Твоя ужасная няня

Алиса Яничевская

Твоя ужасная няня

Алиса Яничевская

Твоя ужасная няня

Глава 1

Сюрприз от будущего бывшего

Для неё это про нежность,

а для него — промежность.

Майский вечер выдался нечеловечески холодным. Балансируя на размокшей тропинке, которая тянулась от пригородной станции, я заподозрила, что плащ на голое тело непременно аукнется мне циститом или воспалением лёгких.

Тоже мне, Маргарита после бала у Воланда…

Судя по влажной земле, в которой увязали каблуки, здесь ещё и ливень недавно прошёл, подмочив кусты и молодую травку.

А я собиралась подмочить свою репутацию.

Ладно, шучу. Не репутацию… и не подмочить.

Я хотела удивить Костю внезапным появлением на пороге… ну, почти что в неглиже. Эффектно появиться в неуставной час, распахнуть чёрный плащ, как супергеройская утка из Диснея или эксгибиционист, коварно смущающий школьниц в парках.

Он уже давно размышлял вслух о том, что нам не помешало бы разнообразить сексуальный досуг.

Костя размышлял, конечно — не эксгибиционист.

В чём-то я была согласна с бойфрендом. Лучше вовремя принять меры, не допустив, чтобы любовная лодка разбилась о быт. Изобретательность в постели ещё никому не помешала.

Я всё больше времени уделяла работе. Косте доставались остатки моего внимания. Отношениям требовалась срочная инъекция если не страсти, то хотя бы романтики! Но на ванну с шампанским и лепестками орхидей у меня не хватало денег, а на крышесносный массаж «всего пупсика» — сил.

Да, я работаю не в шахте и не грузчиком, спасибо, что напомнили. Но бдение за ноутбуком порой изматывает сильнее, чем ударный труд с мотыгой, тачкой и лопатой.

Вот поэтому я решила как можно раньше удрать из редакции, переодеться в туалете на железнодорожной станции (вернее, раздеться, утрамбовать шмотки в рюкзак, оставив на себе только чёрный плащ и шпильки). Рюкзак с вещами пристроить на крыльце (кому он там сдался) и, распахнув дверь, дождаться радостной реакции Константина: не ждали, мол?

А потом распахнуть и плащ, под которым — я, ещё раз я и ничего, кроме меня.

Точёная, не столько упитанная, сколько упругая, с шелковистой кожей и приличным третьим размером, тридцатитрёхлетняя я.

Я рассчитывала, что изумлённый и приятно удивлённый Костя вдохновится по меньшей мере на две-три смены: лицом к лицу, рука к руке, нога к ноге. Затем лёгкий ранний ужин, ещё парочка упоительных раундов, и секс-марафон четверга можно считать завершённым, а «почти супружеский долг» — выполненным. Как ни крути, мне с утра в редакцию. А значит, нужно успеть на электричку от Разлива, а значит…

Расчёт оказался неверным.

Костя часто работал из дома. Обычно в это время его можно было застать в глубоком кресле с ногами, закинутыми на спинку другого, продавленного кресла, с увлечением молотящего по клавиатуре ноутбука.

Сегодня в кресле (и за ним, и даже под ним) никого не оказалось.

Зато из спальни доносился интригующий шум.

Ни секунды не раздумывая, я толкнула полуприкрытую дверь.

М-да, вот это поворот... Судя по всему, Костя решил не дожидаться моей инициативы и разнообразил интимную жизнь, целиком и полностью сменив партнёршу.

Самой одетой в тесной комнатушке была, пожалуй, я, а ведь на мне было всего три предмета одежды.

Костя с азартом ввинчивался в девицу с волосами свекольного оттенка. Поза... О существовании таких поз я раньше и не догадывалась. Зато звуковое сопровождение было очень даже знакомым...

С каждым Костиным движением девушка стонала всё более сладко. Груди четвёртого размера, почему-то стреноженные сетчатым бюстгальтером, подпрыгивали, как арбузы, транспортируемые на грузовике с бахчи.

Я никогда не задумывалась, как поступила бы, если бы застала своего парня с другой. Самой естественной реакцией было бы завопить. Выкричаться! Начать бить посуду — скажем, расколотить о ближайшую голову стеклянный графин, давно просившийся на свалку. Устроить разбор полётов. Назвать бойфренда ублюдком или похотливым кобелём («В нашей постели!»), а девицу — потаскушкой.

Словом, много чего весёлого можно было нарисовать на экране внутреннего проектора.

А в реальности мне стало так тошно, что я очень тихо и медленно попятилась, вышла из комнаты, а потом и из дома.

И впоследствии ещё долго представляла, что на самом деле мне следовало сказать, сделать и как поступить.

***

— Хочешь сказать, что ты реально ничего не подозревала? — в очередной раз изумлялась Алёна.

— Говорю же тебе: нет! — в очередной раз убито повторяла я.

У меня хватило сил кое-как втиснуться обратно в свои вещи в том же туалете на железнодорожной станции, дотащиться на переполненной электричке до Финляндского вокзала, а оттуда добраться до студии в одном из девяткинских «человейников», где уже несколько лет благодаря финансовой поддержке родителей и ипотеке обитала моя недоверчивая подруга.

— Вы вроде два года встречались?

— Угу, — кивнула я и влила в себя очередную дозу успокоительного: сносное каберне, купленное, по словам Алёнки, с бешеной скидкой по акции.

К сожалению, эффекта от него сейчас было не больше, чем от маминого компота.

— И ты ничего не замечала?

— Может, раньше ничего и не было. Или не выдавал себя раньше времени!

— Нормальный же парень был...

— И приличная скотина! — последовала новая доза «успокоительного».

— Представляю, как ты обалдела...

Подруга с участием смотрела на меня, но не притрагивалась к своему бокалу.

— Вроде всё как у всех: цветочки, кино, по выходным выбирались в какой-нибудь бар или за город...

— Может, вам надо было съехаться? — строила догадки Алёна. — Занять, так сказать, территорию...

Я вытаращила глаза:

— При чём здесь это? Он кувыркался! С другой! Девкой! На той же постели, что и мы... Где и я...

— Послушай, я, конечно, на твоей стороне... Но ты уверена, что не было звоночков?

— В каком смысле? — я осушила бокал до конца и с размаху вернула его на стол. Бокал жалобно всхлипнул, но выстоял.

— Может, он намекал тебе... Говорил, что его что-то не устраивает... Предлагал что-нибудь поменять?

— Говорил. Время от времени бурчал что-то про романтику и новые ощущения... Я же с этого и начала: решила устроить ему сюрприз! Может, немного затянула... У меня, блин, всё время то форс-мажоры, то совещания. Каждый день — горящие дедлайны и пачки текстов, которые надо переписывать за нашими бестолковками!

Алёна вздохнула.

— Сколько раз говорю: Мила, нельзя столько работать и не думать о себе. Ты без оглядки отдаёшься работе. А Костя, наверное, хотел, чтобы ты с таким же энтузиазмом отдавалась ему!

— И поэтому изменил?! Если я его не устраивала, мог бы сообщить, что мы расстаёмся, а потом трахаться с кем угодно!

— Может, это случайность: познакомился с ней и сам не понял, как так вышло? Может, напился, и понеслась. Или это ошибка: на самом деле ему нужна ты... Не хочешь поговорить с ним? Потребовать объяснений? Или хотя бы закатить скандал на прощание.

— Поговорить? Да пошёл он к чёрту! Даже если это была, как ты говоришь, «ошибка»… Он… Он делал с ней то же самое, что и со мной!!! Это типа как зубы другой щёткой почистить?! Бр-р-р... Вспоминать не хочу! А мою зубную щетку он может засунуть себе в задницу или посадить под окном вместо ромашек: я за ней не вернусь.

Я целеустремлённо попыталась подняться, но стол подозрительно зашатался.

— Ты куда?! — удивилась Алёна.

— Туда! Поеду домой. Завтра надо быть в редакции к десяти...

— Не выдумывай! Я тебя в таком состоянии никуда не отпущу... Ещё бокал? Хотя… хватит с тебя. Лучше сырники. Будешь сырники? С утра остались...

— Буду, — покорно кивнула я, — по-моему, я забыла пообедать, а потом... ну ты в курсе.

Алёна молча схватилась за голову и полезла в холодильник.

***

Планерка в редакции началась бодро. Я бы даже сказала, чересчур.

Уборщица заболела, так что нам пришлось самим распахивать окна, проветривать душную переговорную и распинывать стулья по местам. Разумеется, всё это — без участия Виктора, нашего драгоценного босса. Зато когда он наконец появился, чтобы объявить заседание открытым, стажерка Катя нечаянно выплеснула на него почти полный стакан рафа.

