Хозяйка таверны на краю галактики

Мой боец не спеша вытащил нож из двери, и подал мне, но почему-то обратился на вы:

— Госпожа, пусть он будет у вас, мне так спокойнее.

— Э, нет! У меня свои есть, целый набор, а это всё тебе. Берись уже за еду, мне пора Тони кормить и на ужин начинать готовить. Людей стало приходить значительно больше. Всё благодаря тебе, только моё сердце неспокойно, не хочу, чтобы ты выходил на ринг.

— Госпожа, теперь и моё сердце неспокойно, я слышал, что Рагз решил вас взять себе в жёны.

— Его дамы и к тебе приходили, посмотреть? — подаю ему котелок с жарким, и он с улыбкой начинает есть. Показываю, что еды ещё много и всё оставлю ему до завтра. Слегка позволяю себе командовать, раз уж я хозяйка!

— Да, приходили и ушли ни с чем. Однако угрозы в ваш адрес прозвучали.

— Диз остался у меня телохранителем, так что не переживай. Прости, я пойду. Волнуюсь за Эли и Тони, на жаре им плохо, но и не уйдут, пока я не выйду.

Вижу, как он погрустнел, мне самой неспокойно. Но пора уходить. Рэйн встал, чувствую, как ему хочется обнять меня, а мне-то, как хочется этого. Только это всё испортит. Нам нельзя проявлять чувства. На войне, как на войне.

Слегка касаюсь его руки, забираю то, что ему не подошло и выхожу. Охранник тут же захлопнул дверь. Ничего не сказал, показал, где выход и я пошла, шмыгая носом.

Судьба жестокая дама. Почему мне нельзя просто стать счастливой с этим мужчиной? Почему нам придётся биться за право жить?

С этими размышлениями спускаюсь по узким ступеням и не замечаю, что навстречу кто-то поднимается, как знал, что я тут. Наваливается на меня своим мощным телом.

Вскрикиваю от ужаса, поднимаю взгляд и, конечно, это Рагз:

— Лу! Вот как сюрприз! Я приготовил для тебя самую лучшую комнату, забираю тебя, и ты будешь моей.

— Нет, не буду. Стоит мне перешагнуть порог вашего дома, и меня убьют, вот за это, что вы сейчас делаете, меня тоже убьют. Так что, не быть мне вашей, господин. Простите великодушно. Останусь должницей, отработаю и всё…

Его взгляд стал жестоким, он и сам понимает, что его жёны меня ненавидят, а я этим пользуюсь.

Его рука на моём горле, второй обнимает меня за спину с силой, и не может сдержаться, начинает жадно целовать.

— Госпожа! Поспешите! Тони плачет! — слышу спасительный рык моего киборга, он не смеет подняться, но своё присутствие обозначил. Вырываюсь из удушающих объятий Рагза и чуть не кубарем скатываюсь по последним ступенькам. Диз поймал меня в последний момент, иначе растянулась бы на пыльном полу.

— Да, милый, иду! — специально громко отвечаю. А саму трясёт так, что с трудом ноги передвигаю.

— Ох, госпожа! — прошептал старик, еле сдерживая ярость.

— Да, уж! Как продержаться-то до боёв и не убить кое-кого. Непосильная задача, ох непосильная.

Глава 12. Дочь дома Улиссов

После важного заседания в сенате именитые мужи знатных домов поспешили удалиться, попросту сбежать и побыстрее, сейчас самое время для приятных процедур в термах. А император с его идеями и новшествами может заставить обсуждать новый закон.

— Этих законов сколько ни придумывай, всё мало, а жизнь одна! — прошептал Руфус своим коллегам, и те одобрительно кивнули, скрывая сарказм. Рвение императора всё держать на контроле раздражает.

— Он со своим домом управится не в состоянии, слышали сплетню?

— Про то, что у Гая теперь две жены и два наследника? — выйдя в сад, сенаторы позволили себе говорить открыто.

— Да, и если женщину из дома Улиссов привезут, то Октавии из дома Эолов, придётся получить развод, неприятный прецедент, скажу я вам! — проворчал старый сенатор, которому предстоит рассматривать этот непростой семейный вопрос. Поругаться с любым из этих домов ему совсем не хочется. С Эолами он ведёт дела, с Улиссами его старший сын сотрудничает в весьма доходном деле.

— Советую вам, дорогой, Савий принять сторону закона, тут уже никак не избежать проблем. Но так вы сможете сказать: «Я лишь глас закона!» и умыть руки. «Закону совпадения» перечить грех, это будущее империи, наследник долгожданный, так что вариант один – Улиссы!

