Приморский. Татьяна

— Глупости, — одёрнула она себя. — Маленький мальчик. Студент. Какое мне до него дело?

Вечером, уже лёжа в постели, она вдруг поняла, что четверг ждёт с лёгким нетерпением. Не потому, что будут новые контракты или важные встречи. А потому, что, возможно, снова увидит его.

— Ты с ума сошла, — сказала она себе. — Тебе двадцать пять, а он — первокурсник. Даже думать забудь.Но перед сном, уже засыпая, она всё-таки улыбнулась. Сама не зная чему.

4. Случайная встреча

15 сентября 1995 года. Московский дом книги.

Вечер пятницы выдался на удивление тёплым. Татьяна вышла из машины и направилась к знаменитому Московскому Дому книге на Новом Арбате, который любила с детства , ещё с тех пор, когда приезжала в Москву с родителями. Сейчас, после долгой рабочей недели, хотелось просто побродить между стеллажами, подышать запахом бумаги и типографской краски, найти что-нибудь интересное для души. Внутри было уютно и тихо — редкие покупатели бродили между полками, продавцы негромко переговаривались за кассами. Татьяна прошла в отдел деловой литературы — нужно было выбрать несколько книг для подготовки к лекциям. Она уже составила примерный план первого занятия и хотела освежить в памяти некоторые концепции. Татьяна провела пальцем по корешкам, вытащила пару томов по социальному предпринимательству, потом задумалась и свернула в отдел художественной литературы. Душа просила чего-то лёгкого, тёплого, может быть, Бунина или Паустовского. Она стояла у полки с классикой, перелистывая томик рассказов, когда краем глаза заметила знакомую фигуру. Молодой человек в бейсболке, тёмной куртке и с рюкзаком за плечами, сосредоточенно разглядывал корешки на соседней полке. Татьяна узнала в нем Алексей. Он потянулся за книгой на верхней полке — не дотянулся, встал на цыпочки. Татьяна невольно улыбнулась.

— Высоко? — сказала она негромко.

Алексей обернулся. На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание, потом лёгкое удивление.

— Татьяна Игоревна? — Он чуть нахмурился, будто проверяя, не ошибся ли.

— Она самая. — Татьяна подошла ближе. — Нужна помощь? Я на каблуках и выше ростом.

Он усмехнулся:

— Справлюсь. — Ещё раз потянулся и всё-таки достал книгу. — Спасибо.

— Что читаешь?

Он показал обложку — Булгаков, «Мастер и Маргарита».

— Классика, — кивнула Татьяна. — Перечитываешь?

— Впервые, — признался Алексей. — В школе как-то не успел. А недавно гулял на Патриарших и захотелось прочитать.

— А вы что ищете. — спросил он.

— Бунина хочу купить. Давно не перечитывала. — Она показала томик в руках. — Иногда хочется чего-то... спокойного.

Они помолчали. В книжном было тихо, только где-то вдали шуршали страницы.

— Ты часто сюда ходишь? — спросила Татьяна, чтобы нарушить паузу.

— Бываю. Здесь удобно. — Алексей убрал книгу в рюкзак. — А вы?

— Я здесь с детства. Когда в Москву приезжала с родителями, всегда заходила. — Она улыбнулась. — А теперь вот живу здесь, а хожу реже, чем хотелось бы.

— Работа?

— Работа. — Она вздохнула. — Знаешь, как это бывает: то одно, то другое. А книжки ждут.

— Я переживал. — Он посмотрел на неё внимательно. — Когда узнал, что незнакомка с балкона, мой преподаватель.

—Я тоже удивилась. — Ответила Татьяна.

— Не хотелось, что бы вы подумали, что наше приятное воспоминание было, как то спланировано, — сказал Алексей— и я переживал, что вы меня не так поймете.

—Я думаю, что ты не такой—ответила она. —ты сейчас в общежитие? Тогда до вторника.

Алексей понял, что если он ее сейчас отпустит, он будет жалеть всю свою жизнь. И по этому быстро произнес:

— У нас в институте говорят, вы теперь у нас лекции читать будешь. Четыре раза в месяц.

— Буду. — Татьяна остановилась и кивнула. — Твоя группа, кажется. Слышала, вы все обрадовались.

— Не то слово, — воскликнул Алексей. — После вашей лекции Эдик неделю ходил и рассказывал, какая вы умная и красивая.

