Я мыслю, значит, я существую

- Сам сыр потрешь или помочь? – отец поставил тарелку перед Мишкой.

- Потри ты. И чайку еще налей.

- Наглеете, молодой человек.

- Ну па-а-а-а…

- Чай вы сами умеете, - улыбнулся Ласкин.

- Ну ладно, - недовольно произнес сын.

- И мне заодно сделай. Сахара одну ложку, - сказал отец и, продолжая улыбаться, покосился на специально нахмурившегося Мишку.

3. В морге

Поселилась Алёна в однокомнатной квартире на улице Космонавтов, на западной окраине Потерянного. Эту ночь девушка спала плохо: Алёна никак не могла перестать строить модели случившегося убийства. Тот факт, что преступление это не вписывалось в какую-либо классическую схему, не давал следователю отключить сознание и провалиться в небытие сна.

Утром Алёна приняла прохладный душ и позавтракала бутербродами и вареным яйцом. Со следственной группой и патологоанатомом она договорилась встретиться в десять утра возле морга. Морг находился на юго-восточной стороне, за частными домами, возле кромки леса. Девушка добралась туда на такси. Двадцать минут ей пришлось прождать на лавочке, пока не появился патологоанатом Костя Бабинский. Двадцатипятилетний тощий парень с полностью забитыми татуировками руками, с тоннелями в ушах и весь в черном.

- Здравствуйте, - произнес врач.

- Здравствуйте, - Алёна встала с лавочки.

Костя протянул ей руку, и они обменялись рукопожатиями. Вчера познакомиться с Костей следователю не удалось, труп принял его помощник.

- Костя, - произнес он.

- Очень приятно, Алёна.

- Зайдем, пока наши дорогие товарищи в пути, - сказал патологоанатом.

Алёна кивнула.

Первым делом, когда девушка оказалась в рабочем пространстве Кости, в нос ей ударил запах формалина – раствора формальдегида в спирте. В секционной морга стоял всего один стол. Помещение это ничем не отличалось от Московских секционных. Правда, в столичных моргах, где доводилось бывать Алене, столов для исследования трупов было по нескольку штук. В остальном же здесь было все то же самое – серый кафельный пол, белые каменные стены, два окна (тут с видом на лес) и большая лампа под потолком. Еще несколько штативов возле стола для закрепления видеокамер и пара стеллажей у стены.

Костя привез из холодильника тело школьного охранника и включил свет.

- Мне сказали, вы хотели попробовать снять пальчики с шеи? – спросил врач.

- Да. Если получится, это будет замечательно.

- Убийство явно имеет какой-то подтекст, - начал врач, рассматривая изуродованный труп, - дело не простое. Неужели убийца окажется настолько глуп, что оставит пальцы?

Алёна не успела ничего ответить - смех Сергея Петровича раздался из коридора, а следом и бубнёж Феди. Спустя мгновенье парочка появилась в дверном проеме.

- Доброе утро, - с улыбкой сказал капитан полиции, - а вот и мы. Не ждали?

Федя тихо произнес:

- Драсьте.

- Привет служителям закона, - сказал Костя.

Алёна еле заметно кивнула им.

- Криминалист сегодня будет? – сурово спросила следователь, глядя на обоих полицейских.

Федя кинул взгляд на Сергея Петровича, мол, - “чего она на меня так смотрит, я что ли за него отвечаю?”.

- Не берет трубку, - растерянно сказал капитан. Нахмурившись, он добавил, - вечно с этим Паком проблемы. Буду жалобу писать на него. Как праздники закончатся, сразу сообщу куда следует о такой вопиющей халатности!

- Вы принесли что я просила? – Алёна обратилась лично к Кошкину.

Федя заерзал, зачем-то похлопал себя по карманам, а потом вытащил из сумки набор для снятия отпечатков пальцев.

- Конечно, вот, – он подошел к девушке и протянул ей небольшую пластиковую коробочку, - только там не все было, что вы хотели. Такого пластера, какой вам надо, у нас нет. Зато кисточек много разных.

Алёна подняла крышку и увидела графитовую пыль в пакетике, и пять кисточек.

***

За спиной следователя стояли Костя, Сергей Петрович и Федя. Алёна, склонившись над телом, крутила кисть, держа ее большим и указательным пальцами возле отметин рук на шее убитого, а пыль, слетая с щетинок, постепенно показывала контуры отпечатков убийцы.