Не успели договорить, на террасу поднялся пожилой мужчина, глава дома Улиссов – Северин. Как услышал, что про него заговорили. Знатный, не слишком богатый, но довольно влиятельный гражданин. Поклонился, произнёс слова приветствия и уверенным шагом прошёл в зал заседаний, надеясь получить аудиенцию у «зятя».

Сенаторы поклонились и поспешили по своим делам, очень хочется подслушать этот разговор, но позже слуги все донесут.

— А, друг мой, Северин Улисс! — огромного труда стоило Гаю не сбежать от отца Лусии.

— Приветствую тебя, Гай Максимус, позволь сразу задать вопрос, от которого зависит моё дальнейшее расположение к тебе и твоему дому.

Гай поморщился, и без вопросов понятно, что хочет знать старик.

— Хочешь узнать про дочь? Да, есть сведения, что она живая. И её считают моей первой женой, по праву рождённого наследника. Что произошло, нам непонятно! Почему почти три года о ней не было вестей тоже не знаю. Но данные такие: долг около пятнадцати тысяч кредитов, она почему-то вдова, и запрос на обнуление её чипа.

Гай выдал информацию, от которой Северин вздрогнул и присел на скамью.

— Какие-то пятнадцать тысяч? Мы выплатим долг в эту же минуту! Но скажи мне сын мой! Как ты намерен поступить? Это твоя первая жена, и она полностью совместимая с тобой. И ваш наследник — единственный продолжатель рода, ведь мальчик жив?

— По информации с Гиззы, да! Мальчик жив. Но прошло более трёх лет. Придётся проверить код совместимости. Это может быть не мой сын.

— Теперь меня волнует репутация дочери и нашего дома! — неожиданно Северин заговорил очень холодным тоном, так могут говорить только очень сердитые люди. А Север славится своим непримиримым и порой злым характером.

— Репутация? Боишься, что дочь после развода…

— Ты прекрасно знаешь, что я ничего не боюсь, но меня бесят сплетни, какие распускают женщины твоего дома, Гай! Они видят в дочери соперницу. И теперь мне уже начинают выражать сочувствие о грехопадении Лусии, что она стала падшей, отдавалась за кредиты на дикой планете!

Старик теперь рычит как дикий зверь, и Максимус прекрасно понимает, что право такое вроде бы у тестя есть, однако, никто не смеет повышать голос на императора.

— Остынь, старик! Ты предъявляешь претензии и говоришь, что женщина, которую считают моей женой – низко пала? Кто распускает такие сплетни, клевещет и на меня, и на мать наследника!

— Нет, Гай! Ты жестоко ошибаешься. Дом Октавии сделает всё, чтобы выкинуть мою дочь из твоего дворца. Это их рук дело, они украли Лусию, спрятали на далёкой, богами забытой планете и довели до такого состояния её дела, что она в шаге от рабского ошейника. Ты привезёшь свою первую жену, отберёшь сына, и сам назовёшь её недостойной. Потому что понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти, чтобы выжить. Мне и к провидице ходить не нужно, чтобы понять ваши планы. А еще проще убить её там, сказать, что это ошибка и чип поддельный…

Гай замер, обвинения такие, что старика можно посадить в темницу на год. Однако император сдержался, очень зло посмотрел на Улисса, выдержал паузу. Желваки на его злом лице выдают бешенство. Чтобы не рычать, как зверь в ответ, перешёл на очень тихий тон, как обычно говорит со своим наворожённым сыном.

— Надеюсь, старик, ты понимаешь, что эти обвинения не имеют под собой почвы, сплетни могут распускать кто угодно, у нас полно врагов. Какую жену мне предстоит оставить, решит сенат! Я благоволю к обеим женщинам. Разницы нет. И сын женщины с какой мне посоветуют развестись, останется со мной во дворце. Это не обсуждается. Своих сыновей я не оставлю.

— Ты должен взять в жёны жену из дома Улисс, она рождена для тебя.

— Император никому ничего не должен! Если состояние дел и репутация Лусии окажется достойной, чтобы повторно войти в мой дом, я рассмотрю этот вариант, но не позволю на меня давить. Я знаю, что тебя так беспокоит, из-за репутации дочери, пострадает и репутация вашего дома, принять обратно разведённую дочь, ещё и после трёх лет скитаний – не каждый отец на такой подвиг готов. Поэтому ты хочешь свалить на меня бремя ответственности! Просишь взять её к себе и защитить от нападок? Посмотрю. Но не обещаю. Отправил туда крейсер налоговой службы, и они привезут женщину, которую все считают Лусией Улисс. А всё остальное решит сенат!

