Мое имя Огонь

Когда она наконец скользнула в машину, оказалось, что процесс уже пошел.

– Мир не вокруг тебя вертится, барышня, – заметил отец, когда автомобиль со стоном тронулся с места. – Нилам – сестра твоей матери, твоя хала, а не какая-нибудь посторонняя, к которой можно заявиться в любой момент, хотя в доме свадьба. Мы тебя битый час ждали.

– Джи, дай бедной девочке отдышаться. Не так уж мы опаздываем. Наверняка ничего еще даже не началось. К тому же это моя сестра. Она поймет.

– Не припомню, чтобы я спрашивал твоего мнения, Ишрат.

Мамины плечи поникли, и она больше ничего не сказала. Айша потеряла счет ситуациям, когда отец вот так заставлял жену замолчать. Девушку это приводило в бешенство, но, если верить бабушке, Ишрат еще очень неплохо жилось.

– Он хотя бы не бьет ее. Твой дед, бывало, поколотит меня до полусмерти, а потом ждет, чтобы я немедленно приготовила ему ужин. И я готовила. Как заведенная. Побои, ужин, потом снова побои. Твоей матери повезло, что я воспитала такого хорошего мальчика.

Хороший мальчик, ничего не скажешь.

Отец продолжал разглагольствовать:

– Ты избаловала нашу дочь. С этими ее возвышенными идеями и бесшабашным отношением к жизни, стоит ли удивляться, что она до сих пор не замужем в свои двадцать семь? Хотел ведь я выдать ее замуж сразу после школы, так нет же. Меня вообще хоть кто-то слушает?

– Замужество – не самая важная вещь на свете, аббу[13], – вступила Айша, и на лице у нее расцвела улыбка.

– Вот об этом я и говорю. Полюбуйся на свою дочь, Ишрат! Она говорит, что замужество не важно. Ох, бедная моя наивная дурочка!

Мать обернулась к Айше и испепелила ее взглядом.

Отец сердито стукнул ладонью по видавшему виды рулю.

– Ей скоро стукнет тридцать, а в городе вроде Мултана это все равно что шестьдесят. Дочери Нилам всего двадцать два, и она выходит замуж. Если бы я не знал вас так хорошо, подумал бы, что вам нравится смотреть, как я от стыда глаз поднять не смею.

Мать вздохнула.

– Сахаб Сафдар, если бы ты позволил мне говорить, я сказала бы, что связалась со всеми ришта-валис, свахами, и известила об Айше знакомых и подруг. О ней всем известно, но все свахи ответили одно и то же. Проблема не в возрасте невесты, а в твоих запросах. Ты хочешь выдать Айшу за большие деньги, а это просто невозможно при нашем нынешнем финансовом положении.

– Что ты там брякнула про финансовое положение, женщина? Я – сын одной из самых богатых семей Мултана. У нас, было дело, денег куры не клевали.

– Вот именно что «было дело», – прошептала Ишрат. – Но все видят, как мы живем сейчас, а не то, как мы жили раньше.

– Слава нашего рода кое-чего стоит, Ишрат. Что ж ты такая глупая? Кроме того, как частенько говорила амма[14], дела покатились под горку в тот день, когда я на тебе женился.

– Да, джи, конечно, это я во всем виновата. Может, заодно обвинишь меня в том, что я родила дочь?

Как и ожидала Айша, после этих слов отец тут же сдал назад:

– Ты же знаешь, Ишрат, что нет. Извини. Я просто хочу для нашей дочери всего самого лучшего. Ничего не могу поделать… переживаю я.

Мама погладила мужа по плечу.

– Знаю, сахаб Сафдар. Ты тоже меня извини. Я знаю, как сильно ты нас любишь.

– Значит, на ужин можно ожидать твое знаменитое куриное бирьяни[15]?

– Разве я когда-нибудь тебя разочаровывала? Перед тем как мы вышли из дома, я достала курицу из холодильника размораживаться.

Вот так запросто разговор родителей ушел в совершенно противоположное русло. Подобным образом развиваются все их ссоры: отец всегда слишком упрям и не может признать, что лишил семью денег, мать безуспешно пытается ему противостоять, и в конце концов они мирятся. Айша отвернулась и откинулась на подголовник. Для слез еще слишком рано, к тому же косметика размажется. Если бы только можно было сказать родителям, что она уже нашла себе настоящего спутника жизни! Но Айша понимала: время пока не пришло. Она смотрела на проплывающий мимо Мултан, а родители перешептывались. Машина мчалась по узким улочкам жилых кварталов, вздымая с асфальта пыль, а потом свернула на одну из главных артерий Мултан-Кантта.

Айша расстраивалась, что у Сакиба нет дорогой машины или большого дома в Кантте. Он жил в одном из старых районов, в крохотном домике, как тут говорят, «на семь марла»[16], где едва хватало места для двух спален и гостиной, и ездил на мопеде. Отец Сакиба откладывал каждую рупию, чтобы сын мог поступить в Университет Бахауддина Закарии, но для женитьбы на Айше молодому человеку требовалась престижная работа, а ее и в помине не было. Сакиб торчал в маркетинговом отделе телекоммуникационной фирмы, где его таланты явно недооценивались. Айша без тени сомнения знала, что отец скорее умрет, чем отдаст ее за Сакиба. Дочь была его единственным шансом снова разбогатеть или, по крайней мере, соприкоснуться с богатством, и он не собирался лишиться этого шанса из-за такого, как Сакиб.

«Ему просто придется сдаться, ведь верно? – прошептал у нее в голове тихий голосок. – Ничего другого не остается».

Она вздохнула, а машина тем временем оставила позади тенистые бульвары Каннта и влилась в поток на Босан-роуд, который преимущественно тек к Центральному Мултану. Хотя на дворе и стоял февраль, они опустили стекла, и лица обдувал прохладный ветерок. Машина долго простояла на зимнем солнце, и в ней до сих пор было довольно тепло.

* * *

Очень удачно, что они прибыли на свадьбу не вспотев, потому что хала Нилам и без того сразу же нашла множество поводов для критики. Метнулась к ним всеми тремястами фунтами плоти и первым делом принялась выражать неодобрение тому, как выглядит Айша.

– Баджи[17], я ж тебе говорила, заставь ее надеть платье без рукавов или хоть с коротеньким рукавчиком. Мултан не настолько старомодный, как ты думаешь. Сегодня тут сливки общества, много подходящих холостяков, а ты закутала дочку, как старую деву. Но время еще есть. Пока вы не вошли, давай-ка зайдем в ванную, и я позову своего портного, как раз на такой случай его держу. Он вмиг от рукавов избавится.

Сафдар выпрямился в полный рост.

– Ну ты уж прости, Нилам, что я дочку повсюду нагишом не вожу. Что-то не вижу, чтобы на твоей дочери было платье без рукавов.

Нилам фыркнула.

– Это ведь не ей надо мужа искать, бхай джан[18].

– Нилам, да что с тобой такое? – Ишрат прижала ладонь к груди.

Айша смотрела, как отец идет себе дальше с высоко поднятой головой, но знала, что его задели дерзкие слова. Двадцать лет назад женщина вроде Нилам дважды подумала бы, прежде чем заговорить с ним таким тоном. Девушка видела, как папа сник, когда решил, что никто на него не смотрит, и в одиночестве рухнул на диван. Никто не спешил к нему присоединиться. Отец был пережитком прошлого и знал это. Айше стало его жаль. Она сморгнула слезинки, прежде чем повернуться к Нилам.

– Хала, ты не дашь мне телефон стоматолога Сабины? Только посмотри, как он вылечил эти лошадиные зубы!

Нилам свирепо зыркнула на нее.

