Шрамы и Шелк

— Если что, подходи, — бросил ему вслед Брендон, глядя на него снизу вверх с каким-то странным восторгом. — Тебе здесь всегда рады, ты же знаешь.

Парень, уже не оборачиваясь, небрежно салютовал двумя пальцами от виска и растворился в толпе, оставив после себя лишь шлейф горьковатого парфюма и тяжелое молчание. Это был первый раз в моей жизни, когда меня проигнорировали так профессионально. Я чувствовала себя так, словно меня облили ледяной водой прямо в моем шелковом платье.

— И кто этот... персонаж? — в голосе Эспен прозвучало неприкрытое раздражение, но я видела, как она жадно провожает его взглядом. Её тоже задел этот холод. — Он хоть знает, как себя вести в приличном обществе?

Брендон выдохнул с каким-то почти религиозным благоговением:

— Это Кейден Брукс. Гений с факультета компьютерных наук и кибербезопасности. Он — мозг, девочки. Парень видит мир в цифрах и стратегиях. Он вытащил мою задницу из такой ямы с серверами деканата, что я его пожизненный должник. Говорят, он может взломать систему безопасности Пентагона со своего телефона, если ему станет скучно. Таких людей лучше иметь в друзьях, чем в списках врагов. Он... он просто на другом уровне.

— Специфический вкус на татуировки для «гения», — буркнула Эспен, поправляя волосы, но её взгляд всё еще блуждал в толпе, пытаясь найти серую футболку. — Хотя, признаю, в нем что-то есть. Что-то опасное.

Кейден Брукс. Я повторила это имя про себя, и оно отозвалось странной вибрацией где-то под ребрами. В моём идеально выстроенном мире появилась переменная, которую я совершенно не учла. Я смотрела на сверкающую воду бассейна, но видела только его равнодушный взгляд. Все эти парни вокруг, пытающиеся поймать мою улыбку, внезапно показались мне картонными декорациями. Кейден Брукс был единственным настоящим человеком в этом тумане, и он был единственным, кому я была не нужна.

Это было не просто раздражение. Это был азарт. И легкий, едва заметный страх, который я поспешила спрятать за глотком коктейля.

Вечеринка продолжалась, и туман становился только плотнее, превращая задний двор особняка в декорации к какому-то сюрреалистичному фильму. Я не привыкла быть наблюдателем, но сейчас мне отчаянно хотелось понять, что скрывается за этим ледяным спокойствием Кейдена Брукса.

Я медленно прошла к ряду свободных шезлонгов у самой кромки воды, выбрав тот, с которого открывался идеальный обзор на бар и зону отдыха. Опустившись на сиденье, я откинулась назад, позволяя шелку платья еще плотнее облечь тело. Я намеренно вытянула свои длинные, идеально ровные ноги, слегка скрестив их в лодыжках, чтобы свет бирюзового неона подчеркивал каждый сантиметр загорелой кожи. Это была выверенная поза — ловушка для глаз, которую я расставляла годами.

Кейден стоял всего в нескольких метрах. Он разговаривал с какой-то блондинкой — кажется, с младшего курса. Она заливисто смеялась, то и дело касаясь его плеча и откровенно флиртуя. К моему удивлению, его лицо больше не было каменным. Он отвечал ей, его губы тронула легкая, почти дружелюбная усмешка. Это злило. Значит, он умел замечать женщин? Просто я не попала в его поле зрения?

Девушка, воодушевленная его вниманием, схватила его за руки и потащила в сторону бассейна. Кейден качнул головой, отказываясь, что-то негромко говоря ей в ответ. Она не сдавалась, смеясь и продолжая тянуть его на себя. В какой-то момент он, видимо, сдался: со вздохом, в котором читалось снисхождение, он поднял руки вверх в знак капитуляции.

Блондинка тут же ухватилась за край его темно-серой футболки. Я замерла, не сводя глаз с этой сцены. Ткань поползла вверх, дюйм за дюймом открывая то, что Кейден так тщательно скрывал.