— Эдик? — Татьяна подняла бровь.

— Сосед мой по общаге. Московский грузин. Очень общительный. — Алексей улыбнулся и добавил:

— Давайте выпьем кофе? Здесь рядом есть отличное место. Если вы не спешиште конечно.

Она посмотрела на часы. Потом на него. В глазах мелькнуло сомнение.

— Не спешу, — ответила она после паузы. — Только я... предупреждаю, что не надолго и увидев радостную улыбку Алексея подумала:

— Совсем мальчишка, все на лице написано!

Они вышли из книжного и через пару минут сидели в «Баскин Роббинс». Татьяна взяла кофе и мароженное, Алексей — чёрный кофе без сахара.

— Ты не пьёшь кофе с молоком? — спросила она.

— Не люблю, — ответил он. — Привык к чёрному. Ещё с армии... — Он вдруг осёкся.

— С армии? — Татьяна удивилась. — Ты служил? В твоём возрасте?

— Шучу, — быстро поправился Алексей. — С походов. Мы с друзьями часто в горы ходили, на Дальнем Востоке. Там кофе по-походному , только чёрный.

Татьяна посмотрела на него внимательно. Что-то здесь было не так. Но она не стала уточнять.

— Расскажи про свой проект, — попросила она. — Про те залы для ребят. Ты тогда на балконе говорил, но очень уклончиво.

Алексей задумался.

— Это долгая история. — Он помешал ложечкой в чашке. — Если коротко , мы собираем с улицы беспризорников, которым некуда идти. Тех, у кого родители пьют, кто в банды лезет. Даём им спорт, еду, крышу над головой. Ну и... надежду, наверное.

— И много таких?

— Сейчас около пятисот. — Алексей говорил спокойно, без гордости, просто констатировал факт. — Двенадцать залов по городу, детский дом на Луговой отремонтировали, своя служба безопасности из бывших... ну, из тех, кто сам раньше на улице был. Нас там целая команда. Старший у нас полковник ГРУ в отставке. Губернатор Евгений Иванович помогает, и … другие— Он снова запнулся. — В общем, не один я.

Татьяна кивнула, но внутри отметила: он не назвал имени. И явно не хотел, чтобы она спрашивала дальше.

— Ты необычный, Алексей, — сказала она. — В твоём возрасте обычно о другом думают.

— О чём?

— Ну, девушки, тусовки, машины... — Она пожала плечами. — Как вся молодёжь, с которыми я вечно сталкиваюсь на мероприятиях.

— Я другой, — ответил он твёрдо. — Это долгая история.

— Ты часто так говоришь. «Долгая история». — Татьяна улыбнулась. — Прямо как человек который прожил жизнь.

— Иногда мне самому это кажется, — усмехнулся не весело он. — Вам надо ехать. — Они допили кофе и вышли на улицу. Москва сияла огнями, где-то играла музыка, смеялись люди.

— До вторника, — сказала она, посмотрела в след удаляющейся его фигуре и пошла к своей машине. Завтра будет новый день, новые встречи, новые контракты. А этот вечер останется просто вечером. Случайной встречей в книжном магазине. Кофе с незнакомцем, который оказался не таким уж незнакомым. Но когда она садилась в машину, на губах всё ещё была улыбка.

5. Жучок

17 сентября 1995 года. Москва. Общежитие МГУ.

Осень в этом году решила не церемониться. После тёплого бабьего лета Москву накрыло холодным фронтом — небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь, и даже стены общежития, казалось, промёрзли насквозь. Алексей сидел в своей комнате, разложив на столе конспекты и учебники. Эдик, как обычно, уехал к родителям, и в комнате было тихо — только дождь барабанил по стеклу да где-то в коридоре гудел старый холодильник. Телефон зажужжал. Номер определился как Громова.

— Слушаю, — Алексей отложил ручку.

— Командир, привет. — Голос Громова звучал бодро, но с привычной сдержанностью. — Не отвлекаю?

— Здравствуй, Геннадий Иванович. Нет, как раз конспекты разбираю. Как там у вас?

— Всё по плану, — Громов говорил коротко, по-военному. — Наши ребята исправно ходят на тренировки. Двенадцать школьных спортзалов работают без сбоев. По «Бригаде»: вчера новый контракт подписали — небольшой торговый центр на Светланской. Охрана, сигнализация. Ещё плюс пять миллионов в месяц.