– С таким отношением, дорогая моя, не найти тебе подобающего мужа.

– А кто сказал, что мне нужен муж?

Нилам подняла бровь.

– Баджи, ты что, совсем не учила дочку манерам? Разве ты не слышала, что случилась с бедной дочерью Шейлы?

Айша никогда не понимала, как родные сестры могут быть настолько разными. Хала Нилам невзлюбила Айшу с того дня, как та нечаянно сбила с ног ее дочь Сабину на горной тропке среди острых камешков. Сабине пришлось наложить на щеку десятки швов, а на лице у нее остался уродливый шрам. Айше тогда было всего десять, она и сама упала вместе с Сабиной, но тетка была из тех, кто помнит обиду десятилетиями.

Ишрат глубоко вздохнула.

– Ты про Рабию? Девушку, которая за профессора вышла? А что с ней?

Нилам оглянулась на толпившихся вокруг сцены гостей, но Айша знала, что тетушка не удержится и поделится с ними этой сплетней. Она поправила на лбу тикку[19] и приступила к рассказу об ужасном происшествии. Конечно, Айша буквально на днях уже видела у себя на работе всю забинтованную Рабию и ее отца, который умолял полицию открыть дело, но родителям об этом не рассказала. Какой смысл зря их расстраивать? Так что она не удивилась, когда мама прижала ладонь к губам.

– Он изрезал ей лицо ножом? Ее собственный муж?

Нилам кивнула.

– Конечно, а кто же еще? Небось эта шлюшка завела интрижку на стороне. Можете такое вообразить? Хорошие девушки Мултана испортились… Запад влияет и на наш маленький городок. Девушки самого молодого поколения практически все ходят с непокрытыми головами.

– Сабина тоже не носит чаддар[20], хала.

– Для богатых, Айша, правила другие. Постарайся хоть раз в жизни идти в ногу со временем.

– Может, Рабия была несчастна, – предположила Айша. – Я бы не стала ее винить, учитывая, как часто девушек, не спрашивая их мнения, выдают за совершенно незнакомых людей. Если честно, в тот день я видела Рабию у себя на работе. И скажу вам, никто не заслуживает, чтобы его лицо исполосовали ножом. Никто.

Мать повернулась к ней.

– Ты мне не рассказывала.

Прежде чем Айша успела ответить, Нилам схватила ее за руку чуть ниже локтя и сжала – сильно, до синяков.

– Послушай-ка меня, девочка, такие заявления, может, и хорошо смотрятся в соцсетях, но не забывай, в каком городе ты живешь и в какой стране. Еще несколько лет, и ты станешь перестарком. Невесты старше тридцати тут никому не нужны. И люди могут заинтересоваться, с чего это ты поддерживаешь девчонку, которая раздвигала ноги невесть для скольких мужчин.

– Нилам, не забывай, что это твоя племянница. – В мамином голосе звучало предостережение, и Нилам вняла. Она выпустила руку Айши.

– Говорю тебе, баджи, мы живем в темные времена. И именно поэтому стало так важно найти для наших дочерей достойных, уважаемых супругов. Кто знает, что может случиться. Айша, знаешь ли, не молодеет. Ты должна подобрать девочке хорошего мужа, или ей останутся только эти, порченые, а ведь мы точно не хотим, чтобы она пала жертвой одного из них. Ты только посмотри на ее безупречную кожу! Дорогая моя племянница!

Айша от изумления даже рот приоткрыла. Ну и характер же у этой женщины! Трудно поверить, что они действительно состоят в близком родстве. Девушка с ужасом наблюдала, как Нилам оставила дрожащую сестру и поспешила приветствовать новых гостей. Как будто ничего не случилось.

Сжав мамин локоть, Айша повела ее к дивану, где сидел в одиночестве погруженный в собственные мысли отец. Она смотрела прямо перед собой, чтобы не замечать остальных родственников, и шепнула матери:

– Не смотри на них, амми.

