Полная версия
Родинка на линии судьбы
Река ответила ей фонтаном ледяных брызг, а лес – мерным раскачиванием кедровых и еловых вершин. Яркое солнце установилось в зените, похоже не собираясь катиться к горизонту.
– Как я поняла, возражений не последует? Очень хорошо! Вызов принят. Иду на контакт!
И ойкнула, ощутив резкую боль в ладони. Разомкнула пальцы и увидела коричневатое пятнышко.
– Надо же! Родинка! Бабушка говорила, что они рождаются к счастью. Да ещё в таком чудесном месте! Добрый знак. Знать бы, о чём…
* * *– О, компотик, – хлопнул крышкой Сергей. – Варенья с собой привезла? Умница!
– Варенья-то я привезла. И про умницу знаю давно, – хмыкнула недовольная чем-то Соня, накладывая в тарелку ароматный гуляш. – А что натуральный продукт от консервов ты не отличаешь, меня удивляет. Это же настоящая свежая костяника! Зеленоватая, правда, ещё. Но для компота в самый раз!
– Надо же! – удивился брат. – Пять лет тут обитаю, а ягоды свежей не пробовал. Сонька, оставайся, а? Иван Иванович обещал всё устроить насчёт работы. Так и сказал: обращайтесь в любое время. Ох и заживём тогда! Будешь мне готовить, как мама. Ягоды собирать… Стой, а как же ты до лесу добралась?! У нас же не выпускают за ворота. Без пропуска.
– Раньше мог бы предупредить, – фыркнула Соня. – Полдня на всякую ерунду потратила!
– Пропуск выписала? Ну и самостоятельная ты у меня! М-м-м… Мяско с подливой… Моё любимое… Хлебушка дай!
– А ты уж как-нибудь без хлебушка, – огрызнулась Соня. – Пока я по твоим Иван Ивановичам ходила, магазин закрыли. Ты ж не удосужился предупредить, что он до шести работает.
– Ничего не понимаю! Ты же мяса купила. И пасту томатную. И сахар…
– До сахара эти архаровцы ещё не добрались. Всё остальное в холодильнике. А хлеб… Ты бы видел, Серёжка, во что они его превратили!
Соня всхлипнула, вспоминая неприятную картину.
* * *Она вернулась из лесу, сварила компот. Переоделась. Нацепила на нос очки. И отправилась на смотрины к директору школы. Тот принял, прошёлся по теории. Практику принял на веру. Напомнил, что каникулы, и всё же пообещал через пару деньков отзвониться. Проводил до самого дома – у него как раз закончился рабочий день.
Соня помахала потенциальному начальнику рукой, укоризненно рассмотрела пятна на стенах подъезда. Навела относительный порядок в ванной. Прошла на кухню. Уничтожила ещё с десяток тараканов. Занялась готовкой. И лишь поставив мясо в духовку, заметила странное мельтешение в хлебном контейнере. Поднесла буханку к окну и, взвизгнув, уронила на пол. Буханка ожила – полчища мелких рыжих созданий копошились в её свежих, пахнущих опарой недрах. Муравьи!
Казалось, ещё немного и они набросятся на саму возмутительницу их привычного спокойствия. Прогрызут в коже тысячи нор и станут обустраиваться в созданном собственным трудом «муравейнике». Пройдёт несколько часов, и…
– Бррр, – содрогнулась Соня, вспоминая картину из фильма, в котором герой обнаруживает труп в муравейнике, – ты не представляешь, что я с ними сделала! Я полный пакет мелких проходимцев утопила в мусорном ведре, а потом отнесла на помойку. Фу, гадость какая! Похлеще твоих тараканов!
– Я предупреждал, – покачал головой Сергей, отдавая должное гуляшу без хлеба. – У нас этой твари – хоть за границу продавай.
– Да уж, было бы что продавать. Или есть что-то ещё, о чём я пока не знаю?