Спустя полминуты стали видны четкие края указательного и среднего отпечатка пальцев, но сами папиллярные узоры не проступили. Алёна отложила кисточку. Кроме контуров отпечатков пальцев виднелись еще и отпечатки сгибов между фалангами.

- Это как так? - спросил капитан, - в перчатках что ли душил?

Девушка отошла от тела и в раздумье прошлась по секционной взад-вперед.

- А почему тогда линии сгибов между фалангами отпечатались? – спросил Костя.

Федя взял со стеллажа резиновую перчатку и надел ее. Слегка согнув пальцы, он повернул ладонь к коллегам.

- Вот, - с умным видом произнес Кошкин, - на резиновой перчатке тоже есть эти бороздки. Они и отпечатались.

- Федя? Ты вообще где учился? – спросила Алёна, стоя возле окна.

Кошкин повернулся к следователю.

- В политехническом техникуме, - ответил Фёдор.

В Потерянном было всего одно училище - ПТУ «Потерянный Политехнический Техникум». Многие жители Потерянного, закончив школу, шли именно туда. А после ПТУ кто-то шел по распределению на приборостроительный завод - местное предприятие, из-за которого и существовало Потерянное, а кто-то в различные сферы, где можно было устроиться без конкретного диплома.

- А как же тебя в полицию взяли? - спросила Алёна.

- Так, - вмешался Сергей Петрович, - как взяли, как взяли… так и взяли. Не хватало сотрудников, а Кошкин себя хорошо показал. Вот и взяли. И какая вам разница?

- Да, - подтвердил Федя, - это вообще личная информация.

- Поверхность кожи человека покрыта защитным водно-жировым слоем, - начала Алёна свой “ликбез”, - благодаря этому слою мы и оставляем рельефные отпечатки пальцев на предметах. Если надеть резиновую перчатку (на слове перчатка Алёна сделала акцент), то никакой узор на этой ПЕРЧАТКЕ не перенесётся на поверхность, до которой человек в ПЕРЧАТКЕ прикоснется. Это ясно, господа полицейские?

- Спасибо, я и без вас это знал, - сказал капитан.

- И я знал, - тихо произнес Федя, снимая перчатку, - просто… просто…

- Следовательно, мы имеем дело с человеком, не имеющим отпечатков на пальцах, - сказал Костя.

- Выходит, что так, - Алёна снова подошла к трупу. Встала от коллег с другой стороны стола.

- А такое бывает? – спросил Федя.

- Бывает, - ответила Алёна, - существуют люди без отпечатков пальцев. Они страдают от редкого генетического заболевания. Называется адерматоглифия. Я с таким сталкивалась однажды. Но это очень редкое явление. Невероятно редкое.

- Я честно не помню, чтоб у нас в базе что-то подобное было, - сказал капитан, - я бы точно запомнил. Наверное, какой-то не местный.

- И что дальше делаем? – спросил Кошкин.

- Пусть для начала Костя проведет полное исследование трупа, - сказала Алёна, - может, еще что обнаружится.

4. Я знаю, где ты живешь

Полдень. Мишка один покачивался на качелях во дворе возле дома. Отец с этого года начал отпускать парня гулять без присмотра, но только с условием, что тот с детской площадки ни ногой. Ласкин сидел на кухне, возле окна, и парень был у него всегда на виду. Отец заканчивал проверять контрольные работы девятиклассников. Друзья у Миши были, но сегодня сложилось так, что на площадку никто не вышел. Миша размышлял про слова отца – человек может создать что-то из ничего. Ребенок никак не мог понять, что это значит, ведь творчество создается не из ничего, а из слов или из красок.

- А может, папа имел в виду, что до рождения Пушкина не существовало его стихов, которые нас заставляют учить? – думал Миша, - а потом Пушкин их написал и они появились из ничего? Но как это из ничего? Нет, они тоже из слов. А слова Пушкин выучил в детстве. Рисунок если я рисую, то я его не придумываю, я смотрю на что-то и повторяю.

Миша, держась руками за цепи, к которым крепилась перекладина, откинулся назад, задрав голову к небу.

- А что, если я нарисую что-то, чего еще нет?! – вспыхнула у ребенка мысль, да так ярко, что он аж заулыбался, удивляясь самому себе.

