Невеста под ключ

– Ты хто? – щурясь одним глазом, спросил еле стоящий на ногах обрюзгший мужик с огромным пивным животом, одетый в одни лишь семейные трусы.

– Саша, – выдавила я с трудом, стараясь лишний раз не дышать.

– Ты хто? – покачнулся он и начал заваливаться на меня.

От удивления я так и осталась стоять на месте, прикрывая нос рукой, за что и поплатилась. Пьяная туша, икнув, рухнула на меня, а я, не удержавшись на ногах под тяжестью, полетела прямо на пол. Больно ударившись копчиком и лопатками об плитку, я оказалась погребена под тяжестью пьяного тела. Пошевелив руками, я поняла, что не в состоянии выбраться из-под мужчины, и заверещала не хуже сирены, боясь, что еще немного, и мне перестанет хватать воздуха.

– Че орешь, оглашенная? – простонал этот пьяный индивидуум и поерзал.

А я заверещала еще громче – теперь уже от боли. И как раз в этот момент рядом раздалось цоканье женских каблучков.

– Ах ты, скотина, – заорала женщина громче меня и огрела мужика сумочкой по голове, отчего он впечатался в меня еще сильнее. От боли у меня из глаз брызнули слезы, и я взмолилась:

– Помогите, пожалуйста.

Но на мой слабый стон никто не обратил внимание. Женщина не переставая колошматила мужика сумочкой по всем доступным местам. Досталось и мне. А он пытался подняться, но количество выпитого алкоголя не давало такой возможности. Наконец кто-то совсем рядом пробасил:

– Михайловна, нужна помощь?

– Нет, – взвыла тетка.

– Да, – в унисон с ней взвыла я и закашлялась, потому что начала задыхаться.

И только тогда меня заметили. Одним рывком сбросили пьяного мужика, а затем подняли меня, заботливо придерживая за плечи, так как я все еще рисковала вновь оказаться на полу: ноги не держали.

– Ты как? – участливо спросил парень лет двадцати спортивного телосложения.

– Кажется, живая, – неуверенно прохрипела в ответ.

– Живая, живая, – заверил парень, улыбнувшись.

– Зато кое-кто сейчас станет трупом, – взвыла женщина и вновь кинулась колошматить пьяного мужика ридикюлем.

– Постой тут, – опер меня о стену парень и кинулся к женщине, хватая ее в охапку. – Михайловна, не берите грех на душу. Петька помрет, а вы жалеть будете. Когда не бухает, золотой же мужик.

– Зачем он вновь запил? – разрыдалась женщина и в сердцах швырнула изрядно потрепанную об пьянчужку сумку на пол.

– Не виноватый я, – всхлипнул Петя, поправляя съехавшие в потасовке трусы, и рьяно почесал свой филей.

– Как напьется, так сразу ищет себе какую-то… – рыдала дама сердца нерадивого мужика, косясь в мою сторону.

– Что? – опешила я, осознавая, что это меня сейчас грубо обозвали женщиной легкого поведения.

Окинула взглядом несостоявшегося ловеласа и брезгливо поморщилась. Спасибо, мне такое счастье и даром не нужно. В унисон моим мыслям тот начал чесаться и скулить.

– Ягодка моя, да не нужны мне другие бабы, – промолвил он заплетающимся языком.

– Заткнись, алкаш, – взвыла женщина. – Стоило только уехать на несколько дней, как ты за бутылку схватился.

– Я не хотел, – провыл Петя, – это все Аркашка, чтоб ему пятки чесались.

– А он тут что забыл? – вскричала женщина. – Просил денег в долг.

– И ты дал?! – еще громче взвыла его пассия.

Понимая, что грядут разборки мирового масштаба, я стала пробираться по стеночке в сторону лестницы. Парень, пришедший мне на помощь, видимо, подумал так же, потому что лихо стартовал по лестнице вверх. А вот мой маневр был замечен. Женщина вцепилась мне в руку клещами и заорала:

– С тобой я еще не разобралась.

Я попыталась вырваться из захвата, не собираясь связываться с истеричной особой, но у той была хватка бульдога.

– Стоять! – рявкнула она и потянула меня в сторону квартиры.

Ловко открыла дверь, впихнула меня внутрь и схватила за шиворот мужика. Тот, особо не сопротивляясь, вполз следом за мной. Дверь захлопнулась, и я вздрогнула. На мгновение стало страшно находиться в компании пьяного мужчины и неадекватной женщины, но я быстро взяла себя в руки, вскинула голову и резко спросила, четко выговаривая слова:

– Что вы себе позволяете?