— Одно твоё слово и ты её спасёшь.

— И я скажу это слово но, когда придёт время. А пока я молчу. Для начала вам предстоит признать в ней дочь, а после я признаю или не признаю сына и жену в ней.

— Гай, в любом случае если ты признаешь сына, то будешь обязан взять и его мать! Это часть закона! — Северин тоже говорит шёпотом, всё еще надеясь, что император не откажется от его дочери. Важен каждый момент, как только её привезут и встретят. Или это возвращение потерянной бесценной жены императора, или возвращение блудной дочери, падшей женщины без мужа, без поддержки и с ребёнком на руках.

— Этот факт всё усложняет, поэтому и не собираюсь спешить, всё пройдёт тайно.

— Но её могут убить по дороге сюда, по приказу дома Эолов, объяви, что ждёшь её!

— Нет, объявления не будет! Если погибнет, значит, ей не повезло! — прорычал Гай и вышел из зала, оставив Северина одного, размышлять о непростом будущем его дочери. Будет ли оно? Никто не захочет жениться на опозоренной…

— Иной раз и смерть спасение, — прошипел старик, поднялся со скамьи и медленно пошёл из имперского дворца. Впору как женщине, скрывать лицо от любопытных, скоро начнут выражать сочувствие, что дочь стала продажной…

*** Гай

Император быстрым шагом вышел из зала заседаний, почти сбежал от назойливого старика. К скандалу с его дочерью добавится скандал с арестом Северина за грубость в отношении императора. А это ещё один виток ненужных сплетен, накануне большого заседания альянса великих миров.

— Не понимает, старый идиот, что ситуация на грани, и нужно время, чтобы со всем разобраться.

Не успел пробурчать себе под нос, как услышал тихий оклик жены.

— Октавия! Ты что делаешь тут, в саду сената и одна? Где служанки и охрана? — все отбились от рук, стоило немного переключиться на дела государственные, и в Доме Максимусов воцарился хаос. Неудивительно, что в сенате начали посмеиваться над харизмой императора, которая уснула, как старая вдова в сиесту.

— Ты не посмеешь отказать мне! — процедила сквозь зубы жена. Она напряжена, стоит на носочках, подавшись немного вперёд, сжатые кулачки и покрасневшие нежные щёчки кричат о её бешенстве.

— Не смей указывать императору! Знай своё место, женщина!

— Моё место в твоей постели! А то, что у тебя есть ещё одна жена, как выяснилось, позорит мою честь!

— Это недоразумение, которое решится после того, как эту женщину доставят, допросят и проверят её данные. Но ты начинаешь сама позорить меня! Женщина не смеет указывать мужчине!

— Женщина? Я жена императора, мать насле…

Октавия неожиданно закатила глаза и начала оседать. Вот это совсем не то, что должны видеть посторонние. Император подхватил жену, пока её припадок не перешёл в активную фазу и бегом понёс к выходу.

— Вот и ответ! Жена императора, надолго ли, — проворчал Гай, это беда знатных, тысяча лет перекрёстных браков среди элиты и здоровых почти не осталось. Только благодаря генной инженерии удалось удержать нацию от вымирания. От вымирания – да, от глупости – нет! Брак с Октавией – шаг от безысходности, в угоду сильным и влиятельным домам Ромуса. И устроила эту глупость недальновидная Клодия. Хотели сохранить свою элитность, а потеряли всё.

Глава 13. Ринорийский лев

Я каждый день сама ношу еду Рэндо. Он повеселел, посвежел, ничего так мужчинка, в теле! И каком теле! До сих пор вспоминаю его бесстыдное голое дефиле. Специально ведь разделся.

Сбегая к нему на «обед», я отдыхаю! Не думала, что настолько устала от кухни. Она тесная, убогая, жаркая и приспособленная под готовку, на такой кухне можно готовить для трёх-четырёх. А мы готовим на сотню, а то и две сотни. Даже Диз включился в работу.