Мать обернула плечи паллу, свободным концом своего сари.

– Всех их гложет любопытство насчет наших денег и насчет того, почему наша дочь все еще не замужем. – Она взяла себя в руки и добавила: – Конечно, бета, я тебя не виню. Просто…

Айша стиснула ее локоть.

– Я знаю, амми. Знаю.

Разумеется, пока они шли, им сопутствовали шепотки. Мать вежливо кивала пожилым дамам, но те только щурились, глядя на них с Айшей, и переговаривались между собой.

– Ее свекровь купила для нее это сари сто лет назад, – сказала одна из них. – Очень дорогое, но безнадежно устарело. Правда, в наши дни такие вещи называются «винтаж».

– Ясно же, этим беднягам по-прежнему с трудом удается раздобывать деньги.

– Только посмотрите на дочку. До чего самоуверенная! Как будто быть незамужней в ее годы – это повод для гордости. У нее там седина не пробивается?

– Хайе, бухари. Йе тоб реб гаййи (Ох, бедняжка. Так всю жизнь в девках и просидит.)

Айша загнала обратно предательские слезинки. Нужно быть сильной, и не только ради родителей, но и ради себя. И Сакиба.

Когда они наконец добрались до диванчика, мама буквально упала на него.

– Вряд ли я еще когда-нибудь пойду на свадьбу, джи. Они теперь просто невыносимы.

Сафдар откусил заусенец.

– Это твоя демоница-сестра невыносима. Канджари.

– Она не виновата, что наше общество стало таким. Клянусь тебе, в молодости она никогда не хамила. Наоборот, очень славная была девушка.

– Не будь она родственницей, я бы ей сейчас все высказал. Кем она себя возомнила?

– Ее муж делает деньги в Лахоре на связях в правительстве Пенджаба.

– Бред какой! В последний раз, когда я о нем слышал, он работал чистильщиком обуви на Босан-роуд.

– Это было несколько десятков лет назад, и у него была фабрика по производству обувных кремов. Совершенно разные вещи.

– Да неважно.

Родители опять спорили, и это было к добру. Айша знала, что скоро они потянутся друг к другу за поддержкой и все будет прощено. Оставив их пикироваться, она зашагала в гущу событий. Аромат тысяч цветов, которые украшали сцену, ошеломлял. На сцене сидела кузина Сабина в традиционном свадебном красном платье и массивных золотых украшениях, и, несмотря на то что ее мать Нилам только что была так нелюбезна с Айшей, та почувствовала прилив нежности. Каждый заслуживает счастья в жизни. Айша представила, какие эмоции будут обуревать ее во время свадьбы с Сакибом. Впрочем, точно ей было известно лишь одно: ни за что она не наденет жуткое красное платье. Айша ненавидела традиции. Нет, у нее будет платье персикового цвета, расшитое имитацией бриллиантиков. Даже в самых смелых своих мечтах она понимала, что настоящие бриллианты ее родителям не по карману.

В этой жизни уж точно.

Сабина поймала ее взгляд и поманила к себе на сцену. Вблизи она выглядела еще эффектнее. Айша видела, что визажисты постарались на славу. Они не стали потакать укоренившейся в мозгах одержимости белой кожей и не выбелили лицо Сабины, поэтому кузина просто оставалась собой. Выглядела точь-в-точь как обычно, только лучше. Даже шрам на щеке загримировали так, что он стал практически незаметным. Айша сделала мысленную пометку спросить потом, в каком салоне это сделали, прежде чем сообразила, что салон родителям не потянуть тоже.

– Айша, ты пришла. Давно не виделись, как же хорошо снова встретиться! – Рука Сабины была холодна в ладони Айши, но та никогда не видела кузину настолько счастливой. Она кивнула мужу Сабины, который выглядел бы довольно импозантно, не выскочи у него на лбу громадный прыщ, который он неумело попытался замазать тональным кремом. Общий эффект вышел довольно комичным.

