Перепутье в тумане

— Кэт, привет. Выглядишь отлично, но вот скажи мне: ты знала, что у нас будет барбекю, а не поход в театр? — спросил несколько опешивший Ричард.

— Смешно, Рич, да. А где твой друг?

— Он не такой пунктуальный как ты. Но, думаю, скоро будет. А пока тебе придется помочь нам с гарниром и салатом в этом… хм… платье.

Кэт в своём образе француженки принялась помогать с обедом. Они решили, что к меню стоит добавить ещё и кукурузу.

Лучи солнца красиво играли на кованой мебели в саду. В печи потрескивал огонь. Ричард пытался довести до совершенства оставшиеся стейки у мангала.

Кэтрин помогала расставлять посуду и, как только она поставила последнюю тарелку на стол, раздался звонок.

Джек появился в своём самом типичном виде: Ричард привык видеть его таким на каждых посиделках.

— О, дружище, наконец! Мы уж заждались, — усмехнулся хозяин дома, поправляя кусочек стейка на гриле.

— Всем привет! Рич, Лиз, Кэт, — тут Ричард заметил, как взгляд его друга остановился на привлекательной брюнетке.

Все поздоровались, на личике Кэтрин появился еле уловимый румянец. Она подумала, что её друзья вроде бы взрослые люди, но что в такой момент отличает их от беспечных пятнадцатилетних подростков?

— Расскажите, парни, как у вас дела на работе, — бодро завела разговор Лиз, заметив неловкость. — Мне кажется, мой муж проводит там столько времени, что уже может написать эпопею о том, чем он там занимается. А я вот, как и почти все, знаю лишь редкие моменты.

— По-твоему, дорогая, я такой уж скрытный?

— О, по мне, так да!

— Эх, ну сами напросились. В общем, как вы знаете, у нас сейчас активная работа над препаратом против этого самого «модного» вируса, — Ричард сел в кресло и задумался, его взгляд устремился вдаль. — И вот мы свою часть выполнили, кстати, очень сложную часть, — встрепенулся и продолжил он. — Мы провели все испытания, стадия проверки на животных прошла успешно, — Рич улыбнулся.

— Бедные кролики!!! — Кэт с нескрываемым испугом прервала повествование.

— Кэт, это были мыши. А до них — простейшие, они тоже, между прочим, заслуживают жалости. Никто не думает о бедных инфузориях туфельках… — кажется, Джек решил в этот момент включить на полную своё чувство юмора.

Лиззи решила снизить пыл друга.

— Ну и шутки у вас, мальчики, — она поежилась, будто представила себе лабораторию и животных в ней. — Вы так буднично об этом рассказываете, — ей было не по себе.

— Лиз, пойми, — её муж вновь решил повторить то, что и так часто ей рассказывал: — Для меня и для Джека это работа. Мы выполняем свои обязанности так же, как водители автобусов, продавцы в магазинах или президенты стран. Поэтому мы относимся ко всему, что делаем, только как к работе. Мы не можем думать о каждой погибшей мышке при испытаниях, зная, что от этих испытаний зависит жизнь миллионов людей.

— О, это верно! — Джек с готовностью вступил в диалог, выражая полную поддержку коллеге. — Давайте я попытаюсь тоже дать свое пояснение на примере. Вот у меня есть друг, он журналист, а точнее, выпускающий редактор на крупнейшем новостном ресурсе. Он рассказывал мне историю о том, как в ночную смену, достаточно тихую в плане новостей, пришла информация, что в центре города обрушился мост. В этот момент он подумал: интересно, сколько погибших? Хорошо бы, побольше. Тогда за то, что эту новость я опубликую первым, мне дадут премию!

Над зоной барбекю, где сидели друзья, повисло молчание. Кэт и Лиззи потеряли дар речи, хотя за годы жизни с мужем Элизабет привыкла к подобным историям. Только поэтому она быстро пришла в себя и решила несколько разрядить атмосферу другой темой.

— Ладно, ладно! Мальчики, мы с Кэт поняли, что ваша ответственность по отношению к работе достигает просто космических масштабов. Восхищаемся! И пора поговорить о том, что восхищает нас. Кэт, ты помнишь, что завтра воскресенье, а это значит, что мы с тобой встречаемся на шоппинге. Ура, ура, меня ждёт новое платье! — глаза хозяйки дома засияли.

— Конечно! Завтра в два встретимся в «Селфриджес».

На это утверждение подруги Лиз ответила, что предпочла бы более демократичный «Дебенхамс» – вот то, что надо. Уже несколько раз подруги приезжали сначала в один торговый центр, на первый взгляд, более привлекательный, но, разочаровавшись, шли в другой.

Так, слово за слово, остаток вечера прошел в разговорах. Ричард и Лиз не заметили, как гости стали собираться домой. И что скрывать: Рич был против откровенного сватовства и сводничества, но в глубине души все же надеялся, что этот вечер будет началом новой истории для его друга и для подруги Лиз.