Сидит наш киборг на стуле, ногой качает люльку с Томи, а сам перебирает грибы, или чистит овощи, чем-то напоминающие бататы, но не корнеплоды. Это такие странные кусты, растущие в пустыни, их корневая система настолько обширная, что медленно заполняет собой целую дюну сто-двести лет, а может и больше. Где есть это «дерево» там есть и вода – верный признак. Над почвой вырастают заросли без листвы, как спутанные волосы или верёвки и на них зреют эти сладковатые «клубни». Не мудрствуя, я использую их как на Земле картошку. Тут она основной после грибов ингредиент. Есть ещё зёрна какого-то злака, название так и не смогла выговорить: «эриё-бэра-чего-то там», картошка тоже как-то странно называется, но все её называют просто «еда».

Множество приправ, и моя фантазия позволяют разнообразить меню до немыслимых (по местным меркам) вариаций блюд. От похлёбок до блинов-драников, пирогов, и зажарок на быстром огне. Единственное чего тут не хватает, это яиц, очень жаль, с ними бы я делала ещё больше вариаций. Но вязкую основу научилась создавать из «крахмала», какой тут делают из корней, всё той же картошки.

Вот и сейчас мы пользуемся небольшой передышкой и дружно готовим таверну к вечернему наплыву гостей. Но до этого мне предстоит сбегать в Колизей, отнести обед Рэндо, с нетерпением жду, когда доварится похлёбка и пирог дойдёт в печке. А пока крошу овощи для следующей партии.

— Скоро начало турнира! Для Рэндо надо ещё что-то купить? Он спрашивал? — Диз напомнил мне о том, чего я боюсь до дрожи в руках. Чуть не порезалась после его слов.

— Нет, ничего не просил, наоборот, сказал, что для его задач тут всего достаточно, а потом заберёт нас с собой! Уж не знаю, куда он собрался.

— Да он не простой раб! Это или лорд, захваченный пиратами в плен. Или какой-то тайный агент, они часто так за убийцами охотятся.

— Убийцами? Тайный агент? А ну, да он что-то говорил об этом. Я даже не поняла, думаешь, у него есть план? — перехожу на шёпот, и мы с Дизом как заговорщики, чтобы трое посетителей не услышали наши рассуждения.

— Госпожа, вы хоть знаете кто такие эти ринорийцы? — на людях Диз теперь говорит со мной на Вы, чтобы подчеркнуть мой статус свободной гражданки. Его голос снова стал обычным – явно хвастается нашим супербойцом.

— Боже, Диз! Я вообще ничего не знаю, полный ноль, зиро, моя память – это пустошь. Понимаешь? Даже не представляю, как выглядит Ромус, и есть ли у меня там родные. Маркус отправлял запрос, но ответа не пришло, или он не успел мне сказать, или не захотел.

— Да, думал, что потерять ногу – беда. Но теперь вижу, уж лучше ногу, чем память! Но вы справитесь! Порой кажется, что киборг у нас не я, а вы. С такой силой воли не каждый мужчина рождается.

— Не льсти! Я – мать! Ради сына женщина на всё готова!

Диз ухмыльнулся и покачал головой, «Ну да, конечно, знаем мы вас женщин!» — примерное содержание его немого месседжа в мой адрес. Я же в ответ приподняла верхнюю губу, закатила глазки и покачала головой — передразнивая его немой стёб, моим: «Чья бы корова мычала, а мужикам с их достоинством — лучше вообще молчать!»

Нашу немую перепалку заметила Эли и хмыкнула:

— Хватит шутить, так кто такие эти ринорийцы, а? Тоже не знаю! — облокотилась на стойку и приготовилась слушать «сказочку».

— Ринорийцы, Эли, они примерно, как ты. Но! Есть отличие, ваше животное начало рептилоидов выражается в облике и ядах. А они во всём люди, но их чувства, инстинкты, скорость, реакция – как у самых диких и хищных животных. Они по своим жизненным показателям превосходят всех в этой галактике. Поэтому на него и ставят все.

— Как оборотень? — смотрю на Диза с любопытством.

— В смысле превращается ли он в зверя, меняя облик, как некоторые рептилии? Нет! Он человек. Но – зверь постоянно, охотник, — Диз закончил свою работу с грибами, подал корзину Эли и вышел на улицу, послушать последние сплетни. О чём-то переговорил с рабочими космопорта и быстро вернулся. Лицо очень озабоченное.

— Лу, нехорошие новости. Какой-то корабль из имперской столицы уже на орбите, но они только заправятся, и никто не спустится на Гиззу и никого не забирают. Там какая-то дипломатическая миссия.

— Это значит, нас не заберут? И не помогут? Признаться, я и не надеялась. Не расстраивайся. Я верю в Рэндо! И с другой стороны, на этом корабле могу улететь только я, а как же Эли? Ты? Я вас уже бросить не могу, и Рэндо! Пусть он кто угодно, но пока он мой боец. Нет! Решено. Я иду с вами этот путь!

