Файв

А за стеной творилось что-то невообразимое. Урчание слышалось уже со всех сторон, визг, крики, маты, хрипы. Я примерно понимал, что происходит, но выглянуть, чтобы убедиться – желания не возникало. Фильмы про зомби заполонили наше информационное пространство уже давно. Мне кажется, что дети в детском саду и те прекрасно знают, кто такие зомби. Но почему пошло заражение? Я почему-то уверен, что ни одна «собачка» никого не успела покусать, иначе укушенный был бы сразу виден, судя по немаленьким челюстям и зубкам местной фауны. Значит, заражение произошло другим способом. На ум приходил только кислый, вонючий туман. Нас точно траванули каким-то газом.

- Что происходит? – Прошептал Андрюха, подползая ко мне, — Почему все жрут друг друга?

- Походу – зомби-апокалипсис, — я тоже говорил шёпотом, чтобы, не дай бог не привлечь внимание к нашему укрытию.

- Ты чё, киношек пересмотрел?

- Ну, ок! Твой вариант?

Андрюха притих и задумался, а я повернулся к Катюхе. Девчонка сидела ни жива ни мертва. Скрестив по-турецки ноги, она покачивалась из стороны в сторону и беззвучно плакала. Слёзы катились по красивому, бледному лицу, она даже не всхлипывала. Мне стало до жути жалко её. Я придвинулся поближе и приобнял её правой рукой. Она перестала раскачиваться и посмотрела мне прямо в глаза.

- Коля, мы все умрём? – вопрос был произнесён тихо-тихо, но чётко.

Уф, хорошо, что не истерика. Всё-таки она сильнее, чем мне казалось.

- Кать, извини, конечно. Я не хочу тебе врать, поэтому скажу честно. Я не знаю! Походу, заражение было во время тумана, а мы все хватанули этой гадости.

- Я не хочу становиться монстром. Коля, обещай, что если заметишь во мне изменения, то убьёшь меня!

- Кать, ты хоть понимаешь, о чём меня просишь? Я тебе чё, суперкиллер? Чем я тебя убью-то?

- У меня только это, — она протянула мне дрожащую руку, в кулаке зажата чёрная гелевая ручка, — воткнёшь её в глаз, только поглубже, чтобы до мозга достало. Я слышала твой разговор с Андреем. В фильмах про зомби я видела такой способ убийства.

Я даже дар речи потерял. Ну вот и что я должен ей сказать? Да, убью, да? Сказать нет — тоже никак, мужик я или где? Блин, дилемма.

- Кать, у меня в кармане точно такая же ручка. Оставь себе, вдруг тебе само́й пригодится. Ну, для самозащиты. Мало ли… - Уф, вроде выкрутился, не сказал да, но и не сказал нет.

Андрюха подполз к нам.

- Митюхин, уходить надо.

- Ты видел, что на улице творится? Ты чем будешь от собачек обороняться. Надо как можно дольше здесь находиться. Может, монстры уйдут. Предлагаю тихонько переместиться на лестницу и забаррикадировать дверь, а наверх пока не подниматься, до тех пор, покуда совсем не припрёт.

Все согласно закивали, и мы поползли к лестнице, стараясь не создавать шума, чтобы не привлечь внимание урчалок, которые уже минут двадцать довольно чавкали. Проползая через порог двери, я заметил сбоку лопаты и мётлы. Встав в полный рост, стал аккуратно передавать их Андрюхе, когда инструмент закончился, я с удовлетворением заметил лежащий на полу лом. Ооо, вот это счастье. Вещь. Вот и, какое-никакое, оружие нашлось. Аккуратно поднял, чтобы не нашуметь и, прижимая к себе «мою прелесть», перешагнул порог и закрыл дверь. Подпёрли дверь всеми лопатами и мётлами, уперев их в первую ступеньку лестницы. Получилось неплохо. По крайней мере, теперь даже здоровый мужик с той стороны не сможет её открыть.