Внимание мальчика привлекла женщина лет пятидесяти, которая незаметно подошла к качелям. Миша вернулся в прежнее положение. Уперевшись ногами в вытоптанную землю, он привстал, продолжая держаться руками за цепи и опираться поясницей на перекладину. Женщина напоминала бездомную. Одета она была так, будто слепого человека запустили в магазин одежды и сказали, чтоб он за короткое время успел нацепить на себя как можно больше разных вещей. На ней были красные туфли на каблуке, спортивные обтягивающие штаны, короткая белая майка, расстегнутая рубашка, а поверх всего этого был накинут серый домашний халат до пола с длинными рукавами, скрывающими кисти рук. Черные волосы ее свисали до плеч, прикрывая уши. Лицо выглядело здоровым, чистым, с подтянутой кожей, что казалось странным в случае, если она бездомная или алкоголичка.

Миша вначале испугался и хотел уйти, но она доброжелательно произнесла:

- Привет.

Женщина стояла напротив мальчика в двух метрах.

Миша заметил красную линию на ее лице, которая тянулась от подбородка до уха, будто кто-то провел ей по лицу маркером или помадой.

- Здравствуйте, - ответил мальчик.

Кое-как на ватных дрожащих ногах, неумело ступая на высоких каблуках, она сделала несколько шагов в сторону соседних качелей.

- Вы хотите покачаться? – удивленно спросил Миша и оглянулся: в это время сзади по тротуару шел сосед, а ближе к углу их дома, метрах в пятидесяти, стояла девушка с коляской. В доме напротив на балконе старушка вешала белье. Наличие людей вокруг придавало мальчику уверенности. Да и если что, от этой странной женщины всегда можно убежать, ведь, как приметил Миша, она еле ходит в этих туфлях.

Женщина ничего не ответила. Она села на качели справа от Мишки и окинула взглядом ребенка. Потом схватилась руками за цепи и начала распрямлять и сгибать ноги в коленях, при этом, конечно же, раскачаться ей не удавалось. Мишка снова огляделся - сосед зашел в подъезд, старушка ушла с балкона, а девушка все еще стояла, покачивая в коляске малыша.

- Не выходит, - произнесла женщина без интонации и замерла.

Когда Миша обратил внимание на ее левую руку, страх резко сковал его. Из-за неприязни и брезгливости он сморщил лицо, рассматривая кисть женщины: из основания ее большого пальца торчал еще один большой палец, мизинец развернутый в противоположном направлении мог загибаться к тыльной стороне ладони, указательный палец был явно тоньше остальных раза в два. Всего пальцев на этой руке у нее было семь или восемь - сосчитать их сходу оказалось сложно, ведь она держала кисть в кулаке, сжимая цепь. Будто кто-то наспех слепил человеческую руку, перерисовывая её с оригинала, с настоящего человека, но не стал показывать кисть в деталях, а передал лишь общий смысл, общую концепцию без подробностей.

Миша сглотнул. Вторая рука скрывалась за телом женщины. Мальчик слегка подался вперед и увидел, что там все гораздо хуже: вместо правильно сложенной в кулак кисти была непонятная путаница из пальцев, сосчитать которые так же невозможно.

- Пойду-ка я домой, - мелькнула здравая мысль у Мишки, но в этот момент женщина снова заговорила:

- Ты хочешь что-то спросить у меня? – она повернула лишь голову, а тело её осталось неподвижно.

Миша в очередной раз оглянулся. Женщина с коляской ушла. Теперь двор и округа были безлюдны, и лишь они вдвоем сидели на качелях.

- Сфотографировать бы ее, - подумал Миша. Но фотографировать нечем. Телефон ему отец обещал подарить на ближайший день рождения, через два месяца.

- Кто вы такая? – спросил мальчик, - и что с вашими руками?

- Меня зовут Женя, - сказала она, - мне пятьдесят два года. Я живу в городе Потерянное. А тебя как зовут?

- Миша, - напряженно произнес мальчик.

Она поставила ноги на землю и отпустила цепи. Женя поднесла ладони к своему лицу и принялась рассматривать свои уродливые кривые пальцы, загибающиеся в разные стороны. Миша с ужасом заметил - сбоку из середины последнего фаланга среднего пальцы левой руки у нее торчит еще одна фаланга, перпендикулярно самому пальцу. Приглядевшись, он увидел, что такие ответвления были и на нескольких пальцах правой руки.

- Ты живешь в этом доме? - Женя посмотрела в сторону Мишкиного подъезда. Руки она опустила и длинные рукава халата скрыли её безобразные кисти.

- Нет, - соврал мальчик, я вообще не отсюда.

- Тогда почему ты вышел из этого подъезда двадцать три минуты и восемнадцать секунд назад? – спросила она и сфокусировала взгляд на Мише.

- У меня тут друг живет.

- Он как ты?

- Что значит “как я”?

- Он такой же мальчик?

- Я не понимаю вас.

- Он мальчик?

- Да.

- Мальчик, как ты?

- Да не знаю! - Миша перепугался не на шутку, - он встал с качелей.

- Я, наверное, пойду, мне пора домой, - произнес Миша и хотел уже развернуться в сторону своего подъезда, но тут же смекнул, что тогда его обман вскроется. Парень замер в нерешительности.

- А ты где живешь?

- На улице Лесничества.

- А какой дом?

- Тр… три… тридцать эм… пять, - еле выдавил из себя мальчик.

Женя слегка подняла взгляд, чуть выше Миши и произнесла:

- Улица Лесничества в городе Потерянное насчитывает двадцать восемь домов. Ты обманываешь меня?

Лицо Жени слегка съехало в бок – глаза, рот, нос, губы синхронно сместились к левому уху буквально на сантиметр, будто маска, которую немного сдвинули в сторону, но вскоре все вернулось на свое место. Миша раскрыл рот и протер глаза. Продолжил всматриваться в лицо женщине, сделав несколько шагов назад.

- Кто вы такая? – спросил он снова.

- Я Женя.

Миша пятился, а женщина продолжала сидеть на качелях, медленно доворачивая голову в сторону мальчика.

- Тот, кто дает мне неправильную информацию, причиняет мне вред. Ты обманул меня, Миша.

Поняв, что хитрость его раскрыта, мальчик решил дальше ничего не выдумывать.

- Квартиру-то она мою не знает, – подумал он и сделал еще несколько шагов назад. В это время Женщина резко встала с качелей. Она пошатнулась, будто потеряла равновесие. Ноги ее колыхнулись, пуская волну, словно канаты, словно тела змей, а потом застыли, приобретя твердость. Мишка развернулся и без оглядки рванул к своему подъезду.

- Я еще приду к тебе, Миша, - услышал он голос позади.

5. Зубы

Кабинет Алёне выделили в отделении полиции, которое представляло из себя небольшое одноэтажное здание, скорее похожее на жилой частный дом, построенный еще при Союзе.

- Ну вот, располагайтесь, - произнес Сергей Петрович, окидывая рукой помещение площадью десять квадратных метров, - это, конечно, не Московские хоромы, но зато окно есть. В случае пожара можно выскочить и не сгореть (смеётся). Из люксовых удобств – стул и стол. Если захотите покурить, можно прямо тут в окно.

- Я не курю, - Алёна дошла до стола и повернулась к Сергею Петровичу, тот радостно сиял. Самыми яркими его чертами сейчас были выпуклые щечки и густые седые усы. Казалось, усы и щеки заполняли все его лицо, особенно на фоне маленьких глазок за толстыми линзами квадратных очков. Чего он так радовался, Алёна понять не могла.

Пол в кабинете был выложен древнейшим обшарпанным паркетом, а стены выкрашены в серый цвет. Под окном висел чугунный радиатор старого образца, такой, в виде гармошки, каких уже практически нигде не осталось.

- Ну, как вам? – спросил капитан.

- Что “как мне?” – переспросила Алёна, повернувшись к стеллажу возле стены напротив окна. Стеллаж был заполнен папками, а в центре его стоял хрустальный сервиз.

- Нравится новое место?

Алёна посмотрела в глаза капитану и без эмоций произнесла:

- Нет, не нравится.

Тот сразу перестал сиять.

- Да? А… а что не так? Может, что еще… ну… надо, может, вам еще что?

- У вас моя почта есть? – спросила следователь, положив чехол с ноутбуком на стол.

- Есть.

- Будьте любезны, пришлите мне все контакты родственников пропавших и школьного охранника, - Алёна расстегнула чехол и достала компьютер.

- Прямо сейчас? – капитан почесал затылок.

- Да, сейчас.

- У нас просто интернет отключили еще вчера, там молния ударила возле Родного… это магазин наш, ну… название такое. А мы подключены через него. Я звонил им, сегодня сказали сделают всё к обеду. Как будет связь, я сразу отправлю.

Девушка села на стул, поставила локти на стол, лицо подперла кулаками в щеки и глубоко вздохнула.

- Вы чего? – спросил Сергей Петрович, - расстроились?

- Не… не... ничего, все хорошо.

