Дочь для олигарха

– Ва-а-а-а! – добродушно протянул потенциальный инвестор. – Слава-джан, друг! Как живёшь?

– Живу не тужу, – Нестеренко выдавил улыбку и ослабил галстук. – Вижу, праздник полным ходом? Не до бизнеса?

– Дела подождут, семья ждать не может! – старый курд воздел к небу узловатый палец. – Дети – наше будущее!

Боже, сколько пафоса!

– Разумеется, – кивнул Слава, вспоминая проклятия дочери. Вчера, а точнее сегодня в четыре утра, он хотел обнять Лину на прощание, но она смачно харкнула ему в лицо. – Надежда и опора.

– Вот ты меня понимаешь, – Артур расплылся в улыбке. – Вано сказал, ты сам отец.

– Всё так, – кивнул Слава.

Сука, Глаз! Вот ведь сука!

Пора Ивашку на место ставить, а то обурел в конец. Личную жизнь шефа с инвесторами обсуждает, п@#$ас.

– Вано сказал, дочка у тебя – красавица. Умница.

От фальшивой улыбки лицо свело судорогой.

Ну, Глаз, ну удружил, сука!

– Отцовская гордость, – выцедил Нестеренко, представляя, как душит Ивана Львовича ремнём, – высшая радость.

– К чему тогда сложности, друг мой Слава-джан? – Габриэлян всплеснул руками. – Раз не терпится тебе заключить эту сделку, приглашаю вас с дочерью на свадьбу моего дорогого Нувера.

– Но… – начал было Нестеренко. Он придумал сотню отмазок, но договорить ему не дали.

– Отказом оскорбишь и из друга врагом станешь! – Кустистые курдские брови сошлись над переносицей. – Жду к пятнице. Всего вам!

Габриэлян отключился. Вот так просто взял и отключился!

– Сука! – Слава жахнул по столу кулаком. Органайзер подпрыгнул, часть бумаг полетела на пол.

– Элла! – проревел он, нажав кнопку вызова.

– Д-да, В-вячеслав Игоревич. – Секретарша утратила грациозность. В кабинет она не вошла, а ввалилась. Её трясло, как зайца.

Ох, не надо было бабу брать на эту должность! Тупые стереотипы.

– Глазунова ко мне, – глухо приказал он. – Быстро.

Эллочка побелела. Пухлые розовые губки задрожали.

– И-и-и-и… – выдавила она. – И-и-и…

– Я тебя сейчас живьём съем, – мягко сказал Нестеренко. Угроза подействовала незамедлительно: блондинка обрела-таки дар речи.

– И-ивана Львовича нет на месте, – пропищала девушка. – Он на обед уехал.

– Звони.

– Звонила. – Вид у Эллочки был в крайней степени несчастный. – Абонент не… абонент.

Слава поднялся, едва не опрокинув кресло. Сорвал с подлокотника плащ.

– Когда вернётся, скажи, что ему п%#зд@.

– Что… так и сказать? – Голубые глаза секретарши стали похожи на блюдца.

«Вот ведь чёрт! И это человек с двумя высшими образованиями!», – угрюмо подумал Слава и у самой двери обернулся.

– Можешь приукрасить, – сказал он беззлобно, но твёрдо. – Слегка.

ГЛАВА 3

Иван Львович Глазунов действительно обедал. Но не один. В ресторане «Медовый» компанию ему составлял представитель холдинга Голиаф – господин Новиковский.

Господин Новиковский заказал стейк с кровью и с аппетитом жевал сочное мясо. Иван Львович внимательно смотрел на него и пил горький, порядком остывший кофе.

– Ну? – Господин Новиковский отрезал очередной кусочек и отправил в рот. Губы его мерзко лоснились от жира. На толстом мизинце поблёскивал перстень. – Какие могут быть гарантии? Как вы сорвёте сделку накануне подписания? Все попытки опрокинуть Нестеренко в глазах Габриэляна будут выглядеть нелепо и пошло. Особенно сейчас, когда момент, откровенно говоря, окончательно упущен. Раньше надо было… брыкаться.