Немного поднявшись по лестнице, расселись на ступеньки. Настроение у всех было ниже нуля. Отовсюду раздавались жуткие звуки. Из подвала доносилось многоголосое урчание, звук ломающихся костей и отвратительное чавканье. Сверху всё ещё стоял грохот, звук бьющихся окон и звон стекла, но урчание звучало несколько иначе, более недовольно, что ли, и какое-то более грубое. Тон несколько отличался.

Часов ни у кого не было, сотики тоже были оставлены дома, мы же на экзамен, блин, шли. По моим прикидкам, прошло около часа. Катюха выглядела всё хуже. Бледность на лице стала почти белой, взгляд совсем грустный, как будто жизнь по капле уходит из её тела. Как ни странно, но нам с Андрюхой было намного лучше, чем ей, хотя голова стала болеть так, что я стал мечтать об обезболивающей таблеточке. Ещё бы водички, ммм… И жизнь бы наладилась. В горле как будто ёжик поселился.

Внизу стало потише, как будто урчалок стало меньше. Что они там, друг друга жрут, что ли? Сверху тоже, вроде бы угомонились. Чего им там делать? Жратвы-то нету. Я понимаю, что здесь сидеть бесконечно толку никакого, но хоть какое-то чувство безопасности здесь присутствует и не даёт мне сил на то, чтобы решиться покинуть эту лестницу.

- Вроде тише стало, — Андрюха начал разговор, на который я никак не мог решиться, — Колян, уходить надо.

- Согласен, только надо решить куда.

- За школу, в двухэтажки. Там подвалы, как бомбоубежища, да и в квартирах можно чего надыбать, ну там еды, воды…

- Двухэтажки – было бы хорошо, да только нету их.

- Как нету? Почему? – надо было видеть удивлённую рожу Андрюхи и офигевшее лицо Катюхи, я даже улыбнулся.

- А так. Нету, и всё. Я в туалет выходил, когда вы в окно пялились. Сталинок нет. Даже забора нет. Сразу лес начинается, тайга какая-то непролазная, то ли сибирская, то ли дальневосточная. Кать, а ты что думаешь?

Для меня нужно было услышать её голос, не хотелось бы, чтобы она заурчала, но что-то мне подсказывает, что сей момент неизбежен.

- Я думаю, что уходить действительно надо. И неважно куда, — голос девушки стал сиплым, будто она простыла, но взгляд был нормальным и осмысленным, хоть и уставшим. Я стал тешить себя надеждой, что это просто от жажды.

- Хорошо. Сначала надо проверить округу на предмет «собачек», если всё тихо, то, как бешеные лоси, ломимся в лес и несёмся как можно дальше, а потом уже будем смотреть по обстоятельствам. Кто за? – Я поднял руку.

В ответ Андрюха с Катей тоже задрали свои лапки. Не откладывая дела в долгий ящик, я встал и пошёл наверх, они за мной. Прислонив ухо к двери, я долго прислушивался к звукам снаружи. Ни грохота, ни звона стекла больше не было слышно. Приоткрыв дверь, выглянул наружу. Тишина, прямо идиллия. Небольшой ветерок слегка шумит среди деревьев и… И всё.

- Всё тихо. Погнали.

Я ломанулся к лесу, освобождая дверной проход следующему стартующему. Слышал, как за мной побежал Андрюха, а за ним Катя. Заскочил в лес, пробежал пару метров и остановился, чтобы дождаться друзей. Через пять секунд Андрей стоял рядом со мной и тут раздался звон стекла.

Со второго этажа, вынеся оконную раму, на траву выпрыгнул «собакен». Буквально в два прыжка он нагнал девушку и взмахом лапы с огромными когтями-ножами снёс ей голову. Она даже взвизгнуть не успела, а огромные зубы уже впились в агонизирующее тело. Схватив лом в правую руку, я приготовился бежать в их сторону, но был остановлен Андрюхой, который ухватил меня за шкирку.