Лавандовый, две ложечки сахара, декаф. Горячий…

Это не улучшило настроения босса. Стянув с себя пиджак с живописно-нежным пятном, чьи контуры напоминали изящный женский сапожок (или Италию, страну с культом кофе), он пробубнил положенную повестку.

А дальше он неожиданно пригласил меня в свой кабинет.

— Я? — переспросила я.

— Да, Милана, ты. Надо кое-что обсудить.

Это было странно.

Проработав здесь почти полтора года, я была в кабинете Виктора только один раз — когда мы обсуждали моё трудоустройство.

Приземлившись в скрипучее кресло напротив хромированного стола Виктора, я невольно почувствовала себя просителем.

— Итак, — он хлопнул по столешнице обеими руками. — Не будем ходить вокруг да около: ты много сделала для нашей редакции: как для сайта, так и для телеграм-канала. Но пришло время двигаться дальше…

— В каком смысле?

— С завтрашнего дня у нас новый главный редактор.

— А я?!

— А ты сможешь продвигать свои идеи в каком-нибудь другом месте.

Я всё ещё не понимала.

— Но всё было нормально...

— Видишь ли, Милана, если проект не развивается, не прогрессирует, то он идёт ко дну. Люди хотят развлекаться, они хотят больше новостей о вечеринках, об общественных пространствах... А ты постоянно пишешь о каких-то выставках, открытиях галерей, сложных концептуальных историях.

— Мы можем давать больше вечеринок. Если у вас были вопросы, вы могли обсудить их со мной...

— А я и обсуждал, — припечатал Виктор, — но после собраний ничего не меняется!

Я тоже начала заводиться:

— Новые общественные места или пляжи открываются раз в квартал! В остальное время нам надо чем-то заполнять эфир. Выставки, спектакли — про них пишут и в других телеграм-каналах. И у них всё в порядке с подписчиками.

Виктор открыл рот, и его понесло.

Он говорил о том, что мир стремительно меняется, а каналу нужен «креативный, дерзкий и отвязный» контент. Что мы должны высказывать экспертное мнение по любому событию в городе (даже если мы там не были). Что у нас постоянно должны мелькать мемы, шутки и подводки на злобу дня, а количество должно быть важнее качества! И что со мной невозможно работать.

У меня нашлись аргументы на все его заявления. Кроме последнего.

— Со мной невозможно работать?! — изумилась я.

Виктор сосредоточенно кивнул.

— Вообще-то, когда я только пришла сюда, вы говорили, что я классно пишу. Уже забыли, как выросла при мне аудитория?

— Всё так, — кивнул босс (или бывший босс), — но надо двигаться дальше. А ты сопротивляешься изменениям! Девочки жалуются, что ты переписываешь все их посты и статьи.

— Конечно. Если тексты не выдерживают критики ни по стилю, ни по смыслу! Вдобавок авторы заявляют, что не обязательно «вести блог по правилам русского языка»!

— Я и говорю: ты педантичная и дотошная.

— Вы ещё скажите о дотошности архитектору, который проектирует мост. Или хирургу, который проводит операцию. Или...

— При чем тут строительство?!

— В каждой сфере есть свои нормы и требования. СМИ — не исключение.

— Милана, походу, ты всё проспала, — Виктор выдавил кривую усмешечку. — Наши стажерки говорили, что даже на журфаке сейчас преподают направление «Новые СМИ». Не обязательно вещать для толпы языком Пушкина. К тому же сейчас в топе визуальные эффекты: люди хотят видеть события, а не читать про них без конца. Нужен убойный гастроконтент… Знаешь «Сырую полицию»?

— Может, сырную? — устало поинтересовалась я.

— Неважно. Молодые девчонки ходят по ресторанам, с аппетитом едят на камеру, запихивают в рот огромные хачапури, давят пальцами круассаны с шоколадом, разрывают моти... Их рилсы набирают миллионы просмотров! Людям хочется зрелищ!

— И желательно, чтобы эти зрелища были сделаны из хлеба?

Виктор не понял юмора.

Или не захотел оценить.

Глава 2

Магнит для проблем

«Обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних...

квартирный вопрос только испортил их...»

© Воланд, князь Тьмы

Хорошенькое же мне предстоит лето, судя по всему.

Любовник оказался скотиной. Но рога прорезались не у «скотинки», а у вашей непокорной слуги.

