Самодержцы каменных скал

— Стойте! — крикнул один из них. — Остановитесь!

Мы не остановились. Мы побежали глубже на корабль, стараясь найти место, где можно спрятаться.

Я споткнулся о канат и упал. В этот момент я услышал, как корабль начал двигаться. Он отходил от причала. Мы были почти свободны.

Но охранники были быстрее. Они догнали нас. Один из них схватил меня за плечо и попытался повалить. Я вырвался, но в этот момент другой охранник прыгнул на Романа.

— Отпусти его! — закричал я.

Роман боролся, но он был слаб. Он был слишком слаб. Я видел, как охранник поднимает магический нож, чтобы ударить его, и понял, что я не могу позволить этому случиться.

Я кинулся на охранника. Мы упали на палубу, и я услышал, как нож выпал из его руки и упал за борт. Вода за бортом была тёмной, холодной, и я слышал, как она бурлит внизу.

— Беги, Роман! — крикнул Алексей. — Беги!

Роман побежал. Я встал и побежал за ним. Мы добежали до самого края корабля, и я увидел, что впереди была только вода.

— Прыгай! — крикнул я Роману. — Мы должны прыгать!

Роман остановился. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел страх. Я никогда не видел его таким.

— Я не могу, — сказал он. — Я боюсь.

— Ты должен, — сказал я. — Это наш единственный шанс.

— Я не умею плавать.

Я не знал, что ответить. Я не знал, как спасти его. Но в этот момент я услышал, как корабль резко накренился, и нас обоих бросило вперёд.

Я упал на палубу, но Роман перелетел через борт. Я видел, как он падает в воду, как его руки хватаются за воздух, как его глаза расширяются от ужаса.

— Роман! — закричал я.

Я попытался схватить его, но он был слишком далеко. Я видел, как вода закручивается вокруг него, как винт корабля вращается с бешеной скоростью, и как его тело начинает засасывать вниз.

Я не мог этого остановить. Я просто смотрел, как он исчезает в этом водовороте.

В этот же момент я почувствовал, как меня тоже затягивает в воду. Я упал за борт, и мир перевернулся. Я видел только тёмную воду, слышал только рев двигателя и чувствовал только холод, который пронзал моё тело.

Я попытался выплыть, но винт был слишком близко. Я чувствовал, как он притягивает меня, как его лопасти начинают врезаться в мою руку.

Боль была невыносимой. Я кричал, но вода заглушала крик. Я видел, как моя рука отделяется от тела, как кровь расплывается в воде красным облаком.

А потом — ещё один удар. Винт задел моё лицо, и я почувствовал, как левый глаз перестаёт видеть. Всё исчезло. Только боль. Только тьма. Только пустота.

Я терял сознание. Я чувствовал, как моё тело поднимается на поверхность, как воздух наполняет мои лёгкие, как кто-то схватывает меня и тянет вверх.

Алексей. Он был рядом. Он вытащил меня из воды.

— Фильчаков! — кричал он. — Фильчаков, ты слышишь меня?

Я хотел ответить, но не мог. Моё тело было разбито. Я чувствовал только боль и пустоту. Я потерял руку. Я потерял глаз. Я потерял Романа.

— Он мёртв, — прошептал я. — Роман мёртв.

Алексей не ответил. Он просто держал меня, пока мы плыли к берегу, и я слышал, как его сердце бьётся о рёбра, как его дыхание становится всё более прерывистым. прибыв в город Город встретил меня ветром. Он дул с Невы, пронизывающий, сырой, как будто хотел выдуть из меня всё тепло, всё, что осталось живым. Я стоял на набережной, смотрел на серую воду и чувствовал, как она отражает мою душу — такую же серую, холодную, пустую.

Правая рука отсутствовала. Я всё ещё чувствовал её иногда — ночью, когда просыпался от боли, когда мне казалось, что она всё ещё здесь, что я могу сжать её в кулак. Но нет. Только пустота. Только обрубок, который я прятал под курткой, чтобы не пугать прохожих.

Глаза больше не было. Я носил чёрную повязку, и под ней была пустота — пульсирующая, ноющая, которая напоминала мне о том, что я никогда не увижу мир так, как раньше. Я всё ещё видел, но только наполовину. Мир стал плоским, урезанным, как будто его разорвали пополам и оставили мне только одну часть.

Я не знал, как жить с этим.

Алексей стоял рядом. Он был молчалив, как всегда, но я знал, что его гложет та же боль. Он потерял магию. Потерял огонь, который горел в нём с детства. Теперь он был просто человеком — огромным, сильным, но обычным. И это было страшнее любых пыток.

— Нам нужно найти дедушку Евгения, — сказал я. — Он единственный, кто может помочь нам.

— Ты знаешь, где он живёт? — спросил Алексей.

— Я знаю, где он жил раньше. На Петроградской стороне. Старый дом, в котором он хранил свои архивы.

— А если его там нет?

— Значит, мы будем искать дальше.

Мы пошли по улицам города. Я смотрел на прохожих и видел, как они избегают нас. Как их взгляды скользят по мне, по моей пустой правой руке, по чёрной повязке на глазу, по шрамам, которые покрывали моё лицо. Они знали, кто мы. Они читали газеты, видели наши портреты. Они боялись нас.

— Ты видишь, как они смотрят на нас? — спросил Алексей.

— Я вижу.

— Мы не можем оставаться здесь надолго. Кто-то вызовет полицию.

— Мы уйдём, как только найдём Евгения.

