Дракон, которого я разлюбила

– Контур, – говорю я.

– Нарушили, – коротко отвечает Эдмар. – Поспешим!

Я прижимаю монокль крепче. Теперь линии защитных контуров поезда будто колеблются, как вода, в которую бросили камень. Где-то впереди, на третьем почтовом вагоне, виднеется завихрение, похожее на воронку.

– Он ломает обшивку, – выдыхаю я.

Мы доползаем до края и замираем. Эдмар ложится рядом, так, чтобы его тень не падала вперед. Его движения сдержанные, выверенные. Я рядом с ним чувствую себя неповоротливой тушей кита, выброшенной на берег.

Я смотрю в монокль.

Первый неизвестный стоит на коленях над проломленной крышей, будто просто открыл в ней люк.

У него в руках манипулятор с левитационным модулем. Я довольно цокаю языком. Это вещица уровня ведомства, а не карманного воришки.

Манипулятор опускается в люк, цепляет что-то внутри. Через мгновение над отверстием поднимается ящик. Небольшой, но тяжелый, судя по тому, как манипулятор натужно идет. Ящик в защитной оплетке, на боку проступает вязь, похожая на королевский знак, но монокль искажает детали из-за ряби, и я не могу быть уверена.

Я перевожу взгляд дальше и замечаю вторую фигуру.

Второй ползет, почти слившись с крышей. На нем форма проводника.

Он подкрадывается к первому сзади. В монокль я вижу тонкую тень магии вокруг его перчатки.

Проводник поднимает руку.

Первый, занятый ящиком, не оборачивается. Проводник тянется ближе.

Еще чуть-чуть, и он окажется у него за спиной настолько близко, что сможет не только ударить, но и забрать ящик себе.

– Они не вместе, – шепчу я.

Эдмар не отвечает. Он смотрит так, будто решает, кого из них оставить живым для допроса.

Проводник делает движение, резкое и точное, и я вижу в монокль вспышку на его ладони.

Я узнаю этот рисунок несмотря на искажение. Это то, чему не учат на курсах.

У меня пересыхает во рту.

Ведь я сама придумала это сочетание артефакта силы и боевого выпада, когда не смогла сдать зачет по боевой магии.

И Эдмар был единственным, кому я рассказала об этой хитрости.

4.4

Я делаю вдох, и воздух обжигает горло холодом. Мои пальцы коченеют, но мысли заняты не этим.

Я думаю о том, что некоторые вещи не забываются, даже если шесть лет убеждаешь себя, что все в прошлом. Они просто ложатся на дно вот такого секретного ящика и лежат там, пока их внезапно не извлекут на свет.

Но помнит ли Эдмар все так же четко, как и я? Или все его воспоминания давно покрыты пылью?

Пока я гадаю, заметил ли Эдмар то, что увидела я, или он в этот момент смотрел в другую сторону, на крыше соседнего вагона происходит сразу несколько вещей.

Проводник завершает выпад.

Магический огонь проходит по касательной и не причиняет вреда похитителю. Я даже вижу в монокль, как вспыхивает огонь рядом с его плечом и оставляет на ткани дымящийся след.

Похититель поворачивается, чтобы ответить. Я наконец-то вижу его лицо и пытаюсь рассмотреть его в темноте. Черты лица заостренные, а взгляд яростный и немного безумный.

И в этот момент Эдмар весь собирается, словно скручивается в тугую пружину.

Я чувствую кожей, словно рядом со мной проснулся крупный зверь, Лежащий до этого спокойно.

Эдмар прыгает.

Он делает это так, будто для него нет ни ветра, ни скорости, ни межвагонных стыков. Как гигантский черный кот, который знает, что земля под лапами будет там, где он ее ожидает найти.

В один прыжок он преодолевает половину расстояния, что разделяло нас и двух мужчин. Я на секунду теряю фокус картинки, но быстро подкручиваю монокль. Когда я снова могу видеть, Эдмар уже там.

Но похититель видит мелькнувшую в темноте тень Эдмара и, видимо, здраво оценивает обстановку. Он сгруппировывается и ныряет во тьму. Просто спрыгивает с поезда.

У меня внутри что-то сжимается. Мозг успевает представить, как он падает на насыпь, как его кувыркает, как ломаются кости, как кровь превращается в черную кашу, смешавшись с дорожной пылью.

А потом в монокль я вижу короткую вспышку чуть дальше по насыпи. Он не падает вслепую, он успевает подготовиться. Или этот маневр был спланирован заранее?

