Должница Генерала. Служебный роман

Стелла Юсупова

Должница Генерала. Служебный роман

– Как долг отрабатывать будешь?–спрашивает грозный высокий мужик с ледяными глазами, бампер дорогущего джипа которого я только что протаранила.

Нервно сглатываю, краснея. Неужели предложит…

– Ты что себе напридумывала? Сдалась ты мне...– шипит презрительно.

Я сейчас и правда выгляжу плохо– вся покрыта мокрым снегом, волосы слиплись, тушь растеклась, очки запотели…

– У меня нет денег… И работы тоже… – признаюсь честно. После развода я уже второй месяц ищу себе место, безрезультатно…

Мужик задумчиво зависает на мне глазами, а потом вдруг протягивает визитку.

– У меня скоропостижно уволилась помощница. Как раз такую, как ты, и ищу. Чтоб поводов отвлекаться не было и глаз никому не мозолила. Приедешь завтра с офис, должница.

Выскакиваю из ледяного бассейна и несусь обратно в сауну. Распахиваю дверь. Растерянно хлопаю глазами.

Не туда зашла! Позорище, Бестужева! Вот только у тебя такое!

Слышу характерное присвистывание и смешок… Здесь не меньше десяти мужиков…

– Это что за банная цыпа?– говорит кто– то из них.

– Моя личная помощница.…– хмыкает до боли знакомый низкий ироничный голос. Перевожу глаза на его источник и вижу своего вредного начальника– самодура.

В его глазах смесь интереса и удивления. Еще бы, он ведь до этого видел меня только в огромных очках и мешковатом барахле офисной моли, а не в купальнике, купленном бывшим мужем для нашего медового месяца на Мальдивах…

Интересно, то, что я оказалась не такой уж «курицей», как он меня обозвал с самого начала, а вполне себе «цыпой», сделает его чуточку менее деспотичным? Я бы с удовольствием вообще уволилась от Генерала, вот только меня угораздило въехать в зад его дорогущего джипа и теперь я должна ему кругленькую сумму…

ХЭ, юмор.

Героиня неробкого десятка, хоть ей и нужно поверить в себя.

Ужасно вредный властный босс– отставной молодой генерал.

Служебный роман.

Краткий курс, как полюбить себя, чтобы это сделали и окружающие.

Глава 1

У вас бывают такие дни, когда с самого долбанного утра всё не клеится? Вот абсолютно всё… Будильник не звонит, кофе прогорклый, колготки с затяжкой от проклятого сломанного ногтя… А ведь только позавчера на маникюр были потрачены последние кровные…

Из дома я выходила, уже как фурия. Растерянная фурия. Что ж делать. Не могу я пока никак собраться… Ровно два месяца назад я вступила в негласный клуб разведенок под тридцать. Как оказалось, довольно многочисленный. Только членство в нем не дает ровным счетом никаких привилегий…

А ещё к моему возрасту большая часть девиц скорее всего имеют хотя бы какие–то источники дохода или содержания. А я… Курица во всех смыслах… По–другому и не назвать. Не зря муж на последнем издыхании нашего брака презрительно называл меня только так.

И вот– развод. Страшное слово из шести букв, которого втайне боится каждая первая, а каждый первый не исключает… После недели безутешных рыданий над своей несчастной женской долей и бессмысленного смотрения сериалов на «Домашнем» я таки решилась взглянуть проблемам в глаза и завести анкету на Хед Хантере.

Вот только опыт моей работы составлял всего лишь… полгода после института в должности помощника руководителя… После этого пять лет я числилась счастливой женой–домработницей, пока... Занавес–аплодисменты…

А ведь когда–то моя история начиналась как в сказке… Я пришла устраиваться на работу сразу после института и с первого взгляда влюбилась в своего босса. Не поверите, но он ответил мне взаимностью. Более того, спустя полгода позвал замуж! Вот тогда–то и оборвался мой трудовой стаж. Как сказал будущий муженек, теперь не нужно ходить в офис, чтобы меня исправно заваливать на стол…

Пошловато, конечно, но, честно говоря, мне нравилась тогда его пошлость. Мне тогда вообще он очень сильно нравился… Молодой, смелый, богатый, красивый по–мужски… Сказать, что я не ходила, а парила–ничего не сказать! Подумать только, простая девчонка из Тамбова сорвала настоящий столичный куш!

Правда, сказка моя оказалась на поверку куда более прозаичной. Скорее, какой– то роман–эпопея с элементами антиутопии, в котором мне была отведена скромная второстепенная роль. Главная же драма разыгрывалась между моим благоверным и его бывшей женой–роковухой. Та, как впоследствии оказалось, хоть и покинула его дом и постель на тот момент, когда я нарисовалась на его горизонте, но из сердца уходить не спешила…

Совсем не новая третья появилась в нашей жизни спустя пять лет. Когда «совершенно случайно», а вернее после ее с треском провалившегося бурного романа с итальянцем, вернувшись на родину из знойной Тосканы, она снова поманила бывшего муженька холеным пальчиком, а он тут же поскакал к ней, без зазрений совести выкинув меня на улицу.

Хотя… Если быть совсем честной, то не совсем на улицу… Благородства Бестужева хватило на то, чтобы он бросил мне с барского плеча маленькую однушку в обветшалой хрущевке на окраине столицы. «В наследство» не знаю от кого мне достался еще и автомобиль… По крайней мере так гордо, словно бы усатый ведущий в известном шоу, он презентовал свой вклад в мое светлое разведенное будущее на суде. На поверку же «суперприз» оказался видавшим виды драндулетом, требующим как минимум техосмотра, а по– хорошему, – путешествия в последний путь – на свалку металлолома…

Именно на этой «красавице» я сегодня и выехала, проклиная все на свете за то, что катастрофически опаздывала на единственное собеседование, куда за последние три недели меня все–таки соизволили позвать.

Не знаю, мои ли молитвы помогли, вселенская ли справедливость или что– то еще, но я чудом проскочила самый пробочный перекресток на зеленый свет и уже радостно неслась по прямой в направлении офиса, который, о чудо, располагался всего в двух остановках от моей хатки, как вдруг…

Жалобно– писклявый скрип, удар и пружинистое подпрыгивание машины, сыгравшие дуэт с моим воплем, вернули меня в реальность, где фортуна была отнюдь не на моей стороне…

Черт… Черт… Ну как?! Почему это со мной?! Сильно зажмурилась, надеясь, что все это окажется лишь сном и я все–таки проснусь в сегодняшний день по будильнику. Но нет… Вышедшие амбалы из танка, который я, словно камикадзе, пыталась только что протаранить, были более чем реальны…

–Слышь, курица, ты охренела?– слышу я грубый окрик в унисон громкому стуку по стеклу,– куда смотришь, идиотка?! Четырех глаз не хватает?!

Урод… Вымахал под два метра ростом, а сам шутит тупые шуточки уровня третьего класса. Знал бы ты, сколько раз я слышала про эти самые «четыре глаза», очкастую, лупоглазую… Неоригинально…

Правда, не мне сейчас умничать на тему уникальности нашего диалога, ибо глупее и нелепее ситуации едва ли в принципе придумаешь…

В моем кошельке сейчас тысяча рублей, а я въехала в зад машины, чья стоимость выше, чем все квартиры в нашей плюгавой панельке на окраине…

–Ты хоть понимаешь, сколько это тебе встанет, дура?– продолжает отчитывать меня урод под проливным дождем, пока мы ждем дорожную инспекцию.

Козел стоит в кожаной кепке и куртке и ему этот ливень ни по чем, а я сейчас похожа как минимум на ощипанную курицу. Ведь правда, ка кни прискорбно. Волосы мокрые и слипшиеся, одежда скукожилась и смялась, тушь потекла по лицу уродливыми подтеками, как у Пьеро в Буратино. Хотя это, возможно, скорее от моих предательских слез. Слез отчаяния, обиды и досады…

Я не просто попала. Я еще и работу профукала… Возможно, единственную работу, на которую могла рассчитывать…

Спустя минут пятнадцать театраЛидованного представления с устрашением «курицы, идиотки и дуры» дверь пассажирского сидения джипяры распахивается. Борзые амбалы, видя это движение, вдруг резко становятся по струнке, словно бы маленькими и присмиревшими. Я вижу резко появляющееся на их лице раболепие с примесью страха и почтения. На всякий случай сама вжимаю голову в плечи и закрываю глаза…

Сквозь гул в ушах до меня доносится хрипловатый мужской баритон, явно обращенный не ко мне.

–Господа, спасибо за внимание. Извините за форс–мажор. Следующее заседание проведем очно,– видимо, вышедший на нас сейчас «Гудвин– Великий и Ужасный», был на конференц–коле, а теперь, устав простаивать на дороге, решил просто–напросто расправиться со мной отсечением башки, чтобы ничто более не мешало ему ехать дальше совершать свои грандиозные дела.

–Что за цирк на окраине Вселенной?– слышу теперь совсем рядом, невольно распахиваю глаза и с удивлением понимаю, что он обращается не ко мне, а к этим мужикам,– сколько еще мы будем куковать на дороге в этой заднице мира? Мне в центре нужно быть через десять минут у Иваныча!

–Так… это… Тимур Альбертович, автоинспекцию ждем, протокол составить и… Эта вон ноет, что денег нет… А кто будет покрывать ущерб?– слышится нелепо–оправдательное блеяние одного из амбалов. Второй вообще словно язык проглотил и только мычит. Может я и курица, но они точно два барана… Прям цирк– шапито. Или скорее контактный зоопарк…

С опаской кошусь на вышедшего. Высокий мужчина. Нет, не просто высокий, как вы подумали, а больше двух метров точно. Переводит на меня свой холодный жесткий взгляд. Если бы меня попросили найти графически–визуальное описание презрению и надменности, то я бы не задумываясь привела в пример глаза, которые сейчас изучают меня, словно бы я насекомое, а не человек.

– Кто такая?– спрашивает четко, повелительно. Так, что я автоматически вытягиваюсь по струнке и чеканю без запинки, словно бы всю жизнь маршировала на плацу.

–Катя Бестужева, двадцать семь лет.

Он удивленно всматривается в мое лицо и усмехается.

–Ну что, Катя Бестужева, двадцать семь лет, что мне с тобой делать? Ты хоть понимаешь, сколько мне теперь торчишь за аварию? Как долг отдавать будешь?

Я нервно сглатываю, отведя глаза и густо краснея, на что встречаю очередной смешок, уже коллективный.

– Ты что себе напридумывала? Сдалась ты мне... Себя в зеркале видела?

Я опускаю глаза в пол и смаргиваю слезы, которых, надеюсь, не видно за запотевшими очками, покрытыми каплями мокрого снега. Он прав, конечно, сама знаю, что не Моника Белуччи... Муж красноречиво объяснил, что думает обо мне перед тем, как уйти…

–Куда так неслась, интересно, при ограничении сорок в ста метрах от светофора?–его вопрос, конечно же, риторический и не предполагает моего ответа, но я зачем–то начинаю оправдываться.

–Меня ждали на собеседовании… Очень важном для меня… А я… У меня нет денег! И работы нет! Нечем Вам платить!– не выдерживаю и начинаю плакать в голос.

–Бл… ненавижу бабские слезы,– он, наверное, сейчас закатывает глаза,– а кем хоть собеседовалась, раз такие рыдания?

–Помощником руководителя,– шмыгаю носом, смотря на свои заляпанные грязью единственные сапоги.

Повисает пауза. Я не знаю, сколько она длится. Потому что для меня каждая секунда– вечность… Я жду приговора… Знаю, что с минуты на минуту приедут автоинспекторы и запротоколируют мою вину с последующей ответственностью. Знаю, что и мирно договориться не удастся. Какой мир? Я влетела на полном ходу в попу этого небожителя и как результат его «золотой» бампер валяется на мокром асфальте в луже. Кто такое простит?

–Короче, как там тебя, Катя Бестужева, двадцать семь лет. Вот тебе мая карточка,– протягивает мне лощеный прямоугольник,– завтра в семь тридцать утра будешь ждать в вестибюле. Только приведи себя в порядок, а то выглядишь, как курица…

Я снова нервно сглатываю, поднимая на него вопросительный взгляд.

– У меня скоропостижно уволилась помощница. Ищу новую. Желательно, такую, как ты… Куриного склада, а не орлиного…

Я вздергиваю было нос, реагируя остатками своей гордости на его неприкрытое хамство, но… он тут же добивает меня безапелляционным аргументом.

–Ты мне торчишь триста косарей, пернатая. Будешь отрабатывать…

Я нервно сглатываю… Мне бы сказать, что я с голоду умираю, но слава Богу, гордости все–таки побольше. Прорвусь. Главное, закончить это гребанное унижение, вернуться в свою убогую квартиру, встать под горячие струи воды и долго–долго пытаться забыть себя и всю свою беспросветно–неудачную жизнь…

Спустя пять минут, когда его машина срывается с места, обрызгав меня очередной порцией грязи и оставив позади разбитый бампер и мое женское эго, я, наконец, пораженно ретируюсь с места битвы…

Глава 2

Интересно, сейчас тоже как курица?

Мои длинные светлые волосы собраны в пучок. Очки на этот раз без капель от дождя и рыданий. В целом оправа–то неплохая и мне очень идет. Бестужев был небедным человеком. Позволить себе я могла многое… Косметики минимально– время жизненных фривольностей прошло… Черная юбка ниже колен– не в обтяг и не очень свободная. Славка бы сказала, что как мешок, но вполне себе сносно. Ткань хорошая, добротная. Как раз идеально, чтобы не отморозить придатки– на автомобиле ехать на возможное новое место работы я не осмелилась, вчерашнего опыта хватило, а денег осталось только на недельный проезд на метро и минимальный запас еды. Автобус по бюджету уже мимо, потому до ближайшей станции тяпать пришлось пешком. Спасибо хорошим замшевым сапогам– тоже отголоску моего довольно безбедного прошлого. Не повезло с погодой. Было бы сейчас хотя бы начало марта, могла бы напялить и свой норковый полушубок, но как назло, к концу месяца слишком резко потеплело– и я в непрезентабельном тонком дутике, потому что мой был по глупости отправлен матери в конце сезона, чтоб донашивала. Думала, куплю себе новый…

Хорошо, что в гардеробе нашлась более–менее свободная белая рубашка, которая единственная умело камуфлирует мою грудь. Ненавидела свою фигуру. Песочные часы– назвали бы в народе, а я называю– взрыв мозга для любого шоппинга. Потому что ни одна рубашка моего размера не стачалась на груди, а если я брала на пару размеров больше, то тонула в плечах и талии. То же самое было с попой– ноги еще куда ни шло, довольно стройные, а вот ягодицы хоть отрезай. И на хрена эти надувные куклы накачивают себе попы? Это ведь жуть как неудобно… И даже стыдно как–то…

В школе за мной с девятого класса закрепилась гадкая постыдная кличка – павианиха. Одна противная девка–однокашница решила подшутить и налила на мой стул какой–то гадкой красной краски, которая не отстирывается… Я села, ну… и понимаете, что произошло дальше… С тех пор этот зад хотелось все время чем– нибудь закрыть. Мужу тоже мои формы не нравились– его первая жена была стройной и плоской. Он называл это аристократичным и утонченным.

***

Я вовремя, слава богам! Стою в вестибюле, как он приказал, нервно перебираю ногами. Как его? Тимур Альбертович Беркут,– в сотый раз смотрю на лощеную визитку с филигранными золотыми буквами. Надо запомнить, Кать. Не тупи… Беркут– это ж прям говорящая фамилия, как у Гоголя в «Мертвых душах». Он и правда похож на хищную птицу– и этот взгляд с холодным прищуром, и орлиный нос, и горделивая осанка. Думаю о том, что фамилия у него тоже птичья, как и его «емкие сравнения», смеяться вдруг хочется. У меня так бывает от нервов. Орнитологический центр какой– то, а не фирма…

Ладно, на самом деле, совсем не до смеха… Сколько, он сказал, я ему должна? Триста тысяч… Хм… с учетом того, что после покупки недельного проездного от тысячи рублей в кармане осталось триста, долго же я буду отрабатывать…

Уже половина девятого, а я так и шарюсь в вестибюле под недовольно–подозрительные взгляды всех входящих на работу. Основная масса сотрудников уже прошла. И потому, под пытливо–пренебрежительным вниманием охраны мне становится все более не по себе…

Может быть, я ошиблась и он сказал подняться на какой–то конкретный этаж? Или же день другой назвал или время… Немудрено налажать– я была в таком жутком состоянии вчера…

–Девушка, что Вы здесь делаете?– все–таки подходит ко мне вышибала со стойки. На самом деле, сама виновата. Против воли я то и дело бросала на него опасливые взгляды. Неуверенность в себе что ли. Вечно мне кажется, что я везде лишняя на празднике жизни… А охрана такое всегда чувствует, считывает, определяет так интуитивно чуждый подозрительный элемент. Еще со старой работы помню. Хотя кому нужны те мои знания… Как сказали в рекрутинговом агентстве, куда я тоже подалась в надежде закинуть свое резюме, опыта у меня совсем нет, а квалификацию я потеряла давным–давно.

–Я…э… жду Тимура Альбертови…– начала жалко объясняться, уже понимая, что своим ответом вызову только смех у охранника, едва ли способного поверить в то, что у меня могут быть какие–то дела с Президентом ведущей в России строительной компании, занимающейся элитными деревянным зодчеством.

– Давно ждешь?– раздается знакомый авторитарно–хриплый голос сбоку. Я облегченно выдыхаю, смотря на входящего Беркута как на божество. Нет, не потому что он выглядел как мужчина мечты с обложки дорогого журнала. А он выглядел именно так– шикарное пальто из тонкого кашемира, белоснежная рубашка, галстук в цвет голубых глаз, темные волосы с легкой проседью– как говорят, перец с солью… Просто он реально спас меня от унижения в лице очередного амбала этой компашки…

–Пойдем…– твердо сказал, явно не дожидаясь моего ответа.

Мы молча ждем лифта, а я не знаю, куда себя деть, потому что он пристально меня рассматривает.

Тишина с каждой минутой только густеет и в момент, когда мы–таки поднимаемся на нужный этаж, становится в буквальном смысле вязкой– топор повиснет…

–Это твое рабочее место,– небрежно машет мне в направлении большого стола у стены, возле которой массивная входная дверь. –Кофе варить умеешь? Свари, в турке. За второй дверью кухня. Две ложки. Без сахара.

Хлопает, скрываясь в своем кабинете, а я так и стою в шоке. Не умею варить кофе. От слова совсем. Это был бы ответ на его вопрос, но он же его не дождался…

Мой Аркаша увлекался Китаем и потому мы пили только зеленый чай. Кофе я любила, раф или латте, но предпочитала заказывать всякий раз, когда добиралась до любимой кафешки возле бывшего дома. Вот только нет теперь ни того дома, ни денег на раф или латте.

Так, Катя. Бери себя в руки. У тебя нет шансов напортачить. Очевидно, если он спросил только о кофе, то это самое важное, что ему нужно от тебя… Что ж, интернет в помощь. Я быстро кидаю вещи на стол и бегу на кухню, находя нужную дверь не сразу. Здесь и туалет, и комната с швабрами. Ну вот, наконец, то, что нужно.

Открываю все три полки сверху и только в последней нахожу турку. ПрибЛидительно понимаю, что делать…

Быстро вбиваю в поисковик «как сварить кофе в турке», нахожу самое короткое видео и смотрю на прокрутке, параллельно стараясь делать все так, как показано…

Ставлю на плиту, отмеряю пропорции ингредиентов, досматриваю самый хвостик– как раз о том, через сколько минут снимать. В этот момент слышу за спиной раздраженное покашливание.

–Вы кто?– оборачиваюсь на недовольный женский голос и вижу шикарную женщину лет сорока в красном брючном костюме, которая успела меня тут же отсканировать и моментально сровнять с плинтусом на полу.

–Я… Катя… Новый помощник Тимура Альбертовича,– выдыхаю робко.

– Которая готовит кофе по шпаргалкам из интернета? Мда… Словно бы у нас финансовый кризис в компании– набирать всяких с улицы…– выплевывает на меня презрением, как змея ядом.

В этот момент я слышу неприятный шип позади, смотрю на плиту и понимаю, что мой горе–кофе безнадежно убегает из турки, словно бы это мой бывший муж, спешащий к своей единственной…

–Черт,– вылетает автоматически.

–Еще и хамло…– хмыкает бабенка.

–Простите, мне нужно к Тимуру Альбертовичу,– игнорирую её грубость. Нет времени рассуждать на тему того, что вообще–то хамло здесь она. За полминуты успела столько на меня навешать грубостей, что впору ставить в центр зала, как елку с игрушками.

Водружаю чашку на поднос, лавирую между «красной дамочкой» и косяком, быстро семеня в кабинет к потенциальному боссу. Или уже не потенциальному.

Не очень удобно держать поднос трясущимися руками и открывать дверь, предварительно постучав. Выходит у меня так себе. Я даже расплескиваю пару капель, которые замирают на белом фарфоре уродливыми кляксами…

Дверь позади меня хлопает и Беркут поднимает на меня свой хищный взгляд. Естественно, раздраженный.

–Ставь сюда,– кривит губы,– сама присядь. Поговорим.

В этот момент в дверь снова решительно стучат и не дождавшись ответа, распахивают.

–Генерал, это что за чудо–юдо? Ты в курсе, что она кофе по интернету тебе сейчас варить училась? Не пей эту отраву, дай я закажу нам из кафе…– верещит красная женщина–вамп.

–Успокойся, Лариса. Зайдешь через полчаса. Документы по Карелии прихвати только.