Он запил мясо минералкой и крякнул.

– Ничего подобного. – Иван Львович вытащил из кармана пачку сигарет, но вовремя вспомнил, что в «Медовом» нельзя курить. – Сейчас как раз самое время взбрыкнуть. И у меня имеется пара любопытных идей.

– Нестеренко опасен своей чистоплотностью, – изрёк господин Новиковский и промокнул жирные губы салфеткой. – Дела в порядке, с властями никаких проблем, порочащих связей не имеет. Женщин нет, к мальчикам равнодушен. Он даже в баню исключительно на деловые встречи ходит. И как, интересно, вы собираетесь подмочить его репутацию?

– Говорю вам, процесс уже запущен. – Глазунов допил кофе одним глотком. – И вариант совершенно беспроигрышный. Очень скоро Артур Габриэлян основательно пересмотрит своё отношение к Нестеренко.

– Хорошо, если так. – Господин Новиковский жестом подозвал официанта и потребовал счёт. – Вы, насколько я помню, хотите возглавить наш европейский филиал?

– Совершенно верно.

– Думаю, это возможно. – Представитель Голиафа расплатился картой, но чаевые оставил наличными. Полсотни евро. – Главное – любой ценой сорвите сделку.

Иван Львович коротко кивнул.

– Кстати... – Любитель стейков ухватил изящную солонку толстыми пальцами-сардельками и задумчиво уставился на неё. – Чем же это господин Нестеренко вам так насолил, что вы готовы сдать его с потрохами?

– Ничего личного, – Глазунов дёрнул краешком губ. – Просто бизнес.

***

«Жду к пятнице»…

Слова Артура звенели в голове набатом.

К пятнице…

Это значит, вылететь надо через три дня. И за три дня надо родить и вырастить идеальную дочку. Умницу. Красавицу. Спортсменку.

Твою же мать! Ну, ты, Глаз, удружил!

Вячеслав летел по городу на гигантском внедорожнике и судорожно думал. Идеи приходили к нему муторные и совершенно идиотские. Одна хуже другой.

Соврать Артуру, что Ангелина уехала в Лондон? Обидится. Не поверит. Или, того хуже, предложит сгонять за ней на туманный Альбион. С него станется…

Признаться, что дочь лечится от зависимости? Тогда можно смело сказать сделке века прости-прощай. Габриэлян ни за что не станет связываться с отцом наркоманки, такой уж он человек.

Нанять девушку из эскорта? Можно. Но сумеет ли покупная красотка убедительно сыграть его дочь, если на подготовку у них всего три дня плюс перелёт?

Хороший, кстати, вариант. Надо проработать.

Хороший вариант был отметён после первого же «прослушивания».

Длинноногая шатенка из дорогущего агентства эскорт-услуг подплыла к Вячеславу, соблазнительно качая бёдрами, уселась на колени и, схватив за галстук, горячо прошептала на ухо:

– Привет, папуля. Хочешь отшлёпать меня по попке?

Ладонь красавицы при этом оказалась у Славы в штанах.

Проклятье!

Не такой эскорт ему сейчас нужен, ох, не такой!

– Да чтоб вас всех разворотило! – выругался он, скинул с себя шатенку и уже через четверть часа припарковал гелик в глухом спальном районе близ нелепого плоского здания.

Вечер только-только вступал в свои права и "Двадцать на сорок пустовал". Лишь два молодых паренька азартно резались в пул да потягивали светлое пиво.

Морена, чуть пританцовывая, мурчала себе под нос и протирала кружки, когда он рухнул на стул и обхватил голову руками.

– Как обычно? – спросила она и, так и не дождавшись ответа, поставила перед ним рюмку. – Тяжёлый день?

Слава поднял голову и вздрогнул от её фирменной улыбки в тридцать два зуба.

