Его последняя невеста

— Не смотри, — сказал Алекс, беря её за руку. — Не смотри, Миранда. Мы должны идти.

— Королева, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я видела её. Она стояла у двери в нашу комнату. Она заслонила её собой, когда орки ворвались. Она… она держала меч. У неё не было меча, Алекс. Она не умела им пользоваться.

Алекс закрыл глаза. Королева Людмила, женщина, которая боялась дотронуться до приёмной дочери, но которая умерла, защищая её комнату. Она не любила Миранду, но она защищала её. И теперь она была мертва.

— Она сделала это ради тебя, — сказал Алекс, и голос его был хриплым. — Она хотела, чтобы ты выжила. Ты не можешь подвести её.

Миранда вытерла слёзы рукавом и кивнула. Она повернулась к лесу и пошла вперёд, и Алекс пошёл за ней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в груди.

Лес встретил их мокрым, холодным воздухом. Ветки деревьев были покрыты инеем, хотя осень ещё не вступила в свои права, и земля под ногами была влажной, скользкой. Они шли, не разбирая дороги, пока зарево пожара не скрылось за деревьями.

И тогда Алекс остановился. Он опустился на колени и упёрся руками в землю. Его тело дрожало, и он чувствовал, как где-то внутри, в самой глубине, что-то ломается. Он не плакал — он не мог. Но он чувствовал, как мир рушится вокруг него, как всё, что он знал, исчезает в дыму и пепле.

— Мы не должны останавливаться, — сказала Миранда, стоя рядом с ним. — Они идут за нами. Они знают, что мы выжили.

— Дай мне минуту, — выдохнул Алекс. — Просто минуту.

Она не стала спорить. Она села рядом с ним на влажную землю и положила руку ему на плечо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно согревало, и Алекс чувствовал, как тепло от её пальцев разливается по телу, снимая напряжение.

— Ты был прав, — сказала она. — Мы должны притворяться. Мы должны быть сильными. Но сейчас, здесь, ты можешь быть слабым. Только сейчас.

Алекс поднял голову и посмотрел на неё. В её глазах не было страха. Там было что-то другое — твёрдость, которую он не замечал раньше. Она была сильнее, чем казалась. Она всегда была сильнее.

— Как ты это делаешь? — спросил он. — Как ты можешь оставаться спокойной, когда весь мир рушится?

Она улыбнулась — печально, почти грустно.

— Я жила в этом мире десять лет, — сказала она. — Десять лет я знала, что я чужая. Что меня могут убить в любой момент. Что люди, которые меня окружают, боятся меня. Я привыкла жить с этим страхом. Он стал моим другом.

Алекс молчал, впитывая её слова. Он никогда не думал о том, что она чувствовала в замке. Он думал только о себе, о своей боли, о своей потере. Но она потеряла не меньше. Она потеряла королеву, которая не любила её, но защищала. Она потеряла замок, который был её домом, даже если в нём не было любви.

— Мы будем вместе, — сказал он. — Клянусь. Мы будем держаться друг за друга. Никто не разлучит нас.

Она сжала его плечо и кивнула.

— Ты сказал, что мы — брат и сестра, — сказала она. — Тогда веди меня, брат. Веди меня в этот новый мир.

Алекс встал, отряхнул колени от земли и протянул ей руку. Она взяла её, и они двинулись дальше, вглубь леса, оставляя за спиной дым и пепел.

Они шли до самого вечера, пока ноги не начали отказываться их носить. Лес становился гуще, темнее, и Алекс понял, что они заблудились. Тропа, по которой они шли, растворилась в траве и мхе, и они брели наугад, надеясь только на интуицию.

Когда солнце скрылось за горизонтом, Алекс остановился у старого дуба, чьи корни торчали из земли, образуя естественное укрытие. Он собрал сухие ветки и попытался разжечь огонь, но пальцы дрожали, и искры падали мимо трута.

— Дай я, — сказала Миранда, садясь рядом с ним. Она взяла кремень и ударила по нему — искра вспыхнула, и огонь разгорелся, словно ждал именно её прикосновения.

— Спасибо, — сказал Алекс, протягивая руки к огню.

Они сидели у костра, прижавшись друг к другу, и слушали, как лес оживает вокруг них. Где-то ухал филин, в кустах шуршали мыши, и ветер шептал в кронах, но все эти звуки были далёкими, почти нереальными.