Основатель паблика в телеграме, выведенного моими руками в тройку крупнейших по городу, сделанного любимцем рекламодателей, обвинил меня в том, что я замшелый ретроград. Стою, понимаешь ли, на пути популярности новых медиа, топлю за смысл, стиль и грамотность. А они теперь никому не нужны. Особенно последнее: пипл схавает.

Я поднималась по обшарпанной лестнице хрущёвки, нагруженная, словно вьючный ослик. Пара пакетов в руке, огромный бумажный мешок с булочками под мышкой, шоколадка практически в зубах.

Виктор не заплатил мне — я не получила расчёт. Он наплел, что сам ждёт оплату оттуда, оттуда и ещё вот отсюда. Врал, наверное. Но деваться было некуда: не отбирать же у бывшего босса его собственный бумажник?

Я поступила логично: вместо того чтобы начать экономить (квартплату хозяйке никто не отменял!), накупила в ближайшем супермаркете деликатесов, а потом ещё и набег на пекарню совершила. Надо же девушке чем-то залечить разбитое сердце и растоптанные карьерные амбиции...

Отперев три замка и втиснувшись в прихожую, я поняла, что в квартире не одна. На коврике притулились огромные ядовито-зеленые боты владелицы благословенного жилья. Похоже, это была её единственная пара обуви: зимой и летом, а также весной и осенью, как ёлка, одним цветом...

Обычно за ней не водилось привычки приходить без приглашения, инспектировать санузел и копаться в шкафчике с гречкой.

— До вас, знаете ли, милочка, не дозвониться! — начала приветственную речь Лидия Сергеевна, выпятившись из кухни.

— Добрый вечер. — Я попыталась пристроить пакеты на тумбочке, но получилась Пизанская башня. — Что-то случилось? Я должна перевести вам деньги на карту только через две...

— Я не за квартплатой. Тут будет жить мой сын. Возвращается с Сахалина, нашёл себе там девушку, женятся — так им надо где-то жить!

— Здорово, — пробормотала я, — просто праздник какой-то. В смысле... здорово, что женятся. И когда... когда надо съехать?

Чтобы найти новую квартиру, нужно разжиться не жалкими тридцатью тысячами, которые я ежемесячно отдавала хозяйке. Придётся иметь на руках примерно сотку: первый и последний месяцы плюс чёртов «депозит», который предприимчивые хозяева требуют как страховку от того, что я обдеру обои, затоплю соседей и примусь устраивать тараканьи бега на выживание.

Через секунду выяснилось, что съехать надо вчера.

Не то что бы Лидия Сергеевна имела что-то против меня. Но ремонт в облупленной однушке сам себя не сделает. Негоже, чтобы сыночка вёз невестку в квартиру с паркетом в занозах, вязаными салфеточками на буфете и пожелтевшей ванной.

Что позволено Юпитеру… Или как там было? Что годится для жильцов…

Лишиться за пару дней бойфренда, постоянной работы и жилья — это было слишком даже для меня!

***

— И что, она просто взяла и выперла тебя? — не поверила своим ушам Алёна.

Я опять напросилась к ней на ночлег, и мы сидели на кухне, по очереди погружая столовые ложки в гигантское ведёрко с мороженым Snickers.

— Ну… У нас, конечно, был подписан договор. «Но ты же понимаешь, форс-мажор… Миланочка, к чему эти юридические проволочки… Давай я верну тебе деньги за остаток месяца? За вещами приедешь сегодня-завтра, никуда не денутся».

— И большой остаток?

— На ведёрко мороженого для нас с тобой хватило. — Я состроила унылую гримасу, но не выдержала и рассмеялась: — Тысяч двадцать с барского плеча она мне отжалела.

— Мда… Хотя могло быть и хуже. Но новую квартиру с таким богатством вряд ли снимешь… Если только через знакомых… если повезёт.

— Не видишь, что ли — мне уже везёт! Не знаешь, как отбиваться от такого везения. Вдобавок я регулярно вижу в чатах слёзные просьбы помочь с поисками квартиры. Мол, ребята, не сдаёт ли у вас случайно троюродная тётя сводного дедушки койкоместо в районе Рыбацкого, а то так кушать хочется, что переночевать негде… Но сдают в основном приличное жильё с отделкой в престижных районах, и предложения эти — опять же через знакомых! — улетают, как горячие пирожки.

Алёна вздохнула.