Я нервно обЛидываю губы, не поворачиваясь на дамочку. Наверняка она кривит свою «отфиллерованную» физиономию и ретируется, судя по очередному хлопку двери. Того и гляди к концу недели придется дверь менять…

Вопреки советам сотрудницы, видимо, очень важной, раз она так по–хозяйски здесь ходит, Беркут пьет мой кофе. Как она его назвала? Генерал? Почему, интересно… Она–так точно солдафон, судя по отсутствию манер…

–Так, значит, Катерина Бестужева, двадцать семь лет… –хмыкает над своей же несмешной шуткой,– ну давай, расскажи, как здесь оказалась…

–Вы на дороге подобрали,– не могу не сострить, хотя понимаю, к чему он клонит… Что хочет услышать…

–Резюме есть?

Вспоминаю, что бросила сумку на входе со всеми своими документами, телефоном и ключами от квартиры. Быстро подрываюсь с места, бегу за поклажей и возвращаюсь обратно, уже обхватив свой кожаный баул. Кстати, тоже недешевый. В Греции покупали с Аркашей. Босс смотрит на меня как на представление. Щеки горят…

–Вот, держите…– протягиваю лист А4, на котором всего строк пять от силы. А что мне писать про себя? Что хорошо солю помидоры и огурцы? Что тортики неплохо печь получается, а еще обожаю передачи про садоводство и дизайн по субботам… Ради них только у нас дома и был телевизор–Бестужев вообще жил только в телефоне.

Быстро бежит глазами по тексту, хмыкает.

–Мда… Негусто,– выдает сухо,– и почему не работала все эти годы? В институте баллы хорошие были. Училась неплохо. Как раз тот возраст, когда карьеру строить нужно было… Ты ж с высшим образованием, менеджер по продажам, а сама кофе варить вздумала учиться по интернету…

–Жизненные обстоятельства,– выдаю я, упорно уходя от его взгляда. Что мне ему сказать? Что идиотка? Что мечтала построить красивую семью и посвятить себя дому? Глупо… Правда, глупо с моей стороны…

–Разведенка?– колет он в лоб, сам находя логичное объяснение всему.

Я поднимаю на него злобный взгляд и еле сдерживаюсь, чтобы не встать и не послать… Вообще–то должна быть хоть какая–то человеческая этика, я уже молчу про мужскую.

–Ладно, можешь не распинаться, я ж не психолог. И так всё понятно… Потерянная девчонка, которая не знает как жить по своей глупости. Сама виновата в своих бедах. Знаешь, когда человек защищен? Когда сам заботится о своей защите. Не стоит полагаться на других и ждать, что тебя защитят. Не бывает никаких защитников. Бдеть нужно самому. Кем бы ты ни был, с кем бы ты ни был. Это тебе так, житейская мудрость от бывалого.

Я всё еще в ярости. Мне его мудрость сейчас… Засунул бы себе куда подальше…

Беркут изучает меня. Тестирует на терпеливость?

– Кушать хоть есть что?– спрашивает более мягким голосом. Я тяжело дышу. Слезы снова предательски подступают к глазам.

Знал бы он… Я уже второй день с одной буханкой черствой в холодильнике…

–Катерина, на меня посмотри,– говорит твердо,– давай так. Слез твоих не нужно здесь. В рабство тебя брать тоже не собираюсь. Предлагаю тебе оклад в семьдесят тысяч. Испытательный срок выдержишь– получишь больше. За сверхурочные тоже доплата.

Я с недоверием смотрю на него. Это он о чем вообще? Такие деньги! При моем отсутствии опыта…

–Не округляй так глаза. И так большие в очках. Квартира своя или съемная?

–Своя… Муж оставил… Вернее, кинул подачку,– вырывается на эмоциях больше, чем хотелось бы ему донести.

Он кивает, поджимая губы.

–Хорошо, значит, платить за съем не нужно.

–Не надо так много… Я не заслужила,– говорю честно.

–Это я сам решу, заслужила или нет. Сегодня иди в отдел кадров, оформись по–человечески. А с завтрашнего дня приступишь к обязанностям. Передачи дел не будет. Твоя предшественница незапланированно свалила в закат,– усмехается как–то по–мужски, а взгляд его чернеет,– так что придется все осваивать самой.

Я молча киваю. За такие деньги еще б и не освоить.

–А… долг…

–Решим,– отмахивается он,– иди уже. У меня летучка через десять минут.

Я нелепо киваю и быстро подрываюсь с места.