— Хорошо, — Алексей улыбнулся. — А по детдому дому?

— Тамара Петровна передаёт привет. Говорит, всё отлично. Колька с братьями молодцы . Малой старостой стал, помогает с младшими. Шкет на тренировках всех рвёт, дядя Витя говорит — талант. Колька... ну, Колька Колькой. Учится, тренируется, к матери бегает. Держится пока.

— Это главное, — Алексей почувствовал тепло в груди. — Передавай им всем привет.

— Обязательно. — Громов помолчал. — Слушай, командир, я тут по делу звоню. Не только отчитаться.

— Что случилось?

— У нас тут... — Громов понизил голос, — в общем, у губернатора ЧП.

Алексей напрягся:

— Что с Евгением Петровичем?

— С ним самим всё в порядке. Но пятнадцатого сентября, после работы, в его кабинете нашли кое-что. На внешней раме окна, в комнате отдыха. Чёрная коробочка, размером чуть меньше спичечного коробка. Алексей замер. Он мгновенно вспомнил свой опыт в спецназе — такие "коробочки" могли означать только одно.

— Прослушка? — спросил он жёстко.

— Охрана так и сказала. Прибежали, определили. Но потом начальник нашего ФСБ, Кондратов, выступил с официальным заявлением. — Громов хмыкнул. — Говорит, прибор не является устройством для подслушивания. Но признал, что ФСБ обеспокоено — объект под охраной, а кто-то оставил "изделие" прямо у него в кабинете.

— И что за прибор?

— Пока неясно. Отправили в научно-исследовательский институт ФСБ в Москву, на экспертизу. Кондратов на пресс-конференции сказал, что это может быть инфракрасный маяк, который реагирует на присутствие человека. Типа, можно наводить снаряды.

— "Стрела-3"? — быстро спросил Алексей. — Они же под Хабаровском производятся?

— Именно, — Громов удивился. — Откуда ты знаешь?

— Читал, — коротко ответил Алексей. — Но это же абсурд. Кто будет наводить ракету на кабинет губернатора в центре города?

— Вот и Кондратов эту версию отверг. Но прибор всё равно отправили на исследование. — Громов помолчал. — Я к чему это всё, командир. Ситуация в крае опять накаляется. Кто-то явно интересуется губернатором. А мы с тобой знаем, что после истории с Балу и Волей у Евгения Петровича врагов хватает.

— Ты думаешь, это связано?

— Не знаю. Но нюхом чую — что-то назревает. Джонни в Каннах, но у него деньги и связи. Мог нанять кого-то. Или кто-то из местных, кто хочет дестабилизировать обстановку перед выборами. Алексей молчал, переваривая информацию. Год назад он и представить не мог, что будет обсуждать такие вещи по телефону из московского общежития.

— Геннадий Иванович, — сказал он наконец, — вы там поосторожнее. Если кто-то следит за губернатором, могут и за вами приглядывать. За всеми нами.

— Уже думал об этом, — ответил Громов. — Я своим ребятам инструкции дал. Шкаф с Шурупом теперь дежурят не только на объектах, но и возле администрации присматривают, по очереди. Посторонних не будет.

— Хорошо. А что сам Евгений Иванович?

— Держится. Но видно, что взволнован. Это ж надо — в его кабинете, под окном. Кто-то залез, прикрепил, и никто не заметил. Охрана теперь вся на ушах стоит.

— Передай ему, что мы на связи. Если что — звонить сразу.

— Передам. — Громов вздохнул. — Ладно, командир, не буду тебя отвлекать. Учись там. А мы тут разберёмся.

— Спасибо, Геннадий Иванович. Держите меня в курсе.

— Обязательно. До связи.

Связь прервалась. Алексей отложил телефон и посмотрел в окно. Дождь усилился, стёкла запотели, и Москва за ними казалась размытым пятном. Жучок у губернатора. Инфракрасный маяк. Кто-то явно готовит что-то серьёзное. И это не могло быть случайностью. Он вспомнил слова Макарова: "Джонни в Каннах. Боится. Твой ход". Но прошло уже несколько месяцев. Неужели Джонни решил мстить? Или кто-то другой? И самое главное — почему именно сейчас, когда Алексей в Москве, далеко от Владивостока? Он достал блокнот и записал:

"17.09.95. Громов: жучок у губернатора. Инфракрасный маяк? ФСБ проверяет. Возможная связь с Джонни или местными. Осторожность всем".

