Его последняя невеста

Девочка.

Та самая, которую он мельком увидел утром на лестнице. Она стояла, опустив голову, и длинная чёлка закрывала её лицо. Она была худой, одетой в простое платье, которое выглядело так, будто его сшили из мешковины. Её руки были опущены вдоль тела, и она сжимала пальцы в кулаки так сильно, что косточки побелели.

Алекс почувствовал, как что-то внутри него ёкнуло. Не боль, не страх — скорее, удивление. В горах демоны не прятали свои лица. Они гордились рогами, носили их как корону, украшали резьбой и камнями. Здесь же, в этом человеческом мире, девочка прятала свою суть за прядью волос, и это казалось Алексу неправильным, почти жестоким.

— Подойди, — сказал король Драгомир, обращаясь к девочке. — Познакомься с Алеком. Это твой… это твой названый брат.

Девочка подняла голову, и чёлка качнулась, открывая глаза — тёмные, почти чёрные, в которых отражался свет свечей. Она посмотрела на Алекса, и он почувствовал, как воздух между ними стал плотнее, как перед грозой. Она не улыбнулась, не кивнула, просто стояла и смотрела, и в этом взгляде было столько боли и надежды, что у Алекса перехватило дыхание.

— Здравствуй, — сказал он, и голос его прозвучал сипло. Он кашлянул и повторил: — Здравствуй. Я Алекс.

— Я знаю, — ответила она тихо. — Я — Миранда.

Слово упало на стол, как камень в воду, и вокруг него разошлись круги. Миранда. Алекс повторил это имя про себя и понял, что оно ему нравится. В нём было что-то тёплое, почти ласковое, как свет луны в горах, когда она висит прямо над головой и кажется, что до неё можно дотянуться рукой.

— Садитесь за стол, — скомандовал король, и все расселись. Алекс оказался рядом с Мирандой, и он чувствовал, как её плечо касается его локтя через тонкую ткань рубашки. Она пахла мылом и чем-то ещё — пряным, древесным, как кора старого дуба после дождя.

Ужин прошёл в напряжённой тишине. Королева пыталась завести разговор о погоде, о политике, но слова повисали в воздухе и падали, не достигая цели. Алекс почти не притронулся к еде. Он всё время косился на Миранду, которая тоже не ела, просто водила пальцем по краю тарелки, вырисовывая какие-то невидимые узоры.

Когда ужин закончился, король встал и сказал:

— Алекс, я хочу, чтобы ты побыл с Мирандой. Вы должны узнать друг друга. Идите в её комнату или в твою — вам нужно время.

Алекс кивнул, чувствуя, как внутри растёт странное волнение. Он посмотрел на Миранду, и она встретила его взгляд. В её глазах мелькнул вопрос: «Ты тоже этого боишься?»

— Пойдём, — сказал он, и она молча пошла за ним.

Комната Миранды была небольшой, почти как его, но более тёплой. На окнах висели алые шторы, и свет свечей отражался от них, окрашивая всё вокруг в розоватый цвет. На столе стояли старые книги, на подоконнике — глиняный горшок с засохшим цветком. В углу виднелась кровать, застеленная покрывалом с вышитыми демоническими знаками — Алекс узнал их. Это были руны защиты, которые в горах вырезали на дверях домов.

— Ты знаешь эти символы? — спросил он, указав на покрывало.

Миранда вздрогнула, словно он ударил её.

— Немного, — ответила она. — Мне никто не учил. Я сама вышила, по памяти. Я видела их во сне.

Алекс подошёл к кровати и провёл пальцем по рунам.

— Это «Щит Бездны», — сказал он. — В горах их рисуют на воротах, чтобы злые духи не вошли. Ты правильно вышила, но верхнюю петлю надо вытянуть дальше, иначе магия ослабнет.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Ты знаешь язык демонов?

— Я жил среди них десять лет, — ответил Алекс просто, как будто это было самое обычное дело в мире. — Я говорю на нём лучше, чем по-человечески.

Миранда моргнула и, кажется, впервые за весь вечер чуть улыбнулась — уголки её губ дрогнули, и на щеках появились ямочки.

— Тогда научи меня, — сказала она. — Я хочу знать, откуда я.

