Манфред: исповедь пришельца

Тем не менее Мы не спасаем поселенцев на каких-либо планетах без оснований и предельных ограничений (до достижения всех уровней цивилизационного развития). И еще ни разу и уж ни в коем случае ни на одну цивилизацию, пусть даже самую жалкую, много веков или даже тысячелетий прозябающую на низком уровне развития, безнадежно запутавшуюся и погрязшую в ненависти, насилии и глупости, Мы не шли войной, не устраняли и полностью не истребляли ее.

Мы смотрим, не изменяя.

Мы ведем протокол и ждем.

Мы держим наготове список цивилизационных требований.

Мы защищаем портал от исключительных случаев, находясь на посту во имя общего правила: возвысить вид может лишь то, что достигнуто всеми, из тьмы выводит только путь, освещенный на всем протяжении.

И вот, словно желая прислушаться к Нам и одновременно поиздеваться над Нами (а еще, будто они, подобно Нашему брату, могли распределять продолжительность своей жизни по разным временам и формам существования), европейские человеки стали культивировать ту строптивость, которую называли Возрождением. Поначалу они занялись studia humanistica[7], заново изучая языки утраченных высокоразвитых культур, считавшихся у них более просвещенными и значительными, чем их собственные темные времена. Тогда Нам и правда приходилось распутывать множество дел в солнечных островных государствах Средиземноморья. Мы помним, например, того дьявольски ловкого мужа из Сиракуз, чья внушительная математика исчислила количество песчинок, необходимое для заполнения шара его Вселенной, чтобы с помощью изобретенного им же цилиндрического винта он смог пробурить начиненную полость насквозь в Наши сферы. Когда на глазах у вражеского солдата он абсолютно невозмутимо вычерчивал деревянной палкой на сыром прибрежном песке точную геометрию запрещенного пересечения портала, Нам не оставалось ничего другого, кроме как применить ultima ratio[8]. Мы внушили хитроумному наглецу прикрикнуть на стоящего перед ним с мечом в руках вражеского солдата, чтобы тот ни в коем случае не повредил его дерзкий чертеж – Noli turbare circulos meos!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из мистерии Джорджа Гордона Байрона «Каин» («Cain», 1821), перевод Е. Зарина.– Здесь и далее примечания переводчика, кроме отмеченных особо.

2

Цитата из книги «Первые три минуты: современный взгляд на происхождение Вселенной» («The First Three Minutes: A Modern View of the Origin of the Universe», 1977, 1993), перевод В. Строкова.

3

Се, Человек (лат.) – слова, с которыми Понтий Пилат обращается к толпе, выведя к ним Иисуса Христа и желая его оправдать (Ин. 19: 5).

4

В конце античной эпохи общепринятое название городской общины.

5

Сексуальная привлекательность (англ.).

6

Бутылки (фр.).

7

В эпоху Возрождения понятие studia humanistica (лат. «изучение человеческого») обозначало светские гуманитарные дисциплины (грамматика, риторика, поэзия, история, моральная философия), направленные на понимание человека и культуры и ставшие основой современных гуманитарных наук.

8

Последний довод (лат.); здесь – крайнее средство, используемое, когда все остальные методы решения исчерпаны.