— Что мы будем делать завтра? — спросила Миранда.

— Найдём деревню, — ответил Алекс. — Или город. Притворимся беженцами. Попросим еду и одежду. Может быть, наймёмся на работу.

— Ты умеешь работать? — спросила она с лёгкой усмешкой.

— Я умею выживать, — ответил он. — А это важнее, чем уметь работать.

Она рассмеялась — коротко, почти беззвучно, и этот смех согрел Алекса больше, чем огонь.

— Мы справимся, — сказала она. — Я верю в тебя, Алекс.

— Я тоже, — ответил он. — Я верю в нас.

Они замолчали, и тишина между ними была тёплой, как одеяло. Алекс чувствовал, как усталость наваливается на него, как веки тяжелеют, и он закрыл глаза, позволяя сну забрать его в свои объятия.

Но перед тем, как уснуть, он услышал голос Миранды — тихий, почти шёпот:

— Когда-нибудь мы вернёмся. Мы отстроим замок заново. И мы будем жить в нём вместе.

— Да, — прошептал он в ответ, проваливаясь в темноту.

Ночь прошла без сновидений. Алекс проснулся от холода — костёр почти погас, и утренний туман оседал на его лице, как мокрая паутина. Миранда спала рядом, свернувшись калачиком, и её дыхание было ровным, спокойным.

Он не стал её будить. Он подложил в костёр ещё веток, чтобы согреть воздух, и сел, глядя на неё. Во сне она выглядела беззащитной, почти ребёнком. Её чёлка откинулась назад, и Алекс увидел рога — маленькие, тёмные, с тонкими бороздками. Они казались хрупкими, как у оленёнка, и ему захотелось провести по ним пальцами, но он сдержался.

Она проснулась через час, когда солнце уже поднялось над деревьями, разгоняя туман. Она потянулась, зевнула и улыбнулась ему — сонной, тёплой улыбкой, которая делала её похожей на обычную девочку.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она.

— Я выгляжу так же, как и ты, — ответил он, и она рассмеялась.

Они позавтракали орехами, которые Миранда собрала вчера, и ягодами, найденными у ручья. Еда была скудной, но они не жаловались. Они знали, что впереди будут дни, когда еды не будет вовсе.

Когда они двинулись в путь, Алекс оглянулся на восток. Там, где вчера горел замок, теперь поднимался только лёгкий дым, почти невидимый на фоне серого неба. Замок перестал существовать. Вместе с ним перестали существовать король Драгомир, королева Людмила, советники, слуги. Все они стали частью пепла.

— Мы будем помнить их, — сказала Миранда, заметив его взгляд. — Мы будем помнить всех.

— Да, — ответил Алекс. — Мы будем помнить. И мы отомстим.

Он не знал, как он это сделает. Он не знал, будет ли у него сила, чтобы сражаться с орками, чтобы вернуть то, что у него отняли. Но он знал одно: он не остановится. Он будет идти вперёд, пока его ноги не откажутся нести его. И он сделает всё, чтобы защитить ту, что шла рядом с ним.

Они шагнули в лес, и их фигуры растворились в зелёной мгле.

Орки остались позади. Но не навсегда.

Глава 5. Имя для ветра

Лес кончился внезапно, как обрезанная струна. Вместо тёмных, влажных стволов, покрытых мхом и лишайником, перед глазами открылась выжженная равнина, где трава была жёлтой, почти белой, а земля потрескалась от жары, хотя осень только начиналась. Алекс остановился на краю леса, щурясь от яркого солнца, и почувствовал, как ветер, дующий с равнины, приносит запах пыли и сухой полыни.

Миранда встала рядом, и её лицо было бледным, но спокойным. Она привыкла к лесу, к его теням и шепоту, и открытое пространство пугало её. Алекс видел это по тому, как её плечи напряглись, как она инстинктивно подняла руку, чтобы прикрыть чёлку от ветра.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал Алекс. — Нам нужно найти людей. Еду. Воду.

Она кивнула, и они двинулись вперёд, по сухой, растрескавшейся земле, которая скрипела под ногами, как старая кость. Солнце поднималось выше, и жара становилась невыносимой. Алекс чувствовал, как пот стекает по спине, как губы пересыхают, и он с трудом сглатывает, чтобы увлажнить горло.

— Там, — сказала Миранда, указывая вперёд, где на горизонте виднелся лёгкий дымок. — Дым. Значит, есть люди.