Эли подошла и обняла меня, вздохнула. Мне самой не хочется с ней расставаться. А уж ей со мной и подавно. Такая же одинокая душа, как и я.

Молча собираю обед для Рэндо, быстро кормлю Тонио и оставляю на попечение самой мощной няньки – киборга.

— Я быстро! — крикнула с порога и побежала на свидание. Больше ко мне никто не решается приставать. И я уже знаю причину. Даже Жоди прислал парламентёра, с извинениями. Мои долги теперь принадлежат Рагзу. Для всех я уже наложница хозяина Колизея. А он со своей небольшой армией тут любого превратит в фарш, а уж жабу Жоди с огромным удовольствием. Если говорить Московским языком в стиле девяностых – Рагз меня крышует. И я от этого вроде как выигрываю, но боюсь, что эта «крыша» съедет и придавит меня.

Об этом я думала по дороге, и теперь дверь открыта, я вхожу к нему:

— Рэндо! Привет! Как ты? — улыбаюсь, как девочка.

— Ждал тебя, Любов! — моё имя он произнёс по-русски, но про мягкий знак забыл. А меня, как током пробило, чуть не разрыдалась. Это имя напоминает о прошлой жизни, которую я так любила, что даже не пошла на операцию, дела у меня, видите ли, самый пик тур сезона…

Смахиваю слезу, улыбаюсь, теперь уже не так весело, вот к чему меня привела наивная вера, что всё само как-то рассосётся. Само ничего не делается, всем надо заниматься.

— Извини, сегодня задержалась, народу больше, а кредитов всё равно не хватает, и я остаюсь, имперский крейсер даже шаттл не пришлёт, прошение проигнорировали. Но я и не хочу улетать, — подаю ему плошку с похлёбкой и лепёшку.

— Почему? — улавливаю его внимательный взгляд, теперь тоже смотрю иначе, после слов Диза, ищу признаки зверя в нём. И нахожу. Тело, движения, скорость, и внимание, с каким он не просто смотрит, а считывает меня.

— Не притворяйся, Рэндо! Не надо!

— Никогда не притворяюсь, но внезапно не понимаю, почему ты не хочешь спастись? Себя и сына.

— Потому что не хочу оставлять тебя.

Призналась, покраснела, вскочила и успела только шаг к выходу сделать. Но в тот же миг поняла, что значит любить зверя, как кот мгновенно поймал меня за руку, и моргнуть не успела, а он уже стоит рядом. Одной рукой держит меня, во второй всё так же плошка, ложка и лепёшка, его ловкость поражает, как я раньше не замечала?

Наши тела настолько близко, что ощущаю его силу кожей через платье. Это странная смесь чувств и эмоций. Страх, потому что я понимаю, кто он! Желание, потому что только в его объятиях я бы ощутила себя защищённой и желанной, и паника, что я к нему привязалась, а завтра ему в бой…

Мне плохо, так плохо, что слёзы льются из глаз. Но я не смею больше ничего говорить и просить, не хочу наваливать на него ещё и эту ответственность за мою жизнь. Самому бы выжить. Но Рэндо наклонился, поставил на скамью плошку и теперь держит меня за плечи крепко, но скорее не дать мне упасть от бессилия. Поднимаю лицо, приоткрываю рот хочу забрать его единственный поцелуй, потому что завтра всё может исчезнуть, и наша жизнь полетит под откос.

— Всё будет хорошо! Доверься мне, Любов! Веришь?

— Мне больше некому верить, кроме тебя, Рэндо, — шепчу и вместо поцелуя, он крепко обнимает меня. Закрываю глаза и проваливаюсь в счастье. Но в этот же миг замки лязгнули, надсмотрщик решил, что моё свидание подошло к концу. И всё же короткий, нежный поцелуй я получила, и даже от этого касания, у меня голова закружилась. Это тоже сила ринорийца?

Покрываю голову выгоревшей тряпкой и сбегаю, пряча слёзы от любопытных глаз…

Моё сердце чувствует, что завтра что-то произойдёт, и явно не то, о чём бы я мечтала. А мечтаю я о нём, хочу, как любая женщина поделить с ним тяготы этой жизни и идти своим путём вместе, просто, как в любом нормальном мире, а не в этой дыре, чёрт бы её побрал…

Глава 14. Бой! Спасите от спасателей!

Сегодня вечером первый бой. Я трясусь, кажется, что не смогу сидеть в Колизее и смотреть на убийство. Но Диз сказал, что это необходимо.

