Вольный лекарь. Ученик. Том 5

Егор Золотарев, Сергей Карелин

Вольный лекарь. Ученик. Том 5

Глава 1

Я находился в полузабытье. Слышал все, что рядом со мной происходило: встревоженные разговоры, скрежет ножек стульев по деревянному полу, звон посуды, далекий смех. Однако не мог пошевелиться и открыть глаза, да и не хотел этого делать. Камень на моей груди продолжал пульсировать и пронизывать меня магической энергией, которая не сохранялась в моем резервуаре, а перетекала волнами по всему телу, будто обследуя каждую частичку. Мне не было больно или неприятно. Наоборот, я будто благоговел перед этим источником силы.

— Воды холодной принеси! — раздался голос над самым ухом. — За лекарем кого-нибудь отправьте!

Я почувствовал, как кто-то насильно разжал мои пальцы и забрал камень. В это же самое мгновение я обрел власть над собственным телом и открыл глаза.

— А-а-а, отбой! Не надо лекаря! — надо мной находилось лицо пожилого старателя. — Очухался уже, — он взял меня за плечи и помог сесть.

Вокруг собралась обеспокоенная толпа. Люди все еще встревоженно заглядывали мне в лицо.

— Припадочный, что ли? — спросил верзила, который единственный сидел на прежнем месте и похрустывал сухарем.

— Нет, сам не знаю, что со мной было, — хрипло ответил я и, откашлявшись, поднялся на ноги.

— А почему за камень схватился? — продолжил допытываться он, но я лишь пожал плечами.

Первым делом проверил уровень энергии — все по-прежнему. Похоже, энергия камня была иной, поэтому не заполнила мои узлы и меридианы. А это очень странно, ведь в таком случае она сильно отличается от той, что меня окружает. Однако поток был настолько мощным, что мое тело дало сбой.

— Ну как ты? Хочешь водички? — ко мне торопливо подошла взволнованная девушка-служанка.

— Да, хочу, — я забрал у нее ковш с ледяной водой, не спеша выпил и вернул пустую посуду. — Спасибо.

— Может, лекаря позвать?

— Нет, не надо. Все нормально.

— Ладно. Но ты позови меня, если что, — предупредила она, развернулась и, едва не ударив меня своей косой, двинулась к кухне, из которой уже доносились крики кухарки:

— Куда опять эта финтифлюшка подевалась? Скоро свинина жиром покроется, а ее все нет!

— Да здесь я, здесь, — девушка вбежала на кухню и хлопнула дверью.

Люди, удостоверившись, что никакого представления не будет, потеряли ко мне интерес и вернулись на свои места. Я отдышался, немного пришел в себя и уже хотел вернуться за свой стол, но тут моя рука инстинктивно сжалась, будто я все еще держал камень. Кстати, где он?

Я огляделся и заметил, что пожилой старатель заворачивает камень обратно в кусок ткани. При виде него у меня сердце снова забилось быстрее. Не знаю, что это за камень такой, но в нем заложена большая магическая сила. Пока не понимаю, как ее можно использовать, но такой артефакт упускать нельзя.

В это время верзила с шумом допил пиво, грохнул кружкой об стол и поднялся с места.

— Ладно, пойду я. Надо собираться. Завтра на рассвете выезжаю. Заждались мои небось.

Он по очереди пожал руки щуплому и пожилому, задвинул свой стул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Туда, где располагались комнаты постояльцев.

— Можно с вами поговорить? — обратился я к пожилому, который продолжил попивать из своей кружки.

Мужчины вопросительно уставились на меня.

— Чего тебе? Снова поплохело? — насторожился пожилой.

— Нет, про камень спросить хотел.

— А-а, красивый, правда? Только что ж ты его схватил-то? Украсть хотел? — брови старателя грозно сдвинулись к переносице.

— Нет, не украсть. Просто посмотреть, — как можно более равнодушно ответил я. — Откуда он у вас?

— На берегу нашел, когда дно промывал. Он весь в глине был, поэтому сначала за булыжник принял и хотел выбросить, а потом гляжу — голубое пятно. Отмыл и увидел, что камень какой-то необычный. В первый раз такой вижу. Даже не знаю: драгоценный он или нет?

— Так что ж ты к местному ювелиру не сходил и не показал камень? — спросил щуплый. — Уж они-то точно знают, что можно продать, а что — выбросить.