Проводник же Эдмара не видит или не понимает, что это именно он. Он стоит очень близко к дыре в крыше. Но вместо того чтобы вернуть ящик на место, он делает другое.

Он наклоняется к дыре и быстро, почти без замаха, что-то закидывает внутрь почтового вагона.

Что-то небольшое, размером с крупное яблоко.

После проводник распрямляется. В следующую секунду он срывает с себя форменный сюртук, будто тот мешает ему дышать. Ткань летит по крыше, цепляется за выступ, дрожит на ветру.

Тело проводника меняется. Я не сразу понимаю, в чем дело, а когда осознаю происходящее, то едва сдерживаю вздох.

Его кости перестраиваются, кожа и одежда исчезают под чешуей, и в темноте раскрываются крылья, которые на фоне ночи выглядят как черный полог.

Я уже видела оборот дракона раньше, Эдмар как-то показывал.

Дракон поднимается вверх одним сильным рывком, и ветер от его крыльев ударяет так, что мне приходится вцепиться в крышу обеими руками.

Он улетает.

Все занимает какие-то секунды, но внутри эти мгновения растягиваются до бесконечности.

Эдмар стоит на крыше почтового вагона и смотрит вниз в черный проем. Его спина напряжена, плечи приподняты. Он не гонится за похитителем, который спрыгнул, и не смотрит вслед улетевшему дракону. Будто эти двое не имеют для него значения.

Он выбирает другое.

Я ползу к нему, стараясь не сильно причитать и охать. Поезд входит в череду поворотов. Скорость становится меньше, но это не означает, что удержаться на крыше становится легче.

Я добираюсь до Эдмара и падаю на колени рядом, стараясь не смотреть вниз. Руки дрожат так, что монокль чуть не выскальзывает.

– Он что-то кинул вниз, – выдыхаю я. – В дыру.

На всякий случай я сопровождаю слова активной жестикуляцией. Эдмар бросает на меня короткий взгляд. Он снова смотрит вниз.

– Видела, что именно? – спрашивает он.

– Нет. Маленькое.

Эдмар кивает, будто этого достаточно, и достает обычный нож. Одно небольшое усилие, и крышка ящика, который оставил похититель, поддается.

Дознаватель откидывает ее, и мы оба склоняемся, чтобы разглядеть секретный груз, над которым все так тряслись.

На дне пусто.

Никакой оплетки артефакта. Никакой шкатулки внутри. Никакого свертка. Даже следа, будто тут что-то лежало недавно.

Пустая, ровная, аккуратная внутренняя обивка.

Эдмар не двигается, но я вижу, как у него напрягается челюсть.

– Это было не ограбление, – говорит он. – Кто-то решил устроить шоу.

Он медленно закрывает крышку, как будто дает себе секунду, чтобы собраться с мыслями. Потом снова открывает, еще раз проверяет обивку, проводит пальцами по внутреннему краю, ища хоть какую-нибудь зацепку.

4.5

Тем временем поезд движется дальше. Мы уже видим световые столбы, что прорезают ночной воздух на следующей станции.

– Надо найти, что закинули внутрь, – говорит Эдмар.

Мы припадаем к разлому в крыше. Дыра такая маленькая, что мы вынуждены лежать, соприкасаясь плечами. Я слышу тяжелое, недовольное дыхание дракона.

Но сложно сходу заметить что-то среди коробок и ящиков, которые стоят плотными рядами по вагону. Нам не помогает ни монокль для ночного видения, ни специальный карманный фонарь, что находится у Эдмара.

Пробраться внутрь тоже нет возможности — дыра слишкома маленькая.

Спустя несколько минут мы вынуждены признать поражение.

Поезд прибывает на следующую станцию.

Несмотря на то, что время близится к полуночи, вокруг все ярко освещено. Я вижу мелькнувшую табличку со смешным названием станции: Раздорожье.

Вагоны потряхивает, когда состав перемещается с одного пути на другой. Скорость падает с каждой минутой. Наконец, поезд останавливается.

– Спускаемся, – командует Эдмар. – Нужно найти начальника станции и перегнать состав на закрытый путь, чтобы дождаться прибытия специалистов.

Он держит меня за руку и помогает спуститься сначала в пространство между двумя почтовыми вагонами. А после спрыгивает на платформу сам, вызвав недоумение у стоявших поблизости сотрудников в форме.

Увидев Эдмара, спрыгнувшего прямо с крыши, они направляются прямо к нему.

Не сразу я понимаю, что это не простые работники железнодорожного узла. Это видно по выправке и по тому, как они держатся особняком.

Впереди стоит мужчина, которого невозможно не заметить. Широкие плечи, тяжелый подбородок, пышные усы, которые придают лицу вид вечного недовольства жизнью и окружающими. С первого взгляда понятно, что он не дракон, хоть и довольно крупный мужчина. На нем серый служебный плащ, сидящий как-то небрежно, будто он только что за кем-то гнался. На воротнике блестит значок дознавателя.

– Ну здравствуй, Вельт, – произносит он, не повышая голоса, но так, что слышно всем вокруг. – Снова изображаешь из себя героя. Доложишь обстановку?

Эдмар даже бровью не ведет. Подходит, останавливается на вежливой дистанции.

– Конрад, – отвечает он на приветствие, и в этом тоже нет тепла. – Кажется, ты не мой начальник, и я не обязан тебе докладывать.

Конрад улыбается так, будто ждал именно этих слов.

– Мы сейчас не в кабинете, где ты строишь из себя звезду сыска, – бросает он. – У меня приказ. Так что я старший на месте.

Он достает из внутреннего кармана свернутый лист с печатью и показывает так, чтобы Эдмар точно увидел. Тот смотрит на бумагу, потом на Конрада.

– Приказ не отменяет здравого смысла, – возражает дракон. — Поезд нужно отогнать на запасной путь. Обыскать состав. Сверить пассажиров и персонал. Было минимум двое злоумышленников, один из них был в форме проводника, и…

– И ты, как всегда, уверен, что без твоих драконьих инстинктов никто не разберется, – перебивает Конрад, даже не делая вид, что слушает до конца. – Ты забываешься.

Эдмар чуть прищуривается. Я помню этот взгляд. Раньше он не сулил ничего хорошего.

– Я не забываюсь, – отвечает дракон, поводя плечом. – Я работаю над этим делом.

– Ты работаешь там, где тебе скажут, – Конрад кивает своим людям, и они начинают двигаться вдоль состава так, словно поезд уже принадлежит им. Ищейки входят в вагоны, не давая никому из пассажиров сойти на перрон.

– Состав идет дальше по расписанию – продолжает Конрад. – Здесь узловая станция, если ты не заметил. Остановишь здесь поезд из-за банального ограбления, встанут другие направления, и завтра вся страна будет возмущаться, что Управление мешает торговле и свободному передвижению.

– Это не просто попытка ограбления. Здесь еще произошло убийство. Возможно, это как-то связано, – пытается донести Эдмар.

– О, какая теория, – тянет Конрад. – Заговоры, убийства. Вельт, люблю, когда ты начинаешь рисовать себе монстров, чтобы оправдать собственные выходки!

Конрад переводит взгляд на меня. Рассматривает с ленивым интересом, словно замечает новый предмет мебели.

– А это кто? – спрашивает он.

Эдмар чуть смещается, перекрывая меня плечом. Движение мелкое, почти незаметное, но я его чувствую так же ясно, как холод.

– Стажер. Артефактор, – говорит он, не вдаваясь в подробности.

Конрад хмыкает, но оставляет эту информацию без комментариев.

– Где улики? – спрашивает он. – То, что осталось.

Эдмар коротко выдыхает, будто ему физически неприятно отдавать то, что может быть единственной ниточкой к раскрытию дела.

– В третьем почтовом вагоне, это по центру состава. Ящик, который пытались вынести. Он оказался пустым. И еще форма проводника, которую один из злоумышленников сбросил на крыше.

Конрад оживляется.

– Пустой, говоришь, – повторяет он и улыбается шире. – Вот это интересно!

Конрад хлопает в ладоши, подгоняя своих ищеек.

– Поезд идет дальше, – говорит он. – Займите свои места согласно купленным билетам. Ресторанный вагон займут мои люди, опрос пассажиров проведем там.

– Но, – слабо возражает Эдмар.

– Вас вызовут на опрос, когда дойдет очередь, – произносит Конрад, довольный тем, что главный. – А до этого момента прошу не покидать купе.

Конрад уходит вперед, а Эдмар врезает кулаком по стене почтового вагона.

Я помню: драконы не любят подчиняться.

4.6

Люди Конрада возвращаются. Один несет ящик, второй — скомканный пиджак проводника, что остался на крыше.