– Ну, как тебе сказать? – Сергей поднялся и потянул на себя крышку сотейника. – Мне бы добавочки…
– Я тебе покажу добавочку! – Соня отобрала крышку и со стуком водрузила на прежнее место. – Сначала обо всех скрытых течениях таёжного рая. Начистоту! Что там у нас в программе? Появление кровососущих? Особо опасные земноводные? Или хищники?
– Ну, если мышей можно назвать хищниками…
Соня в одно мгновение взлетела на стол, едва не опрокинув тарелку с остатками гуляша.
– Значит, ещё и мыши. А возможно, и крысы. Ну, братец, ты даёшь! Три года в зверинце! Как можно?!
– Да так у нас все живут, – Сергей воспользовался паникой сестры и добыл себе вожделенную добавку. – Я-то что – пару часов на кухне всего и бываю. А дальше наша фауна не распространяется особо, ей и здесь неплохо. Савельевы пытались бороться. С нулевым результатом, как ползало и шуршало, так ползает и шуршит. А остальные давно махнули руками и приспособились. Продукты держат в холодильнике, кухню на ночь закрывают. Живём как-то. Жертв нет.
– С ума сойти! И что, твой Герой Советского Союза со своей Василисой Прекрасной тоже в компании мышей и муравьёв обитают?
– А они чем лучше? И почему ты вдруг о Николаеве вспомнила? И думать не смей в ту сторону, слышала? Пусть только замечу…
– Да что на этом записном красавце-майоре у вас свет клином сошёлся? – уперев руки в боки, заметила Соня. – Ты же обещал мне дюжину молодых и свободных! Выходит, врал?!
Брат растерялся, пытаясь ухватить смысл очередного образчика женской логики. Соня осталась довольна – оба выстрела в молоко. О пропуске она даже и соврать ничего не успела – брата уже несло дальше. А с Николаевым удалось вылавировать. Да и ни при чём тут Николаев! Просто она больше никого в городке не знала пока. А насчёт директора школы особенно не пошутишь.
Можно было перевести дух и продолжить революционировать. Уборка в подъезде откладывалась на неопределённый срок. На передний план выдвигались полчища незаконных квартирантов.
– Я этого так не оставлю, – заявила Соня безо всякого перехода. – Завтра всем подъездом будем стратегию разрабатывать.
– Ты о чём? – голова у Сергея шла кругом.
– О главном. Об общественной безопасности, дорогой. Лично я не собираюсь делить жилплощадь с грызунами и насекомыми. Да и тебе не позволю. Вся эта братия – разносчик инфекций. Раз вы не хотите, придётся мне с ними бороться. Кто со мной, тот герой! Ну, чего смотришь, я тебя имею в виду, а не какого-то там Николаева! Вместе мы горы свернём! А уж с этими гавриками в два счёта справимся!
* * *Спать Соня легла, приняв ряд дополнительных предосторожностей. Плотно закрыла дверь в кухню, а ножки кровати опустила в банки с водой.
– По крайней мере, ползучие не сунутся… – ворчала она, ворочаясь в кровати. – Не квартира, а сумасшедший дом. И я почти собралась провести здесь остаток жизни!
Ночью ей снилась тайга. Зелёные мхи, рыже-коричневые стволы деревьев, ажурные узоры хвои на фоне царящего в вышине неба. Она наслаждалась птичьим гомоном и бликами солнца на траве. Собирала горстями розовато-красную костянику и сыпала в рот. Плела венки и даже осмелилась войти в воду. У самого берега. Хотела было взвизгнуть от удовольствия, но эмоции переключились на неожиданно возникший раздражитель. Чья-то тень закрыла собой солнце, словно лишив света и смысла саму жизнь.
Она подняла голову. Знакомый силуэт, смелый привлекательный профиль.
– Привет! Ты откуда?
– Я же обещал найти тебя. Вот и нашёл.
Как она могла забыть!
– Ерунда! Просто на фоне обилия новых впечатлений Алексей отошёл на второй план. До поры до времени, – объясняла она себе позже.
И вновь ощутила необычное волнение. Недавний попутчик вызывал противоречивые чувства: восхищение, симпатию и настороженность. Что-то в молодом человеке или в самой Соне не позволяло ей очертя голову броситься в омут первого серьёзного чувства. Не судьба? Или наоборот?
– Поди разберись, – вздыхала Соня, выискивая в справочниках, добытых утром в библиотеке, средства борьбы с домашними паразитами. – Прямо как с этими вредителями. В любом случае я дойду до сути. И в одном, и в другом деле. Хотя Алекса в очередной раз придётся отложить до лучших времён. Что-то не похожи мои чувства на первую любовь. Или похожи?
Она рассмеялась и отправилась вести переговоры с соседями. Общую беду следовало разводить руками всех жильцов дома.
* * *Через неделю дом гудел растревоженным посреди затяжной спячки ульем.
– Ух и разошлась твоя сеструха! – хлопал себя по тугим ляжкам Костя Еловик, начвзвода пехотного полка. – Бабы уже стонут. Прикинь, по три раза на дню заставляет их полы дезинфицировать.
– Это что, – выпускал колечками сигаретный дым майор Кладкин. – А как мы все выходные вместо пикника дыры в стыках заделывали! Я весь запас алюминия на заглушки истратил!
– Моя говорит, что девчата добрались до поселковых спекулянток. Выкупили все китайские химикаты против грызунов. Во дают! Сила!
– Не волнуйтесь, парни, Сонейка знает, что делает. Помяните моё слово – через месяц в гарнизоне ни одного паразита не останется.
– Скажешь тоже, – скривил губы Кладкин, – эта дрянь даже в Пентагоне обосновалась. Ни один химикат её не берет. А тут всего лишь твоё «сонейко». Сравнивать даже как-то неприлично.
– Так то в Пентагоне, а то у нас, – вставил свои пять копеек один из Сониных фанатов, старлей Круглов. – Наши женщины против их химикатов, как сто рублей против того же цента. Да они не то что коня в горящую избу направят – руками всех местных тараканов подавят! Лично я не сомневаюсь даже…
– Вот молодец, а помочь слабо? – напомнил о себе Еловик, тоже поглядывающий в сторону Сони с некоторой надеждой. – Значит, бабы будут руками эту нечисть давить, а мы тут на них ставки делать? Нехорошо, товарищи офицеры! Не по-советски как-то.
– Не предлагаешь ли ты… – бравады у Круглова заметно поубавилось.
– В яблочко, старлей! – восхитился меткости мысли соперника Еловик. – В самую серёдку угодил! Рук-то при этом вдвое больше станет! После работы сразу и начнём. Кто со мной?
– Тот герой! – не сдавался Круглов, питающий некоторую неприязнь к «оккупантам». – Ты Николаева подключи. Пущай наш герой первым в бой вступит, а мы уж потом подтянемся.
– И то при условии, что женщины во главе с Николаевым всех насекомых истребят, – захохотал кто-то из толпы. – Ты, Круглый, небось трупы выносить подрядишься?
Дружный взрыв хохота накатил мощной волной, не оставив старлею шансов на ответ.
* * *Примерно в то же время в их доме кипели не меньшие страсти.
– Сонь, оставь ты их в покое, – стонала, держась за спину, замполитша вертолётчиков Наталья. – Не денутся они никуда. Уж поверь мне, не денутся.
– Мы когда в дом въехали, – кивнула подруге ближайшая Сонина соседка Клава, – ни одного вредителя не было. Спали на полу, пока кровати не купили. Вместо стола – газеты в угол стелили. Вместо холодильника – тумбочка в прихожей. Не жизнь – сказка. И ведь не ценили, идиотки. Носами вертели – скучно, бедно.
– Во-во! – подала голос с площадки третьего этажа недовольная переменами Кристина. – Довертелись. Привезла какая-то сволочь нам этих нахлебников. И чем только мы их не травили. Хоть бы хны этим наглецам прожорливым! Теперь до смерти вместе будем.
– Не будете, – Соня сдула с верхней губы прилипшую прядку волос. – Вот только попотеть нам придётся. И не день, и не два. Недели три как минимум. Стерильность плюс эффективная химическая атака…
– …и мы первые не выдержим, – всхлипнула молодожёнка Аллочка, впервые в жизни участвующая в генеральной уборке подъезда и прилегающих территорий. – Ещё денёк такого напряга, и я вернусь к маме.
– Можешь не напрягаться по этому поводу, – хихикнула Маринка, главная Сонина помощница, учительница местной школы, – наш «генерал» никого отсюда не выпустит. До полной победы. Поняла? Карантин у нас. Полный.
– Надоели вы со своим карантином, – послышалось откуда-то сверху. – Ни днём, ни ночью покоя. То стены драй, то в воду отраву сыпь.
– А то мёртвых выноси с поля боя, – возразил на это тонкий девчачий голосок снизу. – Чего ныть? Работать давайте! Лично мне этот шухер нравится больше хронической спячки. Заметили, муравьёв меньше стало?
– И правда, девочки! А тараканов я вчера только ночью видела. Молодец, Сонечка!
– Сама знаю, что молодец, – усмехнулась Соня, берясь за тряпку. – Потерпите, девочки. Сами собой они не уйдут, нужно условия создать. Мы ещё травяной сбор не попробовали. И учтите, только вместе это у нас получится. Только вместе…
Последние дни на Урале установилась непривычно тёплая погода. До тридцати градусов с плюсом ожидается на всей территории региона. Ночи также будут комфортными с температурой не ниже восемнадцати.
Однако наступающие грозовые фронты не дадут местным жителям в полной мере насладиться долгожданной жарой. Такая вот революционная климатическая ситуация порадует нас в течение всей последующей недели, уважаемые слушатели. Не забывайте брать с собой зонты. И помните о безопасности.
Из метеопрогноза регионального радио на 10 июля 2000 г.– Ну вот и революционного пороху нам понюхать предложили, красотка, – хмыкнул водитель, нажимая на газ. – Тебе, в принципе, то до задних фар. А я давненько грозы не видел. Соскучился даже.
Движок «Джетты» прохрюкал что-то непонятное в ответ.
– С дикцией у тебя не очень. Но не комплексуй, я скоро привыкну. На то мы и разведчики, чтобы быстро адаптироваться к меняющимся ситуациям. Пока до места доберёмся, найдём общий язык. А дальше, дальше нам предстоит решить задачку со звёздочкой. Вернее, продолжить решение. С первой попытки, как ты понимаешь, не удалось. И я лопухнулся. И друг. Придётся поработать над ошибками. Теперь уже в одиночку.
Личная жизнь революционерки
И наконец, о погоде, которая этим летом бьёт все рекорды. По утверждениям местных старожилов, ни одно лето последнего века не баловало забайкальцев таким количеством солнечных дней. Учёные поговаривают о начале глобального потепления, а мы продолжаем наслаждаться теплом и светом, уважаемые товарищи!
Не менее трёх суток нам предстоит привыкать к тридцати по Цельсию в тени. Ночи ожидаются теплее обычного на три-пять градусов. Не упустите момент, дорогие влюблённые! Самое время полюбоваться на луну и послушать пение наших удивительных соловьёв.
Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 17 июля 1980 г.Из дневника Сони ЗалесскойИюль 1980 г.Чем дальше в лес… тем меньше мне хочется обратно. Такое ощущение, что я родилась в Спокойном и никогда отсюда не уезжала. Прямо любовь!
Но и университет не отпускает. Всё же год остался. Самый ответственный. Госы, защита. Да и свободного распределения мне никто не даст. Разве что замуж выйти.
Нет, замуж только по любви! А к этому чувству я пока не готова. Любовь моя на Забайкалье переключилась. Какие уж тут конкуренты!
И всё-таки что делать с выбором? Школа тут классная. И Сашка всегда рядом. А дома… Дома только я да стены. Ну, и подружки, конечно. Только у них своя дорога в жизни. Так что разбросает нас судьба через год по самым разным векторам.
И мой новый секрет. Ой, о нём я писать точно не готова…
Да, нелёгкое это дело – выбор. Хотя и без выбора жить невесело совсем. Придётся что-то решать, на это осталось чуть больше месяца.
– Сонечка, сегодня в Доме офицеров танцевальная программа, не составите мне компанию? – старлей покраснел и потупился – ухаживание давалось ему нелегко.
– С удовольствием бы, милый Сашенька! – Соня потрепала ухажёра за плечо, усугубив его смущение. – С вами бы я не побоялась и на край света пойти. Безо всяких там танцевальных программ! Но увы – у меня сегодня вечернее дежурство.
– Но ведь каникулы на дворе, а вы чуть ли не каждый вечер дежурите, Сонечка, – обиженно насупил брови Круглов. – Прямо неуловимая вы у нас, как птица счастья!
– Не сердитесь, милый Сашенька! – Соня рассмеялась и чмокнула парня в щёку. – Не могу же я отказать Варваре Петровне, многодетной маме и к тому же моей теперешней начальнице. Если бы не она, я бы не получила эту работу…
– Серёга говорил, что вы отдыхать сюда ехали…
– Я и ехала. А потом влюбилась…
Цвет ушей старлея Круглова сменил розовые оттенки на бордовые.
– Но вы ведь не намекнули ни разу, да я бы…
– Т-ссс… – изящный, чуть пахнущий хлоркой девичий пальчик прикоснулся к по-детски пухлым губам. – Я не о вас. Я о школе…
– Да как можно?! При чём тут школа? Вы же о любви…
– Вот именно! Она первая, в кого меня угораздило влюбиться на этой земле! Надеюсь, не последняя…
Соня облегчённо вздохнула и задумалась. Это в диалоге с лейтенантом Кругловым всё выходило просто и понятно. Хочу – намекну, хочу – отправлю.
– Хоть ты замуж за Сашеньку выходи, – снова вздохнула она. – Буду пельмени стряпать и верёвки из него вить – красота! Особенно если в школе первую смену выпрошу! Хотя какое там выпрошу, когда я дышать в сторону Игоря Ивановича боюсь, чтобы не уволил. А ведь вроде устраиваю начальство – к зиме обещали, если останусь, с замены декретного перевести на четвёртый класс. Но где та зима, а где я со своими проблемами?
Снова вздохнула. Никогда прежде ей не приходилось стоять перед столь важным выбором. Вернее, сразу перед двумя. Или даже тремя выборами.
Жизнь не уставала преподносить сюрпризы. Сначала приезд. Затем борьба с грызунами и насекомыми. Теперь эта «мышиная» возня ей казалась детским лепетом. Ну, собрались. Ну, навели суперпорядок. Ну, вытравили и вытоптали неугодных соседей. Делов-то!
Казалось, после грандиозной зачистки жизнь потечёт спокойным ручейком. Не с Сониным счастьем. За «тараканьей войной», как окрестили удачную операцию соседи, последовала война подъездная. Соня не раз обращала внимание на неухоженность мест общего пользования. Тусклые, сто лет немытые окна. Мрачные, исцарапанные вдоль и поперёк стены. Заплёванный пол. Изрисованный и засиженный мухами потолок. Вонь из подвала. Захламлённость общих балконов.
– Девочки, да вы сами посмотрите! – убеждала она соседок. – Разве в квартирах вы подобное допускаете?! Фиги с две! У каждой – хоть днём заскочи, хоть ночью – чистенько, беленько, коврики кругом. Салфеточки-цветочечки. А здесь? Пыль метровым слоем лежит, паутина – слон может повеситься, в каждом углу мусора горы. Девочки, ну что нам стоит, три недели с насекомыми воевали, а здесь за пару дней управимся!