- Куда, придурок! Она уже мертва, тоже сдохнуть хочешь? Валим, валим…

И мы помчались.

Глава 3. Галопом по тайге

Бежали мы долго, но не далеко. Трудно продираться сквозь дебри, заросшие кустарником, вперемешку с поваленными трухлявыми деревьями. Удивляюсь, как мы ещё ноги не переломали? При этом старались тихо, без звука, чтоб «собачка» не обратила внимание на шум от двух «придурков-слонов», ломящихся по лесу. Выскочили на небольшую полянку и повалились на траву, лёгкие разрывает от боли. Надо отдышаться. Пить хочется – просто жутко.

С разбегу зарылся носом в зелёную поросль и, пролежав без движения пару минут, перевернулся на спину. Лёгкий ветерок, едва касаясь верхушек деревьев, играет листвой. Яркое, голубое небо без единого облачка, красота. Целый день бы так лежал и не двигался, просто наслаждался природой.

Грудь сжало от нестерпимой боли. Катюха… Вот как так-то? Откуда взялась эта тварь, схватившая Потапову? Вдруг захотелось реветь, преступные слёзы наплыли на глаза. Сглотнул комок, застрявший в горле, сжал кулаки и сам себе приказал: «Стоп, тряпка! Возьми себя в руки!». Жаль, но время не терпит, надо двигать, а то можно кое-кому на обед угодить.

Поворачиваю голову, Андрюха, как и я, слушает лес и любуется красотами.

- Что делать будем? – По голосу ясно, что Смирнов уже отдышался и пришёл в себя после бешеных скачек.

- Здесь нельзя оставаться, надо идти дальше.

- Куда? Ты хоть знаешь – где мы? Может тут тайга на сотни километров, - в словах Андрюхи есть смысл.

Надо как-то осмотреться. Я сел и поглядел по сторонам. Справа увидел высокий, густой кедр с шишками, слева – огромную, высоченную ель, гордо возвышающуюся на несколько метров над верхушками остальных деревьев.

- Андрей, предлагаю залезть повыше и посмотреть по сторонам. Давай ты на ту ёлку, а я на вот тот кедр. Два глаза хорошо, а четыре лучше, может кто-то из нас заметит то, что не увидит другой.

- Хорошая мысль, - Смирнов встал и отправился к своей «смотровой вышке».

Я нехотя поднялся с мягкой, пушистой травы и побрёл к своей «непокорённой вершине». Ммм, да! И как мне на этот кедр залезать? До самой нижней ветки я даже в прыжке не достаю, правда, совсем малость, но всё же. Огляделся, вон какое-то бревно валяется, даже не трухлявое. Кое-как поднял за один конец и, тужась, как спортсмен, тягающий штангу, поволок к своему дереву. Шаг назад, волоку, шаг назад, пру, шаг назад… В общем, дотянул, с горем пополам. Перекатил к нужной ветке, встал на бревно и подпрыгнул. Нет, не получается. Думай башка, что ещё можно сделать. Вытащил ремень из штанов, надо попробовать с его помощью. Опять встал на бревно, подпрыгнул, перекинул ремень через ветку и застегнул, сделав петлю. Хух, получилось, уже легче. Воот, все-таки голова работает, хоть и раскалывается от боли. Примерно на середине дерева уселся на ветку, обхватив ствол руками, чтобы передохнуть и осмотреться.

Поляна, как на ладони. Отсюда, даже видно ель, на которую карабкается Андрюха. Сижу, отдыхиваюсь. Ветерок чуть слышен в верхушках деревьев, тишина, даже птицы не поют. Только шум какой-то непонятный с той стороны, откуда мы прибежали. Странный такой шум, будто бегемот, ломится через валежник. Треск ломаемых веток и сухих деревьев всё ближе. Вижу, что Андрей тоже сидит на ветках и смотрит в сторону приближающегося бегемота.