— Ходил я. Только и ювелир не знает. Говорит, что на бирюзу немного похож, но точно не может сказать. Вот и посоветовал в столицу поехать и в Горный департамент сходить. Не хотел никуда ехать, да самому любопытно стало.

— Отдайте камень мне! Я как раз в столицу направляюсь! — выпалил я и сам себе удивился.

И чего это я из-за какого-то камушка так разволновался? Никогда за мной такого не водилось. Вообще я довольно равнодушен к различным роскошествам.

— Отдать? С ума сошел? А если он сотню рублей стоит, а я тебе задаром отдам? Не-е, так не годится, — мотнул головой пожилой старатель и убрал сверток в карман.

— Тогда продайте, — не отступал я.

— На кой он тебе? Ведь еще непонятно, что за камень, — подозрительно прищурился мужчина. — Или ты что-то знаешь?

— Ничего не знаю. Просто красивый. Девушке любимой подарю, — я сделал равнодушное лицо, хотя внутри весь напрягся, ожидая ответа старателя.

— Ну не знаю, — протянул он. — Сначала кидаешься на него, потом просишь продать… А если я тебе продам и прогадаю? Вдруг он дорого стоит?

— А если он ничего не стоит? Тогда зря потратитесь на дорогу до столицы и обратно и ничего не получите, — с нажимом произнес я.

Пожилой посмотрел на щуплого. Тот пожал плечами и ответил:

— Делай, как знаешь. Я бы в Москву из-за такой ерунды не ехал. Если это бирюза, то ее задорого не продашь, даже если хорошего качества. А если плохого — так вообще никто ее не купит.

Пожилой задумчиво прижал руку к карману, в котором лежал камень. Я замер и даже дышать перестал — так мне хотелось заполучить этот камень. Не знаю, что я с ним буду делать и как его можно использовать, но внутреннее чутье подсказывало, что нельзя камень упускать. Возможно, позже пойму, что это за артефакт такой и почему в нем столько необычной магической энергии.

— Сколько готов за него заплатить? — наконец спросил старатель и внимательно посмотрел на меня.

— Десять рублей? — предложил я, прекрасно понимая, что сейчас могу выложить перед стариком все деньги, лишь бы заполучить камень.

— Мало, — мотнул он головой.

— Двадцать. Больше не могу, — ответил я, видя, что старик уже начал колебаться.

— Хм… Ладно. Давай двадцатку, и камень твой, — кивнул он.

Я всегда носил рюкзак с деньгами с собой, поэтому вернулся к своему столу, распахнул ворот рюкзака и, убедившись в том, что никто не подсматривает, полез за деньгами. К счастью, я успел накопить достаточно, когда жил в Иркутске, к тому же накопленное Ерофеем прихватил, поэтому не боялся остаться без денег.

— Держите, — протянул я сложенные купюры.

Мужчина пересчитал их и даже посмотрел на свет, проверяя, настоящие деньги или нет, и только после этого отдал мне сверток.

— Слушай, я тебе сейчас свой адрес напишу. Когда узнаешь, что за камень, напиши мне, а то жуть как интересно, — он полез в карман и вытащил смятые листки бумаги и огрызок карандаша. — Обратно я у тебя его не попрошу, но не смогу спокойно спать, пока правду не узнаю. Любопытный я с детства.

— Хорошо, напишу, — пообещал я и забрал лист с адресом.

Доев свой остывший ужин, расплатился со служанкой, попрощался со старателями, которые все еще сидели за столом и обсуждали свою работу, и поднялся к себе. Когда запер дверь и зажег свечу на столе, опустился на скамейку и развернул сверток. На меня вновь хлынул поток магической энергии. Я поостерегся брать его в руку и только внимательно осматривал.

Камень был идеально гладкий, без вкраплений. Я провел по нему пальцем и почувствовал теплый поток, растекающийся по руке. Неужели остальные не чувствуют эту энергию? Странно.

Полчаса я осматривал камень, прикладывал его к себе и даже нюхал, но не мог понять, что это за энергия и почему она не накапливается во мне, а лишь расходится, как тепло от печи.

Наконец я убрал его на самое дно рюкзака и лег спать. Чувствую, когда-нибудь я разгадаю его секрет, но точно не сейчас. Видимо, еще не пришло время. Но я умею терпеливо ждать.