– Просто жопа.

– Содержательная характеристика. – Барменша наполнила стопку коньяком. – Расскажешь?

Нестеренко вздохнул, опрокинул в себя рюмку и скривил губы.

– Сначала ты.

Морена подмигнула, принимая игру. Почти каждый их разговор начинался по такой схеме.

– Мандаринка сломалась, – грустно изрекла брюнетка. – Совсем. Повезу вот в среду на диагностику, если Цыган отпустит.

– Отпустит, – пообещал Вячеслав, и девушка просияла. – Выпей со мной.

– Не могу, прости. – Красные губы обиженно надулись. – Я сегодня…

– Выпей, Морена. – Слава включил тон, не допускающий возражений.

Казахская мексиканка залипла и смерила его долгим пристальным взглядом.

Зондирует?

Мгновение спустя барменша, не говоря ни слова, водрузила на стол вторую рюмку. Плеснула коньяку.

– Будем, – скомандовал Слава.

– За здоровье, – подхватила Морена.

Нестеренко давно заметил, что пить она умеет. Знает меру, соображает, когда надо сделать паузу. Не зря, видать, за стойкой подрабатывает.

Мда… Такую кобылку споить непросто.

Интересно, кто-нибудь хоть раз пытался?

– А у тебя парень есть? – спросил он неожиданно в первую очередь для себя самого.

– А ты посвататься собрался? – белозубая улыбка затмила мерцание висящего под потолком диско-шара.

– Староват я уже, к тебе свататься, – хмыкнул Вячеслав и зачерпнул из стоящей перед ним вазочки горсть солёного арахиса. – Я ж тебе в отцы гожусь!

Гожусь... В отцы...

Озарение обрушилось так неожиданно, что Слава на секунду оглох. Он видел, как шевелятся кроваво-красные губы его собеседницы, но не слышал ни слова.

Едрит твою мать! Святые небеса… Да вот же оно, решение! Прямо перед носом!

Нестеренко выпил ещё, а потом ещё. Идея обрела более чёткие, выпуклые формы. Теперь он точно знал, что говорить, и как.

– Я хочу предложить тебе сделку, Морена, – заявил он без обиняков.

– Нет! – выпалила девушка, насупилась и принялась с остервенением тереть столешницу тряпкой.

– Что значит, «нет»?

– «Нет» значит «нет», – фыркнула барменша. – Спать за деньги я даже с тобой не стану! Думаешь, раз богатей – всё можно? Тоже мне!

– Спать? – Слава заморгал. От ударной дозы спиртного, выпитого на голодный желудок, голова пошла кругом. – Не прошу я тебя со мной спать! И не собирался даже. Я... о другом.

– О чём же? – Девушка подалась вперёд и вперилась в него угольным взглядом.

– Побудь моей дочерью, – глухо прохрипел он, понизив голос.

– Чего?

– Побудь. Моей. Дочерью, – повторил Вячеслав, ощущая, как растёт в душе решимость.

Сомнений нет: Морена – идеальный вариант. Умная, спортивная, дерзкая – палец в рот не клади. Знает испанский, на английском свободно изъясняется. Легко сходится с людьми. Лицом не вышла, зато жопа у неё – глаз не отвести. И сиськи шикарные. К тому же, она своя в доску. Не подведёт.

И лишний раз болтать не станет...

– Мне срочно требуется дочь, иначе сорвётся сделка, к которой я шёл много лет.

Нестеренко схватил со стола салфетку и вытащил из внутреннего кармана серебристый паркер. Написал цифры.

– Вот. – Он пододвинул «прайс» брюнетке. – Столько ты получишь, если согласишься.

Барменша нахмурилась, и Вячеслав добавил:

– Если сделка пройдет успешно, сумма увеличится вдвое.

Морена колебалась, морща лоб и покусывая пухлую губу. Слава понял, что нужен последний аргумент. Эдакий Ultima ratio*, который не оставит в душе псевдомексиканки никаких сомнений.

– Вне зависимости от результата, я гарантирую тебе место ведущего специалиста в нашем юридическом отделе.

Он заметил, как изменилось выражение миндалевидных глаз.

Зацепил!

Какие перспективы открывались перед сиротой-провинциалкой в Москве, будь она хоть семи пядей во лбу?

Никаких.

После выпуска Морена, как сотни других таких же молоденьких амбициозных дурочек, обречена околачивать пороги инстанций и выслушивать снова и снова заветную фразу: «Нам нужен двадцатипятилетний сотрудник с тридцатилетним опытом работы».

Без связей и протекций в Столице карьеру не построить, и девчонка, безусловно, прекрасно это понимает.

Поэтому и застыла, пялясь в пустоту.

– Главного, – неожиданно выпалила она и вскинула голову. Впервые Морена не улыбалась, а смотрела серьёзно. По-деловому. По-взрослому. – Главного специалиста, а не ведущего. Плюс полный соцпакет. И чтобы никакого испытательного срока!

«А девчушка-то не промах», – подумал Вячеслав и, вполне довольный собой, протянул пятерню:

– По рукам.

1. Ultima ratio – последний решающий аргумент.

ГЛАВА 4

– А что я, по-твоему, должен был ему сказать? – Глаз раскраснелся, как помидор. На лбу блестели капельки пота. – Что твоя наркоманка-дочь по психушкам гастролирует?

– Ты должен был язык свой сраный в жопу засунуть и промолчать, – спокойно изрёк Вячеслав. Однако если б он умел жечь людей взглядом, от Ивана Львовича давно бы осталась горстка пепла. – Просто, чёрт побери, промолчать!

– Послушай, Слав, я тебе уже сто раз сказал: Артур сам эту тему поднял. – Глазунов промокнул залысину бумажным платочком. – Я действовал по ситуации.

– А не сообщать мне о звонке потенциального инвестора ты тоже по ситуации решил?

– Ну, извини. – Заместитель дёрнул плечом. – Накосячил слегка. С кем не бывает!

– За твой косяк Эллочка по полной программе огребла. – Нестеренко откинулся на спинку кожаного кресла и сцепил пальцы в замок. – Перед ней теперь и извиняйся.

Глаз поднялся. Развернулся и зашагал к выходу.

– Ваня, – окликнул Вячеслав, и зам обернулся. На выбритых до синевы скулах ходили желваки. – Если б я тебя с песочницы не знал, решил бы, что ты хочешь меня поиметь.

– Ты не в моём вкусе, – Иван Львович скривил тонкие губы в фальшивой улыбке и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вячеслав Игоревич устало закрыл глаза.

Как вот теперь доверять Ивану?

Что это? Глупый просчёт? Элементарный косяк из серии "с кем не бывает", или всё-таки злонамеренная пакость?

Нестеренко шумно выдохнул.

Как ни крути, Ангелина – его самое уязвимое место, и никто, кроме Глазунова, об этом не знает. Никто.

Проклятье!

Ну что за идиотская паранойя? Ванька же – друг. Они же в детстве в казаки-разбойники вместе играли, на великах гоняли, девчонок клеили и уроки прогуливали. Неужели и ему, Глазу, верить нельзя?

Сучий потрох!

– Вячеслав Игоревич к вам пришли, – пропела Эллочка елейным голосом. Похоже, Иван таки успел извиниться. – Барышня по личному вопросу.

– Ей назначено?

– Д-да... – как-то не слишком уверенно отозвалась секретарша.

Манда Иванна с двумя высшими...

Эх! Плюнуть бы на тупые стереотипы и взять на должность секретаря парня! Нормального ровного парня, желательно, в армии отслужившего. Такого, чтоб без истерик, слёз, обид, никчёмной рефлексии и прочих пмс... Но ведь сразу же пидо*@#м окрестят!

– Запускай, – выдохнул Слава и снова откинулся на спинку.