- А ну тогда, ладно. Может чайку вам налить? У нас баранки есть с маком.

- Кофе есть? – Алёна подняла взгляд на капитана.

- Конечно, еще бы в полицейском участке не было кофе, - произнес капитан.

- Не откажусь от чашечки.

***

Сергей Петрович принес девушке кофе, а та сообщила ему радостную новость, что интернет у них теперь есть – девушка раздала сеть со своего телефона.

Уже через несколько минут Алёна, сидя за ноутбуком, рассматривая имена и фамилии пропавших людей, пыталась понять, есть ли среди этих данных что-то общее?

1.Таня Некрасова. Возраст 11 лет. Пошла гулять на площадку и не вернулась. Время пропажи -14:30, 25 апреля.

2. Алексей Белов. Возраст 45 лет. Школьный охранник. Пропал в момент ночного дежурства в школе. Время пропажи - ночь на 29 апреля.

3. Нина Злобина. Возраст 83 года. Пенсионерка. Как пропала – неизвестно. Время пропажи -ориентировочно 23 апреля.

4. Мария Шпак. Возраст 38 лет. Домохозяйка. Вышла вечером в продуктовый магазин и не вернулась. Время пропажи – 21:00, 30 апреля.

- Слишком мало данных, чтоб установить общие признаки, – думала Алёна, - если эти признаки вообще есть.

Дальше девушка открыла карту Потерянного и нанесла на нее места жительства жертв. Все люди жили в абсолютно разных частях города. Никакой связи между ними, на первый взгляд, не было.

Опрос родни погибших или пропавших без вести людей для Алёны был самой сложной частью работы. Особенно, если речь шла о гибели ребенка. Видеть родителей в таком состоянии, это выше ее сил…

Несмотря на это, начать Алёна решила с самого тяжелого испытания, а именно, с опроса матери одиннадцатилетней Тани Некрасовой.

На телефонный звонок мать Тани ответила почти сразу, с первого гудка. Когда Алёна представилась, то услышала надежду в голосе женщины, мол, возможно следователь что-то обнаружила и сейчас сообщит хорошие новости… но нет… вместо этого Алёна договорилась на встречу сегодня в шесть часов вечера. Цель встречи следователь озвучила, чтоб родственник не питал пустых надежд и не ждал в страхе плохих новостей. Новостей пока не будет никаких.

Потом Алёна позвонила Феде и попросила зайти к ней. Кошкин нарисовался в дверном проходе спустя пару секунд.

- Фёдор, - начала девушка, глядя на Кошкина поверх экрана ноутбука, - какие мероприятия вы провели по поиску пропавших в минувшие дни?

- Эм…, - Федя задумался, наморщив лоб, - морги по всей области проверяли, отделения полиции проверяли, больницы проверяли, данные телефонных компаний пробивали, в детские дома звонили, родственникам звонили, в РЖД и авиакомпании звонили и… и вроде бы всё.

- Ясно, ладно, спасибо, Федя.

- Да, если что надо, то кричите, не звоните. Я тут через две стенки сижу. Чего деньги-то тратить. Кричите – “ФЕДЯ!”

- Мне проще набрать.

- Ну как знаете, - Кошкин скрылся из прохода.

Алёна собралась позвонить следующему родственнику, чтоб назначить встречу, но телефонный звонок от патологоанатома отдалил её планы.

- Да, Костя.

- Алёна, здравствуйте еще раз. Я нашел на трупе странные отметины.

- Что за отметины?

- Зубы.

- Зубы? Животного?

- Вам лучше приехать и самой посмотреть. Я не могу это как-то адекватно описать.

- Хорошо. Буду через двадцать минут.

***

Сергею Петровичу и Феде она пока решила ничего не говорить. Да и не хотелось ей ехать куда-либо в их кампании. Девушка сказала, что отправилась на опрос. Весь путь вместе с ожиданием такси занял у Алёны десять минут. Ехать было недалеко, всего полтора километра.

Девушка нажала на кнопку дверного звонка, но он не работал. Алёна потянула ручку на себя, распахнула железную дверь и вошла в коридор морга.

- Костя! – крикнула она, - вы тут?!

- Да, проходите. Я когда на рабочем месте, то не запираюсь.

Дойдя до секционной, она увидела Костю в белом халате, поверх которого был надет синий фартук, измазанный кровью, на руках чистые желтые перчатки, а на подбородке сползшая медицинская маска. Тело школьного охранника лежало на столе на боку.