Даже мне понятно, что улики они забрали быстро, без необходимых исследований. Просто собрали, чтобы не мешали дальнейшему движению поезда.

Конрад берет пиджак двумя пальцами, будто боится запачкаться, и делает вид, что рассматривает. На нем даже нет перчаток.

– Отлично, – говорит он. – Это все несите ко мне.

Эдмар резко подается вперед. Он хочет догнать коллегу и остановить его.

– Это должно быть опечатано на месте и передано в лабораторию Отдела, – возмущается дракон, останавливая коллегу. – Не тебе в руки.

Конрад поднимает взгляд.

– Ты забываешь, Эдмар, – произносит он спокойно, но это звучит как пощечина. – Это приказ. Пока состав не в столице, я здесь старший. А ты… ты сейчас отстранен от активных действий до выяснения всех обстоятельств. Слишком много у нас совпадений в этом деле.

Конрад многозначительно смотрит, и Эдмар вынужден отступить. Он не согласен, но ему приходится проглотить это унижение и смириться с тем, что главный сейчас — не он.

Я чувствую, что это уже не просто спор двух коллег. За этим скрывается что-то личное. Между двумя дознавателями напряжение, которое копилось очень давно.

Стоит нам подняться в вагон, как поезд снова начинает движение. Пока мы пробираемся к своему купе, встречаем пассажиров, которые недовольно ворчат в коридоре. Старушки требуют чай с молоком, кто-то хочет объяснений. Стюард Грейс пытается успокоить всех разом.

Эдмар закрывает дверь в купе, отсекая нас от шума вагона.

Я в изнеможении опускаюсь на свой диванчик. Колени все еще дрожат, а руки так слабы, что я с трудом могу поднять стакан с водой.

Напряжение схлынуло, и навалилась усталость.

Мы с Эдмаром сидим напротив друг друга, обдумывая произошедшее.

Он не ложится, хотя время уже за полночь. На руках у него свежие ссадины, оттирать кровь он не стал, просто стер салфеткой и оставил как есть. Дракон же, заживет и так!

Я тоже не сплю, хотя глаза слипаются от усталости. Просто боюсь, что если усну, то произойдет еще что-то ужасное.

– Здесь что-то не так, – внезапно говорит Эдмар.

Я поднимаю на него усталый взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Все это, – он обводит рукой купе. – Я чувствую фальшь.

Я пожимаю плечами.

Усталость не дает мыслить здраво. Хочется уснуть и забыть все, что произошло за сегодняшний день.

Но мой спутник не сдается. Он решил расследовать это дело прямо сейчас, не дожидаясь утра.

Я с трудом удерживаю челюсть от зевка.

– О том, что мне хотят выделить напарника, я узнал уже после того, как сел в этот треклятый поезд, – Эдмар устало трет переносицу. – В этот момент все почтовые вагоны были запечатаны. А как давно ты узнала о назначении?

В его голосе я слышу подозрение. Я вся сжимаюсь под тяжелым взглядом дракона.

– Как давно ты сама узнала о своем назначении? – повторяет он.

– За несколько часов до отхода поезда, – отвечаю я.

Эдмар вздыхает.

– Кого-то из нас хотели подставить, – заключает он.

Сонливость моментально выветривается.

Едва ли кто-то хотел подставить меня. О моем существовании и не знал никто за пределами долины Туманов. А вот использовать меня, как слабое место в прошлом одного из лучших дознавателей, вполне могло прийти кому-то в голову.

Глава 5

В Ледяную Гавань мы прибываем ближе к вечеру.

Люди Конрада сходят первыми. Они досматривают багаж каждого выходящего, хотя уже сделали это ранее.

Из-за этого очередь движется медленно, пассажиры нервничают и возмущаются. Все толпятся в проходе, из-за багажа сложно пройти, нетерпеливо хлопают двери купе.

Эдмар пару раз выглядывает в проход, а затем возвращается на свое место.

– Нет смысла торопиться и занимать проход, – говорит он. – Мы тут надолго.

Я выглядываю в окно и вижу Конрада, который стоит чуть в стороне и с явным удовольствием наблюдает за суетой, которую он же сам и создал.

Наконец, вагон пустеет. Но вместо того, чтобы направиться к выходу, Эдмар проходит по соседним купе и заглядывает в каждое на несколько мгновений. Заглянув туда, где ехали супруги Желвер, он задерживается подольше, будто запоминая каждую деталь обстановки.

– Идем, – наконец говорит дракон, закончив изучать чужие купе.

На перрон я выхожу с замиранием сердца.

Первый вдох делаю с осторожностью. Не окажется ли воздух Ледяной Гавани таким же ядовитым для меня?

Город очень неуютный, я не понимаю, почему кому-то пришло в голову разместить столицу именно здесь.

Ледяной ветер пронизывает буквально до нитки, забираясь под юбку и закидывая за воротник горсть ледяной крошки. Снег здесь не лежит красивыми сугробами, а находится в постоянном движении и шуршит по камням, как песок.

Но при этом дышится мне здесь легко, и я готова смириться с ветром и другими неудобствами.

Конрад стоит напротив почтового вагона. Руки в карманах, вид победителя. Он будто уже раскрыл преступление и только ждет, когда его догадки подтвердятся.

Пассажиры вагонов первого и второго класса расходятся, и только в третьем классе еще шумно.

Эдмар подходит к коллеге. Я плетусь следом, стараясь не привлекать внимания к моему чемодану с облезлыми углами.

– Ты уже вызвал дорожников? – спрашивает Эдмар.

– Зачем? – лениво потягивается Конрад.

– Чтобы обыскать третий почтовый вагон, – с раздражением отвечает дракон. – Сверить груз по описи, проверить, точно ли ничего не пропало, и, наконец, найти то, что туда подбросили!

– Я уверен, что там ничего нет, – перебил его Конрад. – Из поезда не пропало ни одного пассажира или члена экипажа.

– Хочешь сказать, что все это было игрой моего воображения?! – рычит Эдмар.

Его коллега язвительно улыбается, но не комментирует.

Эдмар делает глубокий вдох. Видно, что ему хочется сказать много всего, но он выбирает, что можно говорить при людях, а что нельзя.

– В любом случае, Вельт, ты не имеешь здесь власти. Отправляйся домой, отдохни, – произносит Конрад с показной заботой.

Эдмар стискивает челюсть так сильно, что слышен хруст.

– Поговорим в Управлении, – произносит он, смиряясь с тем, что его отстранили от расследования. Затем он поворачивается ко мне. – Идем. Переночуешь у меня.

Я вся замираю, ноги будто прирастают к платформе.

Мне нельзя к Эдмару домой. Не сейчас!

Я мотаю головой.

– Нет, – бормочу я. – Это неудобно!

– Валери, – начинает он, и мое имя из его уст звучит слишком тепло и привычно.

Я сжимаю пальцы в кулак.

И тут Конрад вмешивается, будто специально ждал момент, чтобы ткнуть палкой.

– Ну конечно, – говорит он насмешливо. – Девчонка у нас гордая. Эдмар, ты только не переживай, она ведь не первая, кто отказывается от твоего гостеприимства? Ты ведь у нас ни одной юбки не пропускаешь…

Я чувствую, как у меня мгновенно приливает кровь к лицу. Не потому, что мне стыдно. Мне мерзко, что этот мужлан произносит такие слова вслух, при людях, с которыми я приехала работать. И мне совсем не хочется становиться объектом для его шуток.

Эдмар поворачивается к Конраду медленно, и я вижу, как у него под кожей на секунду проступает то, что обычно скрыто. Взгляд становится тяжелее. Так смотрят хищники, когда примиряются к жертве.

– Следи за языком, – говорит он.

Конрад улыбается шире. Ему нравится, когда Эдмар злится. Ему доставляет удовольствие проверять его реакцию.

– Спасибо за предложение, но мне не нужны поблажки, – говорю я отстраняясь.

Конрад ухмыляется.

– Общежитие Управления рядом с офисом, – говорит он. – Я могу подвезти, все равно мы сейчас туда поедем. Сэкономишь время, не будешь бродить по этому очаровательному морозильнику с тяжеленным чемоданом. Тем более у тебя, как я понимаю, нет тут ни друзей, ни… покровителей.

Слово “покровителей” он произносит так, что оно кажется каким-то грязным, но я делаю вид, что мне все равно на его замечания.

Я понимаю, что если я допущу хоть единую ошибку, этот человек обязательно воспользуется слабостью.

5.2

Я забираюсь в экипаж Конрада. В столице больше не используют лошадей для перевозки, а все повозки теперь самоходные.

