Дракон, которого я разлюбила

– От этих оборванцев всегда ждешь чего-то незаконного, – с надменной брезгливостью произносит дракон. – Тогда как к чудачествам пассажира первого класса обычно относятся более лояльно. Многих так и вовсе не досматривают.

Я сжимаю челюсть и отворачиваюсь к стене, чтобы не бросить ему в ответ что-нибудь колкое.

Кажется, только сейчас я начинаю понимать, что наш юношеский роман не имел ни малейшего шанса. Ведь между аристократами-драконами и жителями рыбацкой деревушки пропасть такой глубины, что там мог бы поместиться весь наш поезд.

3.3

Под мерные покачивания состава так приятно дремать. Широкий мягкий диван, две хорошо взбитые подушки и невесомый плед добавляют уюта.

Кажется, так хорошо я не спала очень давно!

Но к ужину Эдмар будит меня.

– Поднимайся, Валери, – произносит он тоном, не терпящим ни малейшего возражения. – Тебе нужно поесть, чтобы хватило сил.

В его словах сквозит забота, и это греет меня не хуже пледа.

– Много ли сил нужно, чтобы сидеть в засаде? – говорю я, нехотя выбираясь из постели.

– Для прогулок по крыше? Достаточно много, – Эдмар хитро улыбается.

Сон улетучивается в одно мгновение.

– Это шутка? – интересуюсь я со слабой надеждой.

Но дракон только качает головой.

– Все очень серьезно, Валери, – говорит он.

В ресторанном вагоне тихо, люди напряженно оглядываются по сторонам и едят без особого аппетита. Большинство из них были свидетелями происшествия за обедом и стремятся поскорее покинуть это место.

– Я оставил для вас столик в углу, как просили, – говорит официант Эдмару.

Мы устраиваемся на местах с лучшим обзором прямо у выхода со стороны вагона второго класса. Эдмар садится спиной к двери, чтобы ему было видно весь ресторан.

– Это чтобы сразу заметить повышенный интерес к этому выходу со стороны наших соседей по вагону, – поясняет он. – Даже обладатель самой устойчивой психики и лучшей выдержки может выдать себя.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. И почему он так уверен, что преступник скрывается среди обеспеченных пассажиров?

Эдмар уверенно орудует приборами, а сам непрестанно сканирует зал, делая вид, что смотрит только на меня. Или действительно смотрит?

– Ты изменилась, – говорит он внезапно.

Я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд. Рассматриваю знакомые черты так внимательно, будто пытаюсь разглядеть под маской успешного дознавателя мужчину, которому когда-то отдала сердце.

– Глупо было бы надеяться, что ты останешься той девчонкой, в которую я влюбился однажды, – продолжает он, и его губы трогает едва заметная улыбка.

Я теряюсь.

Не знаю, что ответить на слова Эдмара. Я не готова обсуждать то, что произошло между нами. По крайней мере не сейчас, не на глазах у всего поезда.

Я опускаю взгляд и рассматриваю тарелку.

– Надеюсь, это не помешает нашей работе, – Эдмар продолжает вгонять меня в краску.

Похоже, ему нравится выражение растерянности и смущения на моем лице.

– Ну же, Вал, подыграй мне, – говорит он, понизив голос до шепота, и осторожно касается пальцем тыльной стороны моей ладони.

Я отдергиваю руку и снова поднимаю взгляд на Эдмара. Он смотрит на меня с такой затаенной нежностью, будто мы действительно два любовника, что случайно встретились спустя годы.

– Кто тебе показался наиболее подозрительным? – внезапно спрашивает он у меня.

– Две старушки, – не задумываясь отвечаю я. – Слишком шумные и какие-то неуместные для первого класса.

Эдмар задумчиво вертит бокал, перекатывая ножку между по-аристократически изящными пальцами.

– Могу предположить, что им билеты купили дети, в качестве подарка. И они действительно прежде не путешествовали первым классом, поэтому ведут себя так… странно.

Он ставит бокал и неспешно расправляет салфетку. Каждое движение такое спокойное и естественное, что со стороны и не догадаться, какие мысли роятся в его голове.

– Но нам нужен тот, кто отчаянно пытается казаться своим. Весь его вид должен кричать нам о том, что он буквально живет в первом классе. И при этом в нем должна быть едва уловимая фальшь, – продолжает Эдмар, заботливо подкладывая мне салат.

– А если это вообще не пассажир? – подхватываю я. – В поезде много обслуживающего персонала. Механики, стюарды, уборщики. Они лучше знают расписание движения и устройство поезда, а их внезапному появлению никто не удивляется.