На следующее утро, перед тем как умыться, я снова полез в рюкзак и вытащил камень. Теплая волна прокатилась по всему телу и взбодрила меня. Ну что ж, хоть на что-то он сгодился.

Спустившись в трактир, увидел, как девушка-служанка сонно перемещается между столами и смахивает крошки на свой подол.

— Доброе утро, красавица, — улыбнулся я ей.

— Доброе, — буркнула она. — И чего вам не спится? Я бы до обеда голову от подушки не отрывала. Так спать хочется, — пожаловалась она и подавила зевоту.

— Могу помочь, — предложил я, на что девушка испуганно отшатнулась. Уж не знаю, что она подумала, но пришлось объясниться, чтобы успокоить:

— Я — знахарь и знаю, как быстро прийти в чувство после бессонной ночи.

— И как же? — заинтересовалась она, успокоившись.

— Дайте руку.

— Зачем? — вновь напряглась она.

— Ничего страшного делать не собираюсь. Лишь повожу пальцем по вашей ладони, — улыбнулся я.

Девушка осторожно протянула руку, на которой я нарисовал руну «Бодрости».

— И правда лучше стало, — обрадовалась она, когда руна вспыхнула и пропала, одарив девушку потоком моей энергии. — Даже силы появились.

— Вот и замечательно. Тогда принесите мне яичницу и чай с молоком, а заодно подскажите, куда мне сходить в вашем городе? Может, достопримечательности есть?

— Есть, конечно, — с готовностью ответила она. — Город у нас большой и красивый. Можно в сад Горохова сходить или в храм Лика Истинного, что стоит на площади.

— Нет, в храм точно не пойду. Да и в саду мне неинтересно будет, — мотнул я головой.

— Ну тогда можно в театр сходить. Купец Королев открыл. Говорят, там спектакли интересные ставят. Я однажды там была. Так смеялась, что даже опися… Ой, — она раскраснелась и, чтобы скрыть смущение, быстро продолжила: — а еще можно купеческие усадьбы посмотреть на улице Астахова и в наш краеведческий музей сходить.

— Ладно, прогуляюсь, — кивнул я и хотел пройти за стол у окна, но она схватила меня за рукав.

— Сходите в Анатомический музей. Недавно открылся. Я там не была, но, говорят, там такая жуть, что даже страшно становится.

— Что еще за жуть? — заинтересовался я.

— Куски тел, органы и прочее, — вытаращившись, прошептала она. — В общем, я туда ни за какие коврижки не пойду, но тем, кто любит нервишки пощекотать — самое место.

— А где он находится?

— На проспекте Говрилина. Большое такое здание с колоннами.

— С колоннами? Странно, не видел ни одного каменного здания.

— В центре каменных полно, а здесь их нет. И хорошо, я считаю. Камень — он холодный, а дерево — теплое. Тем более наши мастера так стараются, что глаз радуется. Будто не по улице идешь, а по музею.

— Это верно. Еще нигде не встречал так нарядно украшенных домов, — признался я и сел за стол.

Служанка принесла мне завтрак и продолжила уборку. Вскоре друг за другом начали спускаться остальные постояльцы. Я дождался, когда наступит восемь утра, вышел на улицу и, уточнив у прохожего, где находится проспект Говрилина, двинулся в указанном направлении.

День был хороший, солнечный. Прохожие доброжелательно улыбались. Даже собаки брехали не так зло, как в других местах. Будто все здесь радовалось моему прибытию. А может, все дело в том, что у меня было превосходное настроение. Во-первых, я выспался. Во-вторых, плотно и вкусно позавтракал. А в-третьих, заполучил такой удивительный камень. Рюкзак был у меня за спиной, поэтому даже через плотную ткань я чувствовал тепло, исходящее от него.

В центре города, как и говорила служанка, начали попадаться каменные дома. Среди разноцветных украшенных деревянных домов они выглядели блеклыми и безликими.

Прохожие направили меня прямо к Анатомическому музею. Я подошел к большому каменному зданию с колоннами, но, как только я начал подниматься на крыльцо, мне навстречу вышел строгий усатый мужичок в ливрее и фуражке.

— Учеба закончилась. В университете никого нет.

— Разве не здесь находится Анатомический театр? — удивился я и прищурился, силясь разглядеть надпись на вывеске у двери.

— А-а, музей, — он махнул рукой куда-то налево. — Вам надо за угол завернуть. Он в бывшем химическом корпусе.

— Ясно, спасибо.

Я обошел здание и увидел небольшую табличку, на которой красной краской было написано: «Анатомический театр Томского университета».

Дверь в так называемый театр была деревянная и какая-то хлипкая. Не так я себе представлял вход в такое интересное заведение. Пересчитав монеты в кармане, взялся за ручку двери и потянул ее на себя. В нос ударил затхлый запах старого помещения, пыли и эфиров спирта.

Переступив порог, очутился в узком темном коридоре, который заканчивался светлым прямоугольником следующей двери.

— Молодой человек, мы еще не открылись, — проскрипел старческий голос, едва я дошел до помещения, в котором виднелись бесчисленные полки и стеллажи.

Прямо передо мной оказался маленький сгорбленный человек в белом халате и в круглых очках на носу. Он едва доходил мне до плеч и производил впечатление очень хрупкого. Так выглядит хрустальная ваза на тонкой ножке. Кажется, стоит только ее задеть, как она упадет и разлетится на мелкие осколки.

— Я хочу лишь посмотреть. Проездом в вашем городе, поэтому очень спешу. Это не займет много времени, — заверил я.

— Если вы ожидаете увидеть здесь что-то интересное, то хочу вас предупредить: у нас довольно маленькая коллекция экспонатов. Вы не найдете у нас мутаций или страшных увечий.

— Хорошо, но я все же хочу посмотреть, — с нажимом повторил я.

— Ну, раз вы так настаиваете, — пожал он плечами и уже хотел уйти с моего пути, но вдруг остановился и уточнил. — Бывали случаи, когда мне приходилось вымывать с пола чужой обед, поэтому я должен у вас спросить: как вы переносите вид крови, свежего красного мяса и тому подобного?

— Нормально переношу. Вообще-то я знахарь и чего только не видел.

— Знахарь? Как интересно. А не хотите получить образование в нашем университете?

— У вас можно отучиться на доктора? — с надеждой спросил я, ведь тогда мне не надо будет продолжать этот долгий путь, а можно будет осесть в этом уютном городе и получить образование.

— К сожалению, на докторов мы не обучаем. Только сестринское дело, — развел он руками, но тут же поспешил добавить: — но это не значит, что у нас учатся только девушки. В группах почти четверть составляют молодые люди, которые после обучения отправляются работать в военные госпитали.

— Ясно, сестринское дело меня не интересует, — разочарованно выдохнул я.

— Ну, тогда не смею вам препятствовать. Как все просмотрите, прикройте дверь и приложите к ней палку, чтобы больше никто не заходил. А я пойду в главный корпус. У меня там дела, — он кивнул мне и бесшумно вышел из комнаты. Я остался один.

Я решил начать осмотр слева направо и двинулся вдоль первых полок, на которых белели черепа — не только взрослых людей, но и детей, а также различных животных. Далее располагались стеклянные четырехугольные банки, в которых в прозрачной жидкости находились органы, части тела, сосуды и прочее.

Я с интересом разглядывал каждый экспонат и читал табличку к нему. В самом конце небольшого помещения на кусках стекла лежали тонкие срезы тканей. А у двери стоял длинный металлический стол, рядом с которым на стене висел плакат с надписью: «Правила препарирования».

Окинув взглядом помещение, я вышел на улицу и задумчиво двинулся по дороге. Как же много мне предстоит узнать! Ведь кроме уха, глаза и пальца я не угадал ничего. Хорошо, что были таблички.

Я хочу стать первоклассным лекарем, который будет опираться не только на руны, но и на знания человеческого тела и болезней. Тогда мне не надо будет тратить много сил и энергии, подбирая нужную руну. Я точно буду знать, на что и как воздействовать, чтобы помочь человеку.

Воодушевленный, я двинулся по дороге в сторону пристани, которая виднелась вдали. Я передумал задерживаться в этом городе еще на день. Уж лучше пуститься в путь раньше, чтобы осталось время на подготовку к экзаменам. Я должен поступить в академию, чего бы мне это ни стоило.

Глава 2

Я бодро двигался в сторону пристани, которая находилась не в самом городе, а чуть поодаль, выше по течению. Издали были видны многочисленные постройки. Наверняка часть из них была приспособлена для обслуживания пароходов и барж, а часть являлась складами, куда выгружали товар.

Как оказалось, пристань располагалась довольно далеко, хотя с возвышенности казалось — рукой подать. Я потратил более получаса на дорогу и вскоре ступил на причал, на который в это самое время пришвартовывались сразу три судна.