– У отца Икбала самое большое в городе химическое производство. Мы подумываем перебраться в Лахор, правда же, Икбал? Денег на это у нас хватит, а Лахор… ну Лахор – это ведь просто город мечты.

Икбал улыбнулся и одной рукой обнял Сабину за плечи.

– Все как ты пожелаешь, любовь моя. Куплю тебе дом в Дефансе – что ты на это скажешь? Будешь жить в лучшем районе Лахора. – Его глаза скользнули по Айше, оценивая. – Должен сказать, красота у вас в семье – фамильная черта.

Позади Айши кто-то кашлянул, и у нее ноги подкосились от облегчения. Это был ее шанс скрыться от изучающих взглядов Икбала и его друзей-мужчин, которые обступили сцену. Пусть в последние десятилетия Мултан добился значительного прогресса, пусть некоторые горожанки могут свободно ходить по улице, не напялив скрывающую их с головы до пят чадру, но сделать предстояло еще очень многое, особенно если речь заходит о том, как мужчины смотрят на женщин. И в любом случае жениху не пристало в день собственной свадьбы таращиться на других девушек…

– Не представишь нас своей кузине, бхабхи[21] Сабина? – прозвучал за спиной глубокий мужской голос. Он показался Айше смутно знакомым.

Айша повернулась и ощутила густой запах мужского одеколона. Сквозь его пелену она разглядела знакомое бородатое лицо, с которого смотрели на нее темные глаза. Их черноту еще сильнее подчеркивали зачесанные назад черные волосы.

Конечно же, подумала Айша, Раза Масуд не мог сюда не прийти, и слегка улыбнулась ему. Он ответил игривой улыбкой.

Сабина все еще держала руку кузины в своей.

– Это Раза Масуд, – сказала она, когда Айша наконец вынырнула из омута стального взгляда. – Его семье принадлежит половина сельскохозяйственных угодий в окрестностях Мултана. И текстильное производство этого города тоже в их руках.

Айша подняла брови.

– По сути, это история любого мултанца. Многие из них настоящие феодальные лорды. Однако некоторые могут быть весьма добры.

Раза усмехнулся.

– О-о-о, это мне нравится. Наконец-то нашелся человек, которого не завораживает мое непристойное богатство. Рад вновь встретиться с вами, мэм.

– Мне казалось, мы решили обращаться друг к другу по именам.

Он рассмеялся в ответ на ее слова.

– Я надеялся, что вы это скажете.

Рот Сабины приоткрылся от изумления.

– Вы знакомы?

– Только по работе, – кивнула Айша. – Семья Масудов известна своей благотворительной деятельностью.

– Ясно.

Кузина, похоже, забыла, что находится на собственной свадьбе. Лицо ее омрачилось завистью, такой неуместной, что Айше захотелось рассмеяться. Раза предложил Айше руку:

– Тем не менее могу я пригласить вас на танец? Диджей исполняет что-то особенно зажигательное.

Айша попятилась. Родные будут шокированы, если увидят, что она танцует с незнакомым мужчиной. Кроме того, она очень любит Сакиба. Может, Раза и добр, но ей совсем не хочется, чтобы о ней сплетничали.

– Нет, спасибо. Я лучше тут постою.

Улыбка сползла с лица Разы, и Айша заметила, как на нем мелькнуло раздражение. Потом улыбка вернулась.

– Ничего страшного. В этом пруду полно рыбы. – Было очевидно: к отказам Раза не привык.

Айше пришлось быстро соображать.

– Но я, конечно, жду нашей встречи на этой неделе.

Он отвесил ей короткий поклон.

– Разумеется.

Сабина подтолкнула ее локтем и зашептала:

– Ты не должна отказывать Разе Масуду, а то потом слезами умоешься. Совсем с ума сошла, Айша? Он кого попало танцевать не зовет. О таком шансе мечтает каждая девушка Мултана. Я, видит бог, мечтала, – добавила она. – Перехвати его, если сможешь. Твои родители поблагодарят тебя за это. И все мы поблагодарим.

