Файв

Выбрался на противоположный берег, ивняк здесь не такой густой и расположен в паре метров от речки. Сел на травку под раскидистым кустом, разулся, выливая воду из своих туфель, снял штаны и носки, отжал и повесил на ветку.

Так, ну теперь можно и осмотреться как следует. Речка текла справа налево, заворачивая вокруг меня полукругом. Идти вверх по течению не видел смысла, надо вниз, может, деревеньку какую-нибудь встречу, глядишь, и люди найдутся. Ведь откуда-то взялась та зомбячка. Ну не верю, что я здесь один одинёшенек, в непонятном, чуждом мире.

Немного отдохнул, оделся во влажную одежду и, взяв туфли в руки, отправился вдоль берега, туда, куда заворачивает речка. Вскоре стал замечать, что расстояние между берегами увеличивается, а сама речушка мельчает. Вот выхожу к её окончанию, она впадает в небольшое озеро с песчаным берегом, окружённым кустами и редким лесом.

А вот и самое интересное. Недалеко от берега с моей стороны находился небольшой остров, заросший деревьями, и откуда-то с середины этого рая поднимался куцый белый дымок. Ура-а-а! Люди!

Я человек замкнутый, не любитель толп и вечеринок. В мой круг общения входила всего пара человек, одним из них был Смирнов. Был… Опять комок к горлу подкатывает. Встряхнув головой, отбросил прочь грустные мысли. Вернёмся к хорошему. И так – люди. Никогда бы в прежней жизни, я не радовался какой-либо встрече с незнакомцами, а тут, в этой ситуации, чуть не прыгаю от радости. Само по себе, такое состояние, немало меня удивило.

Надо пройтись по берегу, может, где-нибудь в кустах лодка припрятана, так-то хочется до острова добраться, не намокнув. Кричать бесполезно, далековато, да и на крики может не та «подмога» примчаться, а, например, тварюшка какая зубатая. Иду, поглядываю по сторонам, тщательно осматриваю кусты и понимаю, что, чем дольше иду, тем расстояние до острова дальше. Решил вернуться в то место, с которого остров ближе всего к берегу.

Сел на песочек и принялся размышлять. Плаваю я не очень. Озеро – не речка, течения особо нет, если очень постараться, то доплыть смогу. Можно найти бревно и плыть, держась за него… Нет, не пойдёт, эту мысль отмёл сразу. Во-первых, не факт, что дотяну бревно до воды, сил уже совсем нет. Во-вторых, оно мне будет только мешать, так как его нужно толкать перед собой, а это лишняя трата времени и достаточно больших усилий.

Сижу, раздумываю над непростым решением и слышу за спиной, как нечто пробирается сквозь кусты, одновременно громко и грубо урча.

Холод охватил все мои внутренности, тело моментально переместилось в вертикальное положение, и ноги сами понесли меня в воду. Чувствую, как по спине острые когти этого «нечто» вспарывают мою кожу, пиджак, зацепившийся за маникюр гада, не даёт бежать, завёл руки назад, выскользнул, освобождаясь от предательской одежды, и ломанулся вперёд.

Грёб изо всех сил, как можно быстрее, только сейчас соображая, что по берегу — хрен бы я сбежал. По урчащему басу, даже идиоту ясно, что это «нечто» покрупнее давешней «собачки» будет.

Страх гнал меня вперёд, откуда только силы взялись? Адреналин?

Холодная вода немного уняла боль на расцарапанных лопатках. Начинаю уставать, и скорость заметно снижается. Погони неслышно. Если бы тварь бросилась за мной, то я слышал бы всплески воды, но ничего подобного нет. Зато слышно недовольное, грубое урчание с берега. Ха! За мной никто не гонится! Есть отрыв! Поворачиваюсь на спину и плыву в щадящем режиме, работая ногами и слегка помогая руками. Приподнял голову и что я вижу? Около самой кромки воды бегает и звереет от бессилия, огромная безволосая, чёрная горилла. Тварь метра два в высоту, покрытая чёрными бляшками, как броненосец. Огромная пасть, кажется, занимает две трети морды, зубы просто огромные, торчат во все стороны и не дают сомкнуться губам, или как назвать то, что их заменяет. Когти на передних лапах-руках пострашнее, чем у «псинки» будут.

Тварюга носится по берегу, не спуская с меня злобного, недовольного, плотоядного взгляда, но в воду ни ногой, то есть ни лапой. Чуть высунул правую руку из воды и продемонстрировал мартышке-переростку средний палец. Не знаю, зачем я это сделал, но настроение прибавилось. Стало безумно весело – обезьяна плавать не умеет и боится воды!