— Уйди с дороги! Встал тут, как истукан! — послышался рядом злобный крик.

Я едва успел отойти в сторону, как мимо меня трое грузчиков прокатили по скрипучим деревянным доскам промасленные бочки.

Я посмотрел им вслед и не спеша двинулся дальше, оглядываясь. Здесь было довольно оживленно: матросы, купцы, торговцы и хорошо одетые люди, которые, видимо, были пассажирами, сновали туда-сюда. Отовсюду слышались крики и сигналы корабельных гудков.

Вдоль берега стояли суда: пароходы, баржи, лодки. От пристани на судно или в другую сторону то и дело перебегали рабочие с тяжелыми мешками и ящиками. Между складских помещений расположились трактиры, откуда пахло горелым маслом, жареным мясом и прокисшей брагой. На пустой бочке сидел пьяный матрос и во все горло распевал песни. В общем, здесь был свой отдельный мир, который совсем не походил на красивый чистый городок, что находился на возвышенности.

— Извините, можно спросить?! — прокричал я мимо проходящему мужчине с цилиндром на голове и с тростью в руке. Ему было лет тридцать, и он шел по пристани не спеша, а не бегом, как все остальные.

Мне казалось, что он не расслышал меня, ведь здесь было довольно шумно: ветер, плеск воды, гудки пароходов, шум работающих механизмов. Однако мужчина остановился и, окинув меня строгим взглядом, спросил:

— Чем могу быть полезен?

— Мне нужно добраться до Тюмени. Где билеты продают? Или как тут все устроено? — я подошел к нему вплотную, чтобы не мешать постоянно перемещающейся толпе.

— Билеты покупают в конторке, — он махнул рукой в сторону небольшого деревянного здания на берегу, которое выделялось среди остальной серости разноцветными ставнями.

— Спасибо, — кивнул я и хотел продолжить путь, но он меня остановил, выставив передо мной свою трость с набалдашником в виде головы орла.

— Постой. Ты торопишься или не к спеху в Тюмень?

— Тороплюсь. Даже очень, — признался я.

— Тогда бери билет на «Графиню».

— Почему?

— Быстрее парохода нет. Только два месяца как на воде. Груз не берет, только пассажиров перевозит. Сегодня вечером как раз отплывает. Правда, билет дорогой.

— Сколько?

— Если я правильно помню, — он поднял глаза вверх, вспоминая, — то самые бюджетные места стоили семь рублей. Второй класс уже десять, а каюты первого класса рублей пятнадцать. Знаю, что даже за двадцать есть. И за груз надо доплачивать шестьдесят копеек. Поторопись, пока все билеты не раскупили. «Графиня» пользуется успехом.

— Ясно, спасибо, — кивнул я и торопливо двинулся к «конторке», мысленно подсчитывая свои деньги. Должно хватить, но больше никаких серьезных трат, ведь неизвестно, когда и где смогу подзаработать.

Я зашел в полутьму здания и, когда глаза привыкли, увидел, что внутри довольно многолюдно. В небольшом зале стояли скамьи, на которых сидели пассажиры, обложенные вещами. От спертого воздуха, наполненного ароматами дешевых духов и вонью немытого тела, непроизвольно задержал дыхание.

Осмотревшись, увидел слева окошко, рядом с которым висела написанная от руки табличка. В самом окошке виднелась чья-то лысая макушка.

— Здравствуйте. Я бы хотел купить билет, — я подошел и склонился к окошку.

— Здорово, — буркнул пухлый плешивый мужичок, обтянутый мундиром так, что пуговицы еле держались. — Куда?

— В Тюмень.

— Когда?

— Сегодня.

— На «Ермаке» или «Иртыше»? — лениво спросил он, сверившись с каким-то документом.

— На «Графине».

Мужик повернул ко мне голову и удивленно посмотрел рыбьими навыкате глазами.

— Ты хоть знаешь, сколько билет на «Графиню» стоит?

— Знаю. От семи до двадцати рублей, — с готовностью ответил я.

— Второй и третий класс уже заполнены под завязку. Осталась каюта за двадцать рублей. Будешь брать? — он вновь посмотрел в документ.

Если честно, то я рассчитывал на каюту за семь рублей, а двадцать… Это же почти в три раза дороже! Еще еды надо в дорогу купить.

