуру из слоновой кости, на которую можно только смотреть, но трогать запрещено.

“При-тя-га-тель-на”, - произнес он полушепотом по слогам.

Взгляд незнакомки на Данилу, напротив, был короткий, внимательный, оценивающий. Она быстро переключила свое внимание на свой ранец и достала из него книгу.

“Показательно”, - усмехнулся про себя Данила.

Незнакомка достала книгу как человек, который ясно даёт понять: здесь уже есть занятие, здесь уже ее территория.

Данила посмотрел на обложку. Терри Пратчетт. “Цвет волшебства”.

Он даже слегка кивнул сам себе.

“Хороший выбор”, - подумал Данила. Сам он Праччета не читал, но много отзывов слышал от своих друзей, литературному вкусу которых доверял безусловно.

Данила решил, что завтра обязательно зайдёт в книжный магазин. Он как раз находится напротивтого мини-отеля, в котором он остановился.

Но сейчас Данилу больше интересовало не это. Его поразила манера незнакомки занимать пространство. Она не попросила его уйти. Не демонстрировала недовольства. Она просто начала жить на своём месте так, словно Данилы не существовало. Разложила полотенце, села, открыла книгу, немного поправила волосы, перевернула страницу.

“Словно кошка”, — подумал Данила.

Кошки именно так ведут себя в комнате: они не спрашивают разрешения. Просто занимают пространство. И пространство соглашается.

Данила впервые в жизни почувствовал себя неловко.

“Словно слон в посудной лавке”, — подумал он.

Он вдруг понял, что должен уйти. И одновременно понял, что почему-то совсем этого не хочет.

Но все же Данила осторожно поднялся, собрал свои вещи. И только когда отошёл в сторону тени, позволил себе оглянуться.

Она читала. Море за её спиной было спокойным и серо-голубым. Солнце ложилось на страницу книги.

Картина была такой простой и одновременно такой захватывающей, что очень хотелось стать ее частью. Словно удостоиться чести.

Данила вдруг почувствовал, что обязательно запомнит утреннюю незнакомку.

Уже было довольно жарко, и он с облегчением сел в тени первого попавшегося дерева и попытался снова закрыть глаза.

Но сон уже не приходил.

Данила открыл глаза и увидел над собой солнечные лучи, которые дерзко заигрывали с листьями дерева. В их игре участвовал ветер. Он ласковыми руками перебирал сочные в своей зелени листья, словно поглаживая вихрастого мальчишек по нечесаной голове. Солнечные лучи весело скакали на листьях, словно на батуте. Иногда они прорывались сквозь листья и ветер и Даниле приходилось щуриться от внезапного солнечного света.

Данила вдруг вспомнил о книге, которую читала утренняя незнакомка. На обложке книги можно было прочитать название.

“Цвет волшебства”, - вспомнил Данила и тихо произнес его вслух.

И вдруг подумал, вспомнив о салатовым купальнике, серых глазах и совершенных стопах: “Найду тебя завтра”.

Данила не знал её имени. Но был уверен, что она завтра снова придёт на этот пляж.

***

На следующий день Данила проснулся раньше обычного.

Он понял это ещё до того, как посмотрел на часы. В комнате было слишком тихо, а утренний свет только начинал вливаться в комнату сквозь белые хлопковые шторы.

Данила посмотрел на часы: пять утра и пятьдесят минут. Обычно в это время он ещё спал. Он вздохнул, перевернулся на спину и посмотрел в потолок. И вдруг он вспомнил. Первой его мыслью было море, второй — книга, третьей — серые глаза.

Данила весело рассмеялся.

“Отлично, — сказал он сам себе. — Теперь я хожу на пляж ради незнакомых людей”.

Он встал, сварил себе кофе и открыл окно.

Номер Данилы был маленький — почти квадратный, с низким потолком и белёными стенами, на которых уже проступали едва заметные трещины от жары и времени. В нём почти не было лишних вещей.

Кровать была узкой, с жёстким матрасом и выцветшим покрывалом. Рядом с кроватью красовалась деревянная тумбочка в стиле “Привет из советского пионерлагеря”, на которой лежали ключи и зажигалка. Данила бросал курить, но иногда срывался. Вчера утром на пляж он ушел, намеренно забыв зажигалку. Сейчас он поблагодарил себя за это: стыдно и вульгарно было бы закурить перед той сероглазой незнакомкой с Праччетом. Но сейчас Данила решил разрешить себе одну утреннюю сигарету с кофе. Эмоции переполняли его, утренняя незнакомка незаметно поселилась в его мозге, разбудив так неприлично-рано. Он знал, что этот кофе в паре с сигаретой помогут ему слегка успокоиться.