Уже спокойнее поплыл дальше, время от времени переворачиваясь на спину, чтобы давать отдых рукам. До острова добрался на остатках выдержки, уже совсем без сил. Ползком выбрался на берег и свалился, тяжело дыша.

Стало смеркаться. С трудом заставил себя подняться и направиться вглубь острова, туда, откуда вился дымок. Ни тропинок, ни дорожек, девственно-чистый и густой лесок, состоящий из берёзок и елей, почти как в парке. До центра добрался относительно быстро, вышел на небольшую полянку, на дальнем краю которой стоит маленькая изба, старенькая такая, из брёвен. Помнится, по телевизору передачу какую-то познавательную смотрел, канал «Охота и рыбалка», там рассказывали про лесные домики охотников. Выглядели они как избушка бабы-Яги, только без курьих ножек, сто́ящие плотно на земле. Так вот, это сруб точь-в-точь как в той документалке.

Уже темно, но в маленьком оконце горит тусклый свет. Мокрый и замерзающий в вечерней прохладе, я, клацая зубами, плетусь в направлении спасительного строения, как мотылёк, стремящийся на отблески фонаря. То ли стучусь, то ли скребусь в закрытую дверь, я уже мало что соображаю. Дверь открывается, и… Ноги подкашиваются, я падаю через порог и теряю сознание. Темнота.

* * *

Слышу, как кто-то что-то говорит, но как бы издалека, приглушённый тихий голос. Чувствую, как мою голову приподнимают и к губам подносят кружку, пытаюсь поднять руку, но сил не хватает. Слышу: «Пей, пей, пару глотков, только не плюйся. Постарайся проглотить». Звук голоса будто приближается, понимаю, что это восстанавливается слух. Пытаюсь открыть глаза, всё плывёт и кружится. Делаю глоток, ещё один… Гадость! Фу! Какая же гадость! Но организм, измождённый жуткой жаждой, делает своё дело и принимает жуткое пойло. Вонючая алкогольная жидкость обжигает горло. Странно, но я чувствую, как мне становится лучше. Проходит головная боль и улетучивается нестерпимая жажда. И это с пары глотков? Что за чудо-гадость мне дали? Мозг начал выходить из состояния коматоза и пытается соображать. Удалось даже глаза открыть. Головокружение сошло на нет, и я могу немного осмотреться.

На краю топчана, на котором я лежу, сидит бородатый мужик лет сорока и улыбается, глядя на меня. Пытаюсь приподняться, но сильная ладонь прижимает меня обратно к постели.

- Лежи, лежи, болезный. Не спеши прыгать кузнечиком, успеется. Успокойся, здесь безопасно.

Взгляд у мужика добрый. Звёздочки морщинок на коже в уголках глаз появляются, когда он улыбается. От него исходит ощущение надёжности и покоя.

- Ты уж извини, но, рубашку твою я выкинул, она на спине в лохмотья превратилась. Да и сама спина у тебя красочно разрисована. Да, ты молчи, лежи пока спокойно, успеешь ещё поделиться рассказом о своих приключениях. Спину я тебе обработал и перевязал, есть у меня мази хорошие на травах, быстро на поправку пойдёшь, даже шрамов не останется. Сейчас ужин будет готов. Ещё живуна выпьешь, и кушать будем.

Мужик встал и пошёл к столу греметь посудой. Обстановка простая, деревенская. На деревянном потолке висит одна-единственная лампочка в патроне, без люстры и без абажура. В углу, возле двери, пришпиленный к стене, висит древний умывальник, у нас такой на даче, во дворе был. В ёмкость воду наливаешь, а внизу – нажимаешь на заглушку снизу вверх, чтоб вода текла. Под умывальником стоит табуретка с тазиком. Справа от топчана находится стол, плотно придвинутый к маленькому окошку. Возле этого стола и хлопочет мужик. Хозяин дома очень крупный по комплекции, широкий в плечах, по моему мнению, именно так должен выглядеть старорусский кузнец, который изо дня в день машет тяжеленным молотком, ударяя по раскалённому металлу. Чувствуется в нём сила русского богатыря. Вот оно, вот сравнение, которое не давало мне покоя. У мужика внешность Русского богатыря Ильи Муромца, будто сошедшего со старых картин школьных учебников. Мне ещё в детстве нравилось смотреть на великое произведение Васнецова «Три богатыря», на которой Муромец, как ожившая скала на иссиня-чёрном коне, готовый к битве со смертью. Даже от этого полотна исходила энергия защищённости, силы и добра. Может быть, из-за схожести внешности этого мужика и былинного героя мне так спокойно? А, не всё ли равно. Время покажет.

- Ну, что, пришёл в себя малость? На-ка ещё пару глотков сделай, — и протянул мне кружку с чудо-гадостью, — и давай к столу.

Я уже понял, что лекарство вкусным не бывает, но, чтобы настолько тошно было его пить… Пересилил себя и сделал два глотка, часто сглатывая, чтобы не блевануть. Удалось без эксцессов.

Аккуратно сел, свесив ноги с топчана, спина горит огнём, но особой боли не ощущается, видимо, озвученные травки действуют. Забинтован плотно и, как мне кажется, профессионально. Похоже, мужик был когда-то врачом, либо где-то ещё приходилось часто приходить на помощь.

Сажусь за стол и рот начинает наполняться слюной. Только сейчас понял, как же я проголодался.

Стол накрыт по-простому. Никаких деликатесов, отварная картошка, пучок зелёного лука, маринованные грибы, две открытые и разогретые банки тушёнки. Вроде ничего особенного, но так аппетитно, что не удержался и, схватив ложку, стал поглощать еду так быстро, будто меня неделю не кормили.

Когда немного утолил голод, снизил скорость запихивания в себя пищи и виновато посмотрел на Муромца. А он улыбается и так по-доброму на меня смотрит, будто к нему в гости приехал любимый внучек, которого он давно не видел и очень рад приезду. Мне даже стыдно стало за своё поведение. Накинулся на еду, будто вечно не жравши, ни слова благодарности, о культуре поведения мама не рассказывала, кретин.

- Простите, я даже не подозревал, что настолько голоден.

- Кушай, не стесняйся. Это живец тебе аппетит повысил, организму сейчас силы нужны на восстановление и регенерацию. Не переживай, твоей вины в том нет.

- Спасибо большое, очень вкусно, — поблагодарил я, продолжая набивать урчащую утробу, но уже более цивилизованно, а не как дикарь, сбежавший из зоопарка, — Вы не могли бы рассказать, где я оказался? – Начал задавать интересующие меня вопросы, заодно сглаживая своё смущение.

- Всему своё время. Ты сначала поешь, а уж потом я дам тебе брошюрку прочитать. Там целый кладезь информации, половина вопросов сама отпадёт, и ещё больше прибавится. Вот когда прочтёшь, осмыслишь, тогда и разговор продолжим. Отвечу на всё, что тебя заинтересует.

- Меня зовут Митю…

- Забудь! – Муромец слегка повысил голос, — старое имя должно остаться в том мире. Здесь у тебя будет другое, потом тебя окрещу, ещё не понятно какое имя тебе дать.

- Да я, собственно, крещёный. Меня ещё в раннем детстве, в церкви батюшка крестил. Мама рассказывала. – Произнёс я упавшим голосом.

- Да я не о том крещении, — засмеялся Муромец, — не удивляйся. Прочитаешь брошюрку – понятнее станет. Меня Отшельником кличут.

Хм, Отшельник. Это имя такое? На кликуху больше смахивает. Но я смолчал, не очень-то охота расстраивать хозяина, приютившего и обогревшего такого придурка, как я.

Он встал из-за стола и убрал за собой посуду. Я доел и сделал то же самое, за что получил одобрительный взгляд Отшельника. Получив от него тоненькую книжицу, размером "А" пять, я вернулся за стол. Брошюрка состояла из нескольких сложенных пополам листов, скреплённых в середине, с обычным печатным шрифтом, либо пропущенными через принтер, либо через ксерокс.

С первых прочитанных строк получил ответ на свой первый вопрос. Этот мир называется Улей, некоторые зовут его Стикс. Дальше — больше. Про кислый туман и споры в нём, про монстров, ой, пардон, заражённых, обратившихся и их классификации. Дошёл до изготовления живчика и вспомнил про зелёную горошину, которая до сих пор лежала в кармане моих брюк. Достал и посмотрел на неё уже более осмысленно, получив кое-какую информацию о ней. А ведь Смирнов о чём-то таком догадывался, когда говорил про свои предположения, что это может быть чем-то очень нужным, а я, как последний придурок, смеялся над ним. Внутри опять щемануло болью от чувства потери друга. Положил споран, да, теперь я знаю, как эта хрень называется, и продолжил познавательное чтение.

Когда закончил, несколько минут сидел и смотрел на лежащую передо мной книжицу, переваривая и укладывая в голове огромную кучу полученной информации. Составители этой брошюрки — гениальные ребята, сумевшие запихнуть в столь малое пространство, настолько объёмное количество важного для каждого новичка, попавшего в Улей. Вопросов появилась тонна, но оказалось, что задавать их некому. В доме я был один, Отшельник вышел, а я, увлёкшись интересным чтивом, даже не заметил этого.

Надо выйти на воздух. Свои туфли обнаружил около маленькой, глиняной печки с двумя конфорками. Они почти высохли, я обулся и вышел.

На улице темень не была такой, как я ожидал. Довольно прилично был виден даже лес по краю поляны, и тусклое освещение давало небо. Я поднял голову и завис…

Чужое небо, чужие, очень крупные, различной яркости звезды и цветные спиральные созвездия поразили меня немыслимым очарованием до глубины души. Я такие красивые картинки неземного звёздного неба только в интернете видел, и все они сгенерированы программами с искусственным интеллектом. А тут вот оно, здесь. И не нарисованное, не сгенерированное, а самое что ни на есть – настоящее! Стою, как дебил, с открытым ртом и пялюсь на небо, задрав голову.

- Нравится?

- Ага, — опустив голову, отвечаю подошедшему Отшельнику.

- Со временем привыкнешь и перестанешь обращать на него внимание. Здесь у всех так. Но мне до сих пор нравится смотреть на эту звёздную феерию.

- У меня много вопросов…

- Понимаю. Но отвечать на них сегодня не буду. Вот встанем завтра, у тебя вся информация в голове уляжется, до чего-то уже и сам дотумкаешь, мы с тобой сядем и обстоятельно обо всём поговорим. Спешить нам с тобой некуда, у нас вся вечность впереди. Ну, если с умом подойти к здешней жизни и определённой долей везения, конечно. Можешь считать, что тебе повезло оказаться иммунным и теперь тебе предстоит долгий и трудный путь. Многому нужно научиться. Многое нужно понять и многое принять.

Он сел на завалинку, а я опять уставился на звёздную красоту, обдумывая услышанное.

- Ложись сегодня спать на топчане, а я пойду, в гамаке подремаю, за домом. Завтра достанем и соберём кровать, она где-то на чердаке, давно не пользовался. Постарайся выспаться, — произнёс Отшельник, встал и отправился за угол дома.

Я постоял ещё маленько и тоже пошёл на боковую. Долго не мог уснуть, тасуя в голове всю информацию, полученную за этот короткий вечер, но всё же усталость взяла своё, и я провалился в мир Морфея.

Глава 5. Робинзониада

Утро принесло с собой манящий запах ухи. Какой же божественный аромат, мой рот сразу наполнился слюной, которую я громко сглотнул, а живот заурчал так громко, будто пара пустошей заметила вкусного человека и сообщила об этом всем, находящимся рядом.

- Ну, ты и поспать. Я уже и рыбу наловил, и уху на костерке сварганил, а ты всё харьку давишь. Вставай, лежебока. Завтракать будем, — Отшельник поставил котелок на стол и полез в шкафчик за тарелками.

Я соскочил с топчана и, размяв немного мышцы, направился к умывальнику. Настроение подскочило до неимоверных высот. Ополоснув лицо прохладной водой, смыл с себя последнюю сонливость и сел за стол, предварительно надев футболку и шорты, любезно предоставленные мне Отшельником.

Уха – выше всяких похвал, о чём не преминул сказать хозяину, наваристая, пахнущая дымком от костра, с большим количеством самой разнообразной рыбы. Ммм, пальчики оближешь. Я такую вкуснятину никогда не ел. Впрочем, я и на рыбалке никогда не был, где можно было попробовать такое блюдо. После завтрака я убрал со стола и помыл посуду. Котелок замочил и отложил в сторону, мужчина сказал, что надо его песочком пошаркать, закоптился сильно. Ладно, мне не трудно, пошаркаю. За такой завтрак я готов каждый день котелки песком тереть.

- Ну, что же. Займёмся делом, заодно и поговорим.

Отшельник взял удочки, и мы отправились на берег. На небе ни облачка, но солнце не печёт, а ласково греет. Если здесь всегда такая погода, то можно было бы назвать раем. Хотя какой рай, к чертям, когда вокруг такие монстры, которые так и норовят тебя схомячить. Намочив тряпку, я принялся тереть котелок песком, а он занялся рыбалкой. Некоторое время молча занимались, каждый своим делом. Наконец, Отшельник нарушил тишину.

- Я попал сюда лет десять назад, уже пенсионером, — я удивлённо поднял на него взгляд, — да, да. Ничего удивительного. Со временем паразит, поселившийся в нашем организме во время копирования, или переноса, как тебе удобнее, омолаживает стариков. Мне вот уже лет двадцать скинул. Так вот, о чём я… Жил в небольшой сибирской деревне. Вокруг тайга, которая хорошо нас кормила. Грибы, ягоды, дичь и рыба, всё, что даёт природа неленивому человеку. Мы с другом построили охотничий домик, километрах в пятидесяти от деревни, в тайге, на красивой поляне. В паре километров от строения протекала река и, кроме охоты, мы часто ездили туда на рыбалку. Бывало, жили там по месяцу, а то и по два. Всё было замечательно до того самого момента, когда нашу поляну и часть леса вокруг, накрыл густой туман с отвратительным запахом.

Как вышло, что эта территория оказалась на середине озера, я не знаю, можешь не спрашивать. В основном копирование происходит в приблизительно похожие условия, дорога к дороге, дом к дому, а здесь…В общем, непонятка для меня и для всех, у кого я интересовался данным феноменом.

Когда мы с другом обнаружили, что наша поляна стала островом, то попытались сколотить плот и выбраться на берег. К вечеру первого дня наши силы начали таять, и появилась головная боль. На второй день о продолжении работы над плотом нечего было и думать. К головной боли добавилась жажда, которую было не унять любым количеством воды. А к утру третьего дня мой друг сошёл с ума, начал урчать и пытался мной отобедать. Во время борьбы я свернул шею своему лучшему другу. – Отшельник ненадолго замолчал, погрузившись в свои невесёлые воспоминания. На лице мужчины легко можно было прочитать все грустные мысли, которые нахлынули на него во время рассказа о друге. Мне стало его немного жаль, ведь я тоже видел смерть Андрюхи, но в моём случае – не я стал виной его гибели.

- Пропало желание жить. Я вышел на берег и, сидя на песке возле воды, выбирал способ распрощаться с жизнью. В это время по озеру проплывала моторка с рейдерами. Они были очень удивлены появлением острова, которого здесь отродясь не было, и, естественно, зарулили, чтобы осмотреть это чудо чудное.

От них-то я и получил информацию о том, где и как я оказался, и что произошло с моим другом. Парни на недельку остались на острове и провели со мной полный курс по реалиям жизни в Улье. Предлагали ехать с ними в стаб, он, кстати, здесь недалеко, километров пятнадцать пёхом. Но я отказался, пообещав заглянуть позже. За десяток лет жизни здесь, даже привязался к этому месту. Теперь это мой дом, в полном смысле этого слова. На острове уютно, спокойно и всё для меня.

- Отшельник, а ты не боишься, что твой остров опять накроет туманом? Я в брошюрке читал, что кластеры перегружаются с определённой периодичностью.

- Молодец. Сумел запомнить и понять важное. - Немного помолчал и ответил. – Те парни, что меня здесь обнаружили, тоже заинтересовались этим куском земли посреди воды. Они привозили сюда человечка с определённым даром, который умеет определять, через какое время перезагрузится кластер. Так, тот мужик походил там и сям, к земле, руки поприкладывал и вынес вердикт, что остров пойдёт на обновление через пятьдесят пять лет. Так что мне ещё сорок пять годков не грозит здесь под перезагрузку попасть. Так-то!

- Про дары я тоже читал, но немного не понял. Они у всех появляются? А когда?

- Дар прорезается у всех, так споры Улья помогают своему носителю повысить шансы на выживание. Но происходит это по-разному. У кого-то в стрессовой ситуации, а у кого-то, как у меня, с дури.

Я рассмеялся, но увидел расстроенное лицо Отшельника и притих.

- Мой первый дар появился через две недели пребывания на острове. Без необходимости я не покидал свой уютный уголок, и в один прекрасный момент мне стало нечем разжечь костёр. Сидел над сложенными в кучку дровами и сокрушался, что спичек нет, зажигалка кончилась, а без огня я от голода помру. Представь моё удивление, когда в скреплённых в «замок» руках, я почувствовал тепло. Посмотрел на ладони, а по ним маленькие огоньки пламени бегают, как маленькие бесенята. Поднёс к дровишкам и занялся костерок.