Алекс кивнул, но в этот момент из-за пояса Миранды выскользнула маленькая фигурка — деревянный соловей, искусно вырезанный, с серебряными глазами и крыльями, которые можно было завести ключиком. Она подняла его и протянула Алексу.

— Это мой талисман, — сказала она. — Я не расстаюсь с ним с тех пор, как… как меня привезли сюда. Король Драгомир подарил его мне в первый день. Сказал, что он волшебный, но я так и не поняла, как он работает.

Алекс взял фигурку в руки. Деревянный соловей был старым, с потёртыми боками, но крылья блестели, и в них чувствовалась работа настоящего мастера. Алекс покрутил птичку, нашёл ключик на животе и несколько раз повернул его. Раздался тихий щелчок, и соловей открыл клюв, издавая тонкий, почти живой звук — трель, похожую на настоящую птичью песню.

— Смотри, — сказал он, и соловей запел, заполняя комнату нежной мелодией. Крылья его затрепетали, и он, казалось, вот-вот взлетит.

Миранда ахнула и протянула руки, чтобы взять его, но в этот момент Алекс случайно толкнул её локтем, и соловей выпал из его пальцев. Он упал на каменный пол, и его крыло сломалось с хрустом, похожим на звук переломанной кости.

— Ой! — воскликнула Миранда и бросилась на колени, поднимая игрушку. — Ты сломал его! Ты сломал моего соловья!

Голос её дрожал, и Алекс увидел, как в уголках её глаз появляются слёзы. Он почувствовал себя ужасно. Десять лет в горах он не позволял себе ни одной ошибки, потому что там ошибка стоила жизни. А здесь, в этой мягкой, безопасной комнате, он сломал вещь, которая была дорога этой девочке. Единственная вещь, которая связывала её с этим миром.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел. Я…

Но Миранда не слушала его. Она села на пол, положила соловья на колени и стала разглядывать сломанное крыло. Тонкая деревянная планка треснула, и серебряный глаз выпал, покатившись по полу.

Алекс поднял глаз и протянул ей, но она не взяла. Она смотрела на игрушку и, казалось, забыла, что он существует.

— Я могу починить, — сказал он, чувствуя, что слова звучат глупо. — Я умею работать с деревом. В горах мы сами делали всё.

— Нет, — ответила она тихо, почти беззвучно. — Это не сломать. Это нельзя починить.

И тогда она сделала то, чего Алекс не ожидал. Она поднесла сломанное крыло к своим губам и поцеловала его. А затем — укусила свой палец, так сильно, что выступила кровь. Тёмная, почти чёрная, с багровым отливом. Она капнула эту кровь на место разлома, и дерево… ожило. Трещина начала затягиваться, серебряный глаз встал на место, и через несколько мгновений соловей выглядел так, будто его никогда не ломали.

Алекс смотрел на это, раскрыв рот. Он знал магию крови. Он видел, как демоны лечили раны, заживляли кости, очищали отраву. Но он никогда не видел, чтобы ребёнок мог сделать это так легко, не прибегая к ритуалам. Миранда — она была сильной. Она была очень сильной, хотя, наверное, сама этого не знала.

Она подняла соловья, провела пальцем по его крыльям, и он издал ту же мелодичную трель, что и раньше. Затем она вздохнула и перевела взгляд на Алекса.

— Ты видел, — сказала она.

Это не был вопрос. Это было утверждение.

— Да, — ответил он. — Ты — демон. Ты — не просто человек с рогами. Ты — наследница.

— Я знаю, — сказала она. — Твой отец сказал мне, когда я была маленькая. Он сказал, что я — твоя будущая жена. Что когда мы вырастем, я должна буду… — Она запнулась, и щёки её залились румянцем. — Я должна буду стать твоей женой. Это какой-то древний союз. Но я не хочу. Не хочу быть чьей-то женой.

Алекс нахмурился. Он тоже знал об этом. Старейшина демонов рассказывал ему, что их брак — это не просто воля королей, а необходимость, которая укрепит союз между людьми и демонами. Но он никогда не думал, что это будет так… неловко. Он смотрел на Миранду, на её чёлку, скрывающую рожки, на её руки, которые только что творили магию, и понимал, что она такая же пленница, как и он.