Данила уверенно взял в руку зажигалку и закурил, выдыхая дым от сигареты в открытое окно и с наслаждением запивая его кофе, чашку с которым он поставил на подоконник.

Окно было главным в этом номере. Небольшое, с облупленной рамой и тонкими белыми шторами. Они почти ничего не скрывали — только слегка смягчали свет. Днём солнце проходило через них и делало воздух в комнате тёплым и пыльным, а вечером они едва шевелились от ветра, и казалось, что комната дышит.

Иногда Данила оставлял окно открытым на ночь. С улицы доносились звуки — редкие машины, шаги, чей-то смех. И ещё — море. Не шумом, а каким-то присутствием, которое невозможно было перепутать ни с чем.

Данила отвернулся от окна и осмотрел свою комнату. Ее он снял у женщины, которая стояла с табличкой “Квартиры в аренду. Недорого” на местном рынке.

Даниле и нужно было недорого: он не планировал оставаться здесь надолго. Завтра Данила уезжал на другое, свое основное место отдыха. Здесь он решил отдохнуть не больше четырех дней. Даниле нужно было расслабиться и отдохнуть после непростого автостопа.

Поэтому он был рад крайне аскетичной квартире, но с видом на море и крайне приветливой хозяйке, которая угостила его свежим фиолетовым инжиром.

Данила обвел глазами свою комнату. Он оценивал, можно ли сюда привести девушку.

В углу комнаты стоял небольшой стол.

На нём — бутылка воды, иногда хлеб, иногда ничего. Данила сделал затяжку, отпил глоток кофе и усмехнулся: “Ни одна девушка не стала бы терпеть это “ничего” на столе. Но его жизнь в одиночку была полна минимализма: ему проще было съесть кусок пиццы или бургер на обед, чем что-то себе готовить. Вот если бы девушке..

Всё в комнате Данилы было временным, как будто он не жил здесь, а просто остановился на паузу между дорогами. Именно это Даниле и нравилось: потому что это было правдой.

Тем не менее, ему было здесь уютно. В квартире было спокойно. Такое спокойствие, которое бывает у людей, привыкших к дороге: когда мало вещей — и каждая на своём месте, когда не нужно ничего лишнего и когда тишина не давит, а держит.

Иногда утром свет проходил сквозь белые шторы так мягко, что комната казалась почти светящейся.

И в эти минуты Даниле даже казалось, что можно остаться, потому что ему именно здесь удавалось забыть, почему он сюда приехал.

Данила закрыл глаза и снова повернулся к окну. Сделал последнюю затяжку и потушил фильтр в пепельнице.

Данила сделал вдох. С улицы тянуло морским воздухом и запахом нагретых сосен. Где-то внизу уже проехал первый автобус. Город начинал медленно просыпаться.

Данила пил кофе и думал, что можно было бы прийти на пляж чуть позже. Никто ведь не назначал встречи.

Никто ничего не обещал.

“Книга”, - вспомнил Данила. Он вчера обещал себе купить книгу Тэрри Праччета.

“Цвет волшебства”, - произнес он вслух и уже тушил в пепельнице на треть недокуренную сигарету, понимая, что книжный магазин, на который он обратил внимание, когда возвращался с пляжа после того, как встретил свою незнакомку, находится за углом.

Данила уже обувался в коридоре и постоянно повторял “Цвет волшебства”, “Цвет волшебства”, “Цвет волшебства”.

Он сам не заметил, как влился в этот город, сросся со всеми прохожими. В этот ранний час на улице было мало туристов. Местные жители спешили на работу. С ними спешил и Данила: ему хотелось как можно скорее купить книгу, чтобы потом немедленно отправиться на вчерашний пляж.

Данила подбежал к магазину. Он открывался в 8 утра. Данила посмотрел на часы: 7:50.

“Десять минут?! - возмутился Данила. - Десять бесконечных, вечных десять минут”.

Тут Данила обернулся: через дорогу стояло кафе со свежей выпечкой и кофе. Данила вспомнил, что не завтракал. В животе тоскливо заурчало. Данила решил выпить ещё кофе и съесть что-нибудь вкусное.

“Да, - произнес он, - я здесь на отдыхе, в конце концов, какого черта я в такое время ломлюсь в книжный магазин?”