– На это у нас КЭЧ[1] имеется, – фыркнула в ответ Аллочка. – Они уборщицу нанимают и ремонтную бригаду. Просто жалобу накатать – и все дела!
– Не просто накатать, – стояла на своём Соня. – Так мы у моря два года погоду ждать будем. Нет, мы, конечно, потребуем. Но сначала сами приберём. И стены перекрасим. Прямо завтра и начнём, согласны?
– С тобой спорить, что против ветра плевать, – махнула рукой Клава. – Начинай, раз неймётся. А там и мы подтянемся.
* * *– Много хотите, – развёл руками начальник КЭЧ. – Салатовенькую ей подавай. Или персиковую. Я в КЭЧи лет тридцать. Верой и правдой. И ни разу на салатовенькую не напоролся. Нам фундаментальные цвета присылают – синий, зелёный. Красный хотите? Насквозь пронзает!
– Не хочу я насквозь и зелёный не хочу! Может, хоть жёлтая есть? Нам бы баночки три, не больше…
– Жёлтая есть. Но тоже «насквозь». Охра называется. Пробирает до глубины души. Выписывать? – оживился начальник. – Я мигом.
– Погодите! – Соня поднялась и нависла над начальником гранитной скалой. – А что у вас с белой?
– В смысле? Вы что, белой краской хотите стены выкрасить?!
– Я смешать хочу. Как в школе учили – если нет в палитре нужной краски, её можно создать. Для этого используются всего две операции – размывка и смешивание. Для размывки воду можно заменить белилами. Или белой краской! Что и требовалось доказать!
Начальник откинулся на спинку стула. От греха подальше. Конечно, можно было давно отослать эту нахалку к какой-нибудь далёкой и труднодоступной ближайшей родственнице, но…
«Но» имелось несколько: во-первых, с капитаном Залесским они приятельствовали. А во-вторых, посетительница совсем недавно вылечила его супругу от мигрени. Травяной отвар, рекомендованный начинающей травницей, снял приступы с третьего приёма.
Было и в-третьих – гарнизон гудел по причине невероятной активности нежданной гостьи. Софья Залесская за неполный месяц сумела навести порядок в офицерском кафе, изгнать из своего дома паразитов, отучить продавщиц в торговом центре хватать грязными руками пирожки и ватрушки, вырезала колючий кустарник у входа в школу и вынудила полкового замполита завезти в песочницы свежий песок. Было что-то ещё в списке её великих и ужасных подвигов, но начальник КЭЧ особенно не вслушивался в трескотню соседок у подъезда. Для формирования отношения к невероятно активной девице вполне хватило трёх позиций.
Отказывать не следовало ни в коем случае – последствия лишат КЭЧ покоя на неопределённый срок. А посему руководитель эксплуатационной части предпочёл сдаться без дополнительного боя:
– Белой я вам дам. Три банки. Могу даже четыре. Что ещё?
В списке значились кисти, растворители и банка зелёной эмали.
– Скромничаете, девушка! Может, две возьмёте?
– Нам лишнее ни к чему. Одной за глаза! Остальные для других домов приберегите. Но побелка потолка за вами.
– Так точно, гражданин начальник! Завтра с утреца смоют, к вечеру побелят – и финита ля комедия. Красить сами будете?
– Красить сами. Но на вечер не надейтесь. Там в три слоя белить придётся. Развели грязи – теперь расхлёбывайте! А лучше сразу водоэмульсионкой…
– Легко сказать, – покачал головой начальник КЭЧ, склоняясь ко второму варианту.
После такого прессинга он бы и на эмаль согласился. Чтобы не впасть в немилость к этой на редкость настойчивой особе.