Айша знала, что кузина не имеет в виду ничего обидного, но от ее слов по коже побежали мурашки. Почему все начинается с денег и ими же кончается? Допустим, Раза даже обладает всеми деньгами мира, и что? У ее отца тоже когда-то было много денег. Это не принесло ему никакой пользы, только вскружило голову и помешало найти нормальную, приносящую доход работу. Если бы не былое богатство, не сидела бы семья теперь в такой яме. Айша понимала, что сейчас безжалостна к отцу, но ничего не могла с собой поделать.

И кто дал Сабине право лезть к ней с непрошеными советами? Вспомнился Сакиб с его симпатичным маленьким мопедом, «веспой», и честными серыми глазами, в сравнении с которыми усмешка Разы казалась еще гаже. В богатстве нет ничего плохого, но Айша не может по щелчку перестать любить того, кого любит.

Она пробиралась свозь толпу, в относительно тихую гавань к родителям, когда почувствовала, как чья-то рука скользнула по ее пальцам. Мужская рука.

– Может, с танцем я чересчур поспешил, но мне бы очень хотелось познакомить вас с моей матерью, – мурлыкнул Разу. Он снова стоял так близко, что Айшу в очередной раз с головой накрыл запах его одеколона. – Я много ей о вас рассказывал.

Прежде чем Айша успела хоть что-то сообразить, он взял ее за руку и повел к передним рядам, где сидели самые богатые и влиятельные гости.

Она выдернула руку и огляделась по сторонам в надежде, что никто ничего не заметил. Как же, размечталась. Разумеется, глаза всех сидевших в первом ряду были прикованы к ней. Больше всего на свете ей хотелось развернуться и сбежать, но тут элегантно одетая дама поднялась со своего места, двинулась навстречу Айше, и той пришлось остаться на месте.

– Мама, это Айша Сафдар Хаквани, девушка, о которой я тебе рассказывал. – Раза сделал движение в сторону дамы и продолжил: – Айша, пожалуйста, познакомься с моей матерью бегум Раббией Масуд.

Глаза Раббии Масуд впились в девушку, и на лице у нее появилось странное выражение, словно она изо всех сил сдерживает смех. До Айши почти сразу дошло, что дело тут в ее поношенной одежде и туфлях местного производства, но она только вздернула подбородок и произнесла подобающие приветствия. Выражение лица Раббии не изменилось, однако она спокойно поздоровалась в ответ, прежде чем повернуться к сыну.

– Значит, это та самая девушка, с которой ты познакомился в благотворительной организации? Очаровательно. – Приблизившись, она провела пальцем по рукаву платья Айши. – Это платье от того самого знаменитого дизайнера из Карачи? Какое изумительное внимание к деталям!

Айша выпрямилась.

– Если честно, это подделка. Когда мама в последний раз ездила в Лахор, то купила там это платье на рынке Анаркали-базар.

Раббия подняла брови.

– Понятно. Что ж, по крайней мере, вы не лгунья.

Не ведая о подтексте разговора, Раза сказал:

– На этой неделе мы встретимся за кофе, обсудим детали пожертвования, которое сделает наша семья.

Вынужденная вторить его мыслям, Айша добавила:

– Ваша семья делает такое доброе дело! Оно изменит к лучшему множество жизней.

Раббия выгнула безупречно выщипанную бровь и склонила голову набок. Качнулись огромные серьги с бриллиантами.

– Поправьте, если я ошибаюсь, но вы ведь дочь Сафдара Хана Хаквани.

– Верно, – ответила мгновенно насторожившаяся Айша. – Вы с ним знакомы?

Губы Раббии скривились.