Данила вдруг разозлился на сероглазую незнакомку: он приехал найти покой, но она его лишила покоя.

“Булочку с корицей, - решил Данила, - я иду есть булочку с корицей и пить кофе. Невозможно отдыхать без вкусного завтрака”.

И Данила перешёл дорогу и сел за столик в кафе. Затем снова вскочил. Рядом находился киоск. Данила подбежал к киоску: “Продайте пачку Мальборо красного”. Данила протянул деньги в окошко.

“Отдыхаю я, я отдыхаю”, - внушал себе Данила.

Он вернулся в кафе с Мальборо, сел за столик. Открыл пачку и достал одну сигарету. Подошла официантка. Данила заказал свежесваренный кофе и булочку с корицей. И закурил. Посмотрел в окно и увидел, наконец, утренний город.

Данила вспомнил, где он находится.

“Севастополь. Крым”, - с наслаждением подумал он. В этот момент официантка принесла Даниле кофе и булочку с корицей.

Данила закурил сигарету, сделал глоток обжигающего, но такого вкусного кофе и, наконец, расслабился.

“Крым — это место, где земля будто помнит больше, чем люди”, - так всегда говорил отец Данилы. Отец работал в Крыму больше двадцати лет, его постоянные командировки осели лёгкой тревогой в душе Данилы ещё с детства. Тогда ему казалось, что вот такая жизнь, как у его отца, - постоянные командировки, новые впечатления, - идеал. Данила хотел во взрослой жизни стать таким же.

“Может, поэтому мне так нравится автостоп?” - вдруг подумал Данила.

Данила заплатил за кофе с булочкой и вышел из кафе.

В 8:10 Данила ворвался в книжный магазин, с разбегу спрашивая: “У вас есть Терри Праччет “Цвет волшебства”?”

Продавщица изумлённо посмотрела на него.

“Зачем тебе знать цвет волшебства?” - иронично спросила она.

Данила рассмеялся и ответил: “Если честно, очень нужно”.

Рыжеволосая веснушчатая девушка с крупными белыми зубами и огенно-красными губами расхохоталась и протянула Даниле книгу: “Двести рублей”.

Данила опустил руку в карман шорт, достал смятые бумажные деньги, отсчитал двести рублей и отдал их рыжеволосой продавщице. Она взяла деньги и произнесла: “У тебя хороший вкус”.

Если бы не незнакомка с Праччетом, Данила бы уже отвёл эту веснушчатую любительницу книг на кофе. Это был бы его третий кофе за утро.

“А день только начался”, - с иронией подумал Данила.

Сейчас его занимало совсем не это.

Через десять минут он уже шёл по набережной. Он заметил это только у воды.

“Сегодня я совсем рано”, — подумал Данила.

Пляж был почти пустой. Солнце только поднималось над морем, и песок ещё хранил ночную прохладу. Волны лениво перекатывались у берега, оставляя тонкую линию пены.

Данила прошёл к своему вчерашнему месту. Пусто. Не было ни ранца, ни полотенца.

Он постоял несколько секунд, потом пожал плечами.

“Логично”, — сказал он тихо сам себе.

Данила расстелил полотенце (в это время на этом месте пока была тень), положил рядом рюкзак и пошёл к воде.

Море было ещё холоднее, чем вчера.

Он нырнул, проплыл несколько метров и перевернулся на спину. Небо над ним было светлым и почти прозрачным. Он лежал на воде и думал, что это всё довольно глупо — приходить на пляж ради человека, которого даже не знаешь. Затем проплыл ещё один круг.

Когда Данила вышел из воды, солнце уже начало освещать вчерашний солнечный участок пляжа. И там лежали ранец и полотенце. Те самые, которые были вчера. Данила остановился. Хозяйки вещей не было видно. Он обернулся. Незнакомка с серыми глазами вышла из воды почти так же тихо, как вчера. Она выжала волосы, стряхнула капли с плеч и только потом заметила Данилу. На секунду её лицо стало удивлённым. Потом она улыбнулась. Одними губами.

“Доброе утро”, — сказала она.

Данила почувствовал неожиданное облегчение. Она разрешила ему с ней разговаривать! Пустила в свое пространство!

“Доброе!” - радостно ответил он. Для Данилы с этого момента утро стало по-настоящему добрым.

Он подошёл ближе к незнакомке. Ее кожа была такой же фарфоровой, как и его.

“Тоже избегаете дневного солнца, чтобы не обгореть и не стать похожей на вареного рака?”

Хозяйка ранца и полотенца впервые внимательно посмотрела на Данилу, точнее, на его кожу.

“Тоже”, - дружелюбно отозвалась она.

Несколько секунд они стояли молча, будто пытались вспомнить правила разговора между людьми, которые уже виделись, но ещё не знакомы.

Затем сероглазая красавица обратила внимание на вещи Данилы.

“Вы снова заняли солнечное место?”

Данила посмотрел на ранец.

“Сегодня стараюсь вести себя осторожнее”.

Она засмеялась. “Значит, вчера вы действительно просто грелись”.

“Я говорил правду”.

Она села на полотенце и достала из ранца книгу. Ту же самую - “Цвет волшебства”. Заметила взгляд Данилы.

“Вы вчера её узнали”.

“Конечно”.

“Читали?”

“Давно”, - соврал Данила. И тут ему стало противно от самого себя. Он вдруг понял, что девушка напротив него вызывает в нем настолько чистые чувства, что врать ей казалось омерзительным.

Незнакомка посмотрела на него задумчиво.

“Тогда вы знаете, что впереди самое интересное”.

“В Плоском мире всегда впереди самое интересное”, - абстрактно ответил Данила.

Незнакомка открыла книгу, но читать не стала.

“Забавно, — сказала она. — Я редко встречаю людей, которые читают Пратчетта на пляже”.

“Если честно, - произнес Данила, - совсем не обращаю внимания на то, что читают на пляже люди”.

“Обычно здесь читают что-нибудь про убийства или любовь”.

Данила пожал плечами.

“В Плоском мире есть и то и другое”.

Незнакомка посмотрела на него внимательнее.

“Наверное”.

Потом склонила голову над книгой и ушла в чтение. Данила почувствовал себя тенью.

Он лег на свое полотенце, лег на живот, положил ладони под голову и повернул голову таким образом, чтобы видеть читающую незнакомку. Прикрыл глаза и наблюдал за ней. Она переворачивала страницу за страницей. Иногда ветер, словно заигрывая с сероглазой принцессой, пытался перелистывать страницы книги, и она придерживала их рукой.

Данила не заметил, как пляж постепенно наполнился людьми. Где-то рядом дети уже строили песочный замок, а пожилая пара медленно шла вдоль воды.

Аня внезапно закрыла книгу.

“Кстати, — посмотрела она на Данилу. — Я - Аня”.

“Данила”, - резко сел Данила на своем полотенце. Он был счастлив, что теперь они могут поговорить. Аня кивнула, словно проверяя, подходит ли это имя человеку напротив.

“Вы здесь живёте?” - осторожно спросил Данила

“Нет, - легко ответила Аня. - Я здесь турист”.

“Как и я”, - произнес Данила.

“Но я завидую местным жителям”, - продолжила разговор Аня.

“Почему?”

Она посмотрела на море.

“Потому что можно каждый день плавать”.

Данила тоже посмотрел на воду.

“К этому быстро привыкаешь”.

Аня покачала головой.

“Нет”.

Она сказала это так уверенно, что Данила вдруг подумал: возможно, она права. Иногда к самым хорошим вещам привыкнуть невозможно.

Некоторое время они сидели молча.

Потом Аня снова открыла книгу.

“Я дочитаю главу”, — сказала она.

“Конечно”.

Данила молился, чтобы Аня не нашла у него случайно купленную им почти час назад и внимательно пролистанную такую же книгу Праччета. Аня могла бы подумать, что он все подстроил намеренно, что поймет, что книгу он не читал, и от этой мысли Даниле становилось плохо.

“А потом можно будет обсудить”, - доброжелательно произнесла Аня.

Данила улыбнулся.

“Это звучит как угроза”.

“Скорее, как предупреждение”.

Она снова начала читать.

Данила лёг на песок и закрыл глаза.

Но теперь сон не приходил. Он слышал, как переворачиваются страницы. Данила знал: это утро запомнится ему надолго.

Аня читала.

Иногда она переворачивала страницу, иногда задерживалась на абзаце чуть дольше, чем требовалось. В такие моменты она слегка хмурилась, будто спорила с автором.

Данила лежал рядом на песке и делал вид, что дремлет.

На самом деле он наблюдал за Аней. Любовался ею. Даниле нравилось, как она читает. Некоторые люди читают быстро, почти жадно, будто стараются проглотить книгу целиком. Другие — наоборот, слишком медленно, словно боятся дойти до конца.