В том месте, где мы выбежали из чащи, на поляну вывалилась «собачка». Скорей всего та, которая Катюху убила, видимо уже сожрала, сволочь. За добавкой пришла. Всё-таки добралась по нашим следам. Вовремя мы на деревья забрались .

Выйдя на середину поляны, громадина остановилась. Падла, на том самом месте, где мы со Смирновым по сторонам разошлись. Уселась, тварина, и смотрит, то в мою сторону, то в Андрюхину. Не может решить, скотина, куда податься: направо к ёлке или налево к кедру.

Ну, всё, трындец нам. У этой бронированной «псинки» такие когти, что не удивлюсь, если эта гадина может по деревьям лазать.

Упс, а что это у нас там? С противоположного края поляны из чащи вышел медведь. Огромный-то какой. Но по размерам звери, приблизительно, были равны. Встретившись с «псинкой» взглядами, мишка встал на задние лапы и, не слабо так, заревел. У меня по спине мурашки табуном проскакали. Я от этого рыка чуть с ветки не слетел.

«Собачка» громко уркнула в ответ и прямо с места, взрывая своими когтищами огромные комья земли, понеслась на хозяина леса. Сцепившись в клубок, оба покатились по поляне. Рёв медведя оглушает, оппонент дерётся молча. Вот они отскочили друг от друга и стало видно, что оба прилично изранены. У «псины» вспорот живот и кишки свисают почти до земли, но тварь даже не обращает на это никакого внимания, будто совсем не чувствует боли. Медведь, не хило так, хромает на заднюю левую лапу, залитую кровью от самого копчика. С дерева не слишком хорошо видно, но ясно, что раны очень глубокие. Оно и понятно, маникюр у хвостатой сволочи сантиметров по пятнадцать, он этими коготками одним махом Кате голову снёс, не напрягаясь.

Пока я разглядывал ранения, звери опять сошлись в поединке. Бронированная тварь, мёртвой хваткой, вцепилась в шею мишки. Топтыгин завалился на спину и из последних сил, обеими передними лапами стал рвать загривок «псины».

Неожиданно резко тварь дёрнулась и задрыгала задними конечностями. Медведь тоже обмяк, ослабевшие передние лапы соскользнули с «собаки» и медленно сползли по сторонам.

Офигевший я ещё минут пять пялился на парочку, лежащую на краю поляны. Движения больше не было, да и победителя в этой схватке не оказалось.

От созерцания трупов меня отвлёк свист Андрюхи, который жестами дал мне понять, что не фиг отдыхать, а надо лезть выше и осматривать округу.

Тяжело вздохнув, я приступил к покорению своей вершины. Чем выше лез, тем тоньше и меньше становились ветки дерева. Правой ногой встал на следующую опору, которая тут же хрустнула и обломилась, не удержался и полетел вниз. Падая, я ухватился за ближайшую ветвь, но она, как назло, тоже не выдержала. Слетев ещё ниже, мне удалось всё же зацепиться за более-менее толстую опору. Как следует, проверив ногами нижнюю ветку, я встал на неё и обнял ствол руками.

Всё тело бьёт крупная дрожь, видимо, адреналина в крови перебор. Во рту сушняк, как в пустыне, только песок на зубах не хрустит, дышу с хрипом через раз. Пожевал кедровую хвою, чтобы хоть немного слюноотделение пошло, ну и гадость. Кое-как пришёл в себя. Нет, дальше не полезу. Так-то ещё пожить охота.

Осмотрелся по сторонам. Метрах в тридцати от того места, где мишка из леса вышел, увидел какую-то то ли просеку, то ли дорогу. Отсюда нормально не рассмотреть, надо на месте выяснять. Больше ничего, стоящего внимания не увидел.

Андрюха уже вовсю спускается со своей ёлки, я, на дрожащих ногах, с трясущимися руками, тоже устремился вниз.

Пока я слезал с кедра, Смирнов уже вовсю крутился около трупов. Подхожу и вижу, что он палкой разжал челюсти «псинки» и пытается оттащить тушу от мёртвого медведя.

