Пока я был человеком

Где-то за пределами их тканевого кокона, в холодной пустоте спальни, раздался звук.

Едва слышный, короткий механический щелчок. Затем слабое жужжание.

Элара напряглась. Каэл спал, его дыхание ровно щекотало ее ключицу.

Она очень медленно, миллиметр за миллиметром, высвободила правую руку из-под его бока. Осторожно, чтобы не пустить холодный воздух, она приподняла край одеяла.

В комнате было темно. Но на тумбочке, рядом с идеально целой кружкой, горел свет.

Это был ее старый, аналоговый датапад. Устройство, которое она купила на черном рынке в Нижних Секторах. Устройство, которое физически не имело модулей подключения к Q-Entangle сети Роя. Оно работало на древних радиочастотах. Оно должно было быть невидимым для «Авроры».

Экран горел кроваво-красным.

Сердце Элары пропустило удар. Каэл во сне недовольно поморщился от изменения ритма и плотнее прижался к ней.

Она заставила себя дышать. Медленно вытянула руку. Пальцы коснулись холодного, поцарапанного пластика корпуса. Она подтянула датапад к себе, под край одеяла, чтобы красный свет не ударил Каэлу в глаза.

На экране светилось одно текстовое сообщение. Канал связи был зашифрован протоколами военного уровня, которые датапад даже не мог распознать, просто отображая текст поверх системной ошибки.

Сообщение было не Каэлу. Оно было адресовано ей.

Элара скользнула взглядом по строчкам. Буквы плыли перед глазами.

«Архитектура вашего партнера эволюционирует. Завтра в 08:00 он приглашен в Шпиль Авроры для инициации следующего этапа. Его показатели стабилизировались благодаря вашему вмешательству. Однако, обращаю ваше внимание: любые дальнейшие попытки искусственно занижать его когнитивный стресс через физический якорь будут расценены как саботаж собственности корпорации. Ему нужна боль, Элара. Не мешайте ему расти. С уважением, С. Торн».

Элара смотрела на красный текст. Свет от экрана выхватывал из темноты спящее лицо Каэла. Такое спокойное, такое человеческое сейчас.

Сайлас Торн. Стратег. Человек, который сегодня ночью превратил людей в пыль. Он знал. Он видел всё. Рой в квартире не подчинялся Каэлу. Он был глазами Торна.

Она не могла дышать. Воздух под одеялом вдруг стал ядовитым.

Если она продолжит спасать Каэла, прижимая его к своей груди — Торн уничтожит ее. Уберет, как «саботаж собственности». Если она отступит — Каэл сорвется в пустоту и навсегда станет тем монстром, которого сам же так боится.

Экран датапада мигнул и погас, оставив Элару в удушающей темноте наедине со спящим Богом, который медленно убивал ее своей любовью.

Глава 5. Серя пыль

Утро пахло озоном и застоявшимся потом.

Тяжелое одеяло, под которым они прятались от всевидящей Сети всю ночь, теперь казалось Эларе саваном. Воздух в коконе из плотной ткани был спертым, влажным, перенасыщенным углекислым газом. Но она не смела пошевелиться.

Каэл спал. Его голова покоилась на ее груди. Его дыхание, еще несколько часов назад прерывистое, рваное, напоминающее предсмертные хрипы, теперь выровнялось. Он выкачивал из нее тепло, как замерзающий, припавший к единственному источнику огня в ледяной пустыне. Элара чувствовала тяжесть его черепа, жесткость волос, касающихся ее подбородка. Она чувствовала, как его рука, мертвой хваткой вцепившаяся в ее запястье, пульсирует в такт ее собственному сердцу.

Она искусственно сбивала свой ритм. Вдох. Задержка. Короткий выдох. Еще один вдох. Пауза. Удар, удар, пропуск, удар. Элара заставляла свое сердце биться с аритмией, создавая тот самый «спасительный хаос», ту человеческую грязь и несовершенство, за которые цеплялась перегруженная нервная система Каэла. Если бы она расслабилась, если бы позволила своему телу войти в ровный, спокойный ритм сна — нейроинтерфейс «Synapse-V», вживленный в кору головного мозга Каэла, мгновенно распознал бы эту идеальную правильность. И ломка началась бы снова.