— Что стоишь? Бери или проваливай, — с раздражением бросил мужчина.

— Беру, — тяжело вздохнул я и полез в рюкзак.

Мужик забрал деньги своими пальцами-сардельками, пересчитал и убрал в большой сейф, стоящий за его спиной. Затем вытащил какой-то бланк и снова протянул руку.

— Паспорт дай.

Я протянул документ. Тот внимательно прочел его, посмотрел на меня изучающим взглядом и сделал запись на бланке. Затем вставил бумажку в паспорт и вернул мне.

Это был билет. На самом верху значилось название парохода: «Графиня». Затем маршрут: Томск – Тюмень, первый класс и первая каюта, дата отправления и точное время: восемь часов вечера. Чуть ниже от руки было написано мое полное имя. Ну вот и все, снова в путь. Одно печалит: придется расстаться с Пепельной.

Я вышел из конторы и двинулся в сторону города. Все мои мысли были только о лошади. Что с ней делать? Куда девать? Если бы она была молода, то можно было бы продать извозчикам, но ведь даже невооруженным взглядом было видно, что Пепельной уже много лет, не меньше пятнадцати: шерсть местами поседела, грива и хвост поредели, суставы на ногах утолщились и нижняя губа отвисла. В общем, задорого не продашь, но и бесплатно отдавать не хочется.

Когда добрался до постоялого двора, первым делом свернул в конюшню, где Пепельная не спеша жевала жесткую солому.

— Здравствуй, старушка. Пришло время прощаться, — я подошел и погладил ее по морде.

Лошадь по обыкновению принялась щипать ворот моей рубашки и шумно выдохнула прямо в ухо.

— Не хочу с тобой прощаться, но выбора нет. Спасибо тебе за все. Ты была мне верным другом и надежной попутчицей. Без тебя мне было бы туго.

Лошадь замерла, прислушиваясь к моим словам и смотря на меня большими глазами из-под длинных ресниц. Мне показалось, что она поняла все, что я ей сказал. Шумно выдохнув, Пепельная прижалась носом к моему плечу.

Я потрепал ее по гриве, велел конюху насыпать побольше овса в кормушку и вышел на улицу. На душе было прескверно. Даже с друзьями из Иркутска мне не было так тяжело прощаться, как с лошадью.

Увидев на крыльце хозяина постоялого двора, поспешил к нему.

— Подскажите, кому могу лошадь свою продать?

— Ты про свою мышастую? — хмыкнул он и, заложив большие пальцы в кармашки жилета, спустился с крыльца.

— Да, про нее.

— На мясо сдай, — равнодушно ответил он, вытащил карманные часы и посмотрел время.

— Нет, никогда этого не сделаю.

От одной мысли о том, что можно сдать друга на мясо, становилось не по себе.

— Ну тогда предложи крестьянам. Они много не дадут, но даже твою рухлядь возьмут.

— Ладно, придумаю что-нибудь, — сухо ответил я и добавил: — кстати, я сегодня вечером уезжаю, поэтому верните оплату за второй день.

Хозяин недовольно поморщился, затем вытащил из кармана широких шаровар кожаный кошелек и, не говоря ни слова, протянул мне несколько монет. Я же забрал деньги и зашел в трактир.

Пока ждал свой заказ, подошел к каждому и предложил купить лошадь. В основном все отказывались, ведь были проездом и приехали на своих лошадях, но один согласился посмотреть. Увиденное ему не понравилось, поэтому покупателя не нашлось.

После ужина, состоящего из стерляди с хреном, горячего бульона с почками и жареной рыбы, я снова вышел на улицу и пошел на поиски того, кому можно если не продать, то хотя бы отдать Пепельную.

Оказавшись за воротами, двинулся не к центру города, а, наоборот, в пригород. Туда, где были дома попроще и люди победнее. Едва повернул на перекрестке, увидел, как молодой мужчина в лаптях тянет нагруженную мешками телегу, а два мальчика лет восьми толкают ее сзади, помогая.

— Раз, два — взяли, — командовал мужчина и, стиснув зубы, тянул оглоблю. — Поднажмите, ребята, недалеко осталось.

— Я вам помогу! — крикнул я, подбежал, встал рядом с мальчиками и с силой надавил на доски.

Телега действительно оказалась довольно тяжелой. Мальчики отошли, чтобы не мешать мне, а мы вдвоем с их отцом довезли ее до калитки.