– Это я что себе позволяю? – побагровела она.

– Верочка…

– Заткнись! Я с этой профурсеткой разговариваю.

– Хватит меня оскорблять, – не выдержала я.

– А что мне с тобой, чай распивать за одним столом, после того как ты в моей кровати полежала? – истерично взвизгнула Вера.

– Не лежала я нигде!

– Не успела!

– Верочка…

– Молчи, ирод, сил моих уже нет, – всплеснула она руками и разрыдалась.

– Верочка, успокойся, – подполз к ней Петя. – Я эту женщину первый раз вижу, – пьяно икнул он и ткнул в меня пальцем.

– Поддерживаю, – вклинилась я с очередной попыткой объяснить, кто я такая. – Я пришла к вашим соседям. Ищу Феодулию Марковну, звоню, а никто не открывает. Живущая рядом с вами женщина тоже не знает, куда запропастились жильцы, и посоветовала поспрашивать у остальных соседей. Постучала к вам, и вот… – беспомощно развела я руками, не зная, что еще сказать.

– Значит, вы с Петей не знакомы? – подняла на меня заплаканные глаза Вера.

– Упаси Боже, – непроизвольно вырвалось у меня, и я прикрыла рот рукой.

Женщина понимающе махнула рукой и, всхлипнув последний раз, сказала:

– Пойдемте, я вас хоть чаем угощу за все неудобства. Я ведь не со зла. Как увижу мужа пьяного, да еще и в компании женщины, так крышу сносит. Он, когда не пьет, знаете, какой хороший? Рукастый мужчина, все по дому сделает, но стоит выпить – и все, прощай, благоразумие. И ведь старается, не покупает спиртное, но если кто-нибудь принесет, пускается душа в пляс.

– Верочка, я же не хотел, – пробубнил Петя.

– Иди спи, – прикрикнула женщина. – С тобой мы потом поговорим.

– Это все Аркаша, я ведь не хотел пить, а он принес… – заныл мужчина.

– И Аркаша твой получит. Тоже мне компанию для отдыха нашел.

– Верочка…

– Исчезни с глаз моих, пока не протрезвеешь! – отрезала женщина и повернулась ко мне: – Вы какой чай любите: черный, зеленый, улун, каркаде? Я страстная любительница чая. Дома всегда есть разнообразие. Вы себе даже не представляете, сколько времени я могу провести в специализированных магазинах, выбирая чай, – блаженно закатила она глаза.

– Я кофе предпочитаю, – улыбнулась я, радуясь, что конфликт наконец-то исчерпан.

– Сделаем, – с энтузиазмом ответила она, явно ощущая передо мной вину, и направилась в сторону кухни.

Шкафчики из светлой древесины радовали глаз многочисленными баночками со специями, стильными подставочками со столовыми приборами. Рядом стояла белая керамическая ваза с розовыми, чуть увядшими в отсутствие хозяйки пионами. Я присела на стул и облокотилась на стеклянную поверхность стола у приоткрытого окна. В кухне запахло осенью и свежесваренным кофе. Я с удовольствием взяла кружку, которую поставила передо мной Вера, и отпила небольшой глоток обжигающего напитка.

– Вы меня простите, пожалуйста, – еще раз извинилась она.

– С кем не бывает, – махнула я рукой.

– Спасибо, – робко улыбнулась Вера. – Так вы ищете Феодулию Марковну?

– Да, – кивнула я. – Моя мама дружит с ней, и они договорились, что я смогу пожить у Феодулии Марковны недельку, пока решу свои дела в Москве. Приехала, а никого нет дома, и на звонки никто не отвечает. Может, вы знаете, где она? Собственно, для этого я и постучала в вашу дверь, а тут…

– Простите еще раз, – вздохнула она. – Я бы очень хотела помочь вам и загладить свою вину, но, к сожалению, не знаю, куда могла деться моя соседка. Мы не особо дружим. Понимаете, – замялась Вера, – у Феодулии не простой характер, и мы не раз с ней конфликтовали. В основном из-за Пети, который мог выпивший уснуть прямо на лестничной площадке или устроить небольшой дебош. Соседку это, конечно, возмущало, я ее понимаю, но все равно пыталась защищать мужа, отсюда и конфликты.

– Жаль, – расстроилась я очередной неудаче.

– Но вы знаете, – задумалась она на мгновение, – кажется, я все-таки могу вам помочь.

– Правда?!

– Да. Насколько я знаю, Феодулия неплохо общается, можно даже сказать, дружит с Марьяной Федоровной.

– Кто это? – нахмурилась я, пытаясь вспомнить, заходила ли когда-нибудь речь об этой женщине.

– Она живет прямо надо мной. Хотите, расскажу, как они подружились с Феодулией? – хихикнула Вера.

– Да, – искренне ответила я, действительно желая услышать эту историю. Все-таки зная характер матери Максима, удивительно, что у нее вообще есть подруги.

– Тогда слушайте.

Несколько лет назад этажом выше у Феодулии Марковны, Перпетуи Арнольдовны и Макса были другие соседи: Марк и Соня. Оба они были художниками, людьми творческими и, как считали многие соседи, не от мира сего. Поглощенный творческими мыслями, Марк мог выйти в магазин в одном халате в тридцатиградусный мороз и не заметить этого. Или отправиться за очередным холстом в пижаме. А Соня, обожающая меховые вещи, могла надеть шубку в самый разгар летнего сезона. Бабушки на лавочке нередко крутили пальцем у виска, но пару это нисколько не волновало. Все мысли их были заняты творчеством. Но, несмотря на все странности, Марк и Соня исправно сдавали деньги на консьержку, цветы для лестничных площадок и даже не поскупились, когда родители детей захотели сделать уголок для велосипедов, хотя у самих детей не было.

Каково же было удивление всех жильцов, когда в один прекрасный день в квартиру переехали две женщины лет сорока. Оказалось, что Лена и Оля родные сестры, не обремененные семьей и детьми. На все расспросы любопытных соседей они ответили, что предыдущие хозяева уехали за границу, а квартиру продали вместе со всей мебелью и техникой.

Первые месяцы женщины не доставляли соседям никаких хлопот. Вели тихий образ жизни, не устраивали гулянок и даже не приводили мужчин. Активно участвовали в собраниях и умиляли всех своей добротой.

Неоднократно соседи наблюдали за тем, как Оля и Лена подкармливают бездомных животных. При этом делают это не по дороге из магазина, достав из пакета сосиску, а целенаправленно вынося к мусорным бакам контейнеры с едой. Словоохотливые бабушки на лавочках неоднократно обсуждали рацион местных котов, а он, к слову, был довольно разнообразен: то гречка с тушенкой, то рис с кусочками мяса, то перловка с рыбой. Вскоре пожилые женщины начали поджимать губы при виде Оли и Лены, ведь где это видано – кормить бездомных котов едой, которая не каждому пенсионеру по карману. Лена пыталась оправдываться, объясняя, что это остатки ужина. Оля была не так миролюбиво настроена и язвительно отвечала, что это не их ума дело, куда они с сестрой тратят честно заработанные деньги. За это обиженные старушки пытались настроить против женщин и других соседей, но большинство из них отмахивались, не желая участвовать в склоках.

Вскоре все изменилось, и на женщин ополчились практически все жильцы многоквартирного дома. Лена и Оля устали объяснять пенсионерам, кого и как они кормят, и решили этот вопрос по-другому. Теперь каждый бездомный кот, замеченный рядом с мусорными контейнерами, обретал дом. Сестры просто забирали несчастное животное к себе домой.

Спустя несколько месяцев в округе не осталось ни одного бездомного кота: все они поселились у Оли и Лены. Животных у сестер было с полсотни. Днем и ночью они изводили соседей утробным мяуканьем, кошачьими свадьбами и голодным ором. Хуже всего приходилось соседям снизу, коими и являлись Макс, Перпетуя Арнольдовна и Феодулия Марковна. Максим и его бабушка были не из числа конфликтных. А вот Феодулия Марковна ходила к соседям сверху ругаться каждый вечер из-за того, что от беготни полусотни животных у нее каждый день болела голова. Оля и Лена стоически все выслушивали, закрывали дверь и не предпринимали никаких мер.

Вскоре жаловаться начали и остальные соседи, поскольку запах кошачьей мочи стал распространяться далеко за пределы квартиры. Самыми ретивыми борцами с любительницами кошек стали Феодулия Марковна и Марьяна Федоровна. Последняя жила рядом с Олей и Леной и больше всех чувствовала весь спектр непередаваемых ароматов. В борьбе за собственные права женщины сдружились и начали вместе бороться с невыносимыми соседками. Каждый день собирались за чашечкой чая у Марьяны и ждали с работы Олю и Лену, чтобы устроить им очередной скандал.

Однажды при очередном выяснении отношений на защиту хозяек решили встать их питомцы. Пока женщины спорили, отстаивая каждая свои интересы, коты не переставая орали за чуть приоткрытой дверью. Лена, уставшая от криков, решила зайти в квартиру и открыла дверь, откуда неожиданно выскочила орущая орава. Вы можете себе представить полсотни котов, которые летят на вас с диким ревом, горящими глазами и вздыбившейся шерстью? Да это хуже, чем крысы, бегущие с тонущего корабля. Такое зрелище кого угодно напугает, так можно и инфаркт получить.

На помощь к неистово орущим женщинам выскочили соседи. Кое-как отловив пушистую банду и затолкав ее обратно в квартиру, жильцы накинулись на Олю и Лену. Громче всех кричала Марьяна Федоровна, попутно отпаивая сердечными каплями трясущуюся от испуга и злости Феодулию Марковну. Оля и Лена, извиняясь за питомцев, клятвенно пообещали, что те больше не покинут пределов их квартиры. Скандал удалось погасить. Но Феодулия Марковна и Марьяна Федоровна не собирались прощать соседкам свой испуг. Они поняли, что бороться с кошатницами бесполезно, и начали строчить письма во всевозможные инстанции.

Борьба длилась на протяжении года, после чего победу одержали Феодулия и Марьяна. Суд постановил Оле и Лене удовлетворить все претензии соседей, а сделать это можно было одним лишь способом: избавиться от такого количества живности. Обиженные женщины, не желая расставаться со своими питомцами, собрали свои вещи и уехали в неведомом направлении, продав квартиру. Соседи наконец смогли вздохнуть спокойно и добирались до своих квартир, не зажимая нос, а Феодулия Марковна и Марьяна Федоровна радовались общей победе. Женщины частенько собирались за чашечкой чая или кофе, общались либо гуляли.

– Вот так общая беда и свела двух склочниц, – хмыкнула Вера и, опомнившись, ойкнула: – Простите, что я так про вашу знакомую говорю. Просто многим действительно не нравилась сложившаяся ситуация, но не до такой степени, чтобы выживать Олю и Лену из собственной квартиры.

– Ничего, – ответила я. – С Феодулией Марковной мы никогда не были близки. Просто так сложились обстоятельства, что мне нужно на некоторое время у нее остановиться.

– Тогда вам стоит поговорить с Марьяной Федоровной, возможно, она знает, где ее подруга. Из всех жильцов Феодулия Марковна ближе всего общалась именно с ней. Даже доверила запасную связку ключей на случай непредвиденных обстоятельств.

– Спасибо за помощь, я так и сделаю, – поблагодарила я Веру.

Распрощавшись с женщиной, я поднялась на этаж выше. Но ни на звонок, ни на стук мне никто не открыл.

– Че ломишься? – высунулась из соседней квартиры взлохмаченная голова сонного парня.

– Соседку вашу ищу.

– На работу учапала грымза, – зевнул юноша.

– А, может, вы подскажете, где она работает?

– Понятия не имею, – буркнул он.

– Откуда тогда знаете, что она на работе? – недоуменно спросила я.

– Эта карга старая достала уже жизни учить, – в сердцах возмутился парень. – Я студент, устаю на учебе, еще и подрабатываю в баре в ночную смену. Утром домой возвращаюсь, а она в очередной раз стала мораль читать, мол, вот я такой-сякой, шляюсь по ночам, лифт занял, а она, честная женщина, на работу спешит, видите ли.

Я невольно хихикнула.

– Вам смешно, а мне уже надоело. Я пытался ей объяснить, что нигде не гуляю, работаю, чтобы она не цеплялась, но она даже слушать не стала. Грязью обольет и пойдет.

– Вот оно тебе нужно, что-то объяснять постороннему человеку? – от души посочувствовала я парню.

– Так ведь не в первый раз уже, а когда с ног валишься от усталости, нет никакого желания выслушивать нравоучения. Пытался таким способом это прекратить, – вздохнул студент.

– Мой тебе совет: в следующий раз просто мимо пройди и промолчи. Сделаешь так несколько раз, и она сама перестанет цепляться. Станет неинтересно скандалить, когда никто ей не отвечает.

– Вы так считаете? – с надеждой спросил он.

– Попытка не пытка, – пожала я плечами, направляясь к лестнице.

– Постойте, вы лучше завтра к ней загляните. Я, правда, не знаю, где она работает, но знаю, что у нее график два через два. Вчера утром тоже столкнулись, значит, завтра должна быть дома.

– Спасибо, – обрадовалась я.

Глава 3

Мне повезло, на вокзал я приехала за десять минут до отправления поезда. На электричке было бы, конечно, дешевле добраться до Александровки, но мне не хотелось ждать еще полтора часа, я мечтала поскорее добраться домой, принять душ и отдохнуть. Вроде бы ничего не делала, но усталость навалилась на плечи неподъемным грузом: вероятно, сказались ночные приключения.

Уютно устроившись в плацкартном вагоне, я достала из рюкзака термокружку с кофе, к которому так и не успела притронуться. Дожидаясь отправления, я обдумывала план на завтра. Из рассказов соседей Феодулии Марковны выходило, что ее подруга – человек с таким же крутым характером. Пожив с матерью Макса под одной крышей, я понимала, что просто так к Марьяне Федоровне мне не подобраться. Значит, нужно придумать историю лучше, чем про подругу матери, а то вдруг соседка хорошо знает Феодулию Марковну. Не удивлюсь, если та уже нас заочно познакомила, жалуясь на выбор сына.

– Кофе, чай, напитки, – раздался гулкий голос проводницы.

Пассажиры зашевелились, доставая деньги и делая заказы. Когда проводница поравнялась со мной, я смущенно улыбнулась и приподняла термокружку, показывая, что у меня уже есть напиток. Женщина свела брови к переносице, отчего стала казаться намного старше. Наверняка ей нет еще и пятидесяти, но полнота прибавляет годы, а хмурое выражение лица делает еще хуже.

– Распиваете? – рявкнула она на весь вагон.

– Что? – недоуменно нахмурилась я.

– Распитие спиртных напитков в общественном транспорте запрещено, – еще громче заявила женщина.

Все еще силясь понять, что она от меня хочет, я ответила:

– Спасибо, что сообщили.

– Ты еще и издеваешься? – взвыла проводница.

– Нет, – честно ответила я, пожав плечами.

– Ах ты, – начала она хватать ртом воздух.

Я испугалась, что ей стало плохо, поэтому вскочила и попыталась помочь женщине.

– Присядьте, пожалуйста. Вам плохо? Воды?

– Вы только посмотрите на нее, – неистово заорала она. – Мало того, что нарушает закон, так еще и пытается выкрутиться.

– Я не понимаю, что вы от меня хотите, – слегка повысила я голос.

– Не смей на меня орать, пьянчуга!

– Что?! – округлились у меня глаза от удивления и абсурдности ситуации.

– А то! Хочешь пить – выходи из поезда и пей!

– Так вы ведь сами всем предлагаете. У меня просто было с собой. Разве это проблема? – возмутилась я.

– Я людям кофе и чай предлагаю, – ощерилась женщина.

– А я, по-вашему, что пью?

– А это пусть полиция разбирается, – отрезала она и, развернувшись, ушла в купе проводников.

А я так и осталась стоять в проходе, недоуменно смотря ей вслед. Что это вообще было? Я вернулась на свое место и обвела взглядом вагон. Другие пассажиры перешептывались и косились в мою сторону. Матери прижимали к себе своих детей, мужчины подмигивали, а я начала закипать. Да что ж это такое в конце концов? Ладно, если бы я что-то натворила или вела себя как-то вызывающе, но я спокойно сидела на своем месте, пила кофе и думала о своем. И к этому, оказывается, можно прицепиться. Наверняка проводнице идет процент от продаж, и она просто озлобилась на меня из-за того, что я предпочла пить свой напиток, а не сделать заказ. Но это ведь не повод так со мной разговаривать.

Когда моя злость достигла апогея, объявили название очередной станции и поезд затормозил. В вагон вошли два представителя правоохранительных органов. К ним навстречу выплыла проводница и начала что-то активно тараторить, некультурно тыкая пальцем в мою сторону. Выслушав ее, полицейские направились ко мне.

– Добрый день, гражданка. Лейтенант полиции Суриков Иван Родионович.

– Здрасьте, – выдавила я из себя. – Соколова Александра Владимировна.

– Нам поступила жалоба, что вы распиваете спиртные напитки в общественном месте. Можно ваши документы?

И вот тут-то пазл в моей голове сложился. Получается, проводница обвиняла меня в распитии, а я все никак не могла понять, почему я не имею права пить собственный кофе и зачем она мне решила поведать закон об употреблении. Еще решила, будто она со злости за то, что я не купила у нее кофе. Осознав это, я оглушительно расхохоталась, попутно доставая из рюкзака паспорт. От смеха из глаз брызнули слезы, и я поспешно вытерла их тыльной стороной указательного пальца.