— Да не волнуйся так, я не претендую на половину твоей студии! Мне бы пару ночей перекантоваться… А потом что-нибудь придумаю. Что-нибудь найду.

— А из-за чего твой Виктор вдруг встал на дыбы?

— Он не мой, — фыркнула я, — он мамопапин. Точно, встал на дыбы. Шлея под мантию попала!

— Будешь упражняться в остроумии или расскажешь?

— Нечего рассказывать. Похоже, в погоне за мифической прибылью у него окончательно съехала крышечка.

— Судя по тому, что ты мне рассказывала, он захотел сделать максимально массовый продукт.

— Угу. Я не подписывалась на участие во всеобщем оболванивании населения. Рилсы всё ярче, напитки всё крепче, текста всё короче...

— Текста? — развеселилась Алёна.

— Ага. Так называют тексты люди, которым до владения русским языком — как пешком до Китая.

— Нет, если они из Владивостока.

— В общем, даже в новых медиа важны смысл и язык. Да хоть в твиттере по три строчки черкай, в чём проблема писать без ошибок и ахинеи?

— Знаешь, мне кажется, твой босс в чём-то прав...

— Ты на его стороне? — изумилась я.

— Я не это имела в виду! Но, похоже, ему проще со вчерашними студентами: они не подавляют его интеллектуально. Виктора устраивает их уровень... Да, они делают «на отвяжись», криво и косо, но процесс идёт, а он собирает денежки за рекламу...

Я разозлилась: не ожидала от Алёны. Столько раз пересказывала подруге редакционные страшилки, говорила, что приходится возиться с бестолковыми сотрудниками и часами переписывать жуткие тексты, а теперь я крайняя?!

— Хочешь сказать, это я торможу процесс и мешаю прогрессу? Знаешь, проблема не в том, что люди якобы не хотят ни во что вникать, отупели, и у них на уме один TikTok. Проблема в том, что Витюша мнит себя великим издателем, запустившим перспективный паблик о городских событиях, но при этом он не любит читать и делает это проблемой редакторов! Мемов ему не хватает? Пусть катится в жопу!

— Слушай, не принимай это так близко к сердцу. Давай я тебе ещё налью...

— Чего?

— Хочешь — вина. Или могу кофе сварить!

— Лучше сразу яда. Как там у классиков: «Аффтар, выпей йаду»...

— Прекрати прибедняться. С твоим опытом, с твоей квалификацией уже через неделю будешь трудиться в крутом медиахолдинге. Зуб даю.

— Не нужен мне твой зуб. Лучше выдай мне полотенце...

Вопреки ожиданиям, полуночные посиделки у Алёны за бокалом вина не помогли: настроение упало ниже нуля, закатилось под плинтус и что-то тихонько оттуда скрипело. Хотелось отогреться в ванной под горячим душем и провалиться в сон, чтобы утром обнаружить: мне всё приснилось.

«Серьёзно? — с ехидством уточнил внутренний голос. Босх знает кому он принадлежал — чересчур звонкий и при этом сухой. — Мечтаешь вернуться в отношения, где тебя обманывали, пока ты вкалывала в офисе за умеренную зарплату, или в редакцию, где, оказывается, твои заслуги в грош не ставили?»

Ты забыл о неприглядной квартире, куда от соседей порой мигрировали тараканы, а обои не желали держаться на стенах, — хотела было напомнить голосу я. Но сил пререкаться уже не осталось.

***

На афише, распятой возле входа в бар, значилось: «Алёна Цапель, Сашка Пименов, Вадик Сидоров и другие».

Афиша была мрачной и огромной. Видимо, по сравнению с унылой серо-красно-чёрной гаммой плаката шутки начинающих стендаперов должны были зайти на ура, а размер ватмана призван был компенсировать микропространство бара, в котором нам предстояло провести сегодняшний вечер.

Честно говоря, от подобной перспективы я не пришла в восторг. Но Алёна возмутилась. «Офигеть, — сказала она вчера перед сном. — Как трескать у меня мороженое и жаловаться на жизнь, так ты первая. А как прийти на моё выступление, так у всех немедленно находятся дела поважнее… Между прочим, я впервые участвую в мероприятии, на которое пускают по билетам! Что значит «всего по триста»?! Это называется «Проба материала». Это мой дебют! Москва тоже не сразу строилась…»

Вздохнув, я сдалась.

Пришлось навести марафет погуще, натянуть скинни поуже и, вооружившись зонтом (опять зарядили дожди!), ехать на такси до одной из бесчисленных линий Васильевского острова. Режим экономии, само собой, никто не отменял, но своим ходом мы добрались бы туда под занавес стендапа.

Выкрикнув «пожелай мне ни пуха», Алёна унеслась куда-то за полукруглую сцену, из центра которой возвышалась видавшая виды микрофонная стойка.

Я плюхнулась на ближайший стул. Осмотрелась: 100500 афиш и постеров на плакатах с успехом заменяли бару обои. Главной достопримечательностью оказалась гигантская барная стойка. Народу было немного — завсегдатаи в замызганных футболках и трениках над кружками пенного.

Впрочем, было и человек десять цивильного вида: парни в льняных рубашках и с укладками, девицы в жемчугах и кроп-топах — эти точно пришли послушать героев дня…

Вдоль и поперёк изучив барное меню, я попросила бармена приготовить тики-коктейль «Голубые Гавайи». Надо было как следует подкрепиться: предстояло хлопать Алёне за десятерых.

Десять слушателей, да плюс я… как-нибудь создадим вайб порванного начисто зала. Павел Воля ещё позавидует нашему успеху…

Судя по креативным проявлениям моего мозга, бармен не пожалел рома для «Гавайев» в моём бокале.

Алёна открывала стендап-концерт получасовым выступлением. После того как ведущий представил её, она выпорхнула на сцену в полном соответствии со своей фамилией. Платиновые волосы блестели под софитами, а на щеках цвели малиновые пятна: видно было, что она нервничает. Но начала подруга бодро и без раскачки, осыпав нас целой порцией удачных шуток.

Потом начались истории из жизни.

— Вы знаете, мне уже за тридцать, но я, походу, снова девственница!

От «пивных» столиков понеслись сдержанные смешки — и одобрительные, и недоверчивые.

— Да-да, ребята! Я так давно ни с кем не обжималась, что успела забыть, как это делается. Секс — это вам не велосипед, нужно постоянно освежать навыки!

— Освежи со мной! — выкрикнул кто-то из угла.

Интересно, подставной, или реально нашёлся доброволец? Впрочем, ничего удивительного: Алёна очень миловидная, хоть и пухловата.

— Сорян, у меня есть свой типаж, — отшутилась Алёна. — Но вы и сами знаете, как это бывает. Сначала тебе упорно не попадается твой типаж, хоть все клубы обойди и весь тиндер проскролль. Потом на тебя сваливается огромный заказ, и ты берёшься за него, чтобы сделать ремонт. А потом соседи сверху решают поиграть в «Титаник» и заливают тебя! И вот ты снова чахнешь над ноутом и клеишь обои, вместо того чтобы клеить симпатичных мальчиков за порогом залитой квартиры…

Алёна была на кураже. Я её не узнавала: подруга выдавала свежачок за свежачком, легко и свободно пикировалась с залом, импровизировала и завершила выступление шуткой, от которой я чуть не сползла под стол в конвульсиях.

Организаторы мощно просчитались, поставив дебютантку Алёну Цапель открывать мероприятие. Ей бы закрыть концерт, а так… Следующие участники смотрелись довольно бледно после свежеиспечённой богини гэгов.

Впрочем, неплохо зачитал монолог Саша Пименов. Я ждала от него типично мужских тем (Лига чемпионов, пятьдесят сортов пива на городском фестивале, как найти бескорыстную девушку, любительницу прогулок, на Тиндере). Но он прошёлся по молодёжи, разучившейся одеваться («Сплошные балахоны и бесформенные джинсы и на парнях, и на девушках!»), и по скуфам, которые с наступлением лета срочно записываются в секту любителей носков, заправленных в сандалии.

Разделавшись с выступлением, Саша подошёл к нашему столику. Не один — с приятелем.

— Классный номер, — сообщил он, — не возражаете?

Окрылённая Алёна, раскрасневшаяся от огромной «Пина колады» и от похвалы, не возражала ни против знакомства, ни против следующего коктейля.

Впрочем, быстро выяснилось, что похвала была лишь предлогом. Представившись и представив приятеля как своего двоюродного брата Антона, Пименов удрал к организаторам — то ли договариваться о новых выступлениях, то ли заговаривать зубы. Обеспечивать Алёну новыми комплиментами и напитками остался Антон.