– Повезёт же кому-то, – ворчал он, подписывая наряд ремонтной бригаде. – Возьмёт эта Соня в оборот бедного мужика. Все соки из него выпьет. Как пить дать…
* * *Через три дня подъезд сиял чистотой и нежным оттенком салатового. На подоконниках красовались папоротники в плетёных кашпо. У дверей лежали одинаковые коврики.
– Кто бы мог подумать, что сделать из дерьма конфетку так просто! – не уставали удивляться творению рук своих соседки. – Теперь хоть живи прямо на лестничной площадке! Телевизора разве что не хватает.
– И деньги за экскурсии брать! – внесла предложение Марина. – Скоро нам все ступеньки вытопчут граждане любопытствующие.
– Кто бы мог подумать, что «салатовенький» – это так просто, – поражался начальник КЭЧ, в сто первый раз заходя в отремонтированный подъезд. – Какой бы оттенок для генеральского кабинета придумать? Может, лимончика высокому начальству накатать? Или морской волны? Но краску я сам буду делать. Руки так и чешутся! А всего-ничего – две простенькие операции – размывка и смешивание. Ай да Софья Михайловна! Ай да молодец!
* * *И как после всего этого бросить Спокойное и вернуться домой? Та ещё дилемма! Хотя родной Гродно снился почти каждую ночь. Манил воспоминаниями и звонками подруг. Напоминал о себе заканчивающимися днями последних каникул. Прямо хоть выбрасывай календарь, честное слово!
Но переживания, связанные с выбором дальнейшего места жительства, волновали тихим подводным течением. Всплывали на поверхность сознания. Тревожили чувства-тростники. И снова скрывались в глубине. С работой было сложнее.
Соне полюбилась школа. С первого взгляда. Пульсация и разноплановость её жизни. Подвижные, как ртуть, в движениях и эмоциях ученики. Готовые на подвиги учителя. Высокопрофессиональное руководство. Атмосфера созидания и творчества. Взаимоподдержка. Понимание. Уважение. На порядок искреннее, чем в городских школах, где она проходила практику.
В принципе, она бы осталась здесь на всю жизнь. Сначала учителем, потом заменила бы Варвару Петровну на посту завуча. Возможно, открыла бы кабинет фитотерапии. И совместила два любимых дела в одно, важное и нужное.
– Давно пора внести в наше учреждение нечто свеженькое, – ворчала Дора Лазаревна, завуч старших классов. – Мы тут любой полезной инициативе рады будем. Надо чем-то цеплять подрастающее поколение. А то взяли моду – только за порог с аттестатом в руках, как уже на другом конце страны окучиваются. А у нас кругом кадровый дефицит. Вроде и не посёлок, а транзитная станция. Наш-то Иван Иванович спит и видит, как бы тебя в завхозы заполучить. Наслышан о твоих активностях. Так и говорит: «Огонь-девка, две ставки запросто потянет!»
* * *– Тьфу-тьфу-тьфу три раза – не наша зараза, – в шутку отплевалась Соня. – Какой там завхоз, Дора Лазаревна? Я учительницей хочу быть. С малышами работать, а не с техничками. Найдёт он себе завхоза. Вот женятся наши лейтенантики, привезут молодых жён. Появится у директора богатый выбор.
– Ты в голову не бери мои спичи, – смеялась главная Сонина наставница. – Это я не всерьёз. Из области фантазий. Хорошо бы, конечно. Но хватит тебе хозяйственных забот летом. А в учебном году и так придётся совмещать – и дипломная сама себя не напишет, и детки сами собой в следующий класс не перейдут. Так что пока педагогическими вопросами и ограничимся.
– Что значит пока? Я предпочту ими постоянно ограничиваться.
– Ох и въедливая ты, Залесская! К каждой мелочи придираешься.
– Не нравится?
– Наоборот, за что и люблю! Ох и смена нам с Варварой из тебя получится – прям с пяти больших букв ЗАВУЧ! В местный педагогический звать станут лет через пять. Вот увидишь! Но учти – мы с Иванычем тебя никому не отдадим. Разве что на кафедру управления.