Когда футболка была отброшена, я едва не выронила бокал. Его тело было произведением искусства, мрачным и притягательным одновременно. Рельефный пресс, четкие кубики мышц и широкие плечи — он был сложен безупречно. Но татуировки... они были повсюду. Черный суковатый корень, бравший начало под челюстью, уходил за ключицу, оплетая шею. Вся его рука была забита плотным, безжизненным лесом, ветви которого переплетались в сложную черную сетку. С такого расстояния я не видела деталей, но эти тени и силуэты птиц создавали ощущение чего-то дикого и первобытного. На его животе и груди виднелось основное «корневище» этого мрачного дерева.

Кейден отошел от девушки, которая уже прыгнула в воду, и направился в мою сторону. Сердце предательски ускорило ритм. Он шел прямо на меня, но его взгляд всё так же блуждал где-то в стороне, игнорируя моё присутствие.

Он остановился так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его кожи. Не глядя на меня, он небрежным жестом бросил свою футболку прямо к моим ногам. Край ткани задел мои ноги. Кейден чуть наклонился, растегивая ремень на джинсах, которые теперь сидели низко на бедрах. Мой взгляд невольно скользнул вниз, отмечая отчетливые V-образные мышцы над пахом, уходящие под резинку черных боксеров, и тонкую дорожку темных волос, исчезающую там же.

Это было вызывающе эротично. Он раздевался передо мной, находясь в моем личном пространстве, но при этом продолжал вести себя так, будто перед ним пустое место.

Кейден расстегнул пуговицу, и через секунду джинсы упали на плитку рядом с моим шезлонгом. Оставшись в одних черных боксерах, он развернулся и, так и не удостоив меня даже мимолетным взором, спокойным шагом направился обратно к бассейну. Его спина, покрытая сложным узором ветвей, удалялась от меня, оставляя в воздухе только горький аромат его парфюма и моё ущемленное самолюбие.

Я смотрела, как он ныряет в воду, и чувствовала, как внутри закипает что-то новое. Это была не просто обида. Это был вызов, который я приняла.

Я продолжала смотреть, уже окончательно входя во вкус. Внутри боролись два чувства: привычное высокомерие и новое, острое, как лезвие ножа, любопытство. Я поймала себя на том, что подалась вперед, чувствуя себя настоящей вуайеристкой, подглядывающей за чем-то, что не предназначалось для моих глаз. Но оторваться было невозможно.

Кейден подплыл к той блондинке, и она тут же, словно только этого и ждала, порывисто притянула его к себе. Её руки по-хозяйски оплели его татуированную шею, пальцы зарылись в короткие волосы, а ноги крепко обхватили его бедра под водой. Кейден, не прерывая контакта, мощными, уверенными толчками погнал их к противоположному краю бассейна — так, что мне открывался максимально детальный вид на их сплетение.

Он прижал её спиной к холодной плите борта. В ядовито-бирюзовом неоновом свете их тела казались отлитыми из ртути. Вода, стекающая по его широкой спине, подчеркивала каждое движение лопаток и рельеф мышц, забитых чернильным лесом. Это было вызывающе, запредельно эротично. Кейден что-то шептал ей на самое ухо, его губы едва касались мочки, и я видела, как взгляд девушки затуманился, стал пустым и покорным.

Я неосознанно сжала собственные бедра, чувствуя, как между ног разливается липкое, тягучее тепло. Внизу живота сладко потянуло; мне безумно, до дрожи в пальцах, захотелось оказаться на её месте, почувствовать эту животную уверенность, с которой он её держал. Кейден перешел к жадным, нетерпеливым поцелуям, буквально вгрызаясь в её шею. Его ладони, тяжелые и большие, ушли под воду, и я видела, как он бесцеремонно сминает грудь девушки, заставляя её выгибаться навстречу. Она откинула голову назад, задыхаясь от удовольствия и плотно зажмурив глаза, а его пальцы, казалось, проникали в саму её суть сквозь тонкую ткань купальника.

Я резко отвернулась, неловко оглядываясь по сторонам — не заметил ли кто-нибудь, с каким жадным интересом я поглощаю эту сцену? Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я сделала несколько больших глотков коктейля, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло, но она была бессильна против того пожара, который Кейден разжег во мне этим зрелищем.

Когда я снова рискнула посмотреть на бассейн, блондинка уже выходила из воды, подрагивая всем телом. А Кейден... он плыл прямо в мою сторону.