- Быстро вы, - сказал врач.

- Рассказывайте, - произнесла Алёна, глядя на труп.

- Вот тут, видите, - Костя коснулся широчайшей мышцы спины покойного. Укус находился чуть ниже подмышки.

- Вижу, - Алёна склонилась над телом

Зубы вошли приблизительно на сантиметр в плоть, образовав два полукруга из отметин верхней и нижней челюстей. Полукруги эти были абсолютно одинаковые, чего конечно же не могло быть при укусе какого-либо известного науке животного, ведь верхняя и нижняя челюсти должны отличаться друг от друга.

- Симметричные челюсти? – с удивлением произнесла девушка.

- Да, - Костя подошел к металлическому столу, возле стены.

- Зубы не различаются, будто это не зубы… не укус… А повреждение нанесено каким-то небольшим капканом. Бред какой-то, – Алёна пристально рассматривала отметины.

Костя вернулся к телу держа в руках гипсовый слепок.

- Я сделал, вот, для внутренней нашей кухни, - он протянул девушке кусок гипса размером с половинку яблока. Из плоской части слепка торчали выступы, напоминающие передние человеческие зубы. По ширине они все были одного размера. Разница была лишь в их высоте (длине зубов), потому что задние зубы глубже впились в плоть, чем передние, что и отразилось на слепке.

- Да… Все одинаковые, – Алёна с удивлением разглядывала слепок.

- Все зубы тут, это центральные и латеральные резцы, - сказал врач, - похоже, что человеческие. Как верхние, так и нижние. Нет ни клыков, ни моляров. Всего зубов тридцать восемь.

- У вас есть какой-то комментарий на этот счет? – спросила девушка.

- Нет. Я не представляю, зачем кому-то создавать такой муляж челюстей и имитировать им укус.

- Я заберу слепок?

- Да, конечно. Я для вас и сделал.

- Спасибо, - произнесла Алёна и, поджав губы, задумчиво посмотрела в окно на лес.

Из её сумки раздался телефонный звонок. Следователь достала телефон. Звонил Федя.

- Слушаю.

- Алён, это я, Федя.

- Я знаю, ты у меня отобразился.

- Вы там далеко?

- В пределах вашего городка невозможно быть далеко.

- Вам надо вернуться. У нас есть человек, который видел предполагаемого убийцу!

- Он сейчас в отделении?

- Да. Только что пришли отец с сыном. Я их знаю много лет, это… а, не важно, в общем, мальчик утверждает, что видел странную женщину! Возможно, она тот, кого мы ищем!

- Хорошо. Я скоро буду.

6. Ты правда видел монстра?

Вернувшись в отделение, Алёна сразу направилась в кабинет к Сергею Петровичу. Кабинет у него был заметно больше, чем та коморка, которую выделили Алёне. На стене в обители капитана висела большая карта России и, отдельно, карта Козельского района. Под картой стояли в ряд пять деревянных стульев, видимо, для совещаний. На столе у капитана был бардак – куча раскиданных бумаг и папок, а в центре располагался старинный монитор прямиком из девяностых годов, такой “пузатый” c электронно-лучевой трубкой внутри. Окно из кабинета выходило на металлический забор из профлиста. Но на обстановку в кабинете Алёна совсем не обратила внимание. Увидев сидящего там Ласкина, Алёна, надув щеки, медленно выдохнула ртом, подняв брови, обалдевая от такой вот внезапной встречи с бывшим женихом.

Алёне было семнадцать, когда у них с Васей завязался роман. Встречались они два года и даже планировали пожениться. Но случилось так, что Вася изменил ей.

Смерть отца и предательство любимого мужчины сильно тогда ударили по психике девятнадцатилетней Алёны. Девушке надо поступать в ВУЗ, а тут депрессия давит так, что невозможно ни спать, ни есть. Будучи уже в Москве, медлить с походом к психиатру она не стала. В итоге за несколько недель приема дулоксетина и кветиапина ей удалось снять острую фазу депрессивного расстройства, сопровождаемого паническими атаками и соматическими болями в груди, спине и голове. Но ненависть к Ласкину, еще большая, чем к местной полиции и ко всему Потерянному, у Алёны никуда не делась. И вот, спустя годы, она снова находилась в одном помещении с уже возмужавшим, немного поседевшим Васей Ласкиным. Алёна была в легком ступоре. Обратив внимание на Мишку, она поняла, что это его сын.