Глава 4. Долгожданная новость

Ох, как же Лизз ждала этого воскресного шоппинга с подругой! Даже не из-за предстоящих покупок: ей надо было рассказать Кэт кое-что очень важное. Самое важное.

Но, по правде сказать, и список вещей у Лизз был очень даже ничего себе. Во-первых, ей нужна была фетровая шляпка. Желательно, светлого оттенка: потому как только тогда она отлично будет гармонировать с пальто, а это самая важная вещь при той погоде, что в Лондоне — спросите любого.

Второе. Не менее важное. Элизабет нужны были перчатки, она хотела, чтобы они были сшиты из натуральной кожи, оттенка беж-шоколад. Да, она частенько слышала о кампаниях по защите животных и призывах заменить натуральную кожу на эко, но сама она пока была к этому не готова.

Что же ещё? Платье. Ей совершенно точно нужно новое платье, и на этот раз она хотела яркое, бордовое, возможно, лимонное. То, что будет освежать ее личное начало осени. Оно должно было быть ретро-фасона, но обязательно с современными элементами, например, с красивым ремнем. Так мечтательно думала Лиз.

«Очень надеюсь, что найду себе нечто подобное», — настроила себя молодая женщина.

Подъезжая на такси к торговому центру, она тут же написала Кэт в мессенджер:

«Буду через 1 мин, ты на месте?»

«Дорогая, жду тебя уже 10 мин. Подходи к фонтану на первом этаже».

«Ок».

Новость, новость. Как она ни старалась отвлечь себя мыслью о покупках, не думать о главной новости было просто невозможно.

— Та-дам!!! Я мечтаю о латте с тыквенным сиропом, — ее подруга буквально бежала в сторону кофейни.

— А я о малиновом чизкейке!!!

Только они присели за столик, как их обволокла чарующая атмосфера большого города.

«Боже, как же хорошо, что мы живем в пригороде! Каждый день выносить этот шум, выхлопы, бесконечное движение», — тем не менее, подумала Лиз с облегчением.

— Так, давай, дорогая. Что ты хотела мне сказать? — Кэт прервала ее размышления прямым вопросом.

Лиз сжала в руках стакан с кофе. Не так-то просто было решиться и рассказать все, как есть, но она собралась, вздохнула и выпалила:

— Ну, в общем, наконец это случилось…

— Ты получила наследство от малоизвестного умершего дяди и теперь вы с мужем можете не работать до конца дней? — Кэт усмехнулась. Но тут же осеклась, поняв по выражению лица подруги, что дело не шуточное.

— Погоди, это то, что думаю? — медленно повышая интонацию, проговорила она.

— Ага. Кажется, я беременна, — выдохнула Лизз. Фух, наконец-то она это сказала.

— Ура!!! Наконец-то!!! Что сказал Ричард, он рад? — тут же затараторила Кэтрин, словно этим признанием Лиз нажала на какой-то спусковой механизм. Однако ее излияния тут же были прерваны.

— Он пока не знает.

Повисло молчание.

— Э… — похоже сегодня для Кэтрин настал день удивления. Она так и застыла с открытым ртом.

— Никто пока не знает, — кивнула Лиз. — Ты первая. Да и, в общем, я пока не уверена. Просто задержка пару дней и…

— Ну так беги, делай тест! Чего ждём? — Кэтрин снова оживилась. Но, казалось, Лиз не разделяла ее возбуждения.

Официант принес спасительный десерт — можно было взять паузу. Лиз отломила ложечкой кусочек, металл стукнул о поверхность блюдца.

— Кэт, я боюсь. Боюсь не реакции Рича или кого-либо ещё на это, — наконец проговорила Элизабет под пристальным ожидающим взглядом подруги, — боюсь даже не самих девяти месяцев беременности и родов. Я боюсь другого. Почему-то, мне кажется, что эта история не закончится хорошо.

— Как, почему?! — Кэт была ошарашена.

— Этого я пока понять не могу.

Кэт замерла. Она наблюдала за Лиз. Та смотрела на разных проходящих мимо людей, спешащих сделать покупки. О чем она думает?

Элизабет же думала вот о чем. Настроение ее подруги в этот раз было лёгким и чудесным, но таковым оно было далеко на всегда. Она вспомнила случай, ссору, которая случилась у них не так давно.

На тот момент Лиз даже и не поняла, за что на неё обиделась Кэт. То ли она проигнорировала её совет, то ли сказала что-то обидное, а Кэт не удосужилась объяснить, поэтому вопрос, как говорится, остался открытым.

Подруги не разговаривали две недели. Каждая из них продолжала спокойно жить своей жизнью, как вдруг по прошествии четырнадцати дней молчания раздался звонок.

— Давай встретимся. Мне надоело, надо поговорить, — отрезала Кэт.

Лиз не любила драмы, поэтому лишь спокойно согласилась в ответ. Они встретились в начале аллеи своего городка, чтобы прогуляться.

Солнце ласково освещало дорогу, зелёная листва шелестела, тем самым погружая Лиз в ещё более, чем обычно, задумчивое состояние. Из него её благополучно вывел начавшийся монолог подруги. Только тогда она осознала, что они уже не идут, а сидят на лавочке.

— Знаешь, я считаю пора покончить с этим со всем. Мне надоело, — заявила Кэт.

— Ты про ссору? Ну да, согласна

— Так вот, твои слова — это просто какой-то кошмар, как можно было так заявить…

Далее следовал пятиминутный монолог Кэт на тему того, как Лиз якобы её оскорбила. Может, это действительно было так, ведь, если честно, Элизабет ничего не помнила из того, в чем сейчас обвиняла её Кэт, так щедро рассыпая слова. Она только помнила, что повод был пустяковым: будто бы выбросить мимо урны обертку от мороженого. Она точно не помнила повод, но помнила очень сильное возмущение подруги.

— Ладно, я прошу прощения, — не выдержала Элизабет, только чтобы прервать монолог.

— И так вот всегда, Лиз, — довольно кивнула Кэт. — Как всегда. Ты никогда не слушаешь. Ты просто отталкиваешь людей, просто отталкиваешь от себя.

— Да успокойся уже. Я слушаю тебя очень внимательно. И слышу, — проговорила Лиз, хотя, спроси ее, о чем ей сейчас рассказывала Кэт, она бы и не ответила. Почему так происходило?

Она могла бы тогда многое объяснить из своего мировоззрения. Например, что, по её мнению, если она действительно кого-то отталкивает, было бы отлично, если бы этот человек сказал ей прямо и конкретно, чем именно. Если же нет, жизни не хватит, чтобы думать о тех, кому и почему могли как-то не понравиться ее слова или действия. Се ля ви. Но всё это слишком долго и слишком сложно объяснять: ей не хотелось.

— Это очень легко говорить! — с чувством ответила Кэт.

— Конечно. А зачем вообще жить сложно? — воззрилась на нее Лиз.

Эмоциональная Кэт окончательно растерялась, и Лиз стало даже её жаль в каком-то смысле: ведь так важно, особенно, для женщины, уметь выразить то, что её волнует, что расстраивает и обижает. Уметь выразить словами свое состояние, чётко и ясно. Если сейчас даже близкая подруга Кэт не могла её понять, что уж говорить о, допустим, потенциальном муже? Кажется, некоторые мужчины называют такое поведение «пилить» и «выносить мозг». Она с грустью подумала о том, что, пожалуй, их понимает.

А ведь Кэт всего-то стоило, отбросив своё эго, сказать: «Лиз, меня расстроило то, то и то. Пожалуйста, не делай так больше». Всё. Проблемы бы не было.

Отламывая очередной кусочек чизкейка, Лизз вспоминала эту историю, и затем, посмотрев на Кэтрин, сказала: — Я вспомнила один случай. Помнишь, тогда, в парке, когда мы поссорились? Я тогда давала тебе советы, но, похоже, была не совсем права. Не обо всём говорить прямо так уж легко…

Молодая женщина вдруг почувствовала, каково это быть на месте Кэт: когда ты хочешь что-то объяснить и понимаешь, что это не просто.

Кэт тепло сжала ее руку:

— Я рада, что ты меня поняла, но давай сейчас о тебе. Скажи мне, Лиз, ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, всё прекрасно.

— Тогда что? Зачем ты накручиваешь себя?

— Ну, может, ты и права.

— Конечно, права. Слушай. Прямо сейчас ты купишь тест, и мы узнаем итог. Давай, не дури. Это то, чего ты и твой муж ждали столько времени.

— Ладно, пошли в аптеку.

Лизз не покидало чувство беспричинной тревоги. Она даже не думала о том, как обрадуется муж, какие она купит коляску и комбинезончики малышу. Как обустроит детскую, нет: казалось, что за пределами какой-то ближайшей черты нет ничего, и думать о том, что там будет, бессмысленно. Было страшно. Тест был положительным.

— Так-так-так, ура, — прыгала Кэтрин, хлопая в ладоши, прямо посреди холла, — кажется, я скоро стану самой лучшей крестной!

— О да, — Элизабет попыталась улыбнуться. Почему-то чувство тревоги ее не покидало.

— Так, давай рассказывай, — продолжала Кэт, сжимая руку подруги. — Где будешь рожать, что будешь покупать. Ты уже записалась на йогу беременных?

От растерянности Лиз не знала, что и ответить.

— Слушай, — пробормотала она, — ещё целых девять месяцев. Ну, может, восемь с чем-то.

— Да-да-да, — продолжала подпрыгивать Кэт. Было ощущение, что тест проходила не Лиз, а она. — И месяцы эти так быстро пролетят!

«Или не пролетят», — подумала Лиз. Что-то такое неприятное сквозило во всей этой, казалось бы, радостной ситуации. Ей пришлось еще немного уступить радости Кэт и позволить потискать себя в объятьях, пока подруга не убежала на рабочую встречу, пообещав хранить тайну.