– Нет, милочка моя, я не знаю ни его, ни вашей матери, но я о них наслышана. Как и все в Мултане. – Она потянулась вперед и сжала руку Айши. – Уверяю вас, это только в хорошем смысле. Никто не ведет речь о ваших… гм… нынешних обстоятельствах.

Оскорбительный смысл слов не ускользнул от девушки.

– Конечно, – ответила она, и кровь прилила к лицу. Айша не огрызнулась, и это было свидетельством того, как дороги ей ее работа и Шугуфта. – Приятно было познакомиться. А теперь, если не возражаете, мне пора вернуться к родителям.

– Мама, может быть, тебе захочется познакомиться и с ними тоже? – спросил Раза, но Раббия покачала головой.

– Не сегодня. Боюсь, я должна вернуться к друзьям, они и так меня заждались. А вам желаю приятной встречи за кофе на этой неделе. Осмелюсь предположить, что о ней я все от тебя узнаю.

– Прошу тебя, мама. Не вредничай, познакомься с ними. – Его глаза вспыхнули. – Пожалуйста.

– Раза, довольно. Я же сказала, не сегодня. Прекрати.

Мать с сыном обменялись взглядами, но Айша не собиралась и дальше стоять рядом с ними, слушая оскорбления. Она развернулась на каблуках и, не попрощавшись, заспешила к родителям. Впрочем, это не помешало ей заметить, что на нее уставилась целая свора немолодых кумушек и все они перешептываются между собой.

* * *

– Похоже, кое-кто взбаламутил всю свадьбу, – отметил Сакиб, когда в тот же вечер Айша рассказала ему по телефону почти все, опустив только, как хорош собой Раза Масуд. Сакибу и в лучшие его времена всегда не хватало уверенности в себе. – Я не удивлен, – продолжил он. – Когда ты где-то поблизости, грех упускать такой случай.

– Сакиб, это отвратительно! – Айша притворилась обиженной, хотя в глубине души была довольна. Она сидела на кровати и красила ногти, и ее мобильный опасно балансировал между ухом и коленкой. Этот паршивец отлично знал, какие именно слова ей сказать. – Ты прекрасно знаешь, что никто, кроме тебя, меня не интересует.

– А я, получается, интересую? Знаешь, я иногда не понимаю, как простой парень вроде меня мог выиграть такой приз.

– Ну, приз из меня сомнительный. Не то что тридцать лет назад, когда мой отец был богачом.

– Ты тогда еще не родилась, – фыркнул Сакиб.

– Да, упустила я те золотые деньки! Но тебе пора сделать мне предложение, пока кто-нибудь тебя не опередил. Тем более что Раза положил на меня глаз. – Она шутила лишь наполовину. От внимания Разы Масуда ей было очень неуютно.

– Если ты разрешишь, отец хоть завтра придет свататься. Только скажи.

Айша колебалась. Как бы ей ни хотелось официальной помолвки, она знала, что ее отец не согласится. Пока еще нет. Чтобы у них появился шанс, нужно было, чтобы либо Сакиб поднялся выше по социальной лестнице, либо отец пал еще ниже. Ей было стыдно за такие мысли, но если Сафдар Хан и научил ее чему-нибудь, так это прагматизму.

Сакиб глубоко вздохнул. Это обычно означало, что он собирается признаться в любви. Айша плотно закрутила крышку флакона с лаком для ногтей, предвкушая прекрасные слова, но тут в дверь постучали, и она каким-то образом догадалась, в чем тут дело. В комнату заглянула мама.

– Не спишь?

Айша вздохнула.

– Нет. – И сбросила звонок, не попрощавшись. Сакиб поймет, а если нет, она все объяснит ему в переписке. Ей незачем было даже спрашивать мать о причине этого полуночного визита. Со свадьбы Сабины они, вопреки обыкновению, ехали в молчании, словно родителям нужно было переварить все случившееся. Айша была уверена, что хала Нилам здорово ей подгадила.