Готовим еду максимально много, чтобы Эли тут сама справилась, а мы с Томи и киборгом пойдём на арену. Поддерживать Рэндо, какая с меня поддержка, я задыхаюсь, только представив, что он туда выйдет один против всех. Вытираю слезу под ворчание киборга и продолжаю работать.

В какой-то момент за работой я, наконец, отключилась от ужасных мыслей. Быстро делаю второй «казан» с тушёными грибами и картошкой, нажарили лепёшек. Охладили напиток из местных ягод.

И Диз вдруг сказал:

— Пора…

Боже, кажется, всё, что было внутри, сжалось, завязалось в узел, превратилось в лёд, и меня начало трясти от озноба, и это в жару плюс сорок.

— Я, я, я не могу-у-у!

— Ты ему нужна! Соберись и иди! — прошипела Эли и снова толкнула меня в бок.

Под верхнюю накидку на поясе застёгиваю ремень и несколько ножей на нём. Место опасное, Диз охраняет Томи, а я себя.

Лучше бы сына оставить с Эли, но она не справится, очень много работы с клиентами.

— Выглядишь ты уставшей, замученной, покрывало возьми, обратно пойдём, похолодает! — Диз собрал люльку, приладил к ней ручку и получилась сумка-переноска для малыша.

Взяла немного еды, напитки нам и сыну, и пошла за Дизом, смотреть на настоящий, смертельный бой «Все против всех». Зрелище обещает быть ужасным, но я закрою глаза, а когда все закончится…

Даже не знаю, что будет потом.

Мы быстро дошли, к бойцам уже не пускают. Небольшое представление шутов, потом музыканты что-то сыграли. Рагз что-то прокричал, и все взвыли от восторга, а до нас докатился только гулкий фон. Надеюсь, ничего страшного он не сообщил.

Нет! Сказал! Но мы уже и сами увидели этот кошмар наяву!

На арену вышел огромный, уродливый мужик. Груда мышц, и голова на фоне всего этого великолепия кажется, как маленький орешек. Я даже улыбнулась, глядя на это недоразумение природы. Но зря.

Через секунду открылись ворота какой-то из клеток и на арену стремительно выбежал зверь, какой-то чужой из фильмов ужасов, невыносимо уродливый и агрессивный. Наши земные звери лапочки, в сравнении с этой тварью.

Ужасный гладиатор с мечом, не дожидаясь, пока это чудище инопланетное добежит, сам отправился навстречу. Несколько точных ударов и кому-то будет мясо на ужин. Тварь с проломленным черепом лежит на арене, истекая кровью.

Самое ужасное, что я как заворожённая смотрела на эту бойню, и не зажмурилась, как собиралась.

Диз прошептал мне так тихо, как только умеет:

— Это Крус, один из лучших бойцов, и он свободный. Говорят, что в прошлом истреблял целые миры ради удовольствия. Олицетворение жестокости.

— Ди-и-из! Это ты зачем мне говоришь? — чувствую ужасную подставу во всём этом.

— Он прилетел, потому что узнал о Рэндо, что он тут, и будет биться…

Меня качнуло, всё поплыло перед глазами. Да, я отключилась!

— Лу! Да, что с тобой! — киборг плеснул воду на лицо. Но у меня в ушах вата, в глазах звёзды и я начинаю скулить от страха. Как? Как Рэндо будет биться с «Этим», он же машина для убийства.

Диз приобнял меня и прижал к себе, а меня трясёт как листик на ветру. Нам всем конец.

— Этот Крус – груда мышц, а Рэндо профессионал, он его нашинкует, как ты грибы.

— Ой, только давай без шуток, мне так плохо…

— Плохо почему? За себя боишься или за Рэндо? — неожиданный вопрос киборга заставил меня замереть, даже дрожать перестала.

Но слёзы текут по щекам и выдают меня.

Пока я тряслась, рабы убрали с ринга «грязь», Крус ушёл и вот уже выпустили человек двадцать, по десять с каждой стороны.

Рэндо среди них, но держится особняком, потому что к нему никто и подходить не решается, боятся погибнуть в первые секунды боя?

Неожиданно я поняла, что Рэйн заметил меня в толпе зрителей. Махнул, поклонился, достал голубой платок, поцеловал его и снова убрал под доспех. Публика всё поняла и взвыла от восторга. Он назвал меня дамой сердца и госпожой. Все его бои ради меня не только потому, что я его хозяйка, а по любви.