Они пошли быстрее, и через час добрались до небольшой деревни, состоящей из десятка хижин с соломенными крышами. Деревня выглядела бедной, но живой — у колодца стояли женщины с вёдрами, дети бегали между домами, и откуда-то доносился лай собак.

Алекс остановился у входа в деревню, разглядывая людей, которые смотрели на них с подозрением. Двое чужаков — грязных, худых, в рваной одежде — не могли не привлечь внимания.

— Здравствуйте, — сказал Алекс, стараясь говорить как можно более дружелюбно. — Мы беженцы. Нашу деревню сожгли орки. Мы ищем убежища.

Из толпы вышел мужчина с седой бородой, одетый в потёртый кафтан. Он посмотрел на Алекса и Миранду сверху вниз, оценивая их, и на его лице мелькнула смесь жалости и подозрения.

— Беженцы, говорите? — сказал он хрипло. — Много вас тут ходит в последнее время. Орки жгут всё на востоке. Вы откуда?

— Из Заречья, — ответил Алекс, не моргнув глазом. — Деревня у реки. Мы потеряли всех. Только я и сестра остались.

Старик покачал головой.

— Заречье, говоришь? Там уже неделю как никого нет. Орки вырезали всех. Вы счастливчики, что выжили.

Он повернулся и махнул рукой в сторону крайнего дома.

— Идите к бабке Матрене. Она приютит вас на ночь. Завтра пойдёте дальше. Здесь вам не место — у нас самих еды в обрез.

Алекс кивнул и повёл Миранду к дому, который указал старик. Это была небольшая хижина с низкой дверью, крытой старой соломой, из трубы которой вился тонкий дымок. Когда они подошли ближе, из дверей вышла женщина — старая, сгорбленная, с лицом, изрезанным морщинами, но с глазами, которые смотрели ясно и остро.

— Кто такие? — спросила она, опираясь на клюку.

— Беженцы, бабушка, — сказал Алекс. — Мы из Заречья. Нас приютили на ночь.

Старуха посмотрела на них, и её глаза остановились на Миранде. Она долго вглядывалась в её лицо, и Алекс почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Если она заметит рога, если она поймёт, что Миранда — не человек…

— Проходите, — сказала бабка Матрена, отворяя дверь. — Есть нечего, но ночевать можно. Только смотрите, чтобы не шуметь. У нас тихо.

Они вошли внутрь, и Алекс выдохнул с облегчением. В хижине было темно и душно, но уютно — пахло сушёными травами, старой древесиной и печным теплом. Бабка Матрена указала им на лавку у стены и поставила на стол кувшин с водой и краюху чёрствого хлеба.

— Ешьте, — сказала она, садясь напротив. — А потом рассказывайте, что случилось с вашей деревней.

Алекс взял хлеб и отломил кусок, протягивая его Миранде. Она взяла его с благодарностью, и они начали есть, запивая водой из кувшина. Еда была скудной, но для них, голодных после двух дней скитаний, она казалась пиршеством.

— Орки пришли ночью, — начал Алекс, придумывая историю на ходу. — Мы проснулись от криков. Всё горело. Мы побежали к лесу, но там были орки. Они убили всех, кто пытался бежать. Мы спрятались в болоте, и они не нашли нас.

— Ох, горе-то какое, — покачала головой бабка Матрена. — Второй год орки не дают покоя. Будто чума какая-то. Раньше они нападали только зимой, а теперь — круглый год. Власти наши ничего не делают. Король сидит в замке, а мы тут страдай.

Алекс опустил глаза, чтобы не выдать себя. Король Драгомир мёртв, и власти больше нет. Но он не мог сказать этого.

— Мы пойдём дальше, — сказал он. — На юг. К морю. Говорят, там безопасно.

— Безопасно, — хмыкнула старуха. — Там, говорят, тоже орки есть. Только другие. Море — оно не спасёт. Земля спасёт. Вот если бы вы нашли место, где земля плодородная и вода чистая… Но сейчас таких мест нет. Везде война.

Она поднялась, прошла к печи и достала оттуда горшок с какой-то кашей.

— Вот, поешьте горячего. Выглядите вы хуже, чем я, а мне уже восемьдесят лет. Так нельзя.

Они поели горячей каши, и тепло разлилось по телу, согревая уставшие мышцы. Алекс чувствовал, как веки тяжелеют, но он заставлял себя не уснуть. Нужно было быть настороже.

