Бюро магической статистики. Источник

– Спрятала.

– А потом вернулась, завизжала и улеглась на пол? Да еще так, что чуть не расшиблась? – съязвил рент Ноэль. – Нет, Симон, надо думать в другую сторону. Это явно сама рена Ламарр на кого-то залезла неудачно. Весь город знает, что баба она вольная, на передок слабая… ну, маскируется хорошо, не ловили ее, но слухи ходят. Тут мужа трясти надо, а может, и кого из любовников.

Симон пожал плечами.

– Ну, не знаю…

– Это очень четкий удар. Вот, посмотри, что коронер пишет, горло чуть не до позвоночника прорезано, а это трахея, это хрящи, ты мне поверь, это не так легко и просто. Элисон просто не смогла бы. Я сегодня за ее руками посмотрел, они слабые.

– В смысле?

– У нее руки человека, который не сильно-то ими работает. По хозяйству, и то… она не прачка, не скотница, не доярка, вот у тех руки мощные, а у Элисон небольшие, аккуратные ладошки, ноготки чистые, мозолей нет, такими ладошками перо и бумагу держать, а нож… Я вот посмотрел, как она яблоки чистит. Непривычно ей, неудобно, старается, а все равно видно, что без привычки делает. Не умеет она толком ничего по хозяйству, а тут не яблоко, тут человек. Так что – не она.

Симон все равно остался при своем ценном мнении, но вслух его не высказывал.

Хотя…

Ну, допустим, Элисон не сама. Но может, у нее был сообщник? Могло такое быть? Да запросто! Надо просто его найти! А там-то уж негодяи во всем признаются, не отвертятся. Вот!

* * *

Базиль пребывал в отвратительном настроении. И это было еще очень мягко сказано, он был в бешенстве, в истерике, в гневе, да в чем хотите!

НЕСПРАВЕДЛИВО!!!

Да, именно так, отвратительная жизненная несправедливость! Почему он должен жениться на этой… этой помеси коровы с селедкой?

Почему Дамиан увернулся, а он – должен?! Где в этом мире справедливость? Дамиан – наследник, и ему НАДО, ему ребенка заводить от породистой и одобренной девушки, а Базиль-то не наследник! Ему и погулять можно прекрасно, и для себя пожить… да он еще молод! Ему и тридцати нет!

Столько всего хорошего впереди, столько красоток, столько радостей… и что?

И все летит в тартарары, потому что эта тупая корова даже не могла сделать то, что ей сказали! Вот какой виверны она поперлась к Базилю в спальню? Изначально надеялась его заарканить? Сразу на него охотилась? Гадина!

Рыбина тухлая!

Селедка с выменем!!!

Базиль негодовал и бесился, а что поделаешь? Если матушка уже сообщила отцу, и тот одобрил выбор младшего сына. Даже посетовал, он бы предпочел Валентину для Дамиана, но раз уж так… совет молодым да любовь, препятствовать никто не будет.

А Базилю оно надо?

Кого другого он бы обрюхатил быстренько, да и спихнул в поместье подальше, пусть сидит там, брюхо отращивает, а уж когда родит… тогда процедуру надо повторить. А сам он найдет чем заняться.

С Валентиной Зипп такое не пройдет, с ней считаться надо. С ее папашей даже отец считается, а он правитель… можно и придавить, конечно, и Зиппа, и любого богача, можно! Отец точно сможет, и Дамиан смог бы, но им-то зачем? И отговариваются всякой чушью, вроде равновесия в стране или еще чего… да кому оно важно? Есть же интересы Короны… ладно, отдельных ее представителей. Но почему должен жениться Базиль?!

Не радовало ничего.

Ни любовница, ни выставка картин, ни…

Да просто – ничего!

Как же его подставили!

Мысль, что сам-то он не лучше, в голову Базилю не приходила – зачем? Все равно выгонят, так что и дергаться не стоит. Бегай почем зря туда-обратно, а она мысль, а не мышь!

Вот в этом отвратительном настроении ушел Базиль с выставки, но к любовнице не пошел. Вместо этого он отправился в дорогой ресторан. Из таких, в которых выполнят любое желание клиента.

Отдельный кабинет, любое блюдо, и что хочешь – к блюду. Хоть мальчики, хоть девочки, хоть козу без рогов приведут, если клиенту желается.

Впрочем, Базилю не желалось.

Хотелось ему по-свинячьи надраться и уснуть прямо в тарелке.

Легче от этого не будет?

А ему хочется! И он принц! Так что будет делать, что захочет… пока еще не женат. Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Выть тоже хотелось, но обстановка в ресторации не способствовала. Как-то неловко выть среди мягких подушек и позолоты, ладно б еще на поляне, с голым задом и на полную луну, а тут… нет! Не то! Потому Базиль и опрокидывал рюмку за рюмкой. И не пьянел. Арценте он не любил и не понимал, потому наливался вином. Но – пилось хорошо, а пьянелось плохо.

Вот ведь засада!

Когда не надо, тебя с трех рюмок уносит, а когда хочется… разбавили они вино, что ли?

А это еще кто такой?

Базиль возмущенно воззрился на мужчину средних лет, который без стука вошел в его кабинет и уселся за стол. Да так, словно все в порядке вещей. А сам… неприметный он какой-то. На улице мимо пройдешь – внимания не обратишь, не за что глазу зацепиться. Одет, правда, хорошо, дорого одет, Базиль и сам бы от такого костюма не отказался, уж больно ладно сшит, но… но что за наглость?

Вламываться к нему, когда Базиль нарочно приказал не беспокоить!

– Вон! – рыкнул принц, злобно глядя на визитера.

– Ваше высочество, выгнать вы меня всегда успеете, – отмахнулся мужчина, преспокойно наливая себе вина. – А вот поговорить будет намного интереснее, нет?

– Нет.

– А все же давайте попробуем. Скажите, ведь несправедливо, что вы до сих пор не наследник? Такой умный, тонкий, образованный… и почему-то трон достанется вашему брату. Разве это справедливо?

– Та-ак, – заинтересовался Базиль. – Очередной заговорщик?

Мужчина поднял брови.

– Я не первый, ваше высочество?

– Да вы и не двадцатый, – хмыкнул Базиль. Его уже начало постепенно развозить, и голос был не особо внятным. Но мыслил он пока вполне четко. – Регулярно идиоты приходят, и все свято уверены, что мне править хочется. На … идите!

Бедняга аж ошалел от прямоты.

– Что?!

– Маршрут уточнить?

Кого-то другого заявления Базиля могли бы смутить, но мужчина действительно был опытным и не первый год вел самые разные переговоры.

– Вы, ваше высочество, не хотите править?

– Не-а.

– Позволено ли мне будет спросить – почему?

– По кочану, – ответил пьянеющий Базиль. И расхохотался.

Нашли идиота!

Дамиана он, конечно, терпеть не может, но… какой, собственно, виверны? Вот не станет отца и Дамиана, кто тогда первый взвоет? Да Базиль же! Вы хоть себе представляете, сколько всего надо, чтобы организовать выставку художников? Нет?

Ваше счастье!

А для управления государством нужно в разы и разы больше всего. И всех. И вот этим заниматься Базилю? Да вы б еще работу ассенизатора предложили! Нет уж!

Его высочество вполне устраивает вот такое, необременительное существование, когда у него все права, а у Дамиана все обязанности. А на себя это взваливать – ищите дураков в зеркале!

– Ваше высочество… – Теперь мужчина уже осторожнее подбирал слова. – А есть ли нечто такое, что вы хотите? И что мы можем вам дать?

– А с чего это такие предложения?

– Нам просто нужно несколько вещей, которые можете дать только вы. Поэтому можно предложить вам честный обмен.

Базиль потер лоб. Страха у него вообще не было, наверное, в вине утонул.

– Не знаю. Я, кажется, пьян…

Как фортепьян. Это переговорщик и сам видел.

– Ваше высочество, а если завтра вы придете сюда же?

– Это я сделать могу. В это же время.

– Вот, и мы с вами поговорим. С учетом ваших интересов, о которых я узнал.

Хотя переговорщику такое и было дико.

Это ж ВЛАСТЬ!

Власть, сила, мощь, целое королевство под тобой – и не желать трона? Выродок какой-то… да, собственно, и похож. Базиля стремительно развозило, в том и коварство гарнейского вина: пьется оно легко, но примерно через полчасика обнаруживаешь себя под столом. Правда, надо отдать вину должное, с него и похмелье легкое.

– Х-харашо!

– Позвольте откланяться, ваше высочество.

Базиль рукой махнул. И когда мужчина вышел за дверь, задумался.

Так-то… заговорщики – это плохо. Но надо хотя бы узнать, что им нужно. А там уж и думать, к какому месту их приспособить. Из любого свина можно вырезать ветчину, может, и эти скоты на что сгодятся? Вот сейчас он еще рюмку выпьет, а потом и придумает, куда их прислонить. Или присвинить, ежели свиньи…

Голова его высочества мягко опустилась в салат. И, возможно, ему снились заговорщики верхом на свиньях. Но в этом Базиль так и не сознался.

* * *

Элисон чихнула и открыла глаза.

Она помнила, как выпила успокоительное и уснула вчера. Да и все остальное тоже помнила, просто в истерику ее больше не тянуло. Говорят, с любой проблемой надо переспать. Нет, не в том смысле, а просто – ночь проспать. И станет легче.

Ей вот точно стало.

Она больше не дрожала и не дергалась. И вспомнила еще кое-что интересное.

Клочок бумаги, который приняла из холодеющей руки Мелани.

А где он, правда?

Элисон огляделась, и обнаружила куртку на кресле. Спасибо, рена Астрид. Итак, что тут в кармане?

Оп-па!

Треугольничек бумаги был явно вырван из тетради. Старой тетради, судя по виду бумаги, желтой, плотной, ей не один год, даже не одно десятилетие.

Такие толстенькие, в линеечку, она сама в таких писала, если предмет был без формул. И вроде бы ничего в бумажке такого не было. Всего шесть слов, четыре с одной стороны, два с другой, ну-ка?

«…самая прекрасная…»

«…золотые локоны Анны вьются…»

Прекрасная Анна. Замечательно! Список подобных очаровательниц можно писать долго, выйди на улицу, крикни, так перед тобой десяток Анн пробежит, и половина – блондинки. Это ничем ей не поможет.

Элисон попыталась вспомнить вчерашний день. Прижала пальцы к вискам… ах, как жаль, что она растерялась! Можно было бы узнать, кто убил несчастную. Но в тот момент… нет, Лисси просто позабыла про все, и про свою силу тоже. Слишком уж это было страшное зрелище.

Разве что обрывки какие-то плавали.

Да и не думала несчастная Мелани про убийцу в свои последние секунды, а вот про что она думала?

Что-то такое вертится в голове, вчера не до того было, в себя бы прийти, а вот сегодня… о чем таком думала убитая?

Нет, не про убийцу.

Про… точно!

В голове ее крутилось лишь одно слово.

Леоний…

Но – почему?

Элисон еще раз посмотрела на обрывок.

Старые тетради, дневники, леоний, леоний… да что же вертится в голове?! Где она видела еще такие ровные и четкие буквы? Словно напечатанные. Словно… словно человек каждую букву как драгоценность рисовал… конечно же!

Леон Штромберг.

Да-да, тот самый первооткрыватель леония.

Удивительно? Нет. Записи Леона про леоний были во всех учебниках, и почерк у него был очень характерным. Очень четкие буквы, словно печатные. Когда ты пишешь от руки, ты невольно меняешь размер букв, завитушки добавляются, характерные особенности почерка. А вот у Леона такого не было. Он писал, словно в типографии печатал. Слово в слово, буква в букву. Так что… да, скорее всего – он. Но Элисон потом еще проверит и сравнит. Да и ничего удивительного, кстати, в этом нет, в Левенсберге большое собрание, посвященное именно Штромбергу. Родина же… библиотекарь рассказывала.

Когда вы регулярно, раз в два-три дня, ходите в библиотеку, вы становитесь для библиотекаря практически «своим человеком». Мелани Ламарр и правда было скучно, и она радовалась возможности поболтать с Элисон. Что бы там себе ни вообразил несчастный баран Слифт, Мелани никогда не рассматривала Лисси как соперницу.

Ну подумайте сами, вот эта бледная моль – и ОНА!

Красивая, с шикарными объемами, вся такая вдохновенная, и главное-то что? Что на все готовая! И рядом Элисон. Мелкая и невидная, да ее еще небось и уговаривать придется. Сразу видно, что к ней ни один мужчина подхода не нашел! Какие уж тут сравнения?

Мелани вполне приветливо здоровалась с Элисон, болтала и в том числе упомянула, что у них хранятся не дневники, а, скорее, путевые заметки Штромберга.

Лисси сосредоточенно размышляла.

Леон Штромберг.

Если вот ЭТО было изъято из библиотеки… как бы узнать? Поймите правильно, Симона она не боялась, но как тут скажешь, что вчера не помнила, а сегодня вдруг вспомнила? Что от шока память отшибло?

Подозрений Элисон на себя навлекать не хотела, да и внимание привлекать – тоже. Но как узнать?

Хотя… пойти да и спросить рену Астрид. Кто убирает-то в библиотеке? Рена Ламарр отродясь бы этим заниматься не стала, она книги-то по местам по одной разносила и вечно жаловалась на пыль и уборщицу… точно!

Спросить уборщицу.

Вот уж кто точно знает, и какие книги были в библиотеке, и где они стояли, и что пропало! Интересно, полиция сообразит? Или…

Элисон подумала пару минут, а потом покачала головой. Нет, вряд ли. Симон Слифт просто напыщенный дурак, а его старшие товарищи – они неглупые, но искать будут среди любовников Мелани. Они же не знают про клочок бумаги.

Но какую ценность имеют эти путевые заметки?

Позвольте, это же ни о чем!

Или?..

Элисон прикусила губу. А ЧТО она знает про Леона Штромберга? Да практически ничего. Что он открыл леоний – все. Или не совсем?

Вивернов хвост, какого она прогуливала историю магии? Ладно, не прогуливала, но слушала краем уха. Что может быть интересного в этих «жил-открыл»? Да и историю у них вела такая зануда, от нее даже молоко скисало. Самопроизвольно.

Ладно, Лисси, вспоминаем.

Леон Штромберг. Родом, надо полагать, из семьи Штромбергов. Кажется, кто-то в его семье был магом, то ли отец, то ли прадед какой… Лисси откровенно не помнила. Вот в Леоне кровь и вспыхнула. И проявилась через поколения, так бывает. И ему попался в руки леоний.

Работал Леон где-то в горах, это Элисон помнила, а потом… потом нашел себе другую работу, наверное. Вроде как путешествовал по горам, заночевал в пещере, попал под оползень, стал искать выход и нашел леоний. И смог разобраться в его свойствах.

Примерно так. Или не так? Не помнила она точнее, просто – не помнила![2]

Потом стал знаменитым, его только что на туалетной бумаге не печатали… ну да ладно! Долго жил, женился, оставил нескольких детей, причем все – сильные маги.

Опять-таки, ничего нового и интересного.

Чего его путевые заметки-то воровать? Что за чушь?

Начать с того, что они наверняка изданы… или нет? Элисон задумалась.

А ведь и правда. О жизни Леона Штромберга очень мало известно. ДО открытия леония он был одним из сотен и сотен магов, о нем никто и не задумывался. А сам маг не стремился оставить мемуары или еще как-то рассказать о себе.

Это потом он стал известным, два брака, шесть детей, долгая жизнь в кругу семьи, первая жена, правда, умерла раньше супруга, но это с кем только не случается. Дело житейское. Вторая, кажется, тоже… или нет? Кто ж его вспомнит!

Но это ПОСЛЕ открытия. А вот ДО открытия… жил, шел туда, попал сюда… все.

Элисон задумалась.

Наверное, надо наведаться в поместье Штромбергов? Узнать у них, что именно они отдали в музей, есть ли копии, можно ли их почитать…

Но это – потом.

А сейчас завтрак и уборщица. Благо у нее есть несколько выходных. Не лезет она в расследование, не лезет, просто если она сейчас придет и вот так ляпнет, кто ее слушать-то будет? То ли дождик, то ли снег, то ли помню, то ли нет, а про ее талант лучше и вообще не упоминать! Там один Слифт, идиот такой, чего стоит! Лучше Элисон пока помолчать и попробовать во всем этом немного разобраться. А там и в полицию, когда ей самой хоть что-то ясно станет.

* * *

Чем думает начальство, выдавая подчиненным задания типа: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, скрытно и быстро?

Подчиненным сие неизвестно.

Варианты-то есть. Но такие они неприличные, что их и дома озвучивать не хочется – жена сковородкой прибьет. А как тут не ругаться?

Значит, вот тебе, Бен Хлеви, примерный район гор. И очерчивает начальство небольшой такой кружок, в котором может поместиться небольшой такой городок. Или два. Размером со столицу.

Да-да, примерно там.

А это – горы. Это не поле чистое, где хоть копать можно, в горах, чтобы вам было понятно, к известным восьми азимутам прибавляются еще два. Вниз – и вверх. И ходить там страшно неудобно. А про обследования пещер кому расскажи…

Бен мог рассказать. Но лучше именно в горах, им-то плевать, как ты их костеришь. Максимум – лавина сойдет, и то если доорешься.

Лавины, трещины, обвалы, сдвиги и прочее тоже приплюсуем. Пещеры – это не увеселительная прогулка. Даже если просто на пикник идете – не надо туда лезть, можно просто не вылезти.

Что найти?

Эм-м-м… а вот тут начальство тоже в сомнениях.

Что-то важное. Может, озеро, может, родник, может, еще какое редкое природное явление, к примеру кристалл размером с человека, может… да не знаем мы, что там должно быть! Но оно из человека по преданиям мага сделало!

Нет, начальство с ума не сошло, даже не рассчитывай, оно не с жиру бесится, а выдвигает обоснованные гипотезы.

Кем и чем обоснованные? Про то тебе, несчастный, знать не надо. Сиди молча, молчи сидя.

А когда это явление надо найти? А лучше бы вчера. Справитесь? Нет? Как – еще не справились?! Плохо работаете, ренты. Бе-гом!!!

И попробуй только, фыркни!

Левенсберг этот, дыра паршивая, глаза б его век не видели, даже жить в нем Бен не захотел, нечего рисковать. И так труда стоило три десятка довернцев через границу переправить. На месте уже их встретили, предоставили все необходимое, те же палатки, снаряжение, продукты. А поди перетащи все это через границу! Как минимум на таможне поинтересуются, что это такое интересненькое!

И поиски начались.

Бен уж потом подпоил местного резидента, тот и сознался втихорца, что так и так…

С чего началась эта история?

С того, что очередной наследничек продал бумаги Леона Штромберга. А купил их один из людей Бааса.

Зачем покупал?

Вечная довернская беда, знаете ли. Бодливой корове бог рогов не дал, а довернцам магия недоступна. А хочется. А может, как-то можно? Опыты они проводили, кристаллы леония людям вживляли, поили, кормили… да много чего делали. А вдруг и Леон, как первооткрыватель, – тоже чего-то такое сделал? Да просто сам по себе! Первый человек, который обратил внимание на леоний!

До него мимо сколько веков ходили, и не видели, и не думали, что у них такое под ногами лежит, а он нашел, сообразил…

Понятно, маги особо в горы не лезли, и леония в мире мало, и как-то они особо раньше не пересекались. Леон смог все это скомпоновать, потому довернцы его ценили и почитали. И надеялись тоже. А вдруг чего-то такое есть, что и им счастье будет?

И ведь нашли-таки! Ищущий да обрящет! С какими последствиями? А, это уже детали, главное – есть зацепка! В одном из писем была такая оговорка… вроде и несколько слов, но… НО!!!

Леон считал себя виновным в гибели своей первой жены и сына. Они так мечтали о магии, а он не смог ее им дать!

Не смог!!!

ДАТЬ!!!

Но он же не бог?!

Или?..

Может, это была описка, может, он что-то другое имел в виду – что могли ребята Зеева Бааса, так это хорошо искать информацию. Вот и получалось, что вроде как магию-то Леон не проявлял до того самого случая. Таился? Или проявлять было нечего?

Зеев поверил. Просто потому, что очень хотелось верить. И принялся искать.

Были просмотрены бумаги Штромберга в столичных архивах, там-то проще всего, денег дай немного, тебе все вынесут.

В родном Леону Левенсберге. И вот тут Зееву улыбнулась удача. Оказалось, что официальная биография Штромберга и неофициальная – суть две большие разницы. Нашлись сведения о том, как Леон осознал себя магом. Чепуха, скажете вы?

Может быть, но проверить все же стоит. Найти то самое место, посмотреть, потрогать, на зуб попробовать… а это горы. Это шахта. Кажется, все понятно, приходи и спускайся под землю, но все не так просто.

Любая шахта – это не один вход, а несколько, и разбросаны они на расстоянии друг от друга, и шахта та за прошедшие сто лет сколько раз перестроилась-то? Это ж понимать надо, она вслед за жилой идет, а еще обвалы есть, оползни, один вход завалили, второй пробили, третий забросили…

А это – первоначальное! С привязкой к местности!

Вот туда и отправился Бен со своими людьми. Там и искал. И было ему грустно.

А искать-то надо, начальство – оно без всякой магии с тебя три шкуры спустит. Так что… продолжаем искать до победного, а сколько это времени займет? До зимы точно, а по весне и продолжить можно, пару лет в горах, на свежем воздухе – это ж мечта, а не работа! Тишина, спокойствие, птички поют…

Сволочь этот Леон! Не мог конкретные координаты написать! Два раза сволочь!!!

Глава 2

Элисон едва не мурчала от удовольствия, расправляясь с омлетом. Рена Астрид только что ее по голове не гладила.

– Бедная девочка! Кошмар какой…

– Да, не хотелось бы еще раз увидеть. – Лисси поежилась, но взяла себя в руки и рене все рассказала. И как вошла, и как увидела, и как упала.

Астрид внимательно слушала.

– И ты никого-никого не видела?

– Вообще никого. Надо бы сегодня сходить в библиотеку еще раз.

– Зачем?

– Книги-то я там оставила свои! А они за мной числятся и в карточке записаны, мне потом за них платить придется?

Рена Астрид задумалась.

– Это нехорошо. Слушай, а зачем тебе ходить? Я Розанну попрошу, она их просто тебе принесет.

– Розанну?

– Да, это моя подруга, она в библиотеке убирает. Подрабатывает так по вечерам, там дел-то, тряпкой махнуть пару раз.

Элисон навострила уши.

– Ой, а можно? Я лучше ей чуток доплачу, а она мне книги принесет. Или хотя бы их из карточки вычеркнет, как лучше будет? Я не думаю, что быстро найдут нового библиотекаря? Но и потом – что мне? Платить за них? Денег жалко!

– Уверена, не найдут, – вздохнула рена Астрид. – Ты чем сегодня собиралась заниматься?

Элисон задумалась.

Ну… если так получилось, можно и к ребятам съездить, с ними посоветоваться. Или нельзя?

Спина болела. Ушибленный копчик недвусмысленно сообщал, что, если некоторые безответственные девчонки взгромоздят его на велосипед, мало им не покажется. Тут и мазь с магическим компонентом не поможет.

– Я бы дома побыла, – решила Элисон. – Может, вам чем помогу? Сил нет двигаться, лежать хочется… конечно, шевелиться надо, чтобы синяки разошлись, но я лучше тут, на кухне пошевелюсь?

– Ну давай так и поступим. Посиди сегодня дома, мы с тобой будем лечо делать и салаты в банках, а я мальчишку пошлю к Розе. Пусть приходит в гости, посплетничать о том о сем…

– Вообще замечательно, – захлопала в ладоши Элисон.

– Вот и договорились. Устраивайся поудобнее, я тебе сейчас овощи выдам и покажу, как что чистить и резать, у тебя ручки ловкие, не то что у меня. А сама банками займусь, их стерилизовать надо будет.

– Сделаю, – согласилась Элисон. И удобно устроилась в кресле.

А почему в кресле нельзя чистить овощи? И спина в нем почти не ноет…

* * *

Сара посмотрела на себя в зеркало.

Очаровательна.

Хоть справа, хоть слева, хоть кто смотри, хоть как! Золотые локоны падают на плечи, черный цвет платья оттеняет безупречную кожу, громадные глаза словно слезами наполнены – кто посмеет ее не пожалеть? Сразу видно – прекрасная женщина в глубоком отчаянии и тоске. У нее траур.

Она потеряла мужа.

Нет-нет, она его не любила, вот еще, но она была покорной отцу дочерью, она выполнила свой долг перед семьей и теперь может быть счастлива. Хорошо звучит?

Идеально!

Вот так она Робину и скажет.

А он поверит, вот в этом Сара и не сомневалась. Неужели кто-то может не поверить – ЕЙ?!

Робин всегда ей верил, даже когда она врала уж вовсе нагло. Ладно… признаемся честно, из всех ее поклонников он был самым выгодным. И самым приятным тоже. Сара отлично знала, что замуж ее выдадут по желанию отца, да и сама по этому поводу особо не страдала. Это же отец! Он лучше знает, кто ей подойдет. То есть – кому можно продаться повыгоднее и где попросить побольше.

Сара же никого не любила, она вообще не подозревала, что есть на свете такое чувство. Изображать могла, признаваться, говорить, но вот чувствовать? Она и сына-то не любила, и не только потому, что он был копией отца! Артистично изображала все положенное, благо пять минут в день – не труд, а потом деточку можно и нянькам отдать, пусть сами разбираются.

А любить мужчин? И вовсе смешно!

Сердце Сары было занято навеки – самой Сарой. Никому другому в нем места не нашлось бы. Никогда. Но сказать-то можно что угодно, главное, чтобы звучало убедительно.

Показал отец на Робина? Отлично, Сара занялась Робином. Правда, единственный раз она не сдержала отвращения, когда увидела, во что он превратился. Омерзительное зрелище! Вот чего он полез под эту лавину? Можно подумать, без него бы не справились.