Эдмар смотрит на меня с уважением.

– Рассуждаешь, как настоящий детектив, – говорит он.

Посетители за соседними столиками сменяют друг друга, появляется даже несколько пассажиров второго класса. Одни приходят поесть, другие — посетить курительную комнату, которая есть только здесь.

Но никто из них не кажется Эдмару достаточно подозрительным.

Мы сидим так долго, как того позволяют приличия, но в итоге вынуждены уйти ни с чем.

Оказавшись в купе, Эдмар достает чемодан и вынимает черный костюм для тренировок.

– Ресторан закроется через час, – говорит он, сверяясь с часами. – После этого он будет недоступен для посетителей. Думаю, наш злоумышленник вернется туда немногим позже, чтобы использовать курительную комнату для выхода на крышу.

Он скидывает белоснежную рубашку, оголяя безупречный торс. Каждая мышца очерчена так точно, будто ее вырезал из мрамора искусный мастер. За эти годы рельеф стал только четче.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд в сторону. Чувствую, как щекам становится жарко.

Эдмар же натягивает облегающую спортивную форму, в которой он похож на огромного хищного кота, готового к охоте.

– У тебя есть что-то подходящее? – уточняет он, оглядывая мое скромное платье.

– Подходящее? – эхом отзываюсь я.

– Трико, комбинезон, – задумчиво перечисляет Эдмар. – Одежда, которая будет облегать тебя, словно вторая кожа.

Его взгляд темнеет, и я замечаю в нем флер мечтательной задумчивости, когда он скользит по моей фигуре.

3.4

Я достаю свой скромный багаж и довольно быстро нахожу черный костюм, в котором проводила тренировки, а в холодное время года использовала в качестве дополнительного утепления.

Облегающий тонкий свитер с высоким воротом и теплые брюки. Эдмар отворачивается к окну, чтобы не смущать меня. И лишь когда я заканчиваю туалет и оборачиваюсь к нему, замечаю в отражении довольную ухмылку наглого дракона.

– Готова? – как ни в чем не бывало спрашивает он и лишь после моего невнятного мычания оборачивается.

Можно подумать, он не видел этого собственными глазами!

– Что дальше? – спрашиваю я, с раздражением запихивая свой чемодан под лавку.

Я собираю волосы в тугой узел и закрепляю на макушке парой шпилек.

– Надо незаметно пробраться в ресторанный вагон, – отвечает дракон. – Он будет заперт, но пригодится твой талант.

Я смотрю на него с удивлением.

– Я никогда не была взломщиком, – отвечаю я обескураженно и смотрю на шпильки в своей ладони.

– А собрать из подручных компонентов артефакт для того, чтобы отодвинуть щеколду, ты сможешь? – уточняет Эдмар. – Мне рекомендовали тебя как самого талантливого и находчивого артефактора.

Я вновь лезу в чемодан, сжав губы.

– Никогда не думала, что придется использовать свои способности вот так! – бормочу под нос.

– Если нужно, возьми что-то из моих, – дракон небрежно подталкивает свой набор новомодных инструментов.

– Нет ничего лучше проверенного инструмента, – отвечаю я.

В два щелчка я собираю как раз то, что нам нужно: манипулятор для переноски небольших предметов на короткие расстояния.

– Этого будет достаточно, чтобы воздействовать на замок через дверь, но только если там нет магической защиты, как на почтовых вагонах, – говорю я, проверяя наспех собранный прибор на входной двери нашего купе.

Все работает идеально: защелка поднимается вверх и сдвигается в сторону без использования ключа.

– Я не говорил, какой запирающий механизм стоит на почтовых вагонах, – в голосе Эдмара звучит металл.

– Это же элементарно, – отвечаю я, даже не оборачиваясь. – Никто не отправит ценный груз без дополнительной многоуровневой защиты. А я собрала слишком простое устройство, им только механический замок можно открыть.

Дракон хмыкает и проходит вперед.

Он бесшумно открывает дверь и выглядывает в проход. В коридоре пусто, но в любой момент может показаться проводник.

Минуту мы стоим перед открытой дверью, вслушиваясь в тишину вагона. Откуда-то слышны негромкие голоса, приглушенный смех старушек.

И только за стеной, в том купе, где ехали супруги Желвер, стоит зловещая тишина.

Эдмар кивает в направлении к выходу.

Я выскальзываю из купе первой и стараюсь идти тихо и неторопливо, чтобы никто не услышал поспешных шагов и не выглянул полюