Полная версия
Федеральный инженер
Михаил Неляпин
Федеральный инженер
«Совы не то, чем кажутся»
«Твин Пикс»Глава 1.
— Я абсолютно точно и никаким образом не могу выдать вам ваш багаж, господин инженер.
Таможенник был непреклонен. Последние пятнадцать минут Андреев разве что гипноз не применял, чтобы получить свой рабочий кейс. К слову, гипноз вряд ли помог бы: офицер таможни — крепкий мужчина средних лет с тёмной чуть вьющейся шевелюрой, очевидно, являлся Ветераном с государственным нейроимплантом, тщательно следившим за любыми попытками воздействия на сознание бывшего военнослужащего: мало ли какие секреты могли остаться в его памяти после увольнения?
— Послушайте, да я прилетел сюда только ради того, чтобы использовать это оборудование! У меня заказ от «ФИН Корп». Они не могут начать разработку, пока я не проведу разметку!
— Господин Андреев, если вы считаете, что я не отдаю ваш багаж исключительно из вредности, вы сильно заблуждаетесь, — таможенник поднял глаза от терминала. — Есть предельно чёткая инструкция: любое прибывающее на планету оборудование 3-й категории должно быть идентифицировано Центром. Но сейчас это невозможно: связь с Федерацией заблокирована по приказу Флота «ФИН Корп». В обычных условиях запрос был бы обработан за 15–17 минут.
— А в необычных? — Андреев закипал.
— В необычных — не знаю, — таможенник пожал плечами. — В нынешних — две недели: так было сказано в уведомлении Флота.
— С ума сойти. Но я ведь ради них и прилетел!
Инженер подавленно осмотрелся. Небольшой терминал был совершенно пуст. Где-то там, за спиной и змеёй коридоров на поле космодрома стоял доставивший его сюда челнок. Несколько минут назад мимо прошествовал экипаж в составе капитана и его помощницы. Эхо их шагов, кажется, ещё гуляло по пустому помещению. Стюард-андроид логично остался на борту. Странно, но на информационном табло космопорта данные о прибытии их рейса даже не появились.
«Здесь настолько редко садятся челноки, что даже кресла убрали. Вон они — стоят у стенки, накрытые плёнкой»
Колонизация Актив 4 Бета шла вяло: слишком далеко от Федерации и не слишком много полезных ископаемых — два фактора, из-за которых население за 12 лет после открытия планеты для переселенцев до сих пор не перевалило за сотню тысяч жителей. Необъяснимое пока ограничение отношения массы к расстоянию для «Дыр» заставляло вместо одной нормальной баржи таскать ископаемые с подобных планет целыми конвоями малотоннажных грузовиков. Даже крейсера всемогущего Флота строились модульными, чтобы пролезать в ушко аномальной иглы, пронзавшей пространство вопреки признанным законам физики.
«ФИН Корп», радостно оформившая патент на разработку свежей планеты, потеряла к ней интерес довольно быстро по одной простой причине: здесь были МЕСТНЫЕ. Аборигены — хрупкие на вид гуманоиды высокого роста с землисто-зеленоватого цвета кожей, заострёнными эльфийскими ушами и янтарными чуть навыкате глазами — находились примерно на границе каменного и бронзового века по земной классификации. Агрессии к пришельцам не проявляли, а к себе особого интереса не вызывали. С их присутствием быстро свыклись и вообще перестали бы замечать на фоне ландшафта, если бы не одно «но». Свод правил колонизации новых планет запрещал активную разработку недр, если на этих самых планетах обнаруживалась разумная жизнь. Запрещал не полностью, а только до получения экспертного заключения о том, что деятельность по извлечению полезных ископаемых не нанесёт вреда местным. «Чек-лист безвредности», как его называли, составлял 47 пунктов, не считая множества подпунктов. Экспертизой занимались представители разных ведомств, поэтому процесс был небыстрым и довольно нудным. По крайней мере, для заказчика. Совет директоров в один прекрасный день решил, что патент на Актив 4 Бета дохода не приносит вообще, а, следовательно, должен быть или возвращён государству с фиксацией убытков, или…
Убытки в «ФИН Корп» не любили, поэтому на Актив 4 Бета устремились эксперты Федерального Агентства, нанятые корпорацией. В обязанности прибывших раньше ксенологов входило тщательное (за целых два месяца) изучение аборигенов, их ареала, и понимание, насколько сильно они расстроятся, если их перевезут куда-нибудь вглубь девственных лесов, подальше от шахт и карьеров, которые так были нужны корпорации.
