Путь Клео

Беда в том, что рафинированный домашний мальчик хотел многого, особенно поесть, но не мог, не знал, как добыть пищу. Отчаявшись, стал просить еды или денег у прохожих. И часа не прошло, как местные нищие поколотили меня. На первый раз слабо, но предупредили, что если ещё раз поймают на своей территории, то просто убьют. И они, как вы сами понимаете, не шутили.

Так бы и подох в ближайшей канаве, но буквально на второй день Всеблагой сжалился над неопытным Эгро Олесом. Я встретил Худого Жеса. Он со своей шарманкой стоял на том же самом месте, где мы с тобой, Замарашка, промышляем. Старик кашлял, хрипел и издавал под мелодию ещё множество всяких звуков, которые сложно было назвать пением. Тогда я ещё не знал, что Худой Жес сильно болен и потерял голос.

Я подошёл к шарманщику и предложил свои услуги за маленький кусочек хлеба. Думал, что меня снова побьют, но Жес на удивление легко принял предложение, коротко прокаркав: «Пой». И даже шарманку свою отдал!

— Зачем? — поинтересовалась я.

— Затем, что тогда только одному из наших разрешалось у Дровяного рынка зарабатывать музыкой. Это я уже со Смотрящими после договорился о паре работающих.

Так я влился в нашу семью. И, несмотря на свой достаточно внушительный возраст, был в Башне самым неопытным. Любой семилетка знал лучше меня, как можно и нужно выживать на улицах. Сложное настало время: и морально, и физически. Но я справился.

Худой Жес умер за полгода до моего совершеннолетия. К этому моменту я уже один работал в городе. А так как имел музыкальное образование и сильный молодой голос, то пользовался определённым успехом и никогда меньше серебряного в Башню не приносил!

— Ого! Целый серебряный за один день?! А почему ты сейчас вообще не поёшь?

— Да, Клео. Тогда можно было заработать. Ну а не пою, потому что не могу. Лет двадцать назад парочка разбойников позарилась на мой заработок и придушила в подворотне. Выжить-то я выжил, а вот голос пропал. Со связками что-то…

После смерти Худого нас осталось трое Старших. Но Хлыст тут же откололся и напросился во взрослую банду. Погиб почти сразу. Энна Жучка ушла торговать телом. Ей повезло: захомутала какого-то крестьянина и отправилась с ним в деревню. Ну а я не смог бросить семью. Остался и за Старшего, и за Главного. Слишком хорошо в моей памяти сохранился весь тот ужас первых дней в Дыре. Я чувствовал… До сих пор чувствую ответственность за детей. Поэтому и тащу их в Башню. Для многих нет иного способа выжить.

Но моё время тоже подошло к концу. Если я не оплачу своё Освящение, то тогда сэкономим целый золотой. Значит, все вы выживете, и даже пару медяков ещё останется.

— Эгро! Не глупи! — заорал Лех. — Без тебя все же пропадут!

— А вы на что? — грустно улыбнулся старик. — Ты, Кривой, с шарманкой теперь дружишь. За этот месяц познакомлю со Смотрящими и поднатаскаю на улице. Правда, необходимо новую певичку найти, так как Замарашка наша расцвела и является лакомым кусочком для любой сволочи. Даже измазанная морда уже не помогает.

И на тебя, Клео, у меня тоже есть планы. Но пока о них говорить не буду. Рано. Вы, ребята, лучше мне скажите, хотите ли взвалить на свои плечи мою ношу? Если кто-то захочет уйти, я пойму. Только не сейчас примите решение. Подумайте пару деньков. И чтобы мелюзге ни слова! Иначе обоих сам выгоню! С голыми задами! На улицу! Подыхать будете, но обратно не пущу! — уже привычным раздражённым тоном закончил Эгро Шарманщик этот непростой разговор.

4. В ожидании Дрожи Земли

Я не спала всю ночь. Судя по тяжёлым вздохам, раздававшимся с соседнего топчана, Кривому тоже было не до сна. Известие, что Шарманщик решился на такое, повергло нас обоих в шок. К старику Эгро у меня всегда было сложное отношение. Да, он необходим, и без него в нашей Башне творился бы бардак, который закончился бы очень печально. Но при этом Шарманщик казался мне кровопийцей, наживающимся на нашем горе. А тут: вот оно что…

Эгро любит нас. И пусть бывает чрезмерно ворчлив, а иногда даже жесток, но сегодня я посмотрела на него другими глазами. Отдать свою жизнь за беспризорников. Подобное говорит лучше любых слов. В груди разлились давно позабытое тепло и одновременно горечь предстоящей утраты. Упрямый Шарманщик принял решение и ни за что не изменит его.