- А почему Вы так расстроились? Это же — здорово. Огонь всегда под рукой, точнее в руках. Хорошо же?

- Во-первых, перестань выкать. Здесь так не принято. А во-вторых, хорошо, да не совсем. Второй дар может появиться только через год, а то и два. Либо после принятия жемчужины. А как мне жемчуг добывать, если боевого дара у меня нет? Не из ружья же я рубера или элитника валить буду.

- М-да, дилемма. Чёт-то я не подумал.

- Вот то-то. В этом и проблема. Да, что мы всё обо мне, да обо мне? Давай-ка про себя рассказывай.

Я собрался с мыслями и поведал свою историю с того момента, как утром вышел из дома на экзамен и до моего бегства-заплыва к острову. Также рассказал о том, что пытался спасти Катюху, о её гибели. Когда дошёл до Андрюхиной смерти, то не сдержался, голос задрожал, и пара слезинок скатилась по моим щекам.

Потом долго молчали, я тёр котелок и переосмысливал свой вчерашний день, а Отшельник ловил рыбу.

- Знаю я твой кластер, — прервал он долгую тишину, — грузится раз в три месяца, но обращение быстрое, два-три часа и начинается треш. В основном иммунные погибают, но изредка, всё же кое-кто прорывается оттуда. За всё время я только четверых видел с твоего кластера, тех, кто сюда добрался. Ты вот пятый. О, может быть, тебя Пятницей назвать? Меня в своё время хотели Робинзоном окрестить, а ты вот Пятницей будешь?

У меня от удивления и недовольства лицо вытянулось. Он посмотрел на меня и засмеялся.

- Пятый. Пятница. Да, ладно. Вижу, что не по душе новое имя, — задумался на некоторое время и говорит, — Пятый, пять, по-английски — файв. Как тебе. А, Файв?

- Ну, это ещё, куда ни шло, а то Пятница… Это норм. Мне даже нравится.

- Ну вот и окрестил. Будут спрашивать, так и говори: зовут Файв, крестил Отшельник с Острова. Меня здесь в окру́ге все знают.

Я призадумался. Файв. Ну а что? Ничего так кликуха. Главное, что не Прыщ или Геракакл какой-нибудь. Файв, значит, Файв. Быть по сему.

Ещё несколько часов провели на берегу. Отшельник два ведра рыбы наловил. Он ловил, а я чистил. С непривычки все руки себе поцарапал об плавники и кости. Крёстный посоветовал хорошенько помыть ранки и протереть живчиком, оказывается, что порезы и ссадины в разы быстрее заживают.

- А, зачем так много? – Мне стало интересно.

- Да разве это много? В стабском баре мою сушёную рыбку с руками отрывают. Всегда свеженькая, к пиву самое то. А мне спораны нелишние. То ли по кластерам за ними бегать, то ли, сидя с удочкой отдыхать. Разницу чувствуешь? Сейчас почистим, кое-что на обед нажарим, остальное солью пересыплю и под пресс, потом сушиться вывесим, как подсохнет, в стаб сходим. Рыбку в бар сдам, тебя кое-кому покажу. Не будешь же ты со мной вечно на Острове куковать. Захочешь в стабе остаться – ради бога, твоё право. Есть второй вариант. Можешь какое-то время со мной провести, научу тому, чего сам умею, расскажу, как тут и что. Решать тебе.

Я, пока картошку чистил и жарил, всё обдумывал, сказанное Отшельником. Стаб – это, конечно, хорошо, но что мне там делать? В принципе, я ничегошеньки не умею. Всех тонкостей этого мира не знаю, да и толпы незнакомого народа — не по мне. А вот остаться на острове, хотя бы пока, чтобы набраться кое-какого опыта – предложение для меня заманчивое. Ладно. Дальше будет видно. Ответ от меня сию секунду не требуется. Придёт время и расставит всё по своим местам.

Рыбу Отшельник запёк в фольге, на углях. Во время обеда я с восторгом оценил такой способ готовки. Вкуснота, вместе с пальцами съесть можно.

Поели, убрали за собой и пошли в дом доставать кровать с чердака, чтоб потом по темноте не шарить. Это оказалась старая, железная односпалка, с продавленной панцирной сеткой. Я такие только в старых фильмах видел. Вытряхнули пару ватных матрасов и кинули на кровать, застелили чем бог послал. Ну вот и есть теперь у меня своё спальное место, а то неудобно как-то хозяина в ночь на улицу отправлять.