- На фига ты это делаешь?

- Рассмотреть хочу этого монстра. На Земле такие, однозначно, не водятся. Смотри, какие огромные челюсти, голову человеку, не напрягаясь, откусит. Зубы длинные и острые, в два, слышишь, в два ряда. Как у акулы. А тяжёлый какой, не меньше ста пятидесяти кило весит, падла, - Смирнов сидит на корточках и шерудит палкой в пасти монстра, рассматривает его вонючую анатомию, - язык черный. Что думаешь?

- Я думаю, что мы точно уже не на Земле. Но вот где? Это вопрос вопросов. – Я провёл рукой по спине «собаки», - Шкура шершавая, как будто состоит из маленьких пластинок, на подобии чешуи. Крепкая, такую ножичком не взять, сломается. Слушай, а как медведю удалось его прикончить? Выпавшие кишки ему не сильно-то и мешали, ему на это было насрать.

Вдвоём мы с огромным трудом повернули огромную тушу, чтобы рассмотреть то место на загривке, где цеплялся мишка. Стали видны неглубокие царапины от когтей хозяина тайги, но большого ущерба нанесено не было, так, только несколько пластин-чешуек оторвано. Но вот, что действительно привлекло наше внимание, так это нарост на загривке, размером и видом напоминающий головку чеснока или чищеного мандарина. Пара долек «чесночины» была вырвана, но ни капли крови не просочилось из дырки. Я рискнул и засунул туда палец, вытащил и поднес к лицу. На фалангу прилипла какая-то чёрно-серая паутина, понюхал и удивился.

- Андрюх, грибами пахнет.

- Да ну на, может ты просто голодный? – Он засунул свой палец и пошарил внутри отверстия, - там что-то есть, - применив два пальца, Смирнов вытащил пару шариков.

Я взял один в руку, покатал между пальцами, твёрдый, зеленоватый, напоминает горошину.

- Чёрт его знает, что это такое, но почему-то мне кажется, что это что-то нужное и выбрасывать эту хрень нельзя.

Сказать, что я удивился - значит ничего не сказать. Всегда рациональный и рассудительный Андрей, всё обосновывающий при помощи науки, и вдруг говорит о каком-то чутье. Мне стало смешно.

- Ты когда медиумом стал? Что-то я не наблюдаю у тебя на лбу третьего глаза.

Смирнов улыбнулся и слегка стукнул меня кулаком в плечо.

- Ладно. Хорошо, что они поубивали друг друга, - перевёл я тему разговора, - мне бы не хотелось ни с одним из них столкнуться нос к носу. В нескольких десятках метров в той стороне, откуда мишка вышел, есть что-то наподобие то ли дороги, то ли просеки. Предлагаю к ней двигать. Здесь недолго в лапы какого-нибудь чудовища попасть. Надо найти помощь или, хотя бы, родник какой, а то в горле наждачка прилипла, и башка раскалывается так, что думать больно.

- Странно. У меня то же самое, - удивлённо посмотрел на меня Андрюха, двигаясь к краю поляны в сторону просеки, - я думал, что только у меня такая фигня. Тебе не кажется странным, что у нас одинаковые симптомы? Может в том тумане действительно отрава какая-то была? И что теперь с нами может произойти? Мы станем такими же, как те, что в тире друг друга на куски рвали?

Я задумался над этой кучей вопросов, пробираясь за другом через колючий кустарник малины. Теперь понятно, откуда тут мишка взялся, малинкой лакомился, топтыгин. На ходу срывал ягоды и забрасывал в рот, хоть какая-то влага, может хоть чуть-чуть сухость снимет.

С этой стороны поляны лес был не таким густым, по сравнению с тем буреломом, по которому мы бежали от «псины». Несмотря на отвратное самочувствие, я даже залюбовался разнообразием и величием тайги. А в том, что это тайга, у меня почему-то не возникало никаких сомнений.