И как он спокойно говорил, что разменивает себя на нескольких никчёмных мальчишек и девчонок. Словно его не волнует тот факт, что знает день своей скорой смерти. Таким голосом обычно распределяются продукты или обсуждаются иные бытовые проблемы Башни.

Интересно, о чём думает Лех? Хотя, зная этого надёжного парня, я почти уверена, что он останется за Главного, а не сбежит. Несмотря на страшное лицо из-за шрама, полученного в жестокой драке на улице, Кривой имеет доброе сердце. Он даже никогда не кричит на провинившихся малолеток. Тихо, рассудительно объясняет им допущенные ошибки.

Я так не могу. Быстро закипаю из-за своего вспыльчивого характера. Отхожу, правда, тоже быстро, но наговорить лишнего успеваю с лихвой. Шарманщик в редкие минуты хорошего настроения иногда соизволит шутить, что меня нужно было не Замарашкой назвать, а Бритвой из-за острого языка и чересчур боевой натуры.

Ну а как другой быть? Сколько нерешительных девчонок из-за своей мягкотелости оказалось под потными телами всяких извращенцев. Меня же даже бандиты не трогают, зная, что могу не только словами отшить, но и оскопить маленьким ножичком, с которым никогда не расстаюсь. Если только по пьяни какой-нибудь урод прицепится, как сегодня днём было. Но с этими ублюдками у меня тактика давно отработана.

Лишь только солнечные лучи пробились в небольшую щель в стене нашего убежища, я встала с топчана, окончательно приняв решение.

— К Шарманщику намылилась? — тихо спросил Лех.

— К нему.

— Подожди. Вместе пойдём.

Осторожно переступая через тела спящих беспризорников, мы прошли в каморку Главного. Эгро не спал. Он сидел за столом, сжимая в руке глиняную чашку с дешёвым вином. Рядом с ним примостилась уже полностью собранная шарманка.

— Чего так рано припёрлись? — буркнул он.

— Я решил остаться, — без предисловий ответил Лех. — И размышлять тут нечего.

— Тоже остаюсь, — вторила я. — Но всё же подумать стоит. Быть может, рискнуть и дом какой-нибудь богатый обнести, чтобы всем денег для Освящения хватило?

— Вот прямо мои мысли! — встрепенулся Кривой. — Быстренько возьмём сколько нужно и смоемся!

— Плохая идея, — покачал головой Шарманщик. — Кто-то да обязательно увидит. Не горожане, так из конкурирующих банд подростки. В любом случае, риск очень велик. Ну, а дальше сами должны понимать, что будет. Придут и нас всех вырежут, так как влезли не в своё дело. Что стражники, что бандиты подобное беспризорникам не прощают. Поймите, мы живём, покуда соблюдаем правила. Сами должны помнить, что случилось с прошлыми Портовыми, после того как они театральную кассу умыкнули. Нынешние их убежище потом долго от крови отмывали.

Но я рад, что вы приняли решение, которое ожидал от вас. Значит, мы сегодня на заработки не пойдём. Кривой, готовься идти представляться нашему Смотрящему. Держись с ним уверено, но без борзоты. Иначе за неуважение мигом на ножи поставит. Если будет спрашивать, то отвечай всегда с лёгким поклоном. Не мямли. Наш Смотрящий Джеб Мотыга — бывший каторжник, а у таких свои понятия. Почувствует слабину — загнобит.

Оружие не бери. И это… Оденься поудобнее. Мотыга любит новичков в драке испытывать. Накостыляет тебе выставленный боец знатно. Только всё равно дерись до конца. Твоя задача: показать характер. Вряд ли выстоишь, но на всякий случай предупрежу: появится возможность, ни в коем случае не выигрывай. Иначе бандиты за такое унижение зло затаят.

Как оклемаешься, в Херсте с остальными нужными людьми познакомлю. В другие убежища сходим вместе, чтобы все понимали, кто теперь такой Лех Кривой. Тайник с деньгами тоже покажу. Я их в Башне не держу: опасно очень. Может и из своих кто-нибудь позариться, и чужие обворовать. Много у нас с тобой работы намечается.