Ночь прошла спокойно. Бабка Матрена уложила их на лавку, накрыла старым одеялом, и они провалились в сон без сновидений.

Утром они проснулись от криков. Алекс вскочил, не понимая, где он, и его рука инстинктивно потянулась к поясу, где должен был висеть кинжал. Но кинжала не было — он потерял его в лесу. Миранда тоже проснулась, и её глаза были широкими, испуганными.

— Что случилось? — спросила она шёпотом.

— Не знаю, — ответил Алекс, подходя к двери и приоткрывая её.

Снаружи была суматоха. Люди бегали по деревне, женщины плакали, дети кричали. В центре деревни стоял караван — несколько телег, гружёных тюками, и всадники на лошадях. Один из них, высокий, с тёмным лицом и хищными глазами, орал что-то, размахивая плёткой.

— Это торговцы, — сказала бабка Матрена, подходя к двери. — Они идут с севера. Везут товар на юг. Но они злые. Не подходите к ним.

Алекс кивнул, но его взгляд был прикован к каравану. Всадник, который орал, вдруг повернулся и посмотрел прямо на него. В глазах мужчины мелькнуло что-то жадное, похотливое, и Алекс почувствовал, как по спине пробегает холод.

— Сестра, — прошептал он Миранде. — Спрячься. Сейчас же.

Но было поздно. Торговец уже слез с лошади и направлялся к их хижине, его сапоги тяжело ступали по земле.

— Эй, девка! — крикнул он, заглядывая внутрь. — Выйди! Я хочу посмотреть на тебя!

Миранда побледнела и отступила вглубь хижины, но торговец уже схватил её за руку и вытащил наружу. Алекс рванулся за ней, но другой торговец преградил ему дорогу.

— Не лезь, сопляк, — сказал он, толкая Алекса в грудь. — Твоя сестра теперь наша. Мы заплатим твоей старухе за неё.

— Она не продаётся, — сказал Алекс, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мы просто беженцы. Мы идём на юг.

— На юг? — рассмеялся торговец. — Хорошая шутка. Твоя сестра будет стоять дорого на рынке. У неё глаза редкие. Таких девочек хорошо покупают.

Алекс почувствовал, как кровь закипает в жилах. Он посмотрел на Миранду, которая стояла, дрожа, в руках торговца, и в её глазах был страх — тот самый страх, который она носила в себе все эти годы. И в этот момент что-то в Алексе сломалось.

Он рванулся вперёд, выхватил из руки одного из торговцев нож и вонзил его в бок мужчины, который держал Миранду. Торговец закричал и отпустил её, падая на колени, и Алекс схватил Миранду за руку.

— Бежим! — закричал он, и они бросились вперёд, в сторону поля.

За их спинами раздавались крики, топот, но Алекс не останавливался. Он бежал, таща Миранду за собой, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как ноги горят от напряжения. За ними гнались — двое, трое — но Алекс не оглядывался.

Они добежали до леса, который начинался за полем, и нырнули в его прохладную тень. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но они продолжали бежать, пока голоса преследователей не стихли вдалеке.

Алекс остановился и прислонился к дереву, тяжело дыша. Его сердце колотилось где-то в горле, и он чувствовал, как дрожат ноги. Миранда стояла рядом, и её руки дрожали так же сильно.

— Ты убил его, — сказала она тихо, и в её голосе не было осуждения. Только констатация факта.

— Я знаю, — ответил Алекс. Он смотрел на свои руки, на которых была кровь. Она была тёплой, липкой, и он хотел стереть её, но не мог.

— Он хотел продать тебя, — сказал он. — Я не мог позволить этому случиться.

Миранда подошла к нему и взяла его руки в свои. Её пальцы были прохладными, и она сжала их, словно пытаясь передать ему часть своей силы.

— Ты сделал это ради меня, — сказала она. — Спасибо.

Алекс поднял голову и посмотрел на неё. В её глазах не было страха. Была благодарность и что-то ещё — доверие.

— Мы должны идти дальше, — сказал он. — Они могут вернуться. С собаками.

Они двинулись вглубь леса, и Алекс чувствовал, как его тело постепенно успокаивается. Он убил человека — впервые в жизни. И он не чувствовал сожаления. Он чувствовал только холодную ярость, которая всё ещё горела в его груди.

