Запретная роль

– Не все так озабочены этим, как ты! Я, между прочим, замужем! В отличие от тебя, у меня есть законный муж! – выходя из себя, повысила голос Оля.

– Неужели? – Маша сделал огромными глаза, притворно удивившись. – Может, вы даже под крылышком у родителей не живёте больше?

– Нет, не живём! Мой муж – состоятельный человек, и у нас своё жильё!

Оля, конечно, врала, но Машка всё равно об этом не знала. Родители по-прежнему не желали с ней общаться, так почему бы не заткнуть младшей сестрице рот?

– Слушай, так ты молодец! Интересно, что за идиот может выносить твой мерзкий характер? Или он глухой и слепой? Может, вы ещё и детей успели завести?

Маша увидела, как побелело лицо Оли, а глаза полыхнули ненавистью.

– Нет, мы не такие шустрые, как некоторые. И детей родим в законном браке, а не таких, как твоя! – презрительно фыркнула сестрица.

У Машки от ярости на секунду потемнело в глазах. Преодолев несколько ступеней, она в мгновение ока оказалась рядом со старшей сестрой и залепила Оле пощёчину. Та взвизгнула от боли и схватилась за щёку.

– Мамуле привет, – бросила напоследок Маша и, отвернувшись, налетела на высокого широкоплечего молодого человека. Вскинув на него глаза, она пробормотала извинения, отмечая про себя, что уже видела эти внимательные голубые глаза, смотревшие на неё чуть из-подо лба, но это не остановило её. Машинально улыбнувшись, она обошла его и двинулась к входным дверям, оставляя позади себя всхлипывающую Ольку. Ей было всё равно, что этот человек, которого она видела в зале и которого, кажется, назвали Антоном Андреевичем, видел, как она ударила сестру. Её мало интересовало, что он мог подумать о ней. Уж перед ним она точно не собиралась оправдываться.

– Постойте, – услышала девушка за спиной, когда швейцар уже распахнул перед ней входную дверь.

Маша замедлила шаг и обернулась.

– Это вы мне? Хотите обвинить в хулиганстве? Можете не утруждать себя, я никогда и не претендовала на роль хорошей девочки! Считаете, я должна извиниться? Решили заступиться за слабых и угнетённых? Так и знайте, даже не подумаю!

Сказано это было вполне серьёзно. Маша решительно сжала губы, но при этом на её щеках обозначились ямочки, сглаживающие резкость слов.

– И ещё, если вы решили, что я здесь для того, чтобы сделать приятным вечер какого-нибудь богатого дяди, то вас ждёт разочарование. Я не занимаюсь оказанием подобных услуг!

– Мне всегда казалось, что все красивые девушки мечтают о богатых покровителях!

– Нет, не все. Для кого свобода не пустой звук, даже не думают об этом! – сказала она и отвернулась, намереваясь уйти.

– Подождите! Простите, я не хотел вас обидеть. Я не для того вас спас, чтобы вы так поспешно сбежали сейчас! – его голос звучал негромко, вкрадчиво, лаская слух бархатным приятным баритоном.

Маша снова обернулась и не смогла скрыть улыбки.

А он в некотором недоумении взглянул на Олю, которая всё ещё продолжала всхлипывать и пыталась привести себя в порядок. Не вынимая рук из карманов брюк, мужчина неспешной походкой подошёл к Маше.

– Позвольте представиться, Антон Гордеев! – сказал он, протягивая ей руку.

– Мария Лигорская, – ответила она и позволила пожать ему свою.

– Приятно познакомиться, Мария! И куда ж вы так торопитесь, что за вами не угнаться?

Маша в немом вопросе вскинула брови.

– Всего лишь домой. Сейчас вызову такси и уеду.

– Если дело только в такси, я могу отвезти вас!

– Не стоит. Мне кажется, вас на этом мероприятии будет не хватать куда больше, чем меня! – парировала девушка, рассматривая его из-под опущенных ресниц.

Она не знала, кто такой Антон Гордеев. Но видела, например, что часы у него на запястье, пусть и с обычным чёрным кожаным ремешком, стоят немалых денег, и фирма у них явно швейцарская. А бордовая рубашка под тёмно-коричневым пиджаком в тонкую чёрную клетку пошита явно где-то в Англии. Этот человек не был актёром, а для обычного бизнесмена у него была слишком яркая внешность. Русые волосы коротко подстрижены и зачёсаны на бок, щёки и волевой подбородок покрывала золотистая щетина, а черты лица крупные и выразительные. Чем-то Антон Гордеев неуловимо напоминал Маше Сафронова, хотя она не могла сказать, что они были похожи внешне. Возможно, рост, широкие плечи, цвет волос, да, пожалуй, сила, исходившая от мужчины, была знакома девушке. Именно поэтому она продолжала стоять в дверях, разговаривая с ним, а не ушла сразу, хлопнув дверью у него перед носом.

– Я бы не стал утверждать это так категорично. Мужики из главка концерна определённо расстроились, когда я вмешался. У них сегодня были виды на вас!

