Отмороженный

Девушка допила из бокала остатки пива.

— Да без проблем.

— Но имей в виду, у меня батя мент. Если что, он тебя из-под земли достанет.

— У тебя есть отец? — спросил Виктор. — Ты же говорила, что в интернате…

— Ага, отец… холодец, — отмахнулась Полина.

Она резко встала, дёрнула Виктора за рукав и кивнула в сторону выхода.

— Ну пошли, Бэтмен, принцессу из башни вызволять.

***

Фонари тускло подсвечивали переулок, где укрылась огромная тёмная машина с ржавыми боками. Старенький пикап стоял в тени, обшарпанный, с потёртой мордой и треснутой фарой, будто с подбитым глазом.

— Это что, и есть твоя тачка? — воскликнула Полина, когда они подошли ближе.

— А тебе что-то не нравится? — спросил Виктор.

— Да не, что, прикольно так-то, — щёлкнула пузырём жвачки Полина. — Тебе ещё бензопилу в кузов и дробовик под сиденье, и будешь как этот… из америкосовских фильмов.

— Рейнджер? — поинтересовался Виктор.

— Хринейнджер, — фыркнула Полина. — Нет, конечно. Это… Маньяк-расчленитель. Ха.

— Скажем так, — слабо улыбнулся Виктор. — Я людей никогда не расчленяю.

— Ну, поехали. Чего встал? — скомандовала девушка.

Они сели, тронулись. Пикап загудел и уверенно пополз по переулку, как старый дворовый пёс, которому плевать, что о нём думают породистые.

— А ещё, прикинь, — рассказывала Полина про свою подругу, развернувшись к Виктору вполоборота, — на прошлой неделе заявляет мне такая: «Ты специально надела мою куртку, чтобы меня опозорить». Я ей говорю: «Овца, куртка-то моя, я тебе её сама на свиданку одалживала». А она: «Ну я же к ней привыкла, значит, она уже моя».

Виктор слушал, не перебивал, только иногда кидал на неё короткий взгляд из-за очков.

— Ты так о ней печёшься и так её ругаешь. Она тебе, наверное, очень дорога? — спросил он.

— Да пошла она, дорога, как же, — поморщилась Полина. — Нет никого, кто бы мне был дорог. Вот только ты… Да ладно, шучу, — тут же хохотнула девушка. — Хоть бы радио включил. Тишина эта…

Она потыкала по кнопочкам на панели, и из динамиков сразу полез настороженный голос диктора:

— Осуждённого за многочисленные убийства и сбежавшего из-под стражи маньяка, серийного убийцу по прозвищу Маэстро, правоохранительные органы на текущий момент так и не нашли. Мы пытаемся связаться с представителями из пресс-служб МВД и Следственного комитета, однако от комментариев они воздерживаются. И мы хотим открыто в эфире призвать их к ответу. Когда вы найдёте этого человека? Люди боятся выходить на улицу…

— Херня какая-то, — бросила Полина.

Полина сразу напряглась и щёлкнула канал, переключая.

— И правильно я новости не читаю. Этот урод ещё сбежал. Ну сбежал, ну и ладно.

— Что он тебе такого сделал? — спросил Виктор.

— Слышь, что ты лезешь? Что тебе надо? Рули давай.

Он пожал плечом и дальше молчал. Ехать оставалось недолго. Пикап качнуло на выбоине, потом ещё раз, и Полина первая ткнула пальцем вперёд:

— А, всё. Приехали, кстати. Тормози.

Остановились они у старой, неприметной пятиэтажки. Из одного окна на третьем этаже лился свет, створки были распахнуты настежь, и оттуда бухали басы, лилась музыка, слышались крики и пьяный смех. Из квартиры наружу тянуло табачным дымом. В луче фонаря он вился и расползался, как болотный туман. Кто-то швырнул бутылку прямо из окошка, и та жалобно звякнула об асфальт, рассыпав под лавочку серебристые осколки.

— Вот козлы, — прошипела Полина. — Как соседи ещё терпят? Ментов не вызвали.

Она повернулась ко Виктору.