Они шли до самого вечера, пока не вышли к маленькой речке, где смогли умыться и напиться. Алекс сидел на берегу, глядя на воду, и думал о том, что он сделал. Он нарушил закон. Он убил человека. И он не знал, сможет ли когда-нибудь стать прежним.

— Ты не должен винить себя, — сказала Миранда, садясь рядом. — Он был плохим человеком. Он хотел продать меня. Ты защищал меня.

— Я знаю, — ответил Алекс. — Но это не меняет того факта, что я убил.

— Это меняет, — сказала она твёрдо. — Ты спас меня. Ты спас нас. Если бы ты не сделал этого, я бы была в клетке, а тебя бы убили. Ты сделал правильный выбор.

Алекс повернулся к ней и посмотрел в её глаза. В них была непоколебимая уверенность, которая передавалась ему, согревая его изнутри.

— Мы больше не можем полагаться на людей, — сказал он. — Мы должны быть сильными. Мы должны научиться защищать себя.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Я буду с тобой.

Они сидели на берегу, и ветер шелестел в листьях, принося запах воды и мокрой земли. Алекс чувствовал, как усталость наваливается на него, но внутри что-то менялось. Он был не один. У него была она, Миранда, и ради неё он был готов сделать всё, что угодно, даже убивать.

Когда стемнело, они нашли укрытие под корнями старого дуба и уснули, прижавшись друг к другу. Алекс держал в руке нож, который взял у убитого торговца, и его пальцы не сжимали рукоятку даже во сне.

Он был готов защищать её до конца.

Утро пришло серое и дождливое. Вода капала с веток, и лес был наполнен запахом влажной земли и гниющих листьев. Алекс проснулся первым, чувствуя, как его тело ломит от холода и неудобной позы.

— Миранда, — сказал он тихо. — Просыпайся. Нам нужно идти.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде было спокойствие, которое Алекс не видел вчера. Она была спокойна, несмотря на всё, что с ними случилось.

— Мы идём на юг? — спросила она.

— Да, — ответил он. — На юг, к морю. Там мы найдём убежище.

— А если не найдём? — спросила она.

— Тогда мы пойдём дальше, — ответил он. — Мы будем идти, пока не найдём.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько веры, что Алекс почувствовал себя сильнее.

Они пошли дальше, через мокрый лес, где ветки хлестали по лицу и вода стекала по одежде. Алекс держал нож в руке, готовый к любой опасности, и шёл впереди, прокладывая путь для Миранды.

На третьи сутки они вышли к большой дороге. По ней двигались телеги и всадники, и Алекс понял, что они нашли цивилизацию. Он спрятал нож, привёл в порядок одежду и повернулся к Миранде.

— Помни, — сказал он. — Мы — брат и сестра из Заречья. Мы никому не нужны. И мы не должны никому доверять.

— Я помню, — ответила она.

Они вышли на дорогу и смешались с толпой путников. Никто не обратил на них внимания — грязные дети в рваной одежде, таких было много. Они шли, притворяясь обычными беженцами, и Алекс чувствовал, как его страх уходит, сменяясь холодной решимостью.

Они выжили. Они справились. И они будут жить дальше.

Глава 6. Болезнь принцев

Они шли ещё два дня, и на второй день Алекс почувствовал, что с ним что-то не так. Сначала это была просто слабость — ноги стали тяжёлыми, как утопленники, и каждый шаг давался с трудом. Потом появился жар, который поднимался изнутри, от костей, и разливался по телу липким, обжигающим потом. Алекс пытался не показывать виду, но к вечеру он уже с трудом держался на ногах, и Миранда заметила это.

— Ты бледный, — сказала она, когда они остановились у ручья, чтобы напиться. — Ты весь горишь.

— Просто устал, — ответил Алекс, но голос его прозвучал хрипло, почти как шёпот.

Миранда подошла ближе и положила ладонь ему на лоб. Её пальцы были прохладными, и прикосновение принесло облегчение, но она тут же отдёрнула руку, и её лицо стало тревожным.

— Ты горишь, — повторила она. — У тебя лихорадка.

— Это ничего, — сказал Алекс, пытаясь улыбнуться. — Просто простуда. Пройдёт.

Но он знал, что это не простуда. Лихорадка, которая поднималась изнутри, была знаком того, что организм сдаётся. Слишком много дней без еды, слишком много холода, слишком много бега. Его тело больше не выдерживало.