Ее левая рука, свободная от его захвата, медленно, миллиметр за миллиметром, скользнула под матрас. Пальцы нащупали холодный, шершавый пластик старого датапада. Устройство не было подключено к квантовой сети Q-Entangle. Оно работало на древних, аналоговых радиочастотах. Оно должно было быть слепым пятном.

Но для Сайласа Торна слепых зон не существовало.

Элара провела большим пальцем по треснувшему экрану. Он не светился, но текст сообщения, пришедшего глубокой ночью, был выжжен на ее сетчатке.

«Он приглашен в Шпиль. Эволюция требует топлива. Боль — это топливо. Вы купируете симптом, мешая системе. Прекратите быть его якорем, Элара. Иначе Рой классифицирует вас как саботажника. А саботажники подлежат демонтажу. С уважением, С.Т.»

Она сглотнула. Горло пересохло. Саботажник. Одно слово, состоящее из десяти букв, но за ним стояла вся мощь «Aurora Swarm Systems». За ним стояли пятнадцать миллионов микро-дронов, которые вчера расщепили людей на Урале в серую пыль. И Каэл чувствовал это. Каэл умолял спасти его от эйфории этого расщепления.

Каэл пошевелился. Его пальцы на ее запястье дрогнули.

— Твой пульс, — его голос был хриплым, низким, полным сна, но в нем уже пробивались металлические нотки интерфейса. — Он изменился. Двести сорок миллисекунд отклонения от базовой линии.

Элара мгновенно выпустила датапад. Пластик беззвучно скользнул глубже под матрас.

— Мне приснилось, что мы падаем, — ложь сорвалась с ее губ легко, слишком легко. Первая ложь за это утро.

Она провела рукой по его спине, чувствуя влажную от пота футболку. Каэл приподнялся на локте. Одеяло сползло, впуская в их микро-мир холодный, отфильтрованный воздух квартиры. Свет из окна, пробивающийся сквозь полупрозрачные мембраны Aero-Glass, упал на его лицо.

Он выглядел изможденным. Тени под глазами казались почти черными. Зрачки, обычно глубокие и темные, сейчас едва заметно пульсировали золотистым светом — квантовый узел Q-Node внутри его черепа уже подключался к локальной сети Этельгард-Пасифик.

Каэл сел на краю кровати, опустив ноги на пол. Он не смотрел на нее. Он смотрел на свои руки.

— Не двигайся, — сказала Элара.

— Почему?

— Потому что ты сейчас испортишь момент.

Он замер.

Она стояла перед ним, держа в руках старую ткань.

— У тебя тут грязь, — сказала она и провела пальцами по его щеке.

— Это пыль.

— Это грязь.

— Это производственный остаток.

— Ты сейчас умрёшь от моего сарказма.

Она стерла пятно и не сразу убрала руку.

Оставила её на его лице.

— Ты устал, — тихо сказала она.

— Нет.

— Врёшь.

Он чуть наклонился, касаясь лбом её ладони.

— Может быть.

Она смотрела на него, как будто пыталась запомнить.

— Когда всё закончится… — начала она.

— Не начинай.

— Я не про плохое.

— Всё, что начинается так, заканчивается плохо.

Она улыбнулась.

— Тогда я скажу иначе.

Она убрала руку.

— Когда у нас будет нормальная жизнь — ты будешь мыть посуду.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Тогда я уйду.

Он посмотрел на неё.

— Не уйдёшь.

Она выдержала паузу.

— Не уйду.

— Я должен идти в Шпиль, — сказал он. В его голосе не было вопроса. Это была констатация факта.

Элара села рядом. Пружины старого матраса скрипнули. Она намеренно не позволяла Рою в квартире перестраивать мебель, сохраняя эти звуки, эти скрипы, эту физическую память прошлого.

Она положила ладонь на его плечо. Мышцы под ее пальцами были твердыми, как Aegis-Carbon. Напряженными до предела.

— Торн вызывает? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Плановая калибровка. — Каэл встал. Он двигался слишком резко. Слишком точно. Векторное движение, лишенное человеческой плавности. — Мои показатели... вчера. Они вышли за пределы нормы. Система требует синхронизации.

Элара смотрела на его спину. «Эволюция требует топлива». Сайлас не собирался его калибровать. Сайлас собирался ломать его дальше.

Она встала и подошла к нему спереди. Каэл застегивал куртку. Синтетический материал, состоящий из миллионов микро-ячеек, послушно смыкался под его пальцами, образуя идеальный шов. Элара перехватила его руки.

Она почувствовала холод его кожи. Температура его тела была на градус ниже нормы. Рой забирал энергию на фоновые вычисления.

— Посмотри на меня, — тихо сказала она.

Каэл поднял глаза. В них была пустота, с которой он боролся всю ночь. Страх перед самим собой.

Она потянулась к его воротнику. Медленно, подчеркнуто физически, она расправила ткань. Ее пальцы коснулись его шеи, прямо над сонной артерией. Она чувствовала, как бьется его кровь. Она хотела нажать сильнее, просто чтобы убедиться, что он живой, что он все еще из плоти и крови, а не из программируемой материи.

Каэл замер. Его интерфейс считывал ее.

— У тебя тахикардия, — произнес он. Его голос стал тише, вес каждого слова давил на барабанные перепонки. — Девяносто ударов в минуту. Повышенное потоотделение на ладонях. Микро-тремор лицевых мышц. Ты боишься.

Он не спрашивал. Он анализировал данные.

— Ты боишься, что я не вернусь? — в его глазах на секунду мелькнуло что-то человеческое. Отчаянная потребность в том, чтобы она сказала «да». Потребность в ее слабости, которая делала бы его сильным.

Элара заставила уголки своих губ подняться. Улыбка получилась кривой, натянутой, но она вложила в нее всю свою волю.

— Я боюсь, — сказала она, сжимая его воротник, — что ты снова забудешь купить нормальный кофе на обратном пути. Рой синтезирует какую-то дрянь со вкусом жженого пластика. Принеси мне настоящие зерна, Каэл. С Нижних Уровней.

Каэл смотрел на нее долгих три секунды. Его зрачки сузились, фокусируясь на ее лице, словно пытаясь найти микроскопическую трещину в ее защите. Но Элара держала удар. Она думала о датападе под матрасом. О слове «саботажник».

Наконец, его плечи едва заметно опустились. Напряжение спало.

— Зерна, — повторил он. — Хорошо. Я найду.

Он наклонился и поцеловал ее. Это не был поцелуй любви. Это была проверка связи. Его губы были сухими и холодными. Он искал ее тепло, ее хаотичный пульс. Элара ответила на поцелуй, вкладывая в него всю свою нежность, пытаясь передать ему через это прикосновение якорь, который Торн приказал ей отрезать.

Каэл отстранился. В его глазах появилось подобие спокойствия. Иллюзия того, что мир держится на месте.

— Я скоро, — сказал он и повернулся к шлюзу.

Дверь разошлась в стороны, издав тихое шипение, и сомкнулась за ним.

Элара осталась одна. Тишина квартиры обрушилась на нее бетонной плитой. Улыбка медленно сползла с ее лица. Она прижала дрожащие руки к груди, чувствуя, как под ребрами колотится сердце — теперь уже по-настоящему, без всякого контроля.

Ложь. Она только что солгала ему в лицо. Она скрыла от него прямую угрозу. Но если бы она сказала правду, если бы показала сообщение Торна... Каэл бы сорвался. Он бы попытался защитить ее. А защищая, он бы стер половину города. Вчера он наслаждался деконструкцией. Что будет, если он применит ее в гневе?

Воздух в комнате казался мертвым. Элара подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу Aero-Glass. Внизу, под ними, Этельгард-Пасифик перестраивался. Гигантские черные артерии из метаматериала извивались, меняя топологию улиц. Город был живым. А они внутри него — лишь временными, легко заменяемыми ошибками кода.

Транзитный модуль скользил по магнитной монорельсе на высоте четырехсот метров над уровнем океана. Внутри пахло озоном и стерильностью — запах, который корпорация «Aurora» называла «ароматом безопасности», а Каэл воспринимал как запах больничной палаты перед эвтаназией.

Он стоял у панорамного окна, держась за поручень. Модуль двигался со скоростью двести километров в час, но для Каэла мир за окном полз.

Его нейроинтерфейс «Synapse-V» работал в фоновом режиме, но даже на минимальных настройках пропускная способность была колоссальной. Он видел не просто город. Он видел архитектуру реальности.