Идти старались тихо, смотрели под ноги, чтоб не наступать на сухие ветки, и по сторонам. Мало ли, вдруг ещё какой зверь появится. В тайге полно хищников с которыми безоружному человеку, кроме смерти, ничего не светит.

Помня об этом, мы нашли крепкие палки метра по полтора-два, чтобы было чем отмахиваться, если что.

Вскоре вышли на дорогу. Ну как, дорогу? Старая, наезженная колея в просеке леса, вся заросшая травой. Как бы то ни было, а по ней идти легче, чем по лесу. А если есть дорога, то куда-то она ведёт.

- Ну что, Митюха? Куда пойдём? Помнишь, как в сказке? Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево пойдёшь – меча лишишься, прямо пойдёшь – жизнь оставишь, - Смирнов не теряет чувства юмора, только какой-то чёрный юморок выходит. А может просто хочет, чтоб я не падал духом, да и самому держаться надо.

Я облизал указательный палец и поднял руку вверх. Слабое дуновение прохлады ощущалось слева на право.

- Я бы пошёл в левую сторону.

- Ха, тебе бы всё налево, одни бабы на уме.

- Дурак ты, Андрюха, и не лечишься. Ветер будет нам в лицо дуть и если впереди зверь какой-то есть, то существует вероятность, что мы заметим его раньше, чем он нас унюхает.

- А. Ну, тогда логично. Согласен, налево значит налево.

Идём, любуемся красотами леса, всё бы хорошо и замечательно, если б не головная боль и жажда. Шагаем уже около часа, ноги идти не хотят, усталость такая, будто вагоны разгружал. Мелькала мысль лечь и сдохнуть, но очень уж не хочется показывать другу свою слабость. Начнёт подкалывать, ещё хуже будет. Вижу, что Андрюхе ничуть не легче, чем мне, но тоже, как и я, пыжится и плетётся вперёд.

- Ты только посмотри, Митюхин. Какая принцесса потерялась.

Я посмотрел на дорогу и обомлел. Впереди, в том же направлении, в котором мы двигаемся, идёт девушка. Ровная спина, прикрытая короткой обрезанной футболкой, переходит в тонкую, изящную талию, плавно перетекающую в округлые, красивые бёдра, обтянутые короткими шортиками. От столь очаровательного вида я встал как вкопанный, любуюсь на голые, длинные, красивые ноги, которые, кажется, растут прямо из талии.

Меня бросило в жар, штаны костюма стали тесноваты. Длинные чёрные волосы прекрасного видения были забраны в хвост и сильно растрёпаны, что, впрочем, её совсем не портило, а придавало свой шарм.

Стерев кулаком слюну, стекающую с уголка рта, вижу, как Смирнов, махая рукой, прибавил шаг, нагоняя красавицу.

- Девушка, девушка, подождите. Подскажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку?

Хохмач, бля. После Андрюшкиного монолога, фея резко повернулась к нам лицом и, вытянув руки, направилась к Смирнову.

Холодок пробежал по моей спине. Нежное создание превратилось в фурию. Рот был запачкан чем-то красно-бурым, стекающим по шее и округлой груди, прилипшая футболка и руки заляпаны… кровью? Глаза! В этих глазах я не увидел ничего человеческого, чернота, плескавшаяся в её взгляде, выражала неистовый, просто звериный голод! Зомби?

- Андрюха, стой! Назад!

Но Смирнов стоит как столб, ошарашенный видом существа, находящегося уже в метре от него.

Зомбячка вцепилась ногтями в плечи моего друга и впилась зубами в шею. Андрей заорал и попытался оттолкнуть её от себя, но где там… Силы в твари было намного больше, чем у него, ослабленного бегом, головной болью и жаждой.

Я бежал к нему со всей возможной скоростью, на которую был способен, но всё равно не успевал. Девка повалила Андрюху на землю, оседлав его сверху и вырывая кусок плоти из шеи. Я выставил палку перед собой, как копьё и с разбегу засадил концом прямо в оскалившуюся пасть твари, опрокинув её на спину, вдавил деревяшку сверху, пригвоздив голову зомбячки к земле. Давил всем своим весом, как только мог, прилагая максимум усилий. Наконец, она задёргалась и вскоре затихла. Я кинулся к другу.