— Понял, — кивнул Кривой и неожиданно усмехнулся. — Ох, и обзавидуется мне Чума! Его же мясом не корми, лишь бы кулаками помахать!

— Переживёт. Тем более мы никому не скажем, куда и зачем ходили. Замарашка, остаёшься на хозяйстве. И заодно начинай перечитывать книжки. Может пригодиться. Тут наклёвывается интересная тема для тебя. Одна трактирщица, что торгует краденым, ищет себе служанку грамотную. Если получится тебя к ней просунуть, то будешь днём песни перед забулдыгами в зале распевать, а ночью товар принимать и подсчитывать барыши. Это пока не точно, но ты всё равно готовься показать свои знания.

— То есть мне всё же придётся уйти?

— Да, Клео. Но не так, как уходят остальные. Получив работу, ты станешь горожанкой и сама себя за год обеспечишь необходимым золотым для Освящения. Уверен, даже больше заработаешь. Но хотя бы первое время помогай Кривому с детьми. Монету-другую подкидывай, еду, если получится. Ну и навещай Башню в свободное время, пока Кривой в городе шарманку крутит.

Кстати, Лех будет вместе с Бантиком промышлять. Ты подготовь девчонку за этот месяц. Песни разучи с ней, интонации правильные порепетируй. Нужно, чтобы после моей смерти шарманка не пылилась, а сразу начала приносить доход. Я её завтра отдам умельцам, чтобы они за несколько недель отреставрировали её, насколько вообще возможно привести эту рухлядь в порядок. Так что послужит ещё инструмент.

Примерно через час Башня практически опустела. Все беспризорники разошлись добывать пищу и, если повезёт, деньги. Остались лишь я да Ая Бантик. Девочка абсолютно не владела грамотой, поэтому мы потратили два часа, чтобы разучить первую песенку. Оставив Бантика повторять слова, я занялась ревизией наших запасов. Вчерашнее добытое Чумой мясо было полностью съедено. Хранить его всё равно негде, так что оставлять про запас не стали. Зато от действительно огромной тыквы половина осталась. Ещё имелись сушёные водоросли для супа и немного слегка подгнивших овощей. Всё не так уж и плохо. Тем более к вечеру обязательно ещё хоть что-то да принесут ребята.

Пока Ая упражнялась на свежем воздухе, я заглянула в тайник, в котором был припрятан на чёрный день большой мешок с сухарями. Точно помню, что он был забит доверху. Сейчас же не хватало примерно четверти. Вот поганцы! Умудрились найти! Теперь придётся искать новую нычку, а то ведь вечно голодные «желудки» всё растащат.

Это, скорее всего, кто-то из мелюзги похозяйничал. Взрослые ребята так бы поступать не стали. Они помнят, как нас выручают такие запасы зимой и особенно по весне. Самое голодное время, когда каждый заплесневелый сухарь на вес золота. Надо будет устроить взбучку. Во-первых, чтобы головой думать начинали, а во-вторых, нужно сразу отваживать от воровства у своих. В семье крысятничать нельзя!

Прошла вглубь старого подземного хода и через полчаса поисков нашла укромную нишу, в которую и перетащила мешок с сухарями. После этого заложила его камнями. Надо не забыть сразу сказать Кривому, а то ведь потом из головы может вылететь, и обыщутся пропажу.

За заботами время пролетело незаметно. После полудня первыми в убежище заявились Шарманщик и Лех. Эгро практически приволок парня. На Кривого было страшно смотреть. Один глаз заплыл полностью, всё лицо в синяках, губы словно их пчёлы покусали.

— Нормально всё, — успокоил меня Шарманщик, осторожно опуская пострадавшего на соломенный тюфяк. — Он только с виду такой, а в остальном почти здоровый.

— Ребро, кажись, треснуло одно, — морщась, прошепелявил Лех. — Но дышать не мешает.

— Совсем сдурели, — проворчала я, привычно вскрывая острым ножом гематому под глазом Кривого. — А если бы убили?

— Кривой достаточно опытный боец, поэтому контролировал ситуацию и зря не подставлялся, — немного оправдывающимся тоном сказал Эгро. — И молодец, что не победил. Пару раз точно мог завершить поединок в свою пользу. Зато теперь его признал Смотрящий. Да и награду поимели.

С этими словами Шарманщик достал из своего мешка несколько больших свежих лепёшек, огромный кусок сала и бутыль с каким-то мутным пойлом. При виде сала у меня сразу же заурчал живот и рот наполнился слюной. Я весь день не ела, заглушая голод водой, а тут такую роскошь вывалили. С трудом взяв себя в руки, стала внимательно осматривать Кривого. Кажется, кроме гематом и ребра ничего серьёзного. Недельку отлежится и будет как новенький. Частенько народ и в более плачевном состоянии возвращался.

Лех кривился от боли во время лечения, но пытался шутить. Ох, и не люблю я, когда он так себя ведёт. С ним, молчаливым, мне намного привычнее. Но все опасения оказались пустыми. Недели не прошло, как Кривой, сияя своей разноцветной мордой, встал на ноги и снова стал исчезать вместе с Шарманщиком в Херсте. Я же продолжила дрючить Бантика, вбивая в неё азы актёрского искусства.

Месяц пролетел незаметно. Однажды, вернувшись из города, Эгро Шарманщик заявил:

— У храмов трубы трубят. Значит, через неделю начнётся Дрожь Земли. Пора доставать кубышку и идти оплачивать Освящение.

Старик сказал это уставшим, равнодушным голосом, но я, зная всю подоплёку, расслышала в нём нотки обречённости. Так муторно мне ещё ни разу не было…

5. Неудачное Освящение

С утра никто из наших не пошёл на промысел. Шарманщик заставил всех умыться и надеть самые неизношенные лохмотья.

— Сейчас пойдём в Храм Всеблагого, — заявил он строгим голосом. — Кошельки не воровать! Не сквернословить и вообще вести себя прилично! Иначе жрецы за неуважение проклясть могут! А то и штраф наложить! Плевать на проклятие — наши души и так в заднице судьбы, раз в таком дерьме живём. Но вот деньги тратить попусту ни на кого не стану! Легче выгнать идиота из Башни, чем платить за его глупости! Все поняли?

Среди толпы беспризорников раздался гул, подтверждающий, что информация дошла до каждой бедовой головы. Хотя я уверена, что кто-нибудь из мелюзги да сорвётся. Ещё ни разу такого не было, чтобы наша ватага с пустыми руками возвращалась из храма, который в эти дни всегда плотно забит народом. Даже около него не протолкнуться от людей, желающих как можно быстрее получить Освящение. Глупо не воспользоваться ситуацией.

Я и сама по молодости один раз рискнула и стащила корзину с пирожками, что оставил пекарь на жертвенном алтаре Всеблагого Защитника. Там было самое сложное — не украсть большую корзину, а незаметно вынести и спрятать её за оградой храма. Ох, и влетело мне тогда от Шарманщика! Он долго орал, что эти пирожки не стоят моей жизни, хотя жрал их вместе со всеми нами.

Обидно было до слёз. Лишь немного поумнев, я поняла причину негодования Эгро. Действительно, ведь сильно рисковала из-за ерунды. Ну а то, что Шарманщик потом не побрезговал украденным у бога подношением? Так к чему добру пропадать. Тем более пирожки были обалденными! До сих пор помню их вкус, хотя шесть лет прошло.

Что-то в последнее время всё чаще и чаще вспоминаю прожитые годы. Не к добру это. Раньше жила сегодняшним днём, не оглядываясь назад. А теперь по несколько раз за сутки воспоминания одолевают. И сны часто о прошлом снятся. Ощущение, будто бы прощаюсь с этим миром. Или это так скорая смерть Шарманщика на меня подействовала?

— Все поняли?! — грозно повторил свой вопрос Эгро, заставляя меня прийти в себя. — Не слышу чёткого ответа! Одно тупое блеяние!

— Все! Я точно услышал! Конечно! — уже внятно проговорили беспризорники.

— Так-то лучше. Идём. Кто отстанет, тот на Освящение не попадёт. Платить за загулявшего не буду.

Мы направились к одному из храмов, стоявшему на окраине Херста. Он предназначен для таких, как мы и прочей бедноты. В центре города есть ещё два храма, но в них пускают только приличных людей. Никак не могу понять этой странности. Вроде бы перед Всеблагим все равны, но отчего тогда такое разделение по кошелькам и знатности?

Один раз попыталась задать этот вопрос Шарманщику, но он лишь грустно улыбнулся, ничего не ответив. Точнее, сказал странную фразу: «Бог создал людей, а потом люди создали нового бога. Поэтому всем на всех плевать: каждый чувствует себя главным и устанавливает собственные правила.».

Около храма, несмотря на раннее утро, уже было столпотворение. Первые освящённые счастливчики, основательно набравшись, пьяными довольными голосами распевали гимны и подтрунивали над теми горожанами, что ещё стояли в очереди. У нас же очередь своя. Отбросы кучковались около задних ворот храма.

Центровые и Портовые прибыли раньше нас. Ну, им и идти не так далеко. Не успели мы занять своё место в очереди, как подвалили Угольщики с Площадными. Последние пытались нас оттеснить назад, но Главные между собой быстро разобрались, не допуская массовой драки. Сейчас грех кулаками махать. Правда, каждый оборванец запомнил оскорбления в собственный адрес, чтобы после Дрожи Земли поквитаться с обидчиками.

Простояли почти три часа, пока не дошла очередь до нас. Шарманщик подошёл к ещё довольно-таки нестарому жрецу в засаленном балахоне и отсчитал монеты за всех Башенных.

— Мало, — буркнул жрец.

— Меня не учитывайте, Всемилость, — пояснил Эгро. — Я позже сам приду на Освящение.

— А чего не сегодня?

— Некогда было на исповедь сходить. О детках малых в заботах погряз.

Вот ведь хитрый жук наш Шарманщик! Выкрутился, не став расстраивать ребят! Взрослый человек грешен по определению, поэтому перед Освящением должен почти серебряный за исповедь выложить. Вернее, сама исповедь бесплатная, а вот прощение стоит недёшево.

Хотя тут всё от степени греха зависит. Мелкие прегрешения в серебруху обойдутся, а вот крупные и на золотой потянуть могут. А то и больше. Был у нас в Дыре один душегуб. С дюжину людей точно прирезал. Когда его поймали, то… Отпустили, так как эта гнида полное прощение себе купил, аж двадцать золотых отвалив. Значит, по закону уже не на его совести теперь все трупы. Правда, родственники убитых потом всё равно гада подкараулили и голову проломили.

— Если через два дня не придёшь, — нахмурился жрец, нехорошо посмотрев на Шарманщика, — штраф наложу.

— Обязательно приду, Всемилость, — правильно залебезил Эгро. — Я верный слуга Всеблагого Защитника и не позволю Тёмным силам сожрать мою душу!

— Ладно. Давай по одному своих отбросов.

Первым пошёл Лех Кривой. Выпив отдающего тухлятинкой мутного священного пойла, он четырежды произнёс хвалу Всеблагому и покинул храм. Лех в условленном месте будет встречать мелюзгу и следить, чтобы она глупостей не понаделала. Я же пойду последней, помогая Эгро следить за ещё не освящёнными.

Привычное занятие. Плохо только, что в туалет захотелось. С трудом дождалась своей очереди. Встала на колени, склонив голову перед алтарём, и пробормотала молитву. Но вместо того, чтобы поднести кружку с водой, освящённой священным дыханием Защитника, жрец неожиданно пнул меня и заорал:

— Стража! Стража! Тут Дикая!

Все шарахнулись от меня в разные стороны. Почти сразу же в храм влетело несколько вооружённых воинов Всеблагого, а с ними огромный, с пеной на губах, пёс. И он был без поводка!

Однажды я видела, как подобная псина расправилась с крамольником, по-пьяни хулящим Всеблагого. Жуткое зрелище! Я потом, несмотря на весь свой голод, несколько дней не смогла даже воду в себе удержать. И теперь эта зверюга неслась на меня.

В голове помутилось.

«Жить!» — завопило моё сознание.

Сама не осознала, как перемахнула через алтарь и понеслась к главному выходу из храма. Дорогу мне перекрыл пузатый горожанин. Просто двинула его промеж ног. От боли мужик согнулся, дав мне возможность перепрыгнуть через него.

На подворье быстро затерялась в ещё ничего не понимающей толпе и направилась подальше от храма.

Думала, что ушла, но внезапно на одной из городских улочек услышала за собой собачий лай. Причём пёс был не один, а собралась целая свора подобных чудовищ. И я побежала так, как никогда в жизни не бегала! От страха и напряжения сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, но голова оставалась холодной. Не впервые попадаю в сложное положение, так что на бегу думалось привычно.

Домой в Башню нельзя. Там меня точно найдут, ведь жрец знает, откуда нас привёл Шарманщик. На чужой территории тоже не спрячешься. Если собаки по следу не отыщут, так оборванцы из других банд обязательно выдадут.