Я мгновенно подобралась, подтянув колени ближе к себе, словно эта закрытая поза могла скрыть мой растерянный вид и влажный блеск в глазах. Когда он начал выходить из бассейна прямо передо мной, вода стекала с его тела мощными струями. Тонкая ткань черных боксеров облепила его кожу так плотно, что я отчетливо увидела каждую деталь его возбужденного мужского достоинства. Каменный, внушительный член отчетливо прорисовывался под мокрой тканью, не оставляя места для воображения. Я шумно сглотнула и отвела взгляд в сторону, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Он подошел вплотную к моему шезлонгу, возвышаясь надо мной, как темная скала. Я заставила себя обернуться, чтобы не выглядеть трусихой, и наткнулась на прямой, обжигающий взгляд.

Кейден смотрел прямо на меня.

Его лицо было серьезным и пугающе злым. От того дружелюбного парня, который пару минут назад заставлял девушку стонать, не осталось и следа. Он уже успел натянуть джинсы на мокрое тело, и сейчас его свинцово-серые глаза буквально препарировали меня. Мне стало не по себе — со мной еще никогда такого не было. Я чувствовала себя так, будто меня поймали на воровстве и сейчас последует заслуженное наказание.

Он медленно достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, не прерывая нашего визуального поединка. Кейден стоял вплотную к краю шезлонга, нагло вторгаясь в моё пространство. Глядя мне прямо в глаза — холодно, пронзительно и почти зло — он выпустил густое облако горького дыма прямо в мою сторону. Серая пелена на секунду скрыла его лицо, и я замерла, боясь пошевелиться. В этот момент мир вокруг перестал существовать — остались только этот едкий запах табака и его взгляд, настолько тяжелый, что я физически ощутила его давление. Это было молчаливое, грубое предупреждение.

Не проронив ни слова, он резко наклонился и одним хозяйским движением подхватил с пола свою футболку, лежавшую у моих ног. Кейден выпрямился, бросил на меня последний, полный холодного презрения взгляд, и развернулся. Я смотрела ему в спину, пока его татуированный силуэт не скрылся в дверях дома, куда ушла та девушка.

Я осталась сидеть в шезлонге, оглушенная и совершенно разбитая, понятия не имея, что только что произошло. Тело всё еще вибрировало от возбуждения, а в голове пульсировал только один вопрос: кто этот парень, и почему один его взгляд ощущается как смертный приговор моему спокойствию?

Глава 2.

Кейден

Гул серверного блока в углу комнаты — единственный звук, который не вызывал у меня желания что-нибудь сломать. Этот низкий, ровный шум был моим личным белым шумом. Под него я засыпал, под него же и проснулся. Стены в кирпичном корпусе для джуниоров были достаточно толстыми, чтобы не слышать соседей, но недостаточно плотными, чтобы сдержать духоту. Конец августа в Огайо — это вязкий, липкий воздух, который проникает под кожу еще до того, как ты успеваешь открыть глаза.

Я сел на кровати, чувствуя привычное напряжение в затылке. Одноместка была моей крепостью, выбитой грантом по кибербезу. Моя территория. Мои правила. Без соседей, без чужого запаха и без лишних вопросов.

Подойдя к окну, я отодвинул штору. Внизу, на асфальтовых дорожках, уже вовсю кипела эта муравьиная возня. Студенты со стаканами из «Старбакса», фальшивые приветствия, натужный смех — всё это казалось мне дешевой постановкой.

Вчера я вообще не планировал вылезать из своей берлоги. Когда на экране вспыхнуло сообщение от Рихтера, вице-президента Каппа-Фи, я даже не стал его открывать. Я знал, что там: очередная доза пафоса, дешевого пойла и тел, отчаянно ищущих внимания. Я презирал эту напускную социальщину, где каждый измерял свою ценность количеством лайков и близостью к «элите» кампуса. Вся эта жизнь университета казалась мне тошнотворно пустой, игрой в имитацию, в которой я не хотел участвовать.

Но потом я столкнулся с Вики.

Она училась на втором курсе юридического и была из тех девочек, что выглядят безупречно даже в восемь утра. Светлые волосы, аккуратный маникюр и взгляд, в котором читалось желание быть замеченной кем-то вроде меня. Она так сладко и настойчиво звала меня на эту вечеринку, что во мне проснулся хищный, почти пассивный интерес. Мне было любопытно посмотреть, на что она пойдет, если я всё же соизволю явиться.