– Да она же невменяемая, – заорала проводница. – Заберите ее. Мало ли что ей в голову стукнет. А у меня в вагоне люди, дети…

– Я кофе пью, – с трудом выдавила я из себя, пытаясь унять смех.

– Брешешь, – рявкнула женщина.

– Можете сами убедиться, – всхлипнув последний раз, я протянула представителям полиции термокружку.

Проводница, не дожидаясь реакции полицейских, выхватила ее у меня из рук и сделала большой глоток.

– Какая мерзость, – начала плеваться она.

– Но-но, – возмутилась уже я. – Вкусный кофе, в меру сладкий и с молоком. Я такой люблю. А если вам не нравится, так нечего было пить. Я вообще-то давала не вам и только понюхать, что там спиртным и не пахнет.

– Тут спиртного больше, чем кофе, – взвизгнула она.

Полицейские переглянулись. Иван Родионович перехватил у проводницы мою кружку и стал активно ее нюхать. А я в очередной раз начала закипать. Нет, ну только я могу вляпаться в такую идиотскую ситуацию на ровном месте. Сложив руки на груди, я ехидно поинтересовалась:

– Чем пахнет?

– Кофе как кофе, – пожал плечами полицейский.

– Я об этом и говорю. Вы лучше проводницу на вменяемость проверьте. Неспроста же она на людей кидается!

– Что?! – возмутилась она.

Я не хотела опускаться до неприкрытого хамства, но ситуация выбила меня из колеи. Терпеть не могу, когда меня обвиняют в том, чего я не делала, еще и на публике.

– Можете тоже попробовать, – предложила я Ивану Родионовичу.

– Нет, спасибо. Мне и так все понятно. А вы, – повернулся он к проводнице, – пройдемте в ваше купе.

– А с этой что? – вскрикнула она, кивая в мою сторону.

Полицейский проигнорировал ее вопрос и повернулся ко мне:

– Александра Владимировна, прошу прощения за причиненные неудобства. По факту жалобы я обязан был провести проверку. Виновные будут наказаны.

По вагону пошел шепоток. Все с интересом наблюдали за происходящим, а я чувствовала себя цирковым слоном необычного окраса. Пыхтя, словно ежик, я глубоко вздохнула и буркнула единственное, что мне оставалось:

– Бывает.

Когда Иван Родионович повел проводницу в ее купе, ко мне наклонился его напарник, который все это время молча наблюдал за происходящим.

– Она, наверно, приняла вас за алкоголичку, потому что у вас тушь потекла, – доверительно шепнул он мне.

Я озадаченно уставилась на полицейского.

– Так уже было, когда мы подошли к вам.

– Спасибо, – пробормотала я.

Он кивнул, улыбнулся и поспешил вслед за коллегой. А я схватила рюкзак и принялась искать зеркальце. Взглянув на свое отражение, я сдавленно охнула и влажными салфетками попыталась убрать следы косметики с лица. И когда я успела так размазать тушь по лицу? Видимо, в метро было очень душно, и я сама не заметила, как провела рукой по влажному лицу.

– Прошу прощения за свое поведение, – буркнули мне прямо в ухо, и я от неожиданности подскочила.

Подняла взгляд на ничуть не раскаявшуюся проводницу и разозлилась. Но высказать все, что у меня накипело за время поездки, не успела: объявили мою станцию.

– Угу, – буркнула я ей и, схватив свои вещи, поспешила на выход.

По дороге домой я кипела от негодования. Казалось бы, ничего страшного не произошло, но прощальная ухмылка проводницы разозлила меня окончательно. В прихожую я ворвалась, словно фурия, и, отмахнувшись от обеспокоенного Макса, поспешила в ванную комнату. И только когда приняла прохладный душ, слегка успокоилась.

– Что у тебя случилось? – поинтересовался Макс, когда я вошла в кухню.

Я рассказала приятелю о своих вагонных приключениях. Макс слушал не перебивая, но я видела, как он с трудом сдерживает смех.

– Не смешно, – угрюмо буркнула я.

Тут приятеля и пробрало. Он оглушительно расхохотался.

– Такое только с тобой может произойти, – выдавил он из себя, пытаясь унять смех.

Я убийственно посмотрела на него и промолчала. А что тут можно сказать? Я и сама понимаю, как это выглядит со стороны.