Предательство в Шервудском лесу

Робин смотрел на нее, и в его глазах заплясали веселые огоньки.

– А, может быть, мне как раз-то и нужно, чтобы нас заметили?

Джейн изумленно умолкла. Кто, интересно, нас должен заметить? Последнее, чего она ожидала от своего испытания, – обратить на себя слишком много внимания, опозорившись перед всеми знакомыми. Вот уж спасибо, не надо такого счастья. Но она уже здесь, и пути назад нет. Что бы ни затевал Робин, ей придется ему подыграть.

Горшки с тележки Робина разлетались как горячие пирожки, а Джейн просто ждала и наблюдала. Когда солнце скрылось за тучей, мимо прошествовала богато одетая женщина, статная и высокая, в зеленом шелковом платье и меховой накидке. Ее рыжевато-каштановые волосы были убраны под расшитую бисером сетку. За такой знатной дамой должна была следовать целая свита, но ее сопровождали лишь двое слуг очень преклонного возраста с корзинами, полными безделушек и сладких лакомств. Люди расступались, давая ей дорогу, некоторые почтительно кланялись.

– Кто это? – спросила Джейн у Томаса.

– Жена нового шерифа, – ответил он, дыхнув на нее затхлым запахом лука.

– В Ноттингемшире новый шериф? А что он делает здесь?

– Охотится на разбойников, надо думать. – Томас сплюнул в грязь. – Давно пора навести тут порядок. Вот и этого твоего гончара ограбили по дороге на рынок.

Охотится на разбойников. Джейн застыла, глядя на Робина, который не сводил глаз с супруги шерифа. Сбросив оцепенение, Джейн протолкалась к нему сквозь толпу падких на дармовщинку покупательниц и наклонилась к его уху гораздо ближе, чем позволяли приличия.

– С ней лучше не связываться, – прошептала она. – Тебя сразу разоблачат. Ее муж…

Робин не повернул головы, но пробормотал себе под нос:

– Шериф Ноттингема, само собой.

Джейн показалось, будто вся пыль и грязь с рынка забились ей в горло. Так вот кого дожидался Робин?! Но это значит…

Теперь Джейн поняла: его игра лишь началась.

– Ага! – крикнул Робин, глядя прямо туда, куда ему точно не следовало бы глядеть. – Вот женщина, достойная моих даров. Боже… – Он лукаво улыбнулся Джейн. – Святые угодники, это же леди Стерчли почтила своим присутствием наш скромный рынок в этот дивный октябрьский день, да еще так далеко от Ноттингема!

Леди Стерчли повернулась к нему и приподняла одну тонкую бровь. У нее была квадратная челюсть, крепкая шея и тяжелый взгляд. Если шериф был под стать своей грозной супруге, его точно следовало опасаться.

– Мы знакомы?

– Кто же не знает благородную леди Стерчли?! – воскликнул Робин. – В Мансфилде редко бывают такие гости, как вы и ваш добрый супруг, защитник нашей земли.

– Что я могу для тебя сделать, гончар? – настороженно спросила леди Стерчли.

– Принять мой подарок. – Робин склонился в глубоком поклоне. – В знак приветствия от жителей нашего городка. Каждому новому дому потребны кухонные горшки, даже такому богатому дому, как ваш.

Жена шерифа посмотрела на своих слуг.

– И сколько мне будет стоить такой подарок?

– Ни единого пенни! – Робин взглянул на нее из-под длинных ресниц. – У меня осталось всего пять горшков, и все они ваши, только за милость и благосклонность моей госпожи.

Толпа тихо ахнула.

– Ты явно пытаешься меня надуть, – сказала леди Стерчли, но все-таки подошла к тележке посмотреть на оставшиеся горшки. – Сколько ты за них просишь без шуток?

– Миледи, вы сомневаетесь в моих честных намерениях? – спросил Робин, изображая обиду. – Разве в глазах Господа Бога слово простого гончара стоит меньше, чем слово шерифа?

Робин встретился взглядом с Джейн и едва заметно кивнул.