И Вики не разочаровала.

К середине ночи, когда неоновый туман у бассейна стал совсем плотным, она завела меня в какую-то дальнюю комнату на втором этаже особняка. Там пахло старой мебелью и чьим-то дорогим парфюмом. Она не тратила время на пустые разговоры. Вики знала, зачем я пришел, и, кажется, была готова на всё, чтобы удержать мой взгляд. Она просто опустилась передо мной на колени, глядя снизу вверх с той самой покорностью, которая обычно покупает мужчинам их эго. Я стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за её стараниями с холодным безразличием, позволяя ей делать всё самой. Это было технично, удобно и абсолютно бездушно. Именно так, как мне и требовалось, чтобы заглушить шум в голове.

А потом была Мишель.

Я вспомнил её лицо у бассейна, когда выходил из воды. Она сидела на своем шезлонге, как королева на троне, окруженная свитой пажей, которые ловили каждое её движение. Весь её вид — этот шелк, стекающий по бедрам, золотая цепь на талии — был вызовом. Она привыкла, что её хотят все. Привыкла, что её взгляд — это награда.

Но когда наши глаза встретились, я увидел, как её маска дала трещину. В её глазах промелькнула растерянность, которую она не успела спрятать. Она смотрела на меня, не в силах отвести взгляд, и я буквально кожей чувствовал её шок от того, что кто-то может просто пройти мимо, не зафиксировав её как центр вселенной. Мне стало по-настоящему смешно. И в то же время внутри поднялась темная, агрессивная волна. Мне хотелось раздавить её самоуверенность, показать, что её лоск не стоит и цента в моем мире.

Я подошел к стойке и заварил себе кофе. Черный, горький, как деготь. Сел за компьютер, и монитор мгновенно залили комнату холодным синим светом.

В свободное время я занимался тем, что препарировал этот университет изнутри. Мой почтовый ящик в даркнете был забит заказами. Студенты — существа предсказуемые. Кто-то готов был отдать пять тысяч за исправление «C» на «A» в системе Canvas, кто-то платил штуку за слитые ответы к тестам профессоров. Были и те, кто хотел мести: взломать чужой Instagram, подчистить старый компромат или собрать грязное белье на бывших. Я делал всё: от обхода университетского Wi-Fi до настройки «цифровых крепостей» для параноиков.

Это были легкие деньги, и я брал их только наличными. Каждая пачка купюр, которую я отвозил матери раз в месяц, была моей гарантией того, что она больше никогда не вернется к жизни на грани нищеты. Я хотел, чтобы она ни в чем не нуждалась, и мне было плевать, чьи карманы для этого придется опустошить.

Я начал вводить код, и строчки символов побежали по экрану, возвращая мне привычное чувство контроля. Но где-то на периферии сознания всё еще мелькал образ “королевы” в шелковом платье. Её длинные темно-каштановые волосы и этот застывший, растерянный взгляд человека, который впервые в жизни не получил того, на что рассчитывал.

Интересно, Мишель, как быстро ты поймешь, что твоя власть заканчивается там, где начинаются мои цифры?

***

Прошла неделя. Очередная пустая неделя в этом кампусе, где каждый день похож на предыдущий.

Ритм Gesaffelstein вколачивал в череп тяжелые, индустриальные гвозди. Я бежал уже сорок минут, выжигая из системы остатки паршивого сна. Мышцы горели, легкие работали на пределе, а пот стекал по татуировкам, делая их еще темнее на коже. Это был единственный способ не сдохнуть от скуки в этом фальшивом городке.

На подходе к общаге я заметил ее.

Она стояла у входа, в тени колонны, и от ее привычного пафоса не осталось и следа. Вместо шелка — черный рашгард и лосины, облеплявшие тело так, что не оставалось места для фантазии. Она выглядела так, будто пыталась исчезнуть, раствориться в кирпичной стене, но ее аура «дорогой жизни» всё равно фонила за милю.

Я не замедлил шаг. Мне было плевать, зачем она притащилась к моему корпусу. Когда я уже почти поравнялся с ней, она резко отделилась от опоры и перегородила мне путь. Я не остановился сразу, продолжая движение, пока не оказался в опасной близости, заставляя её инстинктивно напрячься. Только когда я понял, что она смотрит прямо мне в глаза и что-то говорит, я рывком сорвал наушники.

Я замер, чувствуя, как пар идет от моего разгоряченного тела на прохладном воздухе.

— Что? — я бросил это максимально сухо, не скрывая, что её присутствие здесь меня раздражает.

— Мне сказали, ты лучший. Что можешь помочь. За деньги. За очень хорошие деньги.

Я даже не стал вникать. Просто покачал головой и уже занес руку, чтобы вернуть наушники на место. — Не знаю, о чем ты. Иди домой.

Я двинулся мимо, намеренно задевая её плечом, но она рванула следом, почти переходя на бег. — Я знаю, чем ты занимаешься в этом университете! — крикнула она мне в спину. — Ты должен мне помочь.

Я резко развернулся. Ярость вспыхнула мгновенно — она привлекала слишком много шума. Сделав три широких шага, я буквально вжал её в кирпичную кладку. Я навис над ней всем весом, перекрывая обзор любому, кто мог бы заглянуть ей в лицо. Мои ладони уперлись в стену по обе стороны от её головы.

Именно в этот момент мимо проходила группа парней из футбольной команды. Они замедлили шаг, откровенно пялясь на нас и перешептываясь, оценивая нашу двусмысленную позу у входа. Мне это чертовски не понравилось. Весь мой успех строился на том, что меня никто не замечал. Я был тенью, призраком в системе, а стоять вот так, пригвоздив к стене самую заметную девчонку университета — это всё равно что нарисовать на своей спине мишень. Рядом с ней оставаться незамеченным было невозможно, и это бесило больше всего.

— Ты мне угрожаешь? — мой голос упал до опасного шепота, пока футболисты, ухмыляясь, скрывались за дверью. — Думаешь, пара слухов дают тебе право орать об этом на весь кампус?

Она вжалась в кирпич. Весь её королевский лоск осыпался. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах была такая потерянность, какую не встретишь у девочек её круга. Она выглядела так, будто её мир только что пошел трещинами.

— Нет... — выдохнула она, и её горячее дыхание коснулось моей шеи. — Конечно нет. Просто мне нужна помощь... Кейден.

Моё имя. Оно прозвучало из её губ неожиданно мягко. Не «Френки», не какая-нибудь кличка. Кейден. Это на секунду сбило мой настрой, заставляя ослабить давление.

Я опустил руки и медленно осмотрел её — от растрепанного хвоста темно-каштановых волос до черных кроссовок. Она не ждала моего разрешения. Слова посыпались из неё сами, сбивчиво и торопливо, будто она боялась, что я надену наушники и уйду навсегда.

— У меня есть старый аккаунт, еще со школы. Сегодня пришло уведомление о подозрительном входе. Я проверила историю сессий — кто-то зашел в профиль ночью. Айпи полностью скрыт, никаких следов. Там... личные переписки, Кейден. Фотографии. Я поняла, что меня взломали. Мне нужно, чтобы ты нашел того, кто это сделал.

Я слушал её, сохраняя на лице маску полного безразличия, хотя внутри ворохнулось темное удовлетворение. Я знал этот скрытый айпи — он принадлежал одному из моих анонимных прокси. Я лично просматривал те чаты неделю назад, наслаждаясь тем, как глубоко я залез в её жизнь.

— И что именно там было? — я прищурился, глядя на то, как она нервно сглатывает.

— Это тебя не касается, — она попыталась вернуть себе прежнюю холодность, но взгляд оставался затравленным. — Мне просто нужно, чтобы ты вычислил этого ублюдка и почистил всё у него. Чтобы у него ничего не осталось.

Я смотрел на неё в упор, наслаждаясь тем, как её уверенность осыпается под моим взглядом. Она стояла передо мной — беззащитная, напуганная, готовая платить любые суммы тому, кто сам же её и выпотрошил.

— Это будет стоить очень дорого, Мишель. Ты даже не представляешь насколько.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить, возможно, начать торговаться или снова напомнить о своей важности, но я не дал ей вставить ни слова. Я отступил от неё на шаг, разрывая ту душную близость, которая секунду назад прижимала её к кирпичной стене. Надел один наушник, давая понять, что аудиенция закончена.

