Мое имя Огонь

Мать села в изножье кровати, оправила простыни.

– Почему в твоей комнате всегда такой беспорядок, Айша? Что скажут родичи твоего мужа, когда ты наконец его найдешь?

– Мам, ты не понимаешь, что на дворе двадцать первый век? Меня совершенно не волнует их мнение насчет моей комнаты. Их туда никто и не пустит.

Обычно за такие высказывания ей доставалось на орехи, но сейчас в глазах матери мелькнул намек на улыбку, словно та собиралась что-то сказать, но не могла поверить в правдивость еще не прозвучавших слов. Внутри у Айши все сжалось.

– В чем дело? Хала Нилам что-то тебе наговорила?

– Ты хорошо знакома с Разой Масудом?

Айша уставилась на нее.

– Я совсем его не знаю. Один раз по работе пересекались. Он намерен сделать крупное пожертвование.

– А еще он был на свадьбе и, говорят, познакомил тебя со своей матерью, Раббией.

– Ой, да какого рожна…

– Последи за речью, Айша. А то подумают, что ты росла в борделе, а не в приличном мултанском доме.

Айша спрятала руки, чтобы мама не заметила, как они дрожат. Ей совсем не нравился оборот, который принимает их разговор.

– Я совершенно его не знаю, амми, – прошептала она, растеряв всю свою браваду. – Он просто представил меня матери. Почему ты спрашиваешь?

Ишрат заправила под лиловую дупатту выбившуюся прядь волос.

– Молодые люди не представляют девушек своим матерям без причины. Нилам сказала, вы были неразлучны всю свадьбу.

Айша испустила раздраженный вздох. Ну так и есть, хала Нилам в своем репертуаре.

– Ничего подобного, амми. Мы едва парой слов перекинулись, а его мать была ужасно надменна. Только и делала, что осуждала меня.

– Сабина сказала Нилам, что Раза глаз от тебя оторвать не мог.

– Ну так это его проблемы, правильно?

– Твой отец считает, что нужно постараться укрепить это знакомство.

Все происходящее вдруг перестало казаться ерундой. Айша почувствовала, как зачастило сердце.

– Зачем? Чтобы он смог опять ездить на «мерседесе»?

– Айша! Мы говорим о твоем отце.

– Ты отлично знаешь, с кем я хочу прожить жизнь, – сказала Айша, и ее глаза наполнились влагой. Она попыталась сдержать слезы, но не смогла, и они покатились по щекам. Ей не хотелось, чтобы мама видела, как она плачет.

– Ох, Айша! Ты же не мечтаешь выйти за того парнишку из колледжа? – не обращая внимания на ее слезы, ответила Ишрат. – У тебя был студенческий роман, ничего более. – Она наклонилась вперед, сжала руку Айши повыше локтя. – Ты же не наделала с ним никаких глупостей, правда? Ты все еще… все еще…

Айша опустила голову, потому что не могла выдержать маминого взгляда.

– Нет, амми. Я уже не девственница.

Мать прижала руку ко рту.

– Хайе! Как ты могла так с нами поступить, Айша?! – воскликнула она, и лицо ее исказилось ужасом. Однако мгновение спустя она крепко обняла дочку. – Ну-ну, хватит. Мы никогда больше не будем об этом. На самом деле, ничего не изменилось. Но не говори об этом отцу. Никогда.

– Думаешь, он не поймет? – голос Айши звучал глухо.

– Конечно нет. Он более чуткий, чем остальные, но все равно мужчина. Ты ведь опозорила имя семьи, а прежде такого никогда не случалось.

Айше захотелось спросить у матери, не заглядывала ли та случайно между ног всем невестам, чтобы убедиться в их девственности, но вместо этого сжала губы, высвободилась из объятий и сказала:

– В любви нет ничего позорного. И почему никто не осуждает парней, если они поступают так же?

Мать густо покраснела.

– Потому что это мужской мир, Айша. Уф, я просто не понимаю, почему современные девушки так носятся с идеей любви. В наше время нам просто выбирали мужей, вот и весь разговор. Придется молиться, чтобы твой отец ничего не узнал. Он уж наверняка обвинит во всем меня.

Айша вздохнула.

– Будь к нему справедлива, амми. Не такой уж он плохой.

Но Ишрат, похоже, блуждала где-то в собственном мире.