Значит, нужно покидать город. К морю? Прочешут берег и заглянут под каждый камень. Быстро вычислят во время прилива. В сторону тракта тоже бесполезно бежать — там стражников и всяких постов немерено. Получается, лучше к болоту на восходе. Там и кусты густые, и в вонючей жиже след псы потеряют. Тем более, я знаю небольшой брод через трясину. Он на островок ведёт. На нём пока всё не уляжется и пересижу неприятности.

Лай за спиной становился всё громче и громче. Погоня явно нагоняла меня. Я же петляла по узким улочкам, пытаясь запутать следы и выбраться из города в нужном месте. Несколько раз по плющу забиралась на крыши стоящих впритирку домов и по ним перебиралась на другие улицы, рассчитывая, что погоня от меня отстанет. Но каждый раз, снова спрыгнув на землю, слышала близкий собачий лай. Да чего вы, твари, ко мне привязались?!

Наконец-то показалась окраина. Выбравшись на простор, я со всех ног припустила в сторону болота. Лай всё громче и громче! От напряжения в голове туман и кажется, что лёгкие вот-вот разорвутся. Но это не помешало мне бежать ещё быстрее. Вожделенные заросли! Я юркнула в них. Не выбирая дороги и не обращая внимание на колючки, раздирающие незащищённую кожу и одежду, понеслась к спасительному месту. Кажется, погоня начала отставать, но останавливаться и проверять не стала.

Болото! Вот оно! Времени на поиск жерди нет, поэтому решилась по броду идти наугад, осторожно трогая носком ботинка предательское дно. Как бы ни хотелось, но торопиться нельзя: один неверный шаг — и провалюсь в трясину. Вскоре ботиночек слетел с ноги, оказавшись в плену липучей грязи. Безумно жаль! Даже плакать хочется! И пусть обувь давно жала, но другой у меня нет. Это богатство Шарманщик и так с трудом отыскал. А скоро холода… Придётся тряпьём ноги обматывать, чтобы пятки не отморозить.

Звуки погони давно не слышны. Оторвалась от неё? Скорое всего. От этой мысли и при виде замаячившего спасительного острова расслабилась. И тут же навалилась дикая усталость. В глазах потемнело, закружилась голова и дурнота стала комом в горле. Замерла, попыталась отдышаться. Но становилось лишь хуже. Нужно срочно добраться до твёрдой земли! Если рухну сейчас, то уже не выплыву на поверхность. Страшная смерть в болоте меня не устраивала. Но лишь только попыталась сделать шаг, как мышцы свело судорогой, и я упала в трясину.

Паника придала сил. Я стала барахтаться и искать под ногами опору, всё больше и больше погружалась в зловонную грязь. «Всё… Это конец… Как же глупо вышло. И ведь не позвать никого на помощь. Да и кому я нужна? Псам храмовников?» — пришла в голову чёткая, на удивление абсолютно спокойная мысль.

Я сдалась и приготовилась к смерти…

— Ты тонешь или решила, что тут грязи целебные? — неожиданно раздался над головой весёлый, с лёгкой ехидцей голос.

— Помоги, — не веря своему счастью, прохрипела я, отплёвываясь от грязной воды.

— Значит, всё-таки тонешь, — сделал вывод голос.

Тут же сильная рука схватила меня за шиворот и быстро выдернула из болота.

6. Нард

Освободившись из болотного плена, я попыталась встать на ноги и рассмотреть своего спасителя. Но сил в теле не осталось, а глаза забились взвесью от грязной воды. Их даже открывать больно.

— Неплохо так порезвилась, — опять раздался голос, но уже около самого уха. — Идти сможешь?

— Нет, — призналась я, чувствуя, что сознание постепенно оставляет тело.

— Так я и думал.

— Ты кто?

— Тот, кто не дал тебе в болотную ярну превратиться. Цепляйся за меня и пойдём.

— Куда?

— Вот любопытная! Тебе сейчас какая разница? По мне, везде лучше, чем в этой жиже по колено стоять.

В голосе невидимого собеседника постоянно чувствовалась ирония, но не было угрозы. Значит, он точно не из храмовников. Кажется, принадлежит достаточно молодому человеку. Рискнуть и довериться? Хотя чего тут долго размышлять! И так ничего пока не вижу. Останусь одна — мигом снова в трясине окажусь.