— Ну что, рейнджер, поможешь мне? Подругу спасти. Есть у тебя бензопила?

Глава 6

Виктор шёл следом за Полиной. Двигался тихо словно тень.

Вошли в подъезд. Вонь стояла привычная для старых пятиэтажек: сырость, кошачья моча и табак. Лампочка горела через раз. Поднялись на этаж, и чем выше шли, тем сильнее по подъезду била музыка.

Дверь на четвертом оказалась открыта. В проёме то и дело мелькали люди. Кто-то выскакивал на площадку в подъезд, кто-то снова вваливался внутрь. Навстречу им вылетела компания — парень и две девицы, все уже хорошенько датые, ржут, держатся друг за друга, чтобы не упасть.

— Слышь, курить будет? — крикнул парень, тормозя у ступенек. — Мы за куревом. У всех кончилось.

Из квартиры тянуло дешёвым алкоголем и сладковатым вейпом.

— Где Чижова? — грозно спросила Полина.

— Кто? — повёл бровью парень, а девицы тут же прыснули от смеха будто услышали неимоверно смешную шутку.

— Понятно, — фыркнула Полина. — Идём.

Она кивнула Виктору, и они вошли в квартиру. Сразу же у порога Полина чуть не навернулась, зацепившись носком кроссовка за кучу разбросанной обуви. Кеды, ботинки, босоножки, чьи-то шлёпанцы. Разуваться она, конечно, не стала. Грязи на полу было столько, что хоть картошку сажай. Прямо у входа валялась смятая банка из-под энергетика и рваный пакет. На табуретке у стены стояла тарелка, приспособленная под пепельницу, в ней уже торчали бычки и какая-то серая каша из пепла и пива.

В квартире висел сизый дым и несло перегаром. Смех, гогот, музыка, чьи-то крики из комнат и кухни.

Старая переделанная из коммуналки квартира со множеством маленьких комнат, а народа в ней набилось, как сельдей в банку. В проходе Полина выловила за локоть какую-то девицу с размазанной помадой. На той была длинная мужская футболка, и, похоже, это было всё, что на ней было. Низ едва прикрывал ляжки.

— Слышь, — Полина встряхнула её. — Ты Чижа не видела?

Девица моргнула, глянула мимо неё и вяло сказала:

— Не-е, не знаю такую.

— Да что ж такое-то… — сквозь зубы процедила Полина.

— Может, её здесь нет, — предположил Виктор.

— Здесь она, — отрезала Полина. — Вот ещё комнатёнка какая-то.

Она толкнула дверь.

Та распахнулась резко, откинулась и бухнула о стену. В маленькой спальне на кровати извивались два голых тела.

— Твою мать… — выругался парень и дёрнулся, прикрываясь.

Девушка из-под него тоже вскинулась. Блондинка. Губы пухлые, лицо глупое. Она торопливо натянула на грудь простыню.

— Чижова, ах, ты потаскушка… — выдохнула Полина: — А ну вставай. Пошли домой.

— Да я это… уже передумала, — пробормотала та. — Мы тут с Максиком… — она кивнула на бугая, который уже натягивал трусы, — нашли общий язык.

— Слышите, вы валите отсюда на хрен, — рявкнул парень. — Не видите, тут занято?

— Это моя подруга, — сказала Полина.

— И что? Сегодня на ночь она моя подруга, — улыбнулся бугай.

Чижова дёрнулась, села на кровати и вдруг зло вскинулась:

— В смысле «сегодня ночью»? Я тебе что, вещь, что ли?

Полина тут же подхватила:

— Натягивай шмотки, и пошли отсюда.

Чижова всхлипнула, уже запоздало понимая, во что влезла:

— Я думала, у нас серьёзно…

— Серьёзно. — ухмыльнулся бугай. — Мы просто телами подружим.

— Да пошёл ты, козёл, — выдохнула Чижова и стала одеваться.

— Погоди. Мы ещё не закончили.

Он схватил её одной рукой и швырнул обратно на кровать. Девушка охнула и вжалась в спинку.

— Эй, грабли убрал от неё! — выкрикнула Полина.

Она уже вся подобралась, готовилась к рывку, как маленький бультерьер перед схваткой. Только бугай отодвинул её в сторону одной рукой, даже не глядя.

— А то что? — сказал он.

— А то… — Полина ткнула подбородком в Виктора. — Вот он тебя манерам научит.

Бугай глянул на худого мужика в капюшоне, прищурился и заржал.

— Ха. Этот хмырь? Слышь ты, лошара, очки сними. А то если врежу, осколки тебе шары повредят.

Виктор молчал. По сравнению с бугаём он и правда казался подростком. Худой, тихий, в этой своей мешковатой толстовке и очках. Он стоял спокойно, пока только наблюдая со стороны.

— Ну что ты стоишь? — зашипела Полина. — Сделай что-нибудь.

— А где у вас чайник? — неожиданно спросил Виктор.

— Чего? — не поняла Полина.

— Я говорю, кухня где?

Чижова, сидя на кровати и с надеждой глядя на него, быстро ответила.

— Кухня там. По коридору налево. Я могу показать, проводить, — тут же выпалила она и дёрнулась было с кровати, воспользовавшись случаем и предлогом чтобы улизнуть из комнаты.

Но бугай поймал её за руку и снова швырнул назад.

— А ты задержись, красавица.

— Пусти! Пусти, Максим! — закричала та и стала отбиваться.

Полина сорвалась с места и напрыгнула на него сзади, вцепилась в спину, как блоха в матерого пса.

— Отпусти её!

— Ай, больно! — рявкнул бугай.

Полина успела его царапнуть, и тот, скривившись, сдёрнул её с себя за загривок. Только Виктор этого уже не видел. Он ушёл на кухню.

Когда он вернулся, плачущие девчонки сидели у стены и затравленно смотрели на бугая. А тот глумливо потирал подбородок.

— Ну что, курицы, ну куда вы лезете? — оскалился он и ткнул пальцем в Чижову.

— Так, ты можешь быть свободна. А вот эта маленькая, — перевёл он взгляд на Полину, — горячая штучка. Сменишь подругу, раз так хочешь её спасти.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Виктор с кружкой в руке.

Бугай хмыкнул, глядя на него.

— О, ты чё пришёл? Забирай вот эту белобрысую. Поменяемся. Свингер-пати.

Виктор молча плеснул ему в лицо из кружки.

Кипяток ошпарил щёку, лоб, глаза.

— А-а! Мои глаза! Глаза! — заорал бугай, хватаясь за лицо. — Сука! Ты мне глаза выжег!

— Уходите, — сказал Виктор и распахнул дверь.

Девчонок будто ветром сдуло. Бугай метался по комнате и орал, а Виктор уже вышел наружу и спокойно прикрыл за собой дверь. В коридоре всё так же гремела музыка, кто-то толкался, ржал, проходил мимо. Из соседней комнаты высунулась чья-то пьяная рожа.

— Где Максик? — спросила рожа.

Чижова, не сбавляя шага, перекрикивая музыку, бросила:

— Спит. Просил не беспокоить. Сказал убьет, если разбудите!

Они выскочили на улицу и почти бегом добрались до пикапа.

Полина нырнула на переднее сиденье, Чижова плюхнулась назад и сразу заговорила, ещё не отдышавшись:

— Ну ни фига. Как ты его! Слушай, а ты ему реально глаза, что ли, выжег?

— Да не, — сказал Виктор, заводя машину. — Он больше ныл. Но, конечно, в больничку ему походить придётся.

— Главное, чтобы заяву не накатал, — пробормотала Полина, всё ещё злая и взведённая.

— Да на кого он накатает? — отмахнулась Чижова. — Он же его не знает, твоего бойфренда. А мы не сдадим.

— Это не мой бойфренд, — сразу отрезала Полина. — Так, давай расставим точки. Этот человек просто вызвался помочь тебя вытащить.

— Угу, человек, — многозначительно хихикнула Чижова.

Виктор вывел пикап со двора, и машина покатила в ночь.

— А давайте продолжим наш сегодняшний вечер, — вдруг предложила Чижова пританцовывая сидя. — Погнали в караоке! Ну!

— Слушай, Чиж, какой, на фиг, тебе караоке? — повернулась к ней Полина.

— Ну пожалуйста, пожалуйста. Я ещё не нагулялась. Я только кураж поймала. И потом, ты мне вообще-то кекс обломала.

— Чего? Да я тебя спасла.

— Ну, вначале обломала, а потом спасла.

— Ах ты, сучка неблагодарная, — вскинулась Полина.

— Сама такая.

Полина фыркнула.

— Куда вас? — спросил Виктор, не сводя глаз с дороги.

— Так. Вези нас домой. — отрезала Полина. — В общагу. Студенческую. Возле универа, знаешь, старый корпус.

Виктор ничего не ответил, только повернул в нужном направлении. Вскоре машина остановилась у общежития. Девушки выбрались наружу. Виктор тоже вышел, обошёл машину и встал рядом, провожая девушек.

— Ладно, покеда, — сказала Полина. — Если что, увидимся. Хотя, думаю, и не стоит. Прикольная была ночь.

Она уже потащила Чижову к крыльцу, только та вдруг затормозила, выдернула локоть и хохотнула:

— Сейчас. Я же не отблагодарила своего спасителя.

Вернулась к Виктору, пьяно улыбаясь.

— Чмоки-чмоки, — сказала она.

Виктор не шевелился. Чижова придвинулась ближе, встала почти вплотную и наклонилась к его уху. Стала что-то быстро шептать, горячо, торопливо.

— Ну ты что там, Чиж? — крикнула от крыльца Полина. — Пошли давай. Долго ты там прощаться будешь?

— Иду, иду, — откликнулась Чижова, но от Виктора не отлипла. Ещё что-то договорила, потом чуть отстранилась. Тот еле заметно кивнул, соглашаясь.

— Всё, — сказала она уже Полине и, отлипнув наконец от Виктора, помахала ему рукой. Потом танцующей походкой поплыла к крыльцу, обернулась и засмеялась: — Мы, как старые пенсионерки, сейчас спать пойдём. В такой вечер, в такую чудесную ночь. Эх, молодость мимо просто проходит. Негде туфельку обронить.

— Иди давай, Золушка с туфелькой, — шикнула Полина и затолкала её в общежитие.

Виктор сел обратно в машину и стал ждать. Спустя полчаса кто-то осторожно постучался в стекло.

Виктор разблокировал и распахнул пассажирскую дверь, на переднее сиденье юркнула Чижова.

Улыбаясь, она быстро захлопнула дверь и зашептала:

— Ну всё, эта мать Тереза уснула. Блин, еле дождалась. Ну что, в какой кабак попрём? Или, может, в клубешник, где танцпол побольше? Я тут знаю один. Новый открылся.

— Мы поедем в особое место, — улыбнулся Виктор.

Чижова глянула на него с интересом.

— Да? Я его знаю?

— Нет, — ответил он. — Это вряд ли.

Виктор завёл машину, включил передачу, и пикап растворился в ночи.

***

— Ой, а куда мы едем? — сквасила губки Чижова, глядя в окно автомобиля. Чуть подумала и потом оживилась: — А, я поняла. Там за городом крутая база отдыха открылась. С бассейном. Да? Ой, а у меня купальника нет. Или ты откупишь весь бассейн, и там не будет посторонних?

Виктор молчал, вёл машину ровно, не оглядываясь на собеседницу. Сейчас он был совсем другой.

— Ну что ты молчишь? — не унималась блондинка. — Мы же там одни будем?

— Одни, — ответил он спокойно.

— А долго ехать? Ой, я такая пьяная… Блин, надо срочно выпить чего-нибудь холодненького. У тебя есть что-нибудь запить? Голова трещит.

Чижова полезла в сумочку, вытащила блистер с обезболивающим. Потом потянулась к бардачку. Открыла — и замерла. Внутри лежал холщовый мешок и верёвка.

— Это что у тебя? — спросила она с удивлением. — А почему от мешка так воняет? Фу… что это? Похоже на старую… кровь. А-а… Мерзость.

— Положи на место, — пробурчал Виктор.

И только теперь Чижова внимательно осмотрелась. Глянула на потёртые сиденья, на треснувший пластик панели, на старую колымагу, которая сперва показалась просто странной. И на самого Виктора. Не рыцарь. Не герой-спаситель. Не ночной принц в чёрной спортивной тачке. Какой-то мутный тип в потасканной одежонке. И очки у него были не эпические, как поначалу показалось в полумраке хрущевки, и вовсе не стильные, а обычные, дешманские — мэйд ин чайна. Ну или Кыргызстан.

— Слушай… — протянула девушка уже совсем другим голосом. — А у тебя деньги-то хоть есть оплатить наш отдых?

— Всё забронировано, — сказал тот.

Но когда машина свернула в лес, Чижова по-настоящему напряглась. Тьма между деревьями пошла сплошной стеной, дорога сузилась, фары выхватывали только пыль, края обочины и чёрные стволы.

— А разве тут база новая? — быстро заговорила она. — По-моему, мы заблудились. Давай лучше вернёмся. И вообще, может, лучше в караоке? И тебе дешевле будет.

— Заткнись, — проговорил он.

— Увези меня обратно. Я не хочу тусить. Башка трещит. Увези меня к Полинке. Слышишь?

Она вцепилась в сумочку, выдернула телефон и стала судорожно набирать номер. Виктор вырвал у неё смартфон и с ходу ударил им о приборную панель. Телефон треснул. Чижова взвизгнула. Он тут же схватил её за волосы и так же, как телефон, ударил головой о панель. Хрустнул нос, брызнула кровь.

— А-а! — закричала девушка.

— Сиди спокойно, — невозмутимо проговорил Виктор. — И умрёшь без боли.

— Прошу, прошу, отпусти меня… Кто ты такой вообще?! У Полинки отец мент, он найдёт тебя! Полинка будет искать, она будет беспокоиться, что я пропала…

— Ты сама сказала, что тайно ушла и не сообщила ей, где ты, — ответил он.

— Я соврала! Я… я сказала! Я просто обманула тебя!

Чижова уже захлёбывалась слезами и кровью из разбитого носа. Но Виктор только слабо хмыкнул и продолжал вести машину через лес. Её мотало по сиденью на каждой кочке. Потом пикап резко остановился у берега реки.

— Вылазь, — сказал Маэстро.

— Нет. Я не сделаю ни шага!

Виктор молча вышел из машины, обошёл её, распахнул дверь и вытащил девушку наружу. Она вцепилась в сиденье, но он дёрнул её за руку, потом за волосы и потащил к воде. В другой руке у него был мешок и верёвка.

— Помогите! Помогите, кто-нибудь! — кричала Чижова.

Крик раскатился над гладью реки и тут же утонул во тьме.

— Я же сказал не орать, — прохрипел Маэстро.

Он поднял с земли палку и ударил по затылку. Не убил. Он знал, как бить так, чтобы жертва оставалась жива. У него на Чижову были свои планы. Смерть должна была быть особенной.

Чижова сразу затихла, обмякла, только ноги ещё цеплялись носками за землю. А Виктор уже тащил её за волосы к чёрной кромке воды.

***

Утром я проснулся от щебетания птиц. На миг даже показалось, что я снова дома, в деревне, у себя, где за окном озеро, чистый воздух и Манька сопит где-то у сарая. Только это были не птицы. Будильник в смартфоне. Женском смартфоне, который лежал рядом на тумбочке и дрожал, подпрыгивая.

Я нащупал рядом смятую постель, потрогал в полумраке простыню, подушку. Рядом тепло, но пусто.

Шторы были плотно задёрнуты, отчего казалось, что еще ночь.

Я сел на кровати и потёр виски. После вчерашнего минералочки бы. Или чего покрепче, если уж совсем честно.

Встал, натянул трусы, джинсы, футболку и пошлёпал к выходу из спальни. Из ванной доносился шум воды. Я остановился у двери, занёс руку, хотел постучать, но кулак так и завис в воздухе. Костяшки не коснулись филёнки.

Постоял секунду, затем молча обулся и вышел.

***

Из ванной вышла Евгения Карпова. Красивая судмедэкспертша, замотанная в полотенце, с мокрыми волосами, которые липли к шее и плечам. Босыми ногами на цыпочках прошла по коридору, на ходу вытирая ладонью лоб.

— Вставай, лежебока! — крикнула она в спальню. — Тебе яичницу сделать? С жидкими глазками, как раньше?

Евгения вошла и сразу увидела пустую постель.

Улыбка с её лица сошла. Она тихо вздохнула, постояла, потом села на самый край кровати, сиротливо поджав под себя босую ногу. Постель ещё хранила тепло, и от этого почему-то стало только хуже.

Она открыла тумбочку. Среди вороха бумаг лежала старая фотография. Евгения достала её и замерла.

На снимке был общий праздник, День следствия. Лето, река, мангал, сотрудники в гражданке. А на переднем плане дурачатся двое. Красивый статный мужчина крутит на руках хрупкую девушку, и именно этот момент кто-то успел запечатлеть на старый «Зенит». Мужчина — Илья Мороз. А беззаботно смеющаяся девушка, — сама Евгения.

Глава 7

Закончив утреннюю планёрку, генерал Абрамов откинулся в кресле и устало выдохнул.

— Всё, работайте, товарищи. И помним, что перспективу дел, направленных в суд, нужно кровь из носу по полугодию выполнить.

Сотрудники потянулись на выход. Я же остался сидеть. Щупин, уже чистенький, холеный, в аккуратном костюме, только с царапиной на щеке, которая напоминала о его недавнем приключении в лесу, тоже, вроде бы, встал и вслед за коллегами направился к двери, но у порога замер. Раскрыл рот, будто хотел что-то сказать Абрамову, потом перевёл взгляд на меня, понял, что я выходить не собираюсь, выдохнул и проговорил:

— Попозже зайду, Сергей Сергеевич. Можно?

Тот ничего не ответил, только устало моргнул на подчинённого. Утро ещё толком не развернулось, а нашего шефа уже выжали досуха. Оно и понятно.

— Маньяка мы так и не нашли, — сказал генерал, с особой обречённостью раз за разом потирая ладонью щёку, когда дверь уже закрылась. — А мне звонят. Из Главка, из администрации губернатора, из Москвы. Спрашивают, какие мероприятия мы запланировали, что сделано для поимки Ордынцева. Какие возможные места его нахождения отработаны. А что я им скажу? А?

Я молчал. Ждал, пока шеф выпустит пар и, наконец, дойдет до сути.

— Это они ещё не знают, что он только что риелторшу… — Абрамов осёкся, глянул на дверь и договорил уже тише: — Что Маэстро ее грохнул. Мы же пока отдельным делом возбудили. А представляешь, что поднимется? Паника пойдет по области. СМИ раздуют — мама не горюй. Давай, Мороз, что-нибудь делай.

— Делаю я, Сергеич, делаю, — проговорил я задумчиво. — Нужно лёжку его найти. Где-то же ховается. Днюет-ночует хищник.

— Ну так месту последнего убийства искать надо.

— Тот коттеджный посёлочек мы, конечно, прошерстили. Местные опера, участковых я напряг. Ну и… привлекли кое-каких кабинетных работников. Только это, естественно, ни одной запятушки нам не дало. Нет его там. Да и появился он там именно потому, что это старое место преступления.

— Ну может, родственники у него какие-то… Круг отработать.

— Да какие родственники, Сергеич? Я же ещё пять лет назад всё это отрабатывал. Нет у него никаких родственников. Сейчас-то откуда появятся? Одиночка, как будто с луны свалился. Ни родины, ни флага.

— Да… непонятное, — почесал лысину генерал. — И что прикажешь делать, Мороз? Ждать, пока он снова убьёт?

Я чуть повёл плечом. Начальство не любит, когда вслух произносят то, что оно и само боится подумать.

— Не хочу тебя расстраивать, Сергеич, — всё-таки сказал я вслух, потому что молчать тоже было бессмысленно, — но моя чуйка подсказывает, что он уже… кого-то убил.

— Тьфу ты, типун тебе на язык, — постучал по столу костяшками генерал. — Не мели ерунды, Илья Фёдорович. Будем исходить из того, что нет трупа, значит, и убийства нет, понимаешь? Так и будем держаться.

— Подозреваю, трупы будут, — твёрдо сказал я.

— Замолчи. Замолчи, я тебе говорю, — тряс пальцем шеф, потом шумно выдохнул, снова потёр щёку и уже тише добавил: — Вот скоро к нам пополнение приедет, может, тогда хоть дело сдвинется.

Я насторожился.

— Какое ещё пополнение? Мало мне твоего недомерка, Щупина, так ты мне ещё кого-то из молодёжи хочешь впыжить?

— Не из молодежи… Да и не я, — пробурчал генерал и нервно затеребил пальцами рубашку на груди. — Из Москвы пришлют, и не хухры — специалиста высшего класса.

— Прям высшего… Ну так, а нахрена тогда тебе я? Зачем ты меня звал?

Он тут же оживился, даже злорадство в глазах мелькнуло.

— Что, бесишься, Федорыч?

— Да ну тебя, брось.

— А я вижу, что насторожился, — не унимался Абрамов. — Да расслабь булки, майор. Это специалист другого уровня и другой квалификации. Профиль не тот, что у тебя.

— В каком это смысле? — не понял я.

Абрамов важно подался вперёд, будто сейчас не человека мне представит, а секретное оружие.

— Доктор наук из ВНИИ МВД, — с особой интонацией, смакуя каждое слово, произнёс он. — Специалист в области криминалистической психологии. Судя по регалиям, матёрый учёный. Человечище. В психотипах преступников разбирается, как мы с тобой в пиве.

Я фыркнул.

— Ха. Погоди… Психолог, что ли? Душевед? На фиг он нужен? Не верю я психологам. Они же сами немного… ку-ку, — я повертел пальцем у виска. — Причем все поголовно. Как вид.

Генерал крякнул и вдруг, к моему удивлению, не полез в спор, а как-то со смущением проговорил:

— Ну нет, не скажи. Они полезная штука. Вот я, например… вот мой психолог… я…

Я даже голову наклонил.

— В смысле, твой психолог? Сергей Сергеич, ты что, к психологу повадился?

— Ну… у нас с супругой были определённые недопонимания…

— Ты серьёзно? Мозгоправу душу изливаешь?

— Короче, что я перед тобой оправдываюсь, а? — взбрыкнул генерал и снова напустил на себя начальственный вид. — Я тебе сказал, приедет в помощь бывалый ученый… э-э…. доктор психологических наук. Работник со стажем. Ну и всё.

Я усмехнулся. Перед глазами уже встал очередной белохалатный умник из кабинета, который преступников только в телевизоре видел, ну, максимум — в учебниках.

— Как фамилия-то хоть его? Они же, вроде, и в погонах, а всё равно что офисный планктон. Преступников по картинкам изучают. Из материалов дел.

— Этот, говорят, серьёзный человек, — упрямо повторил генерал. — И фамилия у него — помню, что… серьёзная такая. Так… где-то у меня записано было…

Он полез в бумаги, поворошил их пухлой рукой, нашёл нужный листок и прищурился.

— Ага… Волк С. С…

— А зовут как?

Абрамов ещё раз глянул в бумагу и пожал плечами.

— Да тут инициалы только. Зато какая фамилия. Кхе… Мороз и Волк будут ловить серийного убийцу. Звучит?

— Вообще без разницы… Ладно, пусть приезжает, — сказал я. — Только под ногами у меня не путается. Пускай свои психотипы где-нибудь в отдельном кабинете исследует, я этому Фрейду мешать не буду. Стопудово его направили, чтобы он потом очередную монографию научную накатал. Реальной помощи от таких обычно — пшик. у них другая задача, материал на диссертацию собрать.