– Единственное, что тут можно сделать, – после первой ночи побрызгать простыни красным соусом или еще чем-нибудь. Это должно сработать. Нужно позаботиться, чтобы он был под рукой. Тогда никто ничего не заподозрит. Боже, это непостижимо. Моя дочь потеряла невинность. – Она подняла глаза. – И что я теперь скажу Нилам?

– А при чем тут она вообще?

– Хала Нилам взялась устроить тебе встречу с Разой.

Ну конечно, без тетушки Нилам никуда.

– Не то чтобы это было важно, но я уже и так встречаюсь с ним за кофе. – Увидев надежду в маминых глазах, Айша добавила: – Но, пожалуйста, не обольщайся, амми. Это рабочая встреча, и тебе не заставить меня влюбиться в богатенького парня.

Камиль

Лондон, Великобритания

Камилю стал нравиться шум ресторана. Знакомый, привычный, он помогал отвлекаться от самых тревожных мыслей. Камиль сморгнул, чтобы в голове прояснилось, и сосредоточился на стоявшей перед ним тарелке. Цыпленок гриль был идеально приготовлен, но сегодня казалось, будто у него привкус наждачной бумаги.

– Курочка довольно вкусная, – заметил он, надеясь разбить лед, но Мадиха не ответила. Сердце Камиля пропустило удар. Молчание Мадихи означало только одно – ссоры не избежать. Мадиха несколько недель ходила подавленная, по несколько дней не отвечала на его сообщения, а иногда и вовсе не отвечала. Если бы Камиль хуже ее знал, то решил бы, что он ей надоел. – Хорошо, что на этот раз я взял рис, а не брокколи, – совершил он еще одну попытку.

Мадиха закатила глаза, гоняя вилкой по тарелке жареную картошку. Камилю хотелось бы тоже попробовать картошки, но он не смел попросить. Мадиха, без сомнения, взорвалась бы, а устраивать сцену в любимом «Нандо» было совершенно незачем.

– Ты только о еде и думаешь, – наконец сказала Мадиха, поднимая взгляд от тарелки. – У тебя, Камиль, совсем нет чувства ответственности. Мы встречаемся уже три года, и ты можешь сказать мне только, что заказать рис вместо брокколи было правильно? Серьезно? Нет, серьезно? Думаешь, мне есть дело до твоего проклятого риса?

Стало ясно, почему у цыпленка вкус наждака. Камиль сделал глоток диетической колы и попытался изобразить на лице дружелюбие.

– Именно потому, что мы встречаемся уже три года, мы можем делиться такими вещами и понимать друг друга. – Он накрыл большой ладонью маленькую ручку Мадихи. – Что происходит? Ты поэтому меня избегаешь?

Девушка отложила столовые приборы, перестав притворяться, будто ест.

– У меня такое чувство, что я не знаю тебя, Камиль. Прошло столько лет, а ты по-прежнему держишь меня на расстоянии вытянутой руки. Я не знаю тебя. – Последние слова она произнесла слишком громко.

Камиль заозирался, но вокруг было слишком шумно, чтобы кто-то услышал ее и тем более обратил внимание на ее слова.

– Может, у тебя проблемы с доверием, – продолжала она. – Я не знаю, что с тобой не так. Для человека, который родился и вырос в Лондоне, ты иногда ведешь себя чересчур по-пакистански.

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что ты подумал, – огрызнулась Мадиха. – Ты – типичный пакистанский мужчина, который считает нужным держать чувства при себе и не показывать своей любви женщине, с которой встречается годами.

– Такое описание подходит многим парням, Мадиха. Не только пакистанцам.

– Суть не в этом! – прошипела Мадиха.

Если бы столь важные для него отношения, длящиеся уже три года, не рассыпа́лись сейчас прямо у Камиля на глазах, его бы позабавила слишком бурная реакция Мадихи. Что это на нее вдруг нашло? Он большим пальцем погладил тыльную сторону ее ладони.

– Посмотри мне в глаза, Мадиха.

Она отдернула руку.

– Ой, да хватит!

– Пожалуйста, посмотри на меня.

Больно было видеть смятение у нее на лице, глаза, в которых становилось все больше недоверия. Понимание, что она собирается порвать их отношения, обрушилось внезапно, будто удар, и сердце Камиля заколотилось где-то в горле.

– Возможно, я не всегда умею выражать свои чувства, но я очень тебя люблю.

Мадиха склонила голову набок.

– «Люблю»… нечасто же ты произносишь это слово. Может, ты уверен в своей любви ко мне, но знаешь что? Вот я смотрю тебе в глаза и ничего не вижу. Только какую-то бездну. И уже не знаю, кто ты есть на самом деле… а скорее всего, никогда не знала.

Ему захотелось сказать, что она права. В его глазах действительно бездна, но разве может он полностью открыться Мадихе? И вообще кому бы то ни было? Нет, подобное немыслимо. Эту часть своей души он давным-давно убил. Но человек, которым он в результате стал, куда надежнее того, каким он был десяток лет назад.

– Не делай этого, Мадиха, – прошептал Камиль, но девушка его не услышала.

Она вытерла глаза салфеткой, размазав тушь. Видок у нее стал тот еще.

– Я убила три года жизни на человека с каменным сердцем. Связаться с тобой было ошибкой с самого начала. Лучше бы я позволила родителям найти мне жениха или стала бы встречаться с кем угодно, лишь бы не с пакистанцем, черт вас всех дери.

– Ты и сама пакистанка.

– Я – британская пакистанка, и по большей части жалею, что это так. Быть британской пакистанкой слишком тяжело эмоционально, я просто не вывожу. Три года – и ни слова о помолвке, о женитьбе. Тебе хоть раз приходило в голову, как давят на меня родители?

Камиль несколько раз встречался с родителями Мадихи, поэтому его ничуть не удивило, что они давят на дочь. Казалось, это как раз в их духе.

– Так тебя беспокоит вопрос замужества? Разве ты не говорила сама, что не хочешь торопить события?

– Но не настолько же, Камиль!

– Значит, давай объявим о помолвке. Ты же знаешь, моя семья тебя любит и примет с распростертыми объятиями.

Мадиха промокнула мокрые глаза.

– Не пудри мне мозги. Ты же лгун, Камиль. Сейчас ты говоришь все это, а через пару часов хвост подожмешь и в кусты. Думаешь, я тебя не знаю?

– Ты минуту назад сказала, что совсем меня не знаешь. – Он поморщился. Не надо было этого говорить.

Мадиха подняла руки.

– Уф, что ж я не сообразила, что ты именно так себя и поведешь. Наши отношения были абсурдом. К этому времени нам следовало пожениться и обзавестись детьми. Мне тридцать три года. Где мои дети?

Камиль не знал, что на это ответить, а потому просто пожал плечами. Мадиха стукнула кулаком по столу.

– Вот и я про что. Тебе просто нет до этого дела!

Кое-кто покосился в их сторону. Камиль улыбнулся старушке, которая на них уставилась. Он чувствовал влагу под мышками. Именно таких ситуаций он всегда старался избегать.

– Говори потише, Мадиха. Слушай, я обещаю, что изменюсь. И сделаю все, что ты захочешь. Просто дай себе время подумать. Мы так долго были вместе, глупо будет все разрушить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Айша – женское имя арабского происхождения, что означает «процветающая», «энергичная», «живущая», «деятельная», или же «полная энергии», что может трактоваться и как «полная огня», «огонь». (Прим. ред.)

2

Длинный шарф, распространенная в Юго-Восточной Азии деталь женского гардероба. (Прим. перев. – Здесь и далее)

3

Обращение в пакистанских семьях к сыну или иногда к дочери. Означает «дорогой» или «дорогая».

4

Госпожа (урду).

5

Господин, уважаемый (урду).

6

Обращение к женщине или девушке.

7

Десерт из пшеничных нитей, которые жарят во фритюре и поливают сахарным сиропом.

8

В данном случае: восклицание, выражающее потрясение и сожаление, нечто вроде «ах» или «боже мой» (урду).

9

В данном случае: означает вежливое обращение (урду).

10

Негодяй (урду).

11

Традиционный южноазиатский костюм, как мужской, так и женский, состоящий из шальваров и длинной рубахи – камиза.

12

Тетя по материнской линии (урду).

13

Отец (урду).

14

Мать, мама (урду). Также используется вариант «амми».

15

Блюдо на основе риса.

16

Марла – мера площади, примерно 25,29 кв. м.

17

Старшая сестра (урду). Используется также как уважительное обращение к более старшей по возрасту женщине.

18

Дорогой брат (урду).

19

Тикка – женское украшение, закрывающее пробор и заканчивающееся на лбу подвеской.

20

Платок, покрывающий голову и плечи.

21

Невестка (урду).