Мы свернули в переулок. Здесь было тише, темнее. Стены были покрыты граффити — рисунки, надписи, символы, которые я не мог разобрать. Это был другой город, скрытый от глаз, тот, в котором прятались такие же изгои, как мы.

Дом дедушки Евгения стоял в конце переулка. Он был старым, с облупившейся штукатуркой и тёмными окнами. Я подошёл к двери и постучал.

Тишина.

Я постучал снова.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо — старое, морщинистое, с седой бородой и пронзительными глазами, которые смотрели на меня с подозрением.

— Кто вы? — спросил он.

— Евгений, — сказал я. — Это я, Фильчаков. Мы встречались в прошлом году. Ты дал мне карту. Ты сказал, что если я попаду в беду, то должен прийти к тебе.

Евгений посмотрел на меня долгим взглядом. Потом его лицо смягчилось.

— Боже мой, — прошептал он. — Что они сделали с тобой?

— То, что делают со всеми врагами Империи, — ответил я. — Ты можешь помочь нам?

Он открыл дверь и впустил нас внутрь.

Дом был маленьким, но уютным. Повсюду лежали книги, бумаги, старые документы. Пахло пылью и чем-то сладковатым — возможно, травами, которые сушились на кухне.

— Садитесь, — сказал он, указывая на старый диван. — Я принесу чай.

— Не нужно чая, — сказал Алексей. — Нам нужна информация.

Евгений посмотрел на него.

— Ты — Алексей, верно? Маг огня?

— Был магом, — сказал Алексей. — Теперь я просто человек.

Евгений вздохнул и сел напротив нас.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он. — Вы хотите найти Степана. Вы хотите доказать, что он подставил вас.

— Да, — сказал я. — У нас есть доказательства. Мы нашли их в тюрьме, когда сбегали.

— Что за доказательства?

Я вытащил из кармана сложенный лист бумаги. Это был документ, который я украл из кабинета начальника тюрьмы. Там были подписи Степана, его планы, информация о том, как он подложил нам магические артефакты.

— Это его почерк, — сказал я. — Это доказательство того, что он виновен.

Евгений взял документ и внимательно изучил его. Его лицо стало серьёзным.

— Это многое меняет, — сказал он. — Но этого недостаточно, чтобы привлечь его к суду.

— Что ещё нам нужно?

— Оригиналы. Там, где он подделал магические метки. Они хранятся в тайнике на его старой заимке в Западном лесу.

— Откуда ты знаешь? — спросил Алексей.

— Потому что я работал в Канцелярии, — сказал Евгений. — Я видел эти документы. Я знаю, где они находятся. Но попасть туда будет трудно. Заимка охраняется магическими ловушками.

— Мы справимся, — сказал я.

Евгений посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты уверен, Фильчаков? Ты потерял руку и глаз. Ты едва стоишь на ногах. Если ты пойдёшь туда, ты можешь умереть.

— Я готов умереть, — сказал я. — Но я не готов жить с мыслью, что он победил.

Евгений вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я помогу вам. Но вы должны быть осторожны.

—

Он подошёл к столу и начал рисовать карту. Я сидел и смотрел на его руки — старые, морщинистые, но уверенные. Он был последним союзником, который у нас остался.

— Вот заимка, — сказал он, показывая на точку на карте. — Вход в подвал находится под старым дубом. Там лежит камень, который нужно сдвинуть. Под ним будет люк.

— Как мы обойдём магические ловушки?

— У меня есть артефакт, который подавляет магию, — сказал Евгений. — Он слабый, но его хватит на несколько минут. Этого времени будет достаточно, чтобы проникнуть внутрь и найти документы.

Он протянул мне маленький металлический предмет, который светился тусклым синим светом.

— Используй его с умом, — сказал он. — У тебя будет только один шанс.

Я взял артефакт и спрятал его в карман.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари меня, — ответил Евгений. — Ты можешь не вернуться оттуда. Но если ты вернёшься и принесёшь эти документы, у тебя будет шанс очистить своё имя.

Я кивнул.

Мы вышли из его дома и пошли по ночному городу. Ветер стих, и стало тихо. Я смотрел на небо, которое было усеяно звёздами, и думал о том, что гдето там, в этом бесконечном пространстве, есть свобода. Свобода, которую я хочу вернуть.

— Мы сделаем это, — сказал Алексей.

— Да, — ответил я. — Мы сделаем это.

Я не знал, что ждёт нас впереди. Я не знал, вернусь ли я живым. Но я знал, что я должен попытаться. Ради Романа. Ради себя. Ради того, чтобы доказать, что правда всё ещё существует.

Мы шли по улицам, и город казался мне чужим, как будто я никогда не был здесь раньше. Но я знал, что это мой город. И я верну его себе.

Я не знал, как я оказался на этой улице. Ноги привели меня сами — мимо грязных подворотен, мимо ржавых заборов, мимо мусорных баков, которые пахли гнилью и чем-то кислым. Город был тёмным, тихим, и только редкие фонари освещали мокрый асфальт, на котором блестели лужи, отражая серое небо.

Я шёл и чувствовал, как тело начинает подводить меня. Правая рука отсутствовала, но боль в культе была такой же реальной, как будто она всё ещё была здесь — пульсирующая, ноющая, не дающая забыть о том, что случилось. Левый глаз тоже не давал покоя — под повязкой было пусто, но мозг продолжал посылать сигналы, будто он всё ещё существует. Будто я могу видеть им.