Аня читала спокойно.

Она не торопилась.

Иногда проводила пальцем по строчке, словно проверяя, правильно ли она там написана.

“Точно как Анна Андреевна”, — снова подумал Данила.

Его школьная учительница литературы тоже читала именно так.

Она могла остановиться на одной фразе и долго смотреть на страницу, как будто разговаривала с автором через время.

В какой-то момент Аня закрыла книгу.

Она посмотрела на Данилу.

“Вы правда читали Пратчетта?” — спросила она.

Данила осмотрелся по сторонам, проверяя, не выпал ли его Праччет из ранца. Нет, на месте. Аня никак не могла его заметить.

“Да”, - уверенно соврал Данила.

“Или вчера просто узнали обложку?”

Данила открыл один глаз.

“Это проверка?”

“Конечно”.

Данила сел.

“Хорошо”.

Аня светло улыбнулась.

Данила влюбился в ее улыбку. Она была обезоруживающей, как у пятилетней девочки, на которую невозможно злиться, слишком невинна и искренняя эта улыбка.

“Тогда скажите, на чём держится Плоский мир”.

Данила начал лихорадочно вспоминать, что он успел проглотить глазами, листая книгу по пути на пляж.

“Эээ, вот так вот в лоб, - рассмеялся Данила. - На четырёх слонах”.

“А слоны?”

“На гигантской черепахе”.

Аня удовлетворительно кивнула.

“Ладно. Пока похоже на правду”.

“А в школе учили, что земля круглая”, - решил пошутить Данила.

Он понял, что шутка удалась после того, как услышал смех Ани. Он был таким… Данила не мог подобрать действительно верного слова. Аня смеялась так, что, казалось, зла в этом мире не существует совсем. Это был смех абсолютного счастья на всех частотах. Словно Аня была не человек, а эльф. Из другого мира, где все только и делают, что едят вечно свежие фрукты, пьют домашнее вино, веселятся и танцуют днями напролет. Это называется “беззаботность”, - подобрал Данила верное слово. Аня смеялась так, словно слову “боль” ее вообще не научили.

“Мне приятно, что я оказался прав”, - скромно ответил Данила, но внутри он ликовал.

Аня внимательно посмотрела на него.

“А зачем вообще читать такие книги?”

Такого вопроса Данила не ожидал.

Пожал плечами. И ему пришла в голову очевидная мысль.

“Потому что иногда легче понять наш мир, если посмотреть на другой”.

“Даже если он стоит на черепахе?”

“Особенно тогда”.

Аня некоторое время смотрела на море. Над волнами кружили чайки в поисках рыбы.

Потом сказала: “ Мне нравится, что у Пратчетта всё немного абсурдно.

“Немного?”

“Хорошо. Очень”.

“Но при этом всё равно узнаваемо”.

Аня кивнула.

“Да”.

Она снова посмотрела на книгу.

“Там есть странная мысль”.

“Какая?” - Данила понимал, что он безвозвратно растворяется в этой девушке. Ему хотелось быть с ней. Стать ее телохранителем, не викингом. Всегда ее защищать.

“Что мир может быть каким угодно. Главное — чтобы люди в нём как-то уживались”, - произнесла Аня.

Данила улыбнулся.

“Это довольно оптимистично”.

“У вас другое мнение?” - удивлённо воскликнула Аня.

“Мне кажется, - осторожно произнес Данила, - что люди обычно усложняют всё сильнее, чем нужно”.

Ему очень не хотелось расстроить Аню своим мнением, но гораздо сильнее ему не хотелось ей соврать. Он решил, что с этой девушкой он будет искренен до конца, даже если этот конец наступит через минуту.

Аня перевернула книгу и посмотрела на обложку.

“Иногда мне кажется, что мы сами живём на Плоском мире”, - произнесла Аня.

“В каком смысле?” - Данила обрадовался, что конец пока не планируется.

Аня задумалась.

“В том смысле, что вокруг происходит много странного, но все делают вид, что так и должно быть”.

Данила рассмеялся. Он наслаждался в компании Ани. Так интересно и так комфортно ему не было ещё ни с кем.

“Тогда у нас не хватает только черепахи”.

“Вы уверены?”

Данила посмотрел на море.

“Теперь уже нет”.

Они оба засмеялись. И этот смех оказался неожиданно лёгким, будто они уже давно были знакомы и разговаривали вместе уже не первый год. Будто этот разговор продолжался много лет и просто на время прервался.