Собравшись с духом, Джейн шагнула вперед, надеясь, что леди Стерчли не заметит ее напряженную спину и ходульную походку.

– Он человек честный, миледи, – сказала она, не сводя глаз с украшенных драгоценными камнями туфель жены шерифа, слишком тесных для ее больших ног. – Я своими глазами видела, как он весь день раздавал людям горшки за гроши.

– И зачем бы он делал такую глупость, когда он явно нуждается в деньгах?

Леди Стерчли выразительно посмотрела на Робина, чья плохо сидящая рубаха снова сползла, обнажив красную царапину на шее. Жена шерифа, похоже, была гордой женщиной. Она не нуждалась в подарках. Внезапно Джейн поняла, что хотела услышать леди Стерчли.

– Сегодня нашего гончара чуть не ограбили, миледи, – сказала она. – Но он сбежал от разбойников. Возможно, он благодарен за милость Деве Марии и раздает свой товар в ее честь. Особенно, когда стало известно, что к нам приехал ваш муж, чтобы прогнать разбойников из здешних лесов.

В ее словах было скрыто предостережение. Она очень надеялась, что Робин его услышал.

Робин одарил Джейн лучезарной улыбкой, которая согрела ей сердце, как солнце, хотя ей по-прежнему было страшно.

– Это правда. Все было так, как она говорит. Сегодня пречистая Дева Мария ниспослала мне два бесценных подарка: мою свободу и нашего нового шерифа. И раздать свои скромные дары добрым людям – это самое малое, что я мог сделать в знак своей бесконечной признательности за такие великие милости.

– Ты человек щедрый, гончар. Особенно после таких злоключений. – Теперь леди Стерчли внимательнее присмотрелась к Робину, и от нее наверняка не укрылись его тонкие привлекательные черты и горящие ясные глаза. – У тебя храброе сердце. – Она посмотрела на своих стареньких слуг, и без того перегруженных покупками, и вздохнула. – Но, боюсь, мне придется вернуться позже, чтобы забрать твои подарки.

– Мы сами их отнесем! – воскликнул Робин, и сердце Джейн ухнуло в пятки. – Если ты не имеешь ничего против, моя милая девочка. Ты была так добра и любезна сегодня. Не поможешь ли мне еще раз? Я тебе заплачу, честное слово.

Джейн растерялась, не зная, что делать. Это тоже часть испытания? Испуганная и болезненно осознающая, что все взгляды устремлены на нее, она молча кивнула.

Жена шерифа раскраснелась и пребывала в прекрасном расположении духа.

– Благодарю тебя, добрый человек, – сказала она. – Если сегодня ты не возьмешь мои деньги, то все равно не останешься в накладе. Когда ты вернешься на рынок, я пришлю слуг с наказом покупать горшки только у тебя!

Робин низко ей поклонился.

– Миледи, я ваш верный слуга отныне и впредь и прошу лишь об одном: улыбнитесь мне снова, ибо ваша улыбка – весенний цветок в зимней тьме.

Жена шерифа от души рассмеялась.

– Весенний цветок? И это говорит гончар, вступивший в осеннюю пору жизни!

– Осенние костры горят ярче всего, – сказал Робин с игривой улыбкой.

Жена шерифа улыбнулась в ответ, и уши у Джейн запылали. Неужели все семейные люди такие непостоянные, и мужья, и жены? Да и кто Джейн такая, чтобы их осуждать и смущаться: благородная девица или монахиня? Опустив голову, Джейн составила горшки в стопку и старалась держать ее так, чтобы они закрывали ее лицо, пока она шагала по рынку вслед за флиртующей парой.

Они поднялись на вершину холма к старому городскому особняку, который пришел в запустение после смерти короля Генриха. Трон тогда занял его сын Эдуард, вернувшийся из долгого крестового похода. Однако к приезду шерифа дом привели в порядок: почистили стены, подлатали крышу, восстановили цветущий сад.

– Какой замечательный дом, леди Стерчли, – сказал Робин. – Поистине ваш супруг знает, как обеспечить жену.

– Оставим формальности, – сказала леди Стерчли, загоняя их всех: Робина, слуг с их тяжелыми корзинами, Джейн с охапкой горшков – будто стайку утят, на дорожку, ведущую к дому. – Называй меня просто Беатрис.

Дорожка была грязной, изрытой колесами телег и усеянной конским навозом. Джейн пришлось тянуть шею поверх горшков, чтобы смотреть себе под ноги и не наступать в самую грязь; ей не хотелось входить в дом шерифа, притащив на ногах конский навоз.

– Я и не думала, что у простых гончаров есть служанки, – заметила Беатрис, не спрашивая о том, о чем действительно хотела спросить. – Ты, наверное, хороший мастер, если можешь позволить себе прислугу.

Джейн в отчаянии посмотрела на Робина. Беатрис наверняка пригласят на обед в королевской усадьбе, и, если она увидит там Джейн и узнает в ней служанку гончара, вряд ли Джейн сохранит свое место и тогда плакали все ее планы.

– Эта девушка? – невинно переспросил Робин. – Она мне не служанка.

Беатрис посмотрела на Джейн сердито и без тени смущения.

– Прошу прощения, ошиблась. Так значит, она твоя… – Она умолкла, вопросительно глядя на Джейн.

– Я… – Джейн запнулась, не зная, что говорить.

– Просто знакомая, тоже торгует на рынке, – сказал Робин, и Джейн, наверное, обняла бы его в знак благодарности, не будь ее руки заняты горшками. – Она продала свой товар и любезно вызвалась мне помочь.

– Ясно. – Беатрис, кажется, успокоилась. – Тогда, боюсь, я повела себя грубо. Я Беатрис Стерчли, а ты…

– Джейн, госпожа. Джейн Кроу, – пробормотала Джейн, радуясь, что с горшками в руках можно не кланяться.

– И что же ты продаешь? Может быть, в следующий раз я куплю что-нибудь у тебя.

– Я продавала варенья и джемы, – сказал Джейн. – Но теперь меня взяли работать на кухне в королевской усадьбе, так что на рынке меня не будет.

– Так ты все же служанка. – Беатрис вздернула острый нос кверху, довольная, что привычный порядок вещей восстановлен.

Джейн получила столько искренних поздравлений на рынке, что пренебрежение Беатрис Стерчли к ее новой работе неприятно задело ее, будто в ноздри ударило запахом тухлой рыбы. Она посмотрела на Робина, встретила его понимающий взгляд и вспомнила, что он говорил ей в их первую встречу в лесу: богачи сожрут ее, словно откормленного гуся, а потом позовут других слуг убрать кости. Кажется, он был прав.

– Получить место в королевской усадьбе, – произнес Робин голосом гордого отца, – это большая честь. Джейн взяли на эту работу за ее превосходное кулинарное мастерство. Возможно, вам стоило бы попытаться переманить ее к себе на кухню, миледи.

– У нас уже есть настоящая повариха, – сказала Беатрис и тут же залилась смущенным румянцем, словно вдруг осознала свою оплошность. Джейн изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо, хотя ее щеки горели огнем. Чтобы ни замышлял Робин, она поддержит его проделку, потому что шериф и его жена, несомненно, заслуживали того, чтобы их проучить.

– Настоящая повариха, – повторил Робин с насмешкой в голосе. – Мне, скромному гончару, можно только мечтать о восхитительных деликатесах, что готовятся на вашей кухне, миледи. Да я, наверное, и не способен оценить их изысканный вкус при моих-то простецких привычках.

Смех Беатрис был раскатистым, громким и откровенно бесстыжим.

– О боже, где мои манеры? Ты можешь попробовать эти деликатесы уже сегодня! У нас намечается скромный домашний пир после службы девятого часа[3], и ты просто обязан отобедать с нами.

– С вами? – переспросил Робин. – То есть с вами и вашим супругом?

– Именно так, – ответила Беатрис. – А заодно и расскажешь моему мужу о напавших на тебя разбойниках.