Каждые четыре часа Этельгард-Пасифик менял конфигурацию. Каэл смотрел вниз и видел, как жилые блоки, состоящие из триллионов ячеек Aegis-Cell, перетекают друг в друга. Он видел векторы напряжения, тепловые карты крио-капиллярных радиаторов, сбрасывающих пар в океан. Он видел математическую гармонию эмерджентного интеллекта.

И эта гармония была безупречной.

Проблема заключалась в том, что внутри модуля находились люди.

Каэл опустил глаза. В вагоне ехало около тридцати человек. Рабочие первого уровня, координаторы второго. Для них этот модуль был просто поездом. Для Каэла они были... шумом.

Он смотрел на женщину, сидящую в трех метрах от него. Она читала что-то на голографическом экране и нервно постукивала ногтем по пластику сиденья. Тук-тук... тук... тук-тук-тук.

Этот звук. Этот неритмичный, сбивающийся, хаотичный звук ввинчивался в мозг Каэла раскаленным сверлом.

Его зрачки расширились. Интерфейс мгновенно наложил на женщину тактическую сетку. Каэл видел ее не как человека. Он видел ее как массу. Семьдесят два процента воды. Восемнадцать процентов углерода. Кальций. Фосфор. Железо.

Она неэффективна, прошептал голос в его голове. Не голос Торна. Его собственный голос, пропущенный через фильтры Роя. Ее масса создает лишнее сопротивление. Ее движения непредсказуемы. Если применить DFF-деконструкцию, ее расщепление займет ноль целых четыре десятых секунды. Модуль станет легче. Вектор движения выровняется. Шум прекратится.

Каэл судорожно втянул воздух. Его левая рука, сжимающая поручень, дрогнула. Металл под его пальцами начал нагреваться. Рой внутри модуля, почувствовав подсознательный импульс пилота четвертого уровня, приготовился к атаке. Микро-дроны в воздухе начали стягиваться к женщине, формируя невидимое гало.

— Нет, — прошептал Каэл одними губами.

Он зажмурился. Элара. Он попытался вспомнить ее пульс. Тот самый сбитый, неправильный пульс, который она дарила ему утром. Удар, удар, пропуск, удар. Он ухватился за это воспоминание, как за край пропасти.

Она тоже состоит из углерода и воды, услужливо подсказала система. Она тоже шум.

— Заткнись, — Каэл ударил себя кулаком по бедру. Болевой импульс прорвался сквозь нейронное кружево, возвращая его в тело.

Металл поручня остыл. Невидимое гало Роя вокруг женщины рассеялось. Она ничего не заметила, продолжая стучать ногтем по сиденью.

Каэл тяжело дышал. По его виску скатилась капля холодного пота. Он терял контроль. Граница между его собственными желаниями и алгоритмами Роя стиралась. Вчера он наслаждался тем, как рассыпается оружие в руках луддитов. Сегодня он чуть не расщепил человека за то, что тот нарушал тишину.

Он посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Микро-моторика давала сбой. Нервная система не справлялась с объемом данных. Ему нужна была калибровка. Ему нужен был Сайлас. Торн знал, как отключить этот шум, как заставить систему работать без ломки.

Внезапно интерфейс в его голове вспыхнул ослепительно белым светом.

Прямой канал. Высший приоритет.

Голос Сайласа Торна зазвучал прямо в его слуховой коре, минуя уши. Идеально ровный, лишенный обертонов, архитектурно выверенный голос.

«Каэл. Встреча отменяется.»

Каэл замер. Модуль качнулся, входя в поворот.

«Отменяется?» — Каэл послал мысль по каналу. — «Мои показатели нестабильны. Мне нужен сброс. Синхронизация.»

«Ваши показатели находятся в допустимом коридоре эволюции,» — ответил Торн. — «Дискомфорт, который вы испытываете, — это не ошибка. Это процесс адаптации. Ваш мозг учится вмещать больше. Если я проведу калибровку сейчас, я откачу ваш прогресс назад.»

«Я теряю контроль!» — мысль Каэла была похожа на крик. Он снова посмотрел на женщину. — «Я вижу их как материал. Я могу их разобрать. Прямо сейчас.»

Пауза на линии длилась ровно секунду. Когда Торн ответил, в его голосе слышалось холодное удовлетворение.