И кого там чёрт принёс?

Чёрт принёс сочную смуглянку в кипенно-белой блузке, узкой алой юбке и красных туфлях. Смоляные волосы были забраны в пучок, в ушах плясали гранатовые серьги, а в глазах – бесенята.

Ушла секунда, чтобы распознать в незнакомке Морену. И в течение этой бесконечно долгой секунды Вячеслав увидел слишком много. Он заметил, что верхняя пуговица белоснежной блузы опасно расстёгнута, а юбка обтягивает аппетитный зад плотно, как перчатка руку.

"Интересно, на ней колготки, или всё-таки чулки?" – подумал он и тут же, от греха подальше, напустил на себя строгий вид.

– Что ещё ты купила?

– Всё, что заказывал. – Барменша без приглашения уселась на присутственный стул и закинула ногу на ногу. Грациозно, естественно и невероятно сексуально.

Нестеренко сглотнул, а она улыбнулась.

Неужели запеленговала неуместную эмоцию, мелькнувшую на его лице?

– Ничего не забыла?

– Нет. – Снова улыбка. – Вот чек.

Вячеслава передёрнуло.

Эко она извратила его вопрос!

О предоставлении чеков они речь не вели – мерзко это и как-то неправильно совсем. Но, похоже, псевдомексиканка решила, что обязана отчитываться о каждой потраченной копейке. Чек приволокла...

Хорошо хоть не товарный!

– Чỳдно. – Нестеренко сжал чек в кулаке и бросил в корзину для бумаг.

– Хей! – Морена округлила раскосые глаза. – А если вдруг что-то не подойдёт? Я же вернуть не смогу!

– Если что-то не подойдёт, – Слава поднялся и потянулся, хрустнув костями, – купим новое. А теперь поехали, прокатимся.

***

Она беспрестанно бубнила что-то себе под нос. Бубнила и бубнила. А иной раз зажмуривалась и принималась мычать.

– Чего ты бормочешь? – Не выдержал Слава.

Они мариновались в пробке уже четверть часа: увы, но даже самый крутой гелик летать не способен.

Барменша не среагировала. Глаза её смотрели в пустоту, а губы шевелились.

– Чего бормочешь, говорю?

Морена вздрогнула и выдернула наушник.

– А?

– Гранату на! – Нестеренко сморщился: внедорожник преодолел пару ярдов и снова встал. Опять, похоже, надолго. Чёртовы пробки! – Бормочешь чего?

– А-а-а, – протянула брюнетка и продемонстрировала фирменную улыбку во всей зубоскальной красе. – Песню учу. Мы с Никитоном хотим её послезавтра забацать, вот и зубрю текст.

– А ну-ка, – скомандовал Слава, и Морена, выдернув наушники, подключила гаджет к ауксу.

Музыка заполнила салон полутонами: аппаратура в гелике совсем не то, что в Мандаринке.

Нежный голос, мелодия, цепляющая душу, непонятные слова...

Хорошо хоть, певицу удалось угадать сразу. Нестеренко не сомневался, что слышит Джей Ло 1.

– Ну как? – Барменша глянула так, словно её действительно интересовало его мнение.

– Ничего, – кивнул Слава, урывая возможность продвинуться вперёд ещё на полтора метра. – А о чём поет?

– О любви, – вздохнула Морена и, уютно устроившись на сиденье, смежила веки. – О чём же ещё можно так петь? 2.

Действительно, о чём?

Вячеслав ухмыльнулся. После светофора пробка постепенно рассосалась, и внедорожник вырвался из плена. Это было весьма кстати: есть хотелось нереально. Да и дела обсудить не помешало бы.

В зеркале заднего вида мелькнула серебристо-серая Королла. Таких тойот в Москве – хоть жопой жуй, однако почему-то именно эта показалась смутно знакомой.

"Ключевое слово здесь – "показалось"", – одёрнул Нестеренко сам себя и крепче сжал руль.