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Катя. В джинсах, свитере, с огромным рюкзаком за плечами и растрёпанными после дороги волосами — точно такая же, как год назад во Владивостоке.

— Лёшка! — заорала она с порога. — Принимай гостя!

Алексей обернулся и расплылся в улыбке:

— Катька! Ты как здесь?

— Ногами, — фыркнула она, скидывая рюкзак на свободный стул. — Думаешь, если ты в элитном институте учишься, то я к тебе не доберусь? — Она оглядела комнату: две кровати, два стола, шкаф, на стене постер с какой-то грузинской надписью. — Ничего так. Скромненько, но со вкусом. А где твой знаменитый сосед?

— Эдик? — Алексей усмехнулся. — У родителей. Скоро придет. Слушай, ты как доехала?

— На метро, как все нормальные люди. — Катя плюхнулась на его кровать, поджала ноги. — Ой, Лёш, я так соскучилась! В Москве здорово, но одному... то есть одной... ну, ты понимаешь.

— Понимаю. — Алексей присел рядом. — Рассказывай, как учёба?

— Тяжко, — честно призналась Катя. — Анатомия — это жесть. Вчера весь вечер кости учила. — Она покрутила кистью. — Знаешь, сколько их там? Двадцать семь только в кисти! А череп вообще отдельная песня.

— Зато будешь классным врачом, — подбодрил Алексей.

— Ага, через шесть лет. — Катя вздохнула и вдруг посерьёзнела. — Слушай, я тут по делу. Ты в курсе, что у вас в Приморье творится?

— Про губернатора? — уточнил Алексей. — Знаю. Громов звонил вчера.

— А про остальное? — Катя понизила голос. — У нас в универе такие слухи ходят... Говорят, это не только у губернатора жучки находят. По всему краю что-то происходит. То ли выборы готовят, то ли передел власти. Отец звонил, сказал, что в администрации паника.

Алексей нахмурился:

— Подробнее можешь?

— Да я сама толком не знаю. — Катя пожала плечами. — Но говорят, кто-то очень хочет дестабилизировать обстановку перед выборами в думу. Может, московские, может, местные. А может, и те, и другие.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Лёш, ты осторожнее там. Я понимаю, ты тут, в Москве, но твои же там остались. Громов, дядя Витя, пацаны. Если что-то начнётся...

— Знаю, — перебил Алексей. — Я на связи с ними. Пока всё тихо. Но если что — сразу рвану туда.

— Дай слово, — Катя посмотрела ему прямо в глаза. — Что если будет реальная опасность — ты меня предупредишь. Я тоже переживаю.

— Обещаю, — сказал Алексей серьёзно. — Ты же знаешь.

Катя кивнула и вдруг улыбнулась:

— Ладно, хватит о грустном. Рассказывай лучше, как ты тут? Друзья появились? Девушка?

— Друзья есть, — усмехнулся Алексей. — Эдик, вот. А девушка... — Он запнулся.

— Что? — Катя мгновенно навострила уши. — Я чувствую! Колись!

— Нечего пока, — отмахнулся Алексей. — Так, одна знакомая...

— Ага, — протянула Катя. — Знакомая. Ну-ну. Ладно, потом выпытаю.

Она полезла в рюкзак и вытащила свёрток:

— Держи. Мама твоя передала. Пирожки с капустой. Ваша Галина Семёновна напекла. Сказала, что ты без них пропадёшь.

Алексей взял свёрток, и на мгновение запах родного дома ударил в нос. Владивосток, мама, кухня, уют...

— Спасибо, — сказал он тихо. — Передай им, что у меня всё хорошо.

— Сама передашь, — Катя махнула рукой. — Будешь звонить. А я так, курьер.

Они проговорили ещё часа два. Катя рассказывала о своих новых знакомых в медицинском, о преподавателях-садистах, о том, как однажды чуть не опоздала на пару, потому что перепутала корпуса. Алексей слушал и улыбался — вот она, Катя, живая, настоящая, ни капли не изменившаяся. Ближе к вечеру в коридоре послышались шаги, потом звон ключей, и дверь распахнулась. На пороге стоял Эдик с двумя пакетами, от которых пахло так, что у любого слюнки бы потекли.

— Алексей! — заорал он с порога. — Я принёс! Мама сегодня такое... — Он осекся, увидев Катю. Пакеты едва не выпали из рук.

— О, — выдохнул Эдик. — А это...

— Эдик, знакомься, — Алексей усмехнулся. — Это Катя. Та самая, про которую я тебе рассказывал.

— Та самая? — Эдик мгновенно преобразился. Пакеты были аккуратно поставлены на пол, руки вытерты о джинсы, на лице расплылась широчайшая улыбка. — Катя! Наконец-то! Алексей мне столько о вас рассказывал! Я думал, вы мифическое существо, а вы — настоящая!

Катя рассмеялась:

— Мифическое? Это Лёша, видимо, сказки сочиняет.

— Не сказки! — Эдик подошёл ближе, сияя. — Он говорил, что вы самая умная девушка во Владивостоке. И самая красивая. И что вы в медицинский поступили. Это же круто! Врач — это благородно!

— Эдик, ты её сейчас смутишь, — заметил Алексей.

— Нет-нет, пусть говорит, — Катя явно была заинтригована таким приёмом. — Ты, значит, тот самый сосед, который кормит всю общагу?

— Ага! — Эдик гордо кивнул. — Сегодня, например, у меня хинкали, лобио и сациви. Мама специально для Алексея готовила, но теперь я вижу, что и для вас тоже. Вы же останетесь? Мы сейчас всё накроем!

Катя посмотрела на часы:

— Ой, мне уже пора, скоро метро закроется...

— Ничего! — Эдик был неумолим. — Я провожу! Я знаю тут все маршруты. А пока — давайте хоть немного поедите. Вы же с дороги, голодная небось?

Катя заколебалась, но запах из сумок был таким умопомрачительным, что она сдалась:

— Ладно, уговорил. Но только немного.

Через полчаса комната превратилась в импровизированный ресторан. На столе красовались тарелки с хинкали, миски с лобио, лепёшки и зелень. Эдик суетился, подкладывал Кате то одно, то другое, рассказывал грузинские тосты и вообще вёл себя как радушный хозяин.

— Вкуснотища! — Катя уплетала хинкали за обе щёки. — Эдик, ты гений. Передай маме, что я её обожаю.

— Спасибо! — Эдик сиял. — Она будет рада. Знаете, Катя, я сразу понял, что вы особенная. Алексей про вас с таким теплом говорил...

— Эдик, — Алексей кашлянул. — Ты зачем это сейчас?

— А что? — Эдик сделал невинные глаза. — Правду говорю.

Катя прыснула в кулак, но в глазах её плясали смешинки.

Когда часы показали половину десятого, Катя решительно встала:

— Всё, мне правда пора мальчики. Завтра анатомия, надо выспаться.

— Я провожу! — Эдик подскочил как ужаленный. — Алексей, ты же не против?

— Проводи, — усмехнулся Алексей. — Только без приключений.

— Обижаешь! — Эдик уже натягивал куртку. — Катя, я готов! Идёмте!

Катя чмокнула Алексея в щёку:

— Спасибо за вечер. И за пирожки. — Она кивнула на свёрток. — Звони, если что.

— Обязательно. — Алексей проводил их взглядом до двери.

Когда они вышли, в комнате стало тихо. Только запах грузинской кухни ещё витал в воздухе.

Алексей подошёл к окну. Минут через пять он увидел, как из подъезда вышли две фигуры — Эдик что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, Катя шла рядом и смеялась.

— Ну-ну, — сказал Алексей тихо. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Он улыбнулся и вернулся к столу. Всё-таки хорошо, что Катя приехала в Москву. И хорошо, что Эдик оказался таким... Эдиком. Телефон зажужжал. Сообщение от Громова:

«Командир, по жучку — пока тишина. Экспертиза идёт. Держим нос по ветру».

Алексей набрал ответ: «Понял. Держите в курсе. У меня тут тоже новости — Катя приезжала». Через минуту пришло: «Катюха? Молодец. Передавай привет». Он ответил: «Передам. Спокойной ночи».

6. Записка

19 сентября 1995 года. Москва. МГУ.

Вторник выдался пасмурным, но без дождя. Алексей пришёл в институт пораньше, хотел застать Татьяну до лекции, но в коридоре перед аудиторией уже толпились студенты, а у кафедры суетились помощники с проектором. Её самой не было видно.

— Волнуешься? — Эдик подошёл сзади и хлопнул по плечу. — Я бы на твоём месте волновался. Такая женщина!

— С чего ты взял, что я волнуюсь? — Алексей пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным.

— Ага, — Эдик хитро прищурился. — Я же вижу. Ты с прошлой недели сам не свой.

Алексей хотел ответить, но в этот момент в аудиторию вошла Татьяна. Строгий костюм, собранные волосы, уверенная походка — она снова была той самой деловой женщиной с лекции. Никаких следов той тёплой, почти домашней встречи в кафе. Она прошла к кафедре, даже не взглянув в его сторону. Разложила бумаги, проверила микрофон, кивнула помощникам. Лекция началась. Татьяна говорила о государственно-частном партнёрстве, приводила примеры, отвечала на вопросы. Алексей сидел на третьем ряду, смотрел на неё и пытался понять, что происходит. Почему после того кофе она ведёт себя так, будто ничего не было? Будто он для неё просто один из студентов? Несколько раз их взгляды встречались, но Татьяна тут же отводила глаза. Профессионально. Безупречно. Холодно. К концу лекции Алексей принял решение. Когда Татьяна объявила, что раздаст тесты для самостоятельной работы — небольшие листочки с вопросами по теме, — он достал из кармана листок бумаги, на котором заранее написал номер своего телефона. Когда тесты начали собирать, их передавали по рядам. Алексею передали стопку, он положил туда свои ответы и листок с номером — так, чтобы он оказалась где-то в середине. Когда Татьяна начнет проверять листы, его записка будет в общей стопке.

— Если будут вопросы, пишите на почту, — сказала Татьяна на прощание и быстро вышла в сопровождении помощников.

Алексей смотрел ей вслед и думал: заметит ли? Возьмёт ли в руки? Или выбросит, даже не глядя?

— Пошли, — Эдик дёрнул его за рукав. — Чего застыл?

— Иду.

Весь день Алексей то и дело проверял телефон. Тишина.

— Не дождёшься, — ворчал Эдик вечером, когда они сидели в комнате. — Такие женщины не звонят первыми. Это ты должен был ей номер дать при личной встрече, а не в тестах.

— Тише, — перебил Алексей. — Телефон.

Телефон зажужжал. Номер был незнакомый, но Алексей почему-то сразу понял — это она.

— Алло?

Пауза. Потом тихий, чуть взволнованный голос:

— Алексей? Это Татьяна.

— Здравствуй, Татьяна. — Он старался говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Я... нашла твою записку. В тестах. — Она помолчала. — Ты всегда такой оригинальный?

— Только когда очень хочется, чтобы заметили.

Татьяна тихо рассмеялась. В этом смехе не было той деловой холодности, с которой она вела лекцию.

— Слушай, — сказала она после паузы. — У меня есть одна мысль. Послезавтра, в субботу, в «Олимпийском» финал Открытого чемпионата Москвы по теннису. У меня там билеты, места хорошие. Не хочешь сходить?

Алексей почувствовал, как внутри разливается тепло.

— С удовольствием, — ответил он.

— Но есть одно условие, — быстро добавила Татьяна. — Возьми с собой ещё кого-нибудь. Друзей, однокурсников. Двоих, например. Чтобы это не выглядело как... ну, ты понимаешь. Алексей усмехнулся. Она боится, что их увидят вдвоём? Или сама боится, что это будет слишком похоже на свидание?

— Понимаю, — сказал он. — Думаю, я знаю, кого взять.

— Отлично. Тогда встречаемся в субботу в шесть у входа в «Олимпийский». Билеты будут у меня.

— Договорились.

— До субботы, Алексей.

— До субботы.

Он положил трубку и повернулся к Эдику, который сидел с раскрытым ртом.

— Это она? — выдохнул Эдик. — Та самая? Звонила?

— Она.

— И что?

— Пригласила на теннис. В субботу. Финал Открытого чемпионата Москвы.

— Ого! — Эдик подскочил. — Круто! А можно я с вами?

— Ты как раз нужен, — усмехнулся Алексей. — Она просила взять ещё двоих. Чтобы не как свидание.

— Чтобы не как свидание? — Эдик задумался. — Странная она какая-то. Но осторожная. Ладно, я согласен! А кого вторым возьмём?

Алексей задумался. Кого бы ещё? Чтобы не нарушать компанию, но чтобы человек был свой, надёжный...