— Я подумаю, — бросил я, вытирая пот с лица краем футболки, на мгновение обнажая полоску татуировок на животе.

— Подумаешь? — она явно не ожидала такого ответа. — Но мне нужно это сейчас. Ты не понимаешь, там…

— У меня полно работы, — перебил я её холодным, лишенным интереса тоном. — Серьезной работы. Мне нет дела до твоего школьного шлака и старых переписок. Ты пришла без приглашения и отняла моё время.

Я развернулся и пошел к дверям общежития, чувствуя её ошеломленный взгляд кожей между лопаток.

— Кейден! — крикнула она вслед, но я даже не обернулся.

Я вошел в прохладный холл, и тяжелая дверь с глухим стуком отсекла её от моего мира. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал странное, темное удовлетворение. Мне не нужно было ничего проверять и уж тем более «думать». Её файлы уже лежали в зашифрованной папке на моем внешнем диске.

Я просто хотел посмотреть, как долго она продержится, прежде чем снова приползет ко мне. А она приползет. У таких, как Мишель, страх за свою репутацию сильнее гордости.

В ушах снова взревел ломаный ритм Gesaffelstein. Эта девчонка сама пришла в ловушку, даже не подозревая, что ключ от её клетки уже давно у меня в кармане.

Глава 3.

Мишель

Я сидела в машине, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Нога нервно выбивала рваный ритм по педали. Какого хрена сейчас произошло? Кто он такой и кого, черт возьми, из себя возомнил?

Я — Мишель. В этом кампусе парни готовы выстраиваться в очередь, чтобы просто поймать мой взгляд. Даже геи мечтали попасть в круг моих друзей, потому что это гарантировало статус. А этот… этот дикарь посмотрел на меня с таким отвращением, когда мимо проходили футболисты, будто я была заразной. Будто я — грязь на его подошве, которую он боится зацепить, чтобы не испортить свои гребаные кроссовки.

— Мудак, — выдохнула я, ударив ладонью по рулю.

Что с ним не так? Он явно не гей — я видела его неделю назад на той вечеринке у бассейна. Я видела, как он обхаживал ту девицу, и с каким видом, полным вальяжной уверенности, пошел за ней в дом, явно рассчитывая на «добавку». Он точно знал, чего хочет от женщин, и получал это. Но со мной он вел себя так, будто я заставляю его делать что-то омерзительное. Он заставил меня упрашивать. Меня!

Я резко вывернула с парковки, направляясь к своему дому.

В лифте я избегала своего отражения в зеркале. Поднявшись в апартаменты, я швырнула ключи на консоль и зашла в спальню. Руки дрожали. Я стянула через голову тесный рашгард, подошла к панорамному зеркалу и замерла. Моя кожа — обычно идеальная, оливковая — была покрыта неровными красными пятнами. Стресс всегда бил по мне так.

— Боже, какая же я дура, — прошептала я, открывая макбук прямо на кровати.

Почему я не удалила этот аккаунт еще летомпосле выпускного? Почему оставила это помойное ведро открытым? Я снова зашла в настройки. IP скрыт. Вход выполнен ночью. Тот, кто это сделал, залез в самый глубокий шкаф с моими скелетами.

В памяти всплыли школьные годы. Мы творили безумные вещи. Мы чувствовали себя богами, которым позволено всё. Я вспомнила, как мы смеялись над тем, что происходило на вечеринках… Но сейчас, спустя время, эти воспоминания отдавали горечью.

Скотт. Мой бывший. Боже, каким он был идиотом. Я была так рада, когда разорвала с ним всё сразу после выпускного. Но прошлое всё еще хранилось в архивах старых чатов, где мы когда-то были неразлучны. Там были Сиера и Мэддисон.

Я вбила в поиск «Сиера Картер», и экран тут же заполнился кадрами ее новой, ослепительной жизни. Колледж в Лондоне, закрытые показы мод и бесконечные селфи с наследниками европейских фамилий. Сиера выглядела безупречно — еще более холодной и недосягаемой, чем в школе.

«Мэддисон О’Коннел» тоже не разочаровала. Ее профиль пестрил фотографиями с элитных вечеринок в Хэмптонсе: бокалы дорогого шампанского, яхты и идеальные фильтры, скрывающие любую тень усталости.