Взгляд у Андрюхи был напуганный, он что-то пытался сказать. Я закрыл рану на шее рукой, под моей ладонью чувствовалась пульсация крови, рывками выплёскивающаяся из раны.

- Ну, как так то, Андрюха? – Я готов был рыдать.

- Хр-р-р… красивая… хр-р-р… самка… собаки…

Андрей смотрел на голубое небо над моей головой, пульсация под рукой прекратилась, и я понял, что он больше не дышит.

Слёзы ручьём покатились по моему лицу. Я ревел и скулил, задрав голову и сжимая кулаки от бессилия. Сердце горело от боли. И что мне теперь делать – я не знал.

Я остался один!

Сколько я просидел над трупом друга – не знаю. Если судить по солнцу, то уже давно вторая половина дня. Здесь оставаться нельзя, надо искать ночлег, воду, еду. Блин. Как первобытный человек. Всё с нуля, даже ножа нет. Встал и помассировал свои затёкшие ноги. Возникла было мысль, что надо Андрюху похоронить, но отмёл её сразу. Могилу копать нечем – это раз, провожусь до темноты – это два, не улыбается мне чего-то, в лесу ночевать, потрачу последние силы – это три, потом даже от зомбака отбиться не смогу. Собрал пушистые еловые ветки и накрыл ими тело друга.

- Прощай, Андрюха. Прости, что не успел помочь. Земля тебе пухом.

Не знаю, что ещё сказать, до этого момента на похоронах не был ни разу. Только в кино видел. Но пережить чью-либо смерть по-настоящему или сидя перед экраном телевизора – это, как ни крути, разные вещи.

Иду, бреду по дороге, в том направлении, в котором двигались со Смирновым. Жажда достала, дышать и двигаться становится всё труднее, хочется упасть, закрыть глаза и, чтоб больше ничего не видеть и не слышать, но заставляю себя двигаться дальше.

Глава 4. Отшельник

Спотыкаюсь об ступеньку на дороге и падаю, больно ударившись об асфальт. Ступенька? Асфальт? Кажется, всё! Крышечка совсем прохудилась.

Кое-как уселся, потирая ушибленные колени, и стал рассматривать «ступеньку». Дорога с заросшей колеёй была словно отрезана громадным ножом, а по линии среза, возвышаясь сантиметров на пятнадцать над лесной тропой, начинался асфальт. Видно, что не новый, весь в выбоинах и трещинах, но факт, так не строят. И это не дело рук человеческих, а нечто другое, непонятное для меня, при укладке асфальта ступеньки точно не делают. Значит, возникновение «среза» не случайно.

Поразмыслив по поводу пешеходного пути, осмотрелся по сторонам. Ммм да, странностей хватает. Лес со стороны пройденной просеки резко отличается от того, что находится с этой, где я сижу на асфальте. Там тайга непролазная, а здесь редкие берёзки и ивы. Ивы? Да, блин! Чё же я так туплю-то? Обычно ивы растут вдоль речушек.

Нашёл в себе силы подняться и похромал туда, где самые большие заросли этих кустов. Чем ближе подхожу, тем сильнее слышится журчание воды. Настроение стало подниматься, даже смог шаг прибавить. Пролез сквозь заросли ивняка и сразу провалился по колено в холодную воду. Речушка метра три шириной, с довольно быстрым течением радовала взгляд. Я отмыл руки от крови друга, сполоснул лицо и, ни секунды, не раздумывая над чистотой воды, наклонился и, поднося пригоршнями живительную влагу ко рту, стал пить, пить и пить.

Стало чуточку легче, «наждачка» схлынула с языка, но жажда не прошла, от слова совсем. Слава богам — голова немного прояснилась, хоть и боль никуда не делась.