– Я не смею злоупотреблять гостеприимством вашего доброго мужа, – произнес Робин, изображая притворную скромность, но по его голосу Джейн поняла, что он лжет, что он как раз и рассчитывал получить приглашение в дом шерифа с того самого момента, когда притащил на рынок тележку с горшками, и у нее снова сжался желудок.

– И все-таки ты отобедаешь с нами, – сказала Беатрис. – Потому что я так хочу. Ты же поклялся, что будешь мне верным слугой, разве нет?

– Святый Боже! – воскликнул Робин. – В таком случае я вынужден подчиниться, моя госпожа. Но я буду настаивать, чтобы Джейн тоже села за стол вместе с нами, ведь она так любезно донесла ваши горшки аж от самого рынка. Она – настоящая героиня этой истории.

У Джейн перехватило дыхание. Подшутить над женой шерифа, находясь в безопасности на рынке, – это одно, и совсем другое – сесть на один стол с шерифом в его собственном доме. А вдруг шериф заподозрит подвох, и тогда они с Робином окажутся в ловушке.

– Даже не знаю, – пробормотала она. – Я…

– Я настаиваю. – Робин поклонился Джейн, словно его приглашение было не испытанием, а великой любезностью.

На лице Беатрис отразились неловкость и явная внутренняя борьба. Пригласить на обед двух торговцев вполне допустимо, но усадить за свой стол простую служанку… немыслимо.

– Да, конечно. Ты тоже приглашена, – наконец произнесла Беатрис таким сухим тоном, что сразу стало понятно: лучше бы Джейн отказаться от приглашения.

– Стало быть, решено, – сказал Робин. – Таскать горшки – изнурительный труд, поверь мне, я знаю, Джейн. И как раз будет случай достойно отметить начало твоей работы в королевской усадьбе.

– В самом деле. – Беатрис улыбнулась, показав все свои зубы.

Глава четвертая

Уолтер Стерчли оказался совсем не таким, каким его представляла Джейн. Она почему-то не сомневалась, что он будет таким же высоким, дородным и холеным, как его жена, в шелковых одеяниях и мягких туфлях. Однако Уолтер был ниже супруги по росту, но при этом отнюдь не тщедушным. Наоборот, крепко сбитым, с темным загаром и кожей, слегка обвисшей в тех местах, где мышцы слишком долго оставались без дела, как забытое поле под паром. Взгляд его карих глаз под кустистыми, песочного цвета бровями, щедро тронутыми сединой, был пристальным, цепким и жестким, словно он знал о тебе что-то такое, чего ты, возможно, не знаешь сам. Еще Уолтера отличали изрытый оспинами нос картошкой, вздутые вены на шее. И руки вовсе не мягкие и не изнеженные, как у праздного лорда. От такого человека не скрыться, подумала Джейн, и ей стало страшно за Робина и его планы, какими бы они ни были.

Робин смотрел на шерифа голодным взглядом, как кот на добычу. Джейн невольно поежилась и решила, что ей никогда не захочется ощутить такой взгляд на себе.

Вместе с шерифом пришли его воины, наемники – все как один. Суровые люди с черными, словно покрытыми копотью, бородами, выбитыми зубами и многочисленными шрамами. Их было трое-четверо вместе с шерифом, – не так уж и много, на самом деле, но Джейн все равно стало тревожно. Лысый мужчина с толстой, как у быка, шеей окинул ее сальным взглядом, и она с трудом подавила желание придвинуться ближе к Робину. Но все же Джейн осталась стоять на месте, не сводя глаз с шерифа. Странно, но даже в лесу у Робина, в окружении разбойников, Джейн не чувствовала, что ей что-то грозит, а сейчас она явственно ощущала угрозу.

– Вижу, моя жена снова подобрала беспризорных бродяжек. – Шериф усмехнулся, словно выдал удачную шутку.

– Уолтер! – Голос Беатрис внезапно сделался звонким и тонким. Это было так странно: высокая, статная женщина пищит, будто мышь. Муж притянул ее к себе и без стеснения поцеловал прямо в губы, но поцелуй вышел жестким и властным – демонстрацией силы, а не супружеской страсти. – Будь добрее, – сказала она и тайком вытерла рот, когда муж отвернулся. – Сегодня этого гончара чуть не ограбили лесные разбойники!