Задача инженера-маркшейдера Андреева была чуть проще: установить границы участков, в которых корпорация сможет копать и бурить планету. При чём основная часть работ уже была выполнена геологоразведкой «ФИН Корп». Инженеру оставалось только закрепить участки за корпорацией, сверив все предоставленные данные с помощью специального оборудования. Специальное же оборудование последние двадцать минут (и на ближайшие две недели, как понял Андреев), находилось во власти непреклонного таможенника. Личные вещи в объёмистом рюкзаке Алексею выдали мгновенно, а вот кейс со сверхточными измерительными дронами и прочей сверкающей и блестящей высокотехнологичной мелочью даже не выплыл из недр космопорта.
— Мне нужно официальное уведомление от Таможни, — инженер внутренне уже смирился с незапланированным отпуском на богом забытой планете. — Заказчик будет недоволен.
— Через две недели, когда снимут запрет на связь, — пообещал таможенник. — Но быстрее будет запросить его в местном офисе корпорации: это же они решили всё заблокировать. Вот пусть и выдают…
Андреев постоял ещё несколько секунд, поправил и без того идеально подстроившийся рюкзак, вздохнул и не прощаясь направился к прозрачным дверям, над которым на трёх языках Федерации слабо и старомодно мерцала надпись «Выход».
— Господин Андреев!
Инженер остановился и не спеша оглянулся. Таможенник внимательно смотрел на него, чуть склонив голову.
— Господин Андреев, как единственный здесь представитель Федерации, должен вас предупредить: Актив 4 Бета только официально входит в состав государства. Де-факто, вы на частной территории. Тут даже полиции нет. Служба безопасности «ФИН Корп» и тотальная вооружённость населения, которое на 92% — сотрудники корпорации. Убогий задний двор мега-компании, забитый малограмотными и агрессивными шахтёрами. Будьте, пожалуйста, осторожны. Слишком хлопотно оформлять доставку тел обратно в Солнечную систему.
Алексей молча выслушал внезапное откровение чиновника и кивнул:
— Спасибо, учту. Посоветуете какую-нибудь гостиницу поблизости? Я не могу подключиться к местной сети.
Пиктограмма отсутствия сети надоедливо и непривычно мигала перед Внутренним Зрением с первого момента, как он ступил на бетон космодрома.
— Вы и не подключитесь, пока не зарегистрируетесь в службе безопасности и не пройдёте проверку, а проверку вы пройдёте только номинально, потому что у них тоже нет связи с корпорацией, — таможенник снова перевёл взгляд на терминал. — На парковке только что сел флайер. Думаю, это за вами. Вас же ждут?
«Ждут, наверное».
Прозрачные двери с тихим шелестом разъехались в стороны, пропускаю внутрь невысокого худощавого черноволосого парня явно латиноамериканских кровей в униформе корпоративного чиновника класса «подай-принеси».
— Господин Алексеев! — чем ближе подходил парень, тем всё более молодым и неказистым оказывался — словно фокус наводили.
— Андреев.
— Что? — парень остановился перед инженером, кивнул таможеннику. — Что вы сказали?
— Моя фамилия — Андреев. Зовут Алексей.
— Да? А какая разница?
Кого-то другого этот вопрос мог поставить в тупик. Но Алексей был отлично осведомлён, что большою часть сотрудников «ФИН Корп» составляли выходцы англо-саксонских миров, отличающиеся слабыми познаниями обо всём, что находилось за пределами их исторически сложившейся ментальности. Разнообразие славянских имён в эти пределы точно не попадало.
— Просто запомните. Как вас зовут?
— Пабло! Пабло Свенсон. Я отвезу вас в офис — шеф ждёт. Где ваш багаж?
Андреев покосился на таможенника. Тот демонстративно что-то набирал на сенсорной клавиатуре терминала, не обращая на них внимания.
«Господи, к чему эта показуха с клавишами? У тебя же нейроинтерфейс! Вот урод!»
— Мой багаж останется на таможне, пока не отменят запрет на дальнюю связь.
— А, точно… — парень взъерошил, а потом пригладил свои густые чёрные волосы. Всё же, генов латинского Пабло в нём было больше, чем скандинавского Свенсона. — Ладно, поехали так.
Они вышли наружу. Космопорт по объективным причинам находился гораздо ближе к неработающим сейчас шахтам Актив 4 Беты, чем к её столице. К грузовому терминалу вела аж двухуровневая дорога с усиленными опорами: ничто не должно замедлять вывоз ценных ресурсов!
На улице воздух был ДРУГИМ. Андреев сначала ощутил его, будто влажную тряпку на лицо накинули — в космопорте было прохладно и сухо, — а потом по обонянию ударило сразу множество необычных запахов. Доминирующим был чуть сладковатый, но не приторный аромат, похожий на что-то фруктово-цветочное. Дело тут же поправил лёгкий ветерок. Горный — это Алексей определил сразу. Есть в горном ветре что-то неуловимо отличное от равнинного: свежесть, почти холод на фоне окружающей жары и какая-то плотность — сразу становится понятно, что он преодолел приличное расстояние, чтобы оказаться здесь, и готов лететь дальше. Странный и резкий контраст не ошеломил, скорее взбодрил, отодвинув неприятный привкус, оставшийся от общения с таможней.
Собственно, горы, в которых родился ветерок, Андреев тоже увидел сразу по выходу. Огромная голубоватая из-за расстояния гряда возвышалась за деревьями чуть не на треть небосклона. Где-то вдалеке виднелись призрачные и почти недостижимые снежные пики, но ближайшие вершины могли похвастать лишь тенями облаков, скользящими по их склонам. Мощь нависающей над местностью горной цепи ощущалась каким-то подсознательным чутьём из далёкого доисторического прошлого. Горы всегда внушали уважение.
— А! Как вам? — довольно заулыбался Пабло, — Пробирает, правда? Я неделю с открытым ртом ходил, когда только прилетел. Такая громада! Пять с лишним тысяч метров! У нас дома таких нет. У нас пустыня всё больше, барханы. А тут — вон!
Они неспешно пошли в сторону пустынной парковки. Жарко. Костюм включился в режим слабого охлаждения, пока задействуя лишь внешние источники энергии: гравитацию, свет, движение воздуха и ещё что-то — Алексей уже и не помнил точно все варианты. Федерация не скупилась на экипировку своих служащих.
Пожилой флайер в потёртых корпоративных цветах гостеприимно опустил короткий трап. Изнутри пахнуло старой обивкой, разогретым металлом и озоном. Свенсон жестом пригласил Алексея подняться первым.
— Долго лететь? — спросил Андреев, пристёгиваясь в кресле второго пилота — оставаться в пассажирском салоне желания не было.
— Минут пятнадцать, — Пабло уверенно и привычно оживлял системы управления летающей машиной. В кабине было на удивление много кнопок, тумблеров и даже — небывалый раритет — компактный штурвал. — Здесь всё рядом. Аппарат неспешный, но надёжный, как стэйткоин. Даже ещё надёжнее.
Вспомнив, какой кризис разразился в центральных мирах Федерации пару лет назад из-за мгновенной девальвации государственной валюты, Андреев лишь хмыкнул. Излишняя вера в управление чем-либо не через нейролинк его всегда веселила. С другой стороны, сейчас он сам был полностью экскоммуницирован без доступа к местной сети. Если бы не профессия, множество раз забрасывавшая его в максимально отдалённые уголки Исследованной Вселенной, отсутствие даже минимального потока постоянно поступающих через сеть подсказок могло прилично нервировать.
Полёт действительно продлился не долго. Машина пронеслась над прорезанным узкой дорогой лесом и чуть сбросила скорость, когда внизу появились дома. Двух, иногда трёхэтажные строения ровными прямоугольниками кварталов устремлялись вдоль главной и пары соседних улиц к местному Даунтауну. Алексей отметил их удручающее однообразие. Стандартным первым этапом колонизации было строительство бараков из разобранных кораблей первопоселенцев. Но через несколько лет их начинали менять на что-то более капитальное уже из местных строительных материалов. Тогда же появлялась индивидуальность и какая-никакая архитектура. Здесь ничего такого не было. Дома, конечно, лишились корабельной обшивки, получили бетонные и каменные стены, но так и остались прямоугольно-серыми, лишь кое-где увитыми какими-то растениями. И не было никакой гарантии, что это — культурные цветы, а не хищные лианы на заброшенных жилищах. Далеко впереди над всей этой малоэтажностью торчали три одинаковые «высотки» и несколько зданий пониже.
— Элитный комплекс! — кивнул Пабло на то, что здесь могло считаться небоскрёбами, — Квартиры дорогущие, бассейны на крыше, свои рестораны, системы жизнеобеспечения. Мечта! Но там никто не живёт.
— Почему? — Андреев удивлённо повернулся к Свенсону, — Вообще никто?
— Вообще, — снова кивнул парень, — Сначала было очень дорого, когда только построили. Даже администрации колонии не по карману. А потом там какая-то дрянь поселилась: то ли плесень, то ли водоросль — сожрала все коммуникации. Боялись, что стены съест, рухнут. Но нашли средство, вывели. Только восстанавливать не стали. Дорого очень. Теперь стоят. Мы там маяк наверху поставили и антенны — почти все селения и шахты накрывает. Удобно. И резерв для связи с орбитой.
Флайер чуть накренился, отворачивая от башен несбывшихся надежд неизвестных застройщиков, и направил нос на менее эффектное, но не менее солидное здание, блестящее на солнце своими зеркальными стенами. Над его крышей возвышался солидных размеров логотип «ФИН Корп». И только рядом с ним одним была видна площадка для посадки летательных аппаратов. Тоже пустующая. Весь город выглядел пустым. За время полёта внизу промелькнули лишь несколько букашек легковых машин и два то ли грузовика, то ли бронетранспортёра.
— Полдень, господин инженер, — пояснил Пабло, заводя флайер на посадку, — У нас сиеста. Жарко, работать тяжело. Да и нет работы особо.
О какой жаре в кондиционированных помещениях и машинах идёт речь, Андреев уточнять не стал. Опыт говорил, что сначала нужно осмотреться на местности: многие вопросы о самых странных вещах могли отпасть сами собой. Сиеста так сиеста.
Снова короткая прогулка по не такой уж и жаре, и они вошли в здание администрации колонии. Здесь жизнь не сказать, что кипела, но коридоры и офисы за стеклом не пустовали. Люди занимались какими-то своими очень (или не очень) важными делами, общались как между собой, так и, уставившись в пустоту, через нейролинки — типичное зрелище на любой более или менее цивилизованной планете.
Пабло, добросовестно исполняя роль провожатого, провёл инженера по коридорам, и они поднялись в лифте на самый верхний четвёртый этаж. Здесь размещалось непосредственно руководство.
Мистер Джеймс Джонс Валентайн — корпоративный управляющий Актив 4 Бета — был лыс, морщинист и чисто внешне неприятен. Его несколько обвисшее лицо с сеткой морщин напоминало бульдожью морду. Вместе с тем, Андреева он встретил весьма радушно, предложил сесть не к совещательному столу, а в одно из кресел перед прозрачной стеной.
«Интересно, не бесит ли каждый день смотреть на пустой город через такое здоровенное окно?»
— Мистер Андреев, виски? — управляющий остановился возле бара с большим количеством бутылок, бутылочек, фляжек и даже пузырьков. Ни одного знакомого названия инженер не отметил, хоть и не считал себя большим знатоком.
— Нет, благодарю.
Себе Валентайн алкоголя налил не стесняясь, далеко не на положенные два пальца, и опустился в кресло напротив. Прохладный воздух кабинета позволил системам комфорта в костюме отключиться. Со стены за самым главным креслом кабинета сурово смотрел кто-то из Совета директоров «ФИН Корп». Лицо было знакомо по федеральным новостям, но имени сейчас вспомнить не получалось.
— Алекс, мы вас ждали. Ждали, как чёртова жёнушка ждёт своего муженька из Дальнего Космоса: и хотела бы с соседом покувыркаться, да тот вместе с мужем в рейсе.
— Интересная аналогия, — инженер слегка склонил голову, оценивая фразеологические изыски управляющего.
Валентайн поболтал алкоголь в стакане, чуть звякнув кубиками льда:
— Ну, а как иначе? Мы бы давно сами всё разметили и распределили, но Центральный офис просто на дыбы встал: только федеральный эксперт — всё должно быть по федеральному закону! Честно говоря, не обижайтесь, но вообще не вижу смысла в вашем приезде. Здесь не настолько интересные и богатые рудные и минеральные залежи, чтобы тратить время на эту сраненькую планетку. А тут ещё эти чёртовы куксы!
— Кто?
— Куксы. Так у нас аборигенов называют. И не спрашивайте почему: увидите — сами поймёте.
Джеймс Джонс сделал солидный глоток даже не поморщившись. Алексей закалку управляющего не одобрил, но отметил.
— Вы не очень любите свою планету, верно, господин управляющий?
— Она — не моя. Я тут в чёртовой ссылке. Будь моя воля, за месяц свернул бы здесь всё, оставил один катер этим сраным сектантам и свалил к чёртовой матери.
— Зачем куксам катер?
— Что? Нет! Куксам катер не нужен. Эти животные двуногие только-только металл научились обрабатывать. Хотя, если честно, у меня складывается ощущение, что они вообще-то деградируют. Бывал несколько раз в их главной деревне — визиты вежливости к вождю. Так вот у них вполне приличные жилища, даже статуи какие-то в святилище — эхо прошлых поколений. А сами — обнять и плакать, только что штаны снимают, чтобы в них не гадить.
— Хотите сказать — регресс? — Андреев нахмурился. Регресс аборигенов уже встречался человечеству. Разведчики привозили печальные кадры разрушенных цивилизаций с остатками доживающих своё одичавших племён. Эксперты утверждали, что причиной в большинстве случаев становились пандемии. Во многом поэтому никто особо не стремился спасать выживших — кому захочется привезти домой неизвестную инфекционную гадость?
— Регресс? На мой взгляд — тотальный. Но это вам лучше с ксенологами поговорить, если интересно. Тоже от федерального правительства здесь; несколько месяцев уже куксами восхищаются, чуть на руках не носят. Что-то там уникальное в их сраной культуре обнаружилось.
— И кто же тогда сектанты, раз куксы — не они? — Алексей чуть поёрзал в кресле, устраиваясь удобнее. Управляющий, несмотря на некую внешнюю грубость и ворчливость, вызывал симпатию своей непосредственностью.
— Придурки, господин инженер. Полные придурки. Явились сюда, когда в федеральном центре кризис громыхнул — спасались от ужасов цивилизации. Не верю им. Прилетели на ржавой барже, без разрешения грохнулись в предгорье. Пока мы до них добрались, успели баржу разобрать и построить из неё бараки. Объявили деревню независимой территорией, и хоть что ты с ними делай.
— Серьёзно?
— Абсолютно! Убеждениям не поддались, а угрожать… Чем я им угрожать буду? Безопасников у меня минимум, только и хватает шахтёров в рамках держать. Да они и безвредные оказались. Культ какой-то. Я так и не понял, чему именно поклоняются. Благо, землю заняли абсолютно бесполезную, в городе появляются редко. Не вспоминаешь — вроде и нет их. А с учётом того, что все разработки заморожены до окончания экспертных действий, и народу это не нравится… Когда вы сможете заняться разметкой участков, господин инженер?
Тон Валентайна так резко изменился с брюзжащего на напористо-деловой, что Андреев невольно подобрался в своём кресле. Металл, зазвучавший в голосе управляющего, давал понять, что перед ним далеко не вялый предпенсионный чиновник. Если задуматься, в Дальний Космос даже на самые мирные должности абы кого не посылали.
— Не хочу вас расстраивать, мистер Валентайн, но всё моё оборудование на ближайшие две недели заблокировано на складе таможни. Дроны третьего класса — сами понимаете…
— Чёртова сраная блокировка! — направленный в потолок возглас Валентайна был чем-то средним между рёвом медведя и воем волка. По крайней мере, так представлял себе характерные для этих архаичных животных звуки Андреев. — Чёртов сраный флот! Мистер Андреев, я имел матерей всех адмиралов корпоративного флота в самых неудобных позах! Эти учения загоняют в гроб всю планету! Мои финансисты не могут квартальные отчёты отправить, а это — штрафы и взыскания! Штрафы для корпорации от корпорации, потому что флот корпорации заблокировал часть корпорации — это же бред больного скунса! А мы так живём!
Андрееву на секунду даже стало жаль Джеймса Джонса. Но не дольше. Несчастье и отчаяние управляющего были мастерски наигранными. Не слишком искушённому специалисту фальшь в глаза бы не бросилась.
— Мистер Валентайн, до истечения срока блокировки я мог бы лично посетить участки, прицелиться, так сказать. А когда оборудование снова будет у меня, смогу провести разметку гораздо быстрее. Я прекрасно понимаю, какие потери несёт корпорация из-за сложившейся ситуации, и сделаю всё от меня зависящее.
Валентайн впился взглядом в Андреева.
— Лично, мистер Андреев? Бесконечно обяжете. Вы настоящий профессионал. Когда сможете приступить?
Хватка Джеймса Джонса впечатляла. Куда делся всем недовольный брюзжащий пенсионер?
— Честно говоря, я пока ещё даже не знаю, где буду жить. Из космопорта Пабло привёз сразу к вам…
— Пабло? Сын портовой шлюхи! Быстро ко мне!
Дверь тут же скользнула в сторону, и молодой человек замер на пороге. Могло показаться, что он ждал под дверью, но правда была проще: Валентайн воспользовался вызовом через нейролинк. Не понятно, правда, для чего команду нужно было отдавать голосом.
— Пабло, отвези господина инженера в гостиницу, поставь на довольствие и…
— …и было бы здорово подключиться к сети, — вставил Андреев.
— И передай Самураю, чтобы подключил мистера Андреева к сети. Обойдёмся без долгих прелюдий с проверками: господину инженеру нужно работать.
«Передай? Ты меньше, чем за секунду сам можешь всё приказать! Что здесь происходит?»
Номер в гостинице был приличный. Личное распоряжение управляющего открыло перед Андреевым жильё уровня, ну, почти бизнес-класса: комната около двадцати квадратных метров, окна в пол, большая кровать и даже классическая душевая кабина — привет из далёкого вольготного прошлого: на планете не было дефицита пресной воды. Кондиционированный воздух едва уловимо пах штатным ароматизатором-дезинфектором, завезённым, возможно, ещё при постройке отеля на заре колонизации. Звукоизоляция уверенно отсекала уличные шумы, которых и так было не слишком много.
Лучи местного светила заливали пол возле окна резким белым светом — слишком ярким, чтобы оставить всё как есть. Андреев ткнул сенсор на раме — о чём вы, какое нейроуправление? — и стёкла послушно потемнели, прервав яростный поток фотонов, но и погрузив весь остальной номер в полумрак. Чего-то средне-удобного добиться не получилось.
Доступ в сеть у Алексея тоже появился, но неспешный: мифический Самурай — начальник службы безопасности, как понял Андреев — подчинился требованию управляющего подключить его без проверки, но теперь весь траффик гарантированно проходил через фильтрацию серверов службы безопасности, теряя в скорости процентов пятьдесят.
Извлечённые из рюкзака вещи заняли свои места в стенном шкафу. Частые командировки сформировали практически оптимальный набор белья и верхней одежды, который путешествовал с Алексеем от планеты к планете. Благо, он редко останавливался в полевых лагерях, а даже самый маленький населённый пункт Федерации позволял докупить всё самое необходимое на месте.
Сенсоры шкафа ощутили на вещах пыль межзвёздных дорог: запахло озоном, заработала вытяжка, в щели между дверей несколько раз вспыхнуло — превентивный геноцид микроорганизмов, засевших в складках одежды, состоялся. Он снова открыл шкаф и сунул под одежду тактический планшет — единственное из необходимого ему комплекса оборудования, что приехало не в бронированном кейсе, а в ручной клади. Единственное, и, по большому счёту, сейчас бесполезное без связи.
Андреев достал из бокового кармана рюкзака стального цвета шарик размером с куриное яйцо, пару секунд подержал его в руке согревая и несильно подбросил в воздух. Страж — именно им было небольшое автономное устройство — завис на уровне головы инженера, медленно проплыл на середину комнаты и издал мелодичный звон, мгновенно просканировав помещение.
— Сканирование завершено, — раздался голос в голове Алексея. — Постановка на охрану выполнена.
Страж не спеша поднялся к потолку закрепился на нём, подёрнулся рябью и исчез, включив режим маскировки.
— Уведомление через сеть недоступно. Обновление через сеть недоступно. Только прямое общение, — доложил маленький сторож.
Всё правильно: доступ в сеть даже для Андреева был ограничен, что уж говорить про сервисного бота, а именно так Страж распознавался сетью. Просто маленький летающий автономный ассистент с секретом, но без связи с внешним миром. Где-то в центральных мирах это могло стать проблемой — охранный бот без сети функционировал едва на половину своих возможностей. На Актив 4 Бета всё было проще и банальнее. Охранные функции прошивались в Стражей намертво и не требовали внешних подключений.