Это всё нервы. Нервы, усталость, недосып, нелепое поведение Глаза, несвоевременное приглашение Артура, госпитализация Лины... Всё вместе.

Паранойя. Всё это проклятая паранойя, только и всего.

– Вон там свободное место! – вскрикнула Морена, когда они подъехали к пафосному мажорскому общепиту. Слава молча покосился на спутницу и свернул к платной парковке.

***

Барменша хмурила брови и морщила лоб, уткнувшись в меню.

Вячеслав заказал себе мартини и внимательно наблюдал за спутницей. Правильно ли он поступил? Оправдан ли риск? Можно ли в полной мере доверять голосистой казашке?

– Я буду краба, – сказал брюнетка, всё ещё пялясь в меню. – Я их не ела никогда. А ещё шоколадный фонтан.

– Фондан, – машинально поправил Слава и подмигнул официанту. Тот понимающе кивнул. – А что будешь пить?

– Чай с лимоном и без сахара, – Морена сопроводила заказ улыбкой. – Пожалуйста.

Оспаривать выбор барменши Нестеренко не стал.

Псевдомексиканка частенько вела себя странно, но это скорее удивляло, чем бесило.

Почему она не заказала самый дорогой коктейль и не выбрала самое экзотическое блюдо?

Зачем притащила ему чек и порывалась вернуть карту, которую он выделил ей на покупку всего необходимого в дорогу?

Чудная...

Другая на её месте бы...

Стоп!

В том-то всё и дело. Другая ему не нужна. Совсем.

Пусть охотницы за богатым папиком идут лесом: не до них сейчас.

С Мореной у него особые отношения. Совершенно особые. Уникальные.

Ни разу Вячеслав не видел от неё подобострастия, желания угодить, никогда она перед ним не лебезила и не робела.

Она не перед кем не робела...

Нестеренко чувствовал в ней силу. Удивительную силу. Не физическую, но духовную. Силу воли, бесстрашие, чистоту помыслов, несгибаемую и ничем не омрачённую целеустремлённость.

"Когда-то и я был таким же", – грустно подумал он, а вслух сказал:

– Ну, как краб?

– Классный краб, – отозвалась Морена. Ела она очень жадно, словно провела последнюю неделю в Бухенвальде 3 – Вкусный.

– Хорошо, если так, – кивнул Слава и поднёс к губам мартини.

Барменша среагировала молниеносно. Прекратила терзать краба, протянулась через стол и выхватила бокал, едва он собрался сделать глоток.

– Э-э! С ума сошла?

– Ты за рулём, забыл? – Она пригубила присвоенный напиток, как ни в чём не бывало.

– Боишься, что меня оштрафуют? – Вячеслав скрестил руки на груди.

– Нет. – Ещё один глоток.

– Переживаешь за свою жизнь? – усмехнулся он. – Думаешь – расшибу?

– Вовсе нет. – Морена допила мартини одним махом.

– А что же тогда?

– Да просто я почти юрист, – заявила псевдомексиканка и закинула в рот оливку. – И не позволю нарушать закон в моём присутствии. Никому. Даже таким богатеям, как ты.

Вот как тут сдержаться?

Слава зашелся смехом. Да так, что проходящий мимо официант удивленно покосился на них.

– Шутишь? – спросил он, вытирая выступившие на глазах слёзы.

– Нет, – серьёзно ответила девушка.

– И что ты предлагаешь?

Она подалась вперёд и понизила голос до зловещего шепота:

– Можешь выпить мой чай.

***

От чая Вячеслав отказался, но попросил принести безалкогольного пива.

– Вот. – Он протянул Морене папку, когда официант водрузил на стол высокий потный бокал с белой пенистой шапкой.

– Что это? – барменша нахмурила брови.

– Моя жизнь, – просто ответил он.

– Твоя... что?

– Чтобы убедительно сыграть мою дочь, ты должна знать обо мне больше... – Слава кашлянул. – Чуть больше, чем все остальные.

– А-а... – отозвалась брюнетка. Она уже углубилась в изучение биографических данных по самое не хочу. – Ух, ничего себе! Не знала, что ты воевал.

– Удачно попал под призыв, – буркнул он. – Аккурат в разгар первой Чеченской.

– Страшно было?

– Это к делу не относится. – В зале вдруг стало невыносимо душно, и Вячеслав рывком ослабил галстук. – Материалы надо освоить за три дня. Экзаменовать тебя буду в самолете. Всё ясно?

– Куда уж яснее. – Барменша прижала папку к груди. – До дома подвезёшь?

– Ты разве не в бар?

– Сегодня не моя смена. – Она с тоской посмотрела на пустые тарелки и зевнула. – Так что я домой. Отсыпаться.

– Без проблем, – Слава оставил чаевые. Весьма щедрые. Гораздо больше, чем заслуживал нерасторопный официант. – Поехали. Подвезу, куда скажешь.

– А порулить дашь? – она лукаво вскинула бровь.

– Не наглей, – строго изрёк Нестеренко и галантно пододвинул стул, помогая ей подняться. – Скорее небо упадёт на землю, чем кто-то сядет за руль моего гелика.

1. Джей Ло – Дженнифер Лопес

2. Морена учит текст песни Como Ama Una Mujer (Так, как может любить только женщина).

Вот песня на ютубе для вдохновения: https://www.youtube.com/watch?v=zPh1EnagpOA

3. Бухенвальд – концлагерь, где фашисты, помимо всего прочего, морили несчастных заключённых голодом.

ГЛАВА 5

– Вот это чума! – Морена светилась от восторга, точно лампа накаливания, а Слава с трудом сдерживался, чтобы не осенить себя крестом.

Действительно, чума. Кто бы мог подумать, что где-то может оказаться страшнее, чем на войне?

Странное дело: когда барменша вела свою Мандаринку, ему было спокойно, уютно и вообще пофиг. А тут...

В пору зажмуриться и начать тараторить "Отче наш".

Ещё бы! Девчонка уговорила его мартини и глазом не моргнула, а теперь устроила ралли Париж-Дакар.

Безбашенная!

– Перестраивайся! – скомандовал он, обливаясь холодным потом. – Левый поворот. Газу!

Барменша таращилась на дорогу взглядом безумного маньяка из известной франшизы и улыбалась, точно ксеноморф 1.

"Нам конец", – решил Вячеслав, когда брюнетка в очередной раз вознамерилась сменить полосу. Он уже приготовился к худшему, однако всё обошлось: Морена не только перестроилась, но и повернула налево на нерегулируемом перекрёстке. Причём, совершенно без жертв.

Когда внедорожник выбрался на улицу с односторонним движением, где не предвиделось никаких опасных развязок, Нестеренко шумно выдохнул и позволил себе расслабиться.

Чуть-чуть.

– Как мне тебя называть? – неожиданно спросила барменша.

Что за глупый вопрос?

– Меня зовут Вячеслав, – отозвался Нестеренко. – И ты это прекрасно знаешь.

– Как называть тебя там, где я буду изображать твою дочь, – уточнила Морена, и Слава почувствовал себя идиотом.

Вот ведь блин! А действительно, как?

– А как ты обычно называешь собственного отца? – буркнул он, не подумав, и тут же осёкся.

Чёрт! Жаль, что слова обратно в рот не запихнёшь.

– Обычно я называю его скотиной, вонючим козлом и кобелём, который бросил маму с ребенком в животе на произвол судьбы, – спокойно сказала девушка и ни один мускул на широкоскулом лице не дрогнул. – Какой вариант тебе нравится больше?

"Паскудная сволочь", – мысленно ответил Вячеслав. – "Так зовёт меня родная дочь".

– Называй папой, – буркнул он и отвернулся.

В зеркале заднего вида мелькнула серая тень.