— Не бойся, — сказал он. — Я не собираюсь жениться на тебе против твоей воли. Мы — дети. У нас есть время. Много времени. Мы можем просто быть друзьями. Или братом и сестрой. Как скажешь.

Миранда подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Правда?

— Правда, — кивнул Алекс. Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица, чтобы увидеть рога. Они были маленькими, едва заметными, тёмными, с тонкими бороздками, как у старых деревьев. Он почувствовал желание прикоснуться к ним, но сдержался.

— Они красивые, — сказал он. — Ты не должна их прятать. В горах их все носят открыто.

— Здесь их сожгут, если увидят, — ответила она. — Я знаю. Я слышала, как слуги шепчутся. Они говорят, что я — порождение тьмы, что я принесла несчастье.

— Они глупцы, — отрезал Алекс. — Если кто-то посмеет тебя обидеть, я… я сделаю так, что они пожалеют.

Миранда улыбнулась — по-настоящему, широко, и её лицо преобразилось. Она вдруг стала живой, тёплой, почти весёлой. Она поднялась с пола, держа соловья в руке, и сказала:

— Ты странный, Алекс. Ты не похож на других людей.

— Я не человек, — ответил он. — Не совсем. Я был воспитан демонами. Я говорю на их языке. Я ем их еду. Я ношу их руны на теле. И я никогда не хотел быть принцем.

Миранда рассмеялась — тихо, звонко, как колокольчик, и этот смех согрел что-то внутри Алекса. Он чувствовал, что впервые за долгие годы он не один. Он чувствовал, что они — две половинки, случайно встретившиеся в этом жестоком мире.

— Хочешь поиграть? — вдруг спросила она. — Я знаю одну игру. Твой отец научил меня, когда я была совсем маленькой. Она называется «Осада замка». Я буду королевой, а ты — рыцарем, который защищает меня от драконов.

Алекс улыбнулся и кивнул. И они начали играть. Он изображал рыцаря, размахивая воображаемым мечом, она — королеву, которая прячется за креслом и даёт указания. Они смеялись, бегали по комнате, падали на подушки, и в какой-то момент Алекс почувствовал, что забыл обо всех тревогах, о горах, о своём прошлом.

Когда они остановились, чтобы перевести дух, Миранда села на пол, тяжело дыша, и сказала:

— Алекс, а что будет, если орки придут сюда? Если они узнают, что ты здесь?

— Я убью их, — ответил он просто. — Я научусь. Я стану сильным. Для тебя.

Она посмотрела на него снова, и в её взгляде было что-то взрослое, почти мудрое, что не вязалось с её детским лицом.

— Тогда я тоже буду сильной. Мы будем вместе. Да?

И Алекс, не зная, что скажет будущее, кивнул.

— Да. Вместе.

Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и механический соловей в руках Миранды всё пел и пел свою печальную, но красивую песню. За окнами сгущалась ночь, и в коридорах замка уже гасли свечи.

Никто из них не знал, что эта ночь — последняя ночь мира, который они знали.

Никто не знал, что уже завтра орки Ург-Хаша пойдут на приступ.

Но пока они были вместе, держались друг за друга, как два дерева, растущих из одного корня.

Алекс проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел Миранду, стоящую над ним. Её лицо было бледным, а глаза широко распахнуты.

— Они идут, — прошептала она. — Я чувствую их запах. Орки. Они уже у ворот.

Алекс сел, чувствуя, как холодный страх разливается по телу.

— Сколько их?

— Тысячи, — ответила она. — Тысячи. Они пришли, чтобы убить нас. Всех.

Алекс вскочил, нащупал свой кинжал под подушкой и повернулся к Миранде. Она стояла, закутанная в одеяло, и её глаза горели огнём, который он никогда раньше не видел.

— Мы должны бежать, — сказала она. — Сейчас. Через подземный ход. Я знаю, где он. Я видела его во сне.

— Веди, — приказал Алекс, и они выбежали из комнаты.

За их спинами уже раздавались крики и лязг мечей. Замок горел.

Но впереди была тьма, и они шагнули в неё.

Держась за руки. Как брат и сестра.

Как те, кто не должен был выжить, но выжил.

Глава 2. Последний завтрак

Утро пришло не с солнцем, а с серым, тягучим светом, который просачивался сквозь тяжёлые шторы, как вода сквозь трещины в старом корыте. Алекс проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо, и первое, что он увидел, были тёмные глаза Миранды, в которых плескался страх, приправленный любопытством.

— Ты спишь? — спросила она шёпотом, хотя в комнате никого не было. — Твой отец зовёт нас на завтрак. Говорит, что это важно. Все советники будут там.

Алекс сел, почёсывая затылок, и попытался вспомнить, что снилось ему в эту ночь. Горы, снег, фиолетовые огни — обрывки, которые не складывались в картину. Он посмотрел на Миранду: она была одета в то же простое платье, что и вчера, но волосы были расчёсаны, а чёлка лежала так ровно, что ни один рог не выдавал себя.

— Ты не спала? — спросил он, зевая.

— Спала, — ответила она. — Но я чувствую… что-то нехорошее. Запах. Как будто кто-то жжёт мясо, только далеко. Очень далеко.

Алекс нахмурился. В горах демоны учили его прислушиваться к таким вещам. Запах горелого мяса означал костры, а костры в такое время года — только одно: армия. Но он не хотел пугать Миранду раньше времени. Он встал, умылся ледяной водой из кувшина, натянул чистую рубашку, которую слуги оставили на стуле, и повернулся к ней.

— Пойдём, — сказал он. — Посмотрим, что за важный завтрак.

Они вышли в коридор, и замок встретил их привычной суетой. Слуги сновали с подносами, где дымилась каша и поджаристый хлеб, факелы в настенных кольцах чадили, оставляя на каменных сводах копоть, а из большого зала доносились голоса — гулкие, уверенные, принадлежащие людям, которые привыкли принимать решения.

Большой зал оказался именно таким, каким Алекс представлял его по снам: высокий, с колоннами, увитыми выцветшими знамёнами, с огромным камином, где горели целые брёвна, и с длинным столом, за которым сидело не меньше двадцати человек. Во главе стола восседал король Драгомир, рядом с ним — королева Людмила, чьи глаза всё ещё были красными от вчерашних слёз, хотя она улыбалась, стараясь казаться спокойной.

По обе стороны от них выстроились советники, военачальники, какие-то старики с длинными бородами, которые что-то записывали в свитки, и даже один маг в синей мантии, сидящий чуть поодаль, с лицом, которое напоминало высушенную тыкву.

Когда Алекс и Миранда вошли, все взгляды устремились на них. Алекс почувствовал, как его кожа покрывается мурашками от пристального внимания, но он не опустил глаз. Он прошёл к столу, нашёл своё место — рядом с отцом, прямо напротив Миранды, которая села на другом конце, между королевой и каким-то толстым советником.

— Доброе утро, сын, — сказал король, и его голос был тёплым, почти отеческим, хотя Алекс всё ещё не привык к этому слову. — Надеюсь, ты хорошо спал.

— Спасибо, отец, — ответил Алекс, и слово «отец» показалось ему чужим, как камень, который он поднял с дороги и понятия не имел, куда его положить.

— Садись, садись, — махнул рукой Драгомир, и Алекс опустился на резной стул, обтянутый бархатом. Стул был слишком высоким для него, ноги едва доставали до пола, но он не показал вида, что ему неудобно.

На столе было всё, что только можно пожелать: жареные куропатки, каша с мёдом, свежий хлеб, сыры, виноград, кувшины с тёплым молоком и травяным чаем. Алекс уставился на эту гору еды с изумлением. В горах они ели скудно: каша из ячменя, вяленое мясо, иногда коренья. Никто не подавал им еду на серебряных блюдах.

— Ешь, ешь, — сказала королева Людмила, заметив его замешательство. — Ты слишком худой. В горах тебя, видимо, не кормили.

— Кормили, — ответил Алекс, беря кусок хлеба, который был таким мягким, что таял на языке. — Просто еда там проще.

Он посмотрел на Миранду. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела на приборы перед собой с таким видом, будто видела их впервые. А может, так и было. Слуги поставили перед ней тарелку с кашей, рядом положили ложку и вилку, но она не двигалась, глядя на эти предметы как на смертельных врагов.

— Миранда, — сказала королева с лёгкой ноткой раздражения, — возьми ложку и ешь. Это не ядовито.