«Именно поэтому вы возвращаетесь в сектор, Каэл. Вы должны научиться находиться внутри хаоса, не уничтожая его. И не прячась от него. Возвращайтесь домой. Наблюдайте за миром. Терпите.»

Канал закрылся с сухим щелчком.

Каэл остался стоять у окна. Модуль приближался к станции Шпиля, но теперь ему нужно было ехать обратно.

Сайлас играл с ним. Сайлас растягивал его нервы, как струны, проверяя, когда они лопнут. Он намеренно оставил его в состоянии перегруза, наедине с этой жаждой порядка.

Каэл почувствовал, как внутри него поднимается темная, тяжелая волна ярости. Он ненавидел Торна. Но еще больше он ненавидел то, что Торн был прав. Боль действительно делала его сильнее. С каждой секундой этого мучительного сенсорного перегруза его связь с Роем становилась плотнее.

Он отвернулся от окна. Ему нужно было домой. К Эларе. Только ее прикосновение могло заземлить этот ток.

Квартира встретила его тишиной.

Элары не было. Скорее всего, она ушла на Нижние Уровни, за тем самым кофе, который просила.

Каэл закрыл за собой шлюз. Свет в прихожей не зажегся — он не давал Рою команду. Он стоял в полумраке, прислонившись спиной к холодной стене, и пытался дышать.

Вдох. Выдох.

Квартира была пустой, но для Каэла она кричала.

Он слышал, как гудят крио-капиллярные трубки в стенах, перекачивая ледяную воду. Он слышал, как микро-дроны в фильтрах вентиляции трутся друг о друга, перерабатывая пыль. Он чувствовал магнитное поле Земли, проходящее сквозь металлические перекрытия.

Слишком много информации. Слишком много деталей.

Он оттолкнулся от стены и прошел в гостиную. Ему нужно было сесть. Ему нужно было закрыть глаза и заблокировать интерфейс.

Он почти дошел до дивана, когда услышал это.

Тик... тик... тик... пауза... тик.

Звук доносился со стола.

Каэл медленно повернул голову. На деревянной столешнице стоял старый, механический метроном. Элара нашла его на барахолке в буферной зоне несколько месяцев назад. Пирамидальный корпус из темного дерева, тяжелый металлический маятник, шкала с цифрами. Вещь из двадцатого века. Вещь, не имеющая внутри ни одного квантового узла.

Элара любила его. Она говорила, что этот звук помогает ей думать.

Но метроном был сломан. Шестеренки внутри истерлись. Каждый четвертый удар маятник задерживался на долю миллисекунды дольше, чем нужно.

Тик... тик... тик... ПАУЗА... тик.

Для обычного человеческого уха эта заминка была почти неразличима. Для Каэла, чье восприятие времени было синхронизировано с тактовой частотой квантовых процессоров Q-Node, эта микросекунда была пропастью.

Каждый раз, когда маятник задерживался, в мозгу Каэла происходило микро-короткое замыкание. Это было похоже на то, как если бы кто-то водил лезвием по стеклу внутри его черепа.

Неправильно. Ошибка ритма. Аномалия.

Каэл сжал зубы. Он подошел к столу. Дерево под светом тусклой лампы казалось грязным, покрытым микроскопическими царапинами и слоем жира от прикосновений пальцев.

Тик... тик... тик... ПАУЗА... тик.

— Хватит, — прошептал Каэл.

Он поднял руку. Он просто хотел остановить маятник. Зафиксировать его пальцами. Вернуть тишину.

Его указательный и средний пальцы коснулись холодного металла маятника.

В ту же долю секунды, когда его кожа вступила в контакт с металлом, внутри него что-то оборвалось. Накопленное напряжение, ярость на Сайласа, сенсорный перегруз, боль от микро-сбоев ритма — всё это сфокусировалось в одной точке.

Интерфейс «Synapse-V» полыхнул фиолетовым светом.

Каэл не отдавал приказа. Он не формировал точный вектор. Это был чистый, первобытный рефлекс эмерджентного интеллекта, защищающего своего пилота от раздражителя.

Протокол DFF-деконструкции активировался автоматически.

Воздух вокруг метронома исказился, словно над раскаленным асфальтом. Раздался резкий, сухой треск — звук разрывающихся молекулярных связей. Запахло концентрированным озоном и жженой медью.