– Вы сейчас на что намекаете? – спросила Маша. – Или утверждаете? Вы не смотрите, что я маленькая. За себя постоять могу! И оскорблений не потерплю! – предупредила его девушка. – Вон та особа, что рыдала у вас за спиной, попыталась, за что и получила… Я актриса. Концерн спонсирует фильм киностудии, с которой я подписала контракт. Меня пригласили в качестве гостьи, чтобы украсить праздник, так сказать. Но я с детства ненавидела быть снежинкой, ромашкой или принцессой, предпочитая роль маленькой разбойницы. Они явно ошиблись с украшением, и поэтому я предпочла поскорее уйти, чтобы не наделать глупостей… Приятно было с вами познакомиться, Антон! – кивнула она и снова отвернулась.

Но так просто уйти мужчина ей всё же не позволил.

– Бог мой, да что ж вы всё бежите! – вздохнул он, мягко, но решительно удерживая её за руку. – Я готов извиниться! Всё же я настаиваю на том, чтобы вас подвезти! Время позднее, а в таком платье и на каблуках даже в такси небезопасно!

Руки, которые удерживали девушку, были сильными и в то же время нежными. Ладони у Гордеева были широкими, а пальцы длинными, красивыми, ухоженными, явно не знающими физического труда.

Маша взглянула на его руку, потом подняла к нему лицо, взмахнув пушистыми, загнутыми вверх ресницами, и улыбнулась.

– Ладно, если вы настаиваете, – согласно кивнула она, высвободилась и прошла мимо швейцара, который всё это время так и стоял, распахнув двери.

Майская благоухающая ночь ударила им в лицо, окутывая сладким ароматом цветущих каштанов. Когда они спускались по ступеням широкого крыльца, Антон осторожно взял её под руку, поддерживая. Впрочем, девушка не возражала. Ступени в самом деле были крутыми, а прикосновение мужских рук вызывало забытые, но приятные ощущения.

Проходя мимо дорогих блестящих машин на парковке, девушка попыталась угадать, какая из них Гордеева. При их приближении одна из машин завелась, мигнув фарами, а за рулём сквозь лобовое стекло Маша смогла рассмотреть водителя – широкоплечего мужчину в чёрном костюме и такого же цвета рубашке. Определённо это был водитель и, возможно, по совместительству охранник. Он собрался выйти из машины, чтобы открыть перед ней дверцу, но Гордеев чуть заметно кивнул ему, и тот остался на месте. Антон сам распахнул перед ней заднюю дверцу и помог сесть, а сам устроился впереди, рядом с водителем. Машина тут же тронулась с места, вырулив из парковки.

– Куда едем? – спросил водитель, обернувшись к Гордееву.

Машка хотела было назвать свой адрес, но Антон лишь махнул рукой, мол, прямо, и она промолчала, откидываясь на спинку сиденья из бежевой кожи, которой был отделан весь салон авто. Неслышно работал кондиционер, окутывая мягкой свежестью, приятно и дорого пахло, а машина, набирая скорость, неслась по ночному проспекту. В салоне царил полумрак, который рассеивали уличные фонари и яркие витрины, а также подсветка приборной доски и ещё кое-каких деталей салона. И было так приятно, просто откинувшись на сиденье, смотреть на ночной город, проносившийся мимо…

– А можно открыть окно? – попросила девушка.

– Конечно, – обернувшись, отозвался Гордеев, глянув на неё с любопытством.

Стекло, как по мановению волшебной палочки, поехало вниз. В салон ворвался поток воздуха, а Машка высунулась в окно, зажмурилась от силы ветра, а потом засмеялась весело и заразительно, как ребёнок. Она не смеялась так, наверное, уже давным-давно, чувствуя какой-то восторг и невероятное ощущение свободы. Всё ещё смеясь, она перевела взгляд на боковое зеркало и встретилась взглядом с Гордеевым. Конечно, Машка тут же отвела глаза, но улыбаться, выставляя напоказ ямочки на щеках, не перестала.

Когда машина остановилась, девушка снова откинулась на спинку сиденья, позволив Гордееву распахнуть перед ней дверцу и помочь выйти. Неизвестно, чего она ожидала и где опасалась оказаться, но они по-прежнему были в Минске, в самом его сердце, исторической части, на пешеходной улице, недалеко от Немиги. На этой улице Маша никогда не была, потому что никогда и не стремилась к тусовкам, да и не зарабатывала столько, чтобы посещать заведения, которыми эта улица полнилась. Время близилось к полуночи, но ночная жизнь здесь кипела. Яркими огнями подсветок светились окна ресторанов, баров и кофеен, горели кованые фонари, играли уличные музыканты и слышались взрывы смеха.

– Вы ведь не откажетесь выпить со мной кофе? – спросил Гордеев.

– Вы не оставляете мне выбора! – заявила девушка. – Ну кто в здравом уме откажется посетить заведения на Зыбицкой? Каждая уважающая себя девушка мечтает об этом… – смеясь, подразнила она Антона. – Куда вы меня поведёте?