Миранда подняла глаза, и в них мелькнула паника. Она взяла ложку, но не той рукой, и не так, как следовало, — пальцы сжали черенок, будто она держала кинжал. Она попыталась зачерпнуть кашу, но ложка выскользнула и упала на стол с глухим стуком, оставляя за собой липкий след.

В зале повисла тишина. Кто-то из советников хмыкнул, кто-то покачал головой. Королева Людмила нахмурилась, и на её лбу появилась глубокая складка.

— Миранда, — сказала она ледяным голосом, — мы воспитывали тебя десять лет. Неужели ты не выучила, как надо есть в приличном обществе?

Миранда покраснела так сильно, что даже чёлка, казалось, зарделась. Она опустила глаза и прошептала:

— Простите, ваше величество. Я… я не хотела.

Алекс почувствовал, как в груди поднимается волна гнева. Это была не её вина. Она просто не умела — и кто учил её? Слуги, которые боялись к ней прикоснуться? Королева, которая видела в ней чужое дитя? Он встал, подошёл к Миранде, взял её руку и сказал громко, чтобы все слышали:

— Не слушай их. Ты делаешь всё правильно. Просто у нас в горах едят руками. Там нет ложек.

— В горах, — фыркнул толстый советник с правой стороны. — В горах, говоришь? Ты сам-то, принц, сколько там прожил? Десять лет? И выучил только звериные повадки?

Алекс медленно повернулся к советнику. Его глаза потемнели, и в них мелькнул тот огонь, который демоны называли «кровью Бездны». Он не сказал ни слова, но старик, встретившись с ним взглядом, вдруг побледнел и отвёл глаза, словно понял, что перешёл черту.

— Довольно, — сказал король Драгомир, и его голос был твёрже, чем обычно. — Никто не смеет оскорблять моего сына и мою дочь. Ты, Аргот, извинишься, или я выгоню тебя с совета.

Советник Аргот замялся, пробормотал что-то невнятное, но извинился. Король перевёл взгляд на Миранду и улыбнулся — мягко, почти ласково.

— Не стесняйся, дитя, — сказал он. — Ешь, как тебе удобно. Мы здесь все свои.

Миранда посмотрела на короля с благодарностью, затем на Алекса, и Алекс заметил, как её пальцы чуть разжались. Она взяла кусок хлеба, отломила его и начала есть — неуклюже, но увереннее, чем минуту назад.

Завтрак продолжился. Гости разговаривали о политике, о налогах, о новых торговых путях. Алекс слушал вполуха, наблюдая за Мирандой. Она ела медленно, почти механически, но её голова была чуть приподнята, и ноздри её трепетали, словно она нюхала воздух. Он заметил это и перевёл взгляд на окна — они были затянуты плотными шторами, и снаружи не было видно ничего.

— Миранда, — сказал он тихо, когда король увлёкся спором с магом о том, сколько стоит новый мост через реку, — что ты чувствуешь?

Она подняла на него глаза, и в них было что-то тревожное, почти животное.

— Запах, — сказала она так же тихо, почти беззвучно. — Он становится сильнее. Как будто… как будто кто-то жжёт жир. Много жира. И железо. Сырое железо.

Алекс почувствовал, как в груди похолодело. Он знал этот запах. Он чувствовал его в горах, когда демоны готовились к битве. Жир, железо, пот — это пахли орчьи костры. И если Миранда чувствует их сейчас, значит, они уже близко.

— Расстояние? — спросил он шёпотом. — Сколько до них?

Она закрыла глаза, и её лицо стало сосредоточенным, почти страдальческим. Она словно вглядывалась в темноту за веками.

— Много миль, — ответила она. — Но они идут. Быстро. Они знают, что здесь есть… что здесь важно. Они ищут нас.

Алекс сжал кулак под столом. Ему хотелось вскочить, закричать, предупредить всех, но он знал, как это будет выглядеть: мальчишка, которого привезли из гор, и девочка-демон с рогами, которые она прячет, говорят о запахах. Их поднимут на смех, или, что хуже, запрут в башне, чтобы не мешали.

— Никому не говори, — сказал он быстро. — Не сейчас. Только мне. Мы придумаем, как защитить замок, но если мы скажем им об этом за завтраком, они подумают, что мы сошли с ума.

Миранда кивнула, но её глаза оставались тревожными. Она снова принялась за еду, но теперь её движения были резче, нервнее.

Король Драгомир, заметив, что его сын и приёмная дочь шепчутся, посмотрел на них с любопытством.

— Алекс, Миранда, — сказал он, — вы о чём-то таком важном говорите, что это нельзя сказать громко?

Алекс поднял голову и постарался улыбнуться — насколько это было возможно.

— Мы говорили о том, что Миранда впервые увидела море, когда ехала в замок, — сказал он. — Она никогда не видела воды так много.

Это была ложь, но убедительная. Король рассмеялся, и все присутствующие подхватили его смех, забыв о странных шёпотах.

— Море, — повторил Драгомир. — Миранда, если хочешь, я возьму вас обоих на юг, когда будет время. Там море такое синее, что кажется небом. Но пока — мы должны сосредоточиться на делах.

Он перевёл взгляд на советников, и разговор вернулся к обычным делам. Алекс выдохнул. Он чувствовал, как от Миранды исходит напряжение — электрическое, почти осязаемое, и понимал, что она едва держит себя в руках.

Завтрак закончился через час. Гости расходились, кто-то шёл на заседания, кто-то в библиотеку, кто-то на тренировочный двор. Королева Людмила подошла к Миранде, поправила ей воротник и сказала с показной нежностью:

— Дочь, тебе стоит поучиться этикету. Я попрошу одну из фрейлин позаниматься с тобой сегодня. Это необходимо, чтобы ты чувствовала себя увереннее среди знати.

Миранда молча кивнула, но Алекс заметил, как её руки под столом сжались в кулаки. Он подошёл к ней, взял за запястье и сказал так, чтобы слышала только она:

— Не слушай их. Ты прекрасна такая, какая есть. Но сейчас нам нужно уйти. Нам нужно поговорить — наедине.

Он повёл её через зал, мимо советников, мимо старика-мага, который провожал их подозрительным взглядом, и вывел в боковой коридор, ведущий в сад.

— Куда мы идём? — спросила Миранда, когда они оказались на улице, где осенний ветер трепал её чёлку.

— Туда, где никто нас не услышит, — ответил Алекс, увлекая её к старой каменной беседке, увитой плющом, стоявшей в самом дальнем углу сада. — Мы должны обсудить, что делать.

Они зашли внутрь. Солнце пробивалось сквозь густые листья, но свет был тусклым, почти вечерним. Сели на каменную скамью, покрытую мхом, и Алекс повернулся к Миранде.

— Скажи мне точно, — сказал он. — Сколько у нас времени?

Миранда закрыла глаза, принюхалась, и её лицо стало сосредоточенным.

— Час, — ответила она. — Может, два. Они ускорятся, когда поймут, что мы их чувствуем.

— Они знают, что ты здесь? — спросил Алекс.

— Думаю, да. Они ищут ту, что пахнет как демон. И они знают, что в этом замке есть демон. Они придут за мной.

Алекс почувствовал, как в груди закипает холодная ярость. Он не знал, почему защищает эту девочку — может, потому что она была единственной, кто не смотрел на него с презрением, единственной, кто понимал его боль, единственной, кто разделял его чужеродность.

— Они не получат тебя, — сказал он. — Никогда.

— А как ты их остановишь? — спросила она, и в её голосе была горечь. — Ты — мальчик, который знает горы. Я — девочка, которая ничего не умеет. Мы не воины.

— Мы станем, — сказал Алекс, и его голос был твёрже камня. — Я не знаю как, но мы станем. Ты слышишь? Мы выживем.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра — та же, что и вчера, когда она чинила соловья. Она верила ему. Или, по крайней мере, хотела верить.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда помоги мне. Расскажи, что нужно делать. Ты — принц. Ты должен знать этот замок, его стены, его тайные ходы.

Алекс нахмурился. Он не знал замка. Он провёл в нём всего один день. Но он знал горы, а горы — это были те же крепости, только из камня и снега.

— Подземные ходы, — сказал он, вспоминая слова отца, сказанные вчера на ужине. — Под этим замком есть старые ходы, которые ведут в лес. Они были построены, чтобы бежать в случае осады. Если мы не сможем удержать стены, мы уйдём через них.