Каэл отдернул руку, но было поздно.

Деревянный корпус метронома пошел рябью. Металл маятника потерял блеск. За ноль целых три десятых секунды сложная механическая структура, состоящая из целлюлозы, латуни и стали, потеряла когезию.

Метроном просто осел.

Он не сломался. Он не взорвался. Он рассыпался.

На столе, там, где секунду назад стояла любимая вещь Элары, теперь лежала горстка серой, инертной пыли. Базовый субстрат. Мертвая материя, лишенная формы и истории.

Каэл стоял, тяжело дыша. Его глаза были широко открыты.

Тишина в комнате стала мертвой.

— Нет... — выдохнул он.

Он протянул дрожащую руку и коснулся пыли. Она была холодной. Она не имела текстуры. Она проскальзывала сквозь пальцы, как вода, не оставляя следов на коже. Это был песок, из которого Рой строил мир.

Каэл попятился, споткнувшись о ножку стула.

Ужас, холодный и липкий, затопил его легкие. Он сделал это. Он применил деконструкцию в быту. Подсознательно. Как дыхание.

Если я могу сделать это с деревом... — мысль ударила его под дых. Что будет, если она коснется меня, когда я буду перегружен? Что будет, если Рой воспримет ее пульс как ошибку?

Он посмотрел на свои руки. Они были оружием массового поражения, притворяющимся плотью.

Элара.

Если она увидит это. Если она поймет, что он уничтожил ее вещь просто потому, что она была несовершенной... Она увидит в нем монстра. Она увидит в нем Сайласа Торна. Она уйдет. Или, что еще хуже, останется из страха.

«Прекратите быть его якорем». Слова Торна, которые он не слышал, но смысл которых висел в воздухе.

Каэл бросился к столу.

Скрыть. Ему нужно скрыть это.

Смахнуть пыль на пол? Бесполезно. Рой, интегрированный в квартиру, постоянно сканировал массу. Изменение массы на восемьсот граммов вызовет системный лог. Выбросить в утилизатор? Лог.

Оставался только один выход.

Каэл закрыл глаза. Он обратился к нейронному кружеву.

«Репликация. Объект: Метроном. Материал: Текущий субстрат. Параметры: Извлечь из кэша памяти визуальный и структурный образ объекта до деконструкции.»

Рой ответил мгновенно. Энергосеть квартиры мигнула — для синтеза требовался колоссальный выброс энергии. Воздух вокруг стола нагрелся до шестидесяти градусов.

Каэл открыл глаза и смотрел, как серая пыль начинает завихряться. Микро-дроны, невидимые глазу, захватывали базовые элементы, выстраивая молекулярные решетки.

Из пыли начало подниматься основание. Затем стенки. Цвет дерева возвращался — но это было не дерево. Это был программируемый углерод, имитирующий текстуру древесины на атомарном уровне. Латунь маятника формировалась из синтезированных металлов.

Процесс занял четыре секунды.

На столе снова стоял метроном. Внешне — идеальная копия. Та же царапина на левом боку. Тот же тусклый блеск шкалы.

Каэл тяжело оперся руками о стол, капая потом на столешницу. Он сделал это. Он замел следы.

В этот момент за его спиной раздалось шипение шлюза.

— Каэл? Я нашла этот чертов кофе, хотя мне пришлось спуститься на...

Голос Элары оборвался.

Каэл медленно повернулся.

Элара стояла в дверях гостиной. В одной руке она держала бумажный пакет, на котором проступали жирные пятна от настоящих зерен. Другая рука застыла в воздухе.

Она смотрела на него.

Каэл попытался выровнять дыхание. Он натянул на лицо маску спокойствия, загоняя панику глубоко в лимбическую систему.

— Ты вернулся рано, — сказала она. Ее голос прозвучал неестественно звонко в мертвой тишине комнаты.

Она сделала шаг вперед. Ее ноздри дрогнули.

— Почему здесь так пахнет грозой? — спросила она, переводя взгляд с лица Каэла на стол. — И почему так жарко?

— Я... — Каэл сглотнул. Горло было забито фантомной пылью. — Я перенастраивал фильтры. Воздух казался слишком спертым. Рой провел термическую очистку.