Этой новинке не больше десяти лет, и до Долины Туманов это изобретение пока не успело добраться. Там к миазмам болот добавляется запах конского навоза, который не спешат убирать с улиц.

Дверца закрывается.

На секунду становится тихо. Улицы города остаются снаружи, шум платформы глохнет. Эдмар остается где-то там, словно его и не было.

Не встреть я его, как бы сейчас себя чувствовала? Наверняка, попади бы я в подчинение Конраду, чувствовала бы себя невероятно счастливой.

Конрад устраивается напротив. Снимает перчатки, но делает это не так аккуратно, как Эдмар. Просто стягивает и бросает на сиденье, разминая покрасневшие натруженные пальцы.

Его усы чуть влажные от пара, и он вытирает их тыльной стороной ладони.

Экипаж трогается. Колеса мягко стучат по мостовой, и я не могу удержаться от того, чтобы не попытаться рассмотреть в запотевшее окно хоть кусочек столицы.

– Ну что, стажерка… – мнется Конрад. – Откуда ты у нас?

– Камрон, – отзываюсь я. – Валери Камрон. Морвенна Крейс планирует взять меня к себе, но хочет, чтобы у меня было больше, так сказать “полевой” практики.

Конрад важно кивает.

– Железная леди планирует уступить свой трон? Что-то я сомневаюсь в этом. Скорее всего, решила сплавить тебя в наше Управление, чтобы под ногами не мешалась.

Конрад говорит просто, даже немного грубовато.

– Устроишься сегодня в общежитии, – говорит он и улыбается. – Приходи завтра без опозданий. У нас тут любят дисциплину.

Я лишь киваю в ответ и смотрю в окно, хотя там ничего, кроме улиц и холода. Я знаю такие разговоры: сначала он сыграет в любезность, потом даст пару полезных советов, а следом задаст вопрос, от которого не увернешься.

Конрад выдерживает паузу так, будто мы действительно просто едем и молчим.

– Ночь была интересная, – произносит он наконец. – Ты правда на крыше была?

Я медленно поворачиваю голову. Этот сыщик не вызвал меня на допрос в поезде. Видимо, хотел побеседовать наедине, без Эдмара.

– Это допрос? – спрашиваю я.

Мой попутчик усмехается, будто я сказала что-то забавное.

– Это разговор двух коллег. Возможно, мы станем приятелями, – отвечает Конрад легко. – Допрос будет, если ты начнешь врать.

Я понимаю, что отнекиваться бессмысленно. Любая ложь сейчас — подарок Конраду.

– Да, – отвечаю я. – Мы были там вместе. Что вы еще хотите от меня услышать?

Конрад усмехается и откидывается на спинку. Чувствует себя хозяином положения.

А я понимаю, что едва ли захочу быть с ним в приятельских отношениях.

– Ты в Управлении новенькая, – говорит мой собеседник, растягивая слова. – Очень скоро ты поймешь, что Вельт ведет свою игру и ради своих целей не пощадит никого. Не стоит водить с ним дружбу или искать покровительства. Он дракон, а значит, легко переломит тебе хребет и пойдет дальше к своим целям.

Слова Конрада неожиданно находят отклик в моей душе.

Эдмар Вельт уже сломал мою жизнь однажды, а я, как глупый мотылек, вновь лечу на свет его пламени.

– Спасибо, – говорю я. – Я здесь для того, чтобы строить свою карьеру, а не искать покровителей. Иначе Морвенна бы меня не выбрала. Думаю, у меня еще будет шанс это доказать.

Я смотрю на дознавателя прямо, без смущения и заискивания.

Конрад удовлетворенно хмыкает.

5.3

Общежитие кажется роскошным отелем после той комнаты, что я снимала раньше. Здесь маленькие, но отдельные комнатки со своей уборной и кухней. В магазинчике внизу есть все необходимое от мыла и ниток до муки и молока.

Я засыпаю быстро, но ночь на новом месте проходит тревожно. Я то и дело подскакиваю и просыпаюсь, а потом вновь проваливаюсь в рваный сон.

Большое окно выходит на оживленную дорогу, но беспокоит меня явно не шум от проезжающих экипажей.

Наконец, я понимаю, что прикидываться спящей бессмысленно.

В управление я прихожу затемно.

Охрана долго изучает мои документы.

– Письма о вашем назначении еще не приходило, придется ждать кого-то из начальства, – разводит руками долговязый парень.

– Конечно, не приходило, оно же со мной, вот в этой самой папке с документами, – говорю я.