Уолтер пристально посмотрел на Робина, на синяк у него на руке и царапину на шее.

– Вот как? И как же ты спасся?

– Храброе сердце. – Робин ударил себя кулаком в грудь, украдкой бросив на Беатрис лукавый взгляд. – И крепкая палка.

Шериф рассмеялся, не уловив, в чем соль шутки.

– Удача тебе улыбнулась, гончар. – Он схватил Робина за руку. – Я приехал сюда именно для того, чтобы изловить этих разбойников и предать их правосудию. Как тебя зовут, добрый человек?

Беатрис смутилась и покраснела.

– Я даже и не спросила.

– Роберт, – ответил Робин без малейшей запинки, словно носил это имя с рождения. – Роберт Уэнтбридж. Так называется место, откуда я родом.

Беатрис растерянно посмотрела на Джейн.

– А Джейн…

– Я продаю домашнее варенье, – сказала Джейн строже, чем собиралась. – На рынке в Мансфилде. Очень рада знакомству, милорд.

– В самом деле. – Уолтер смерил ее пристальным холодным взглядом и, убедившись, что она не представляет угрозы – и вообще ничего собой не представляет, – вновь повернулся к Робину. Ее напряженные плечи ощутимо расслабились, когда она поняла, что шериф потерял к ней интерес. – Ну, тогда приглашай их за стол. Наш гончар заслужил добрую чарку вина, а ты мне расскажешь, сколько ты сегодня на рынке поистратила моих денег.

– Ах, Уолтер, – пробормотала Беатрис, но в ее голосе слышалось не раскаяние, а легкое раздражение. Манеры супругов были настолько разными: у него – грубоватые, у нее – утонченные, – что Джейн заподозрила, что Беатрис происходила из знатной, богатой семьи, чего нельзя было сказать о ее муже. Шериф демонстрировал точно такое же высокомерие и бахвальство, которое Джейн наблюдала у своего старшего брата Питера, когда тот женился на Сесилии Торнтон, дочери состоятельного купца. Каким-то образом Уолтер Стерчли покорил сердце Беатрис – хотя Джейн совершенно не представляла, как именно, – и пользовался деньгами жены, чтобы стол в его доме не оскудевал пищей насущной.

И надо сказать, стол шерифа ломился от яств – и был накрыт белой скатертью из тончайшего полотна. Чего здесь только не было! Кувшины с вином и элем, еще горячие, только что из печи буханки хлеба. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна, освещая разные блюда, словно их выставили напоказ сами горние небеса: пироги с глянцевой корочкой, жареный с яблоками поросенок, миски с луком-пореем и репчатым луком в чистейшем белом соусе. Во главе стола стояла большая тарелка с разноцветной солью. От одних только запахов у Джейн потекли слюнки. Пикантные ароматы жареной дичи смешивались с пряным духом неизвестных ей специй. Она в жизни не видела, чтобы на столе стояло столько разного мяса одновременно.

– Угощайтесь, – проворчал Уолтер, потянувшись за пышным белым хлебом, стоявшим прямо перед ним. – У нас тут по-простому, без церемоний.

Да, Джейн заметила, что чашу для омовения рук принесли те же самые слуги, которые сопровождали Беатрис на рынок. И никто не прислуживал господам за столом.

– Только не говори святым отцам, что мы вкушаем скоромное в постный день, – задушевно шепнула Робину Беатрис, наполняя свою деревянную тарелку неимоверным количеством еды.

– И в мыслях не было никому говорить, – сказал Робин. – Мы все грешны, но если грех не вредит ближним и приносит нам радость, то чем он плох?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фамилия Кроу (Crowe) созвучна слову crow – ворона.

2

Шестой час церковной службы по Часослову, состоящей из нескольких богослужений, начинается в полдень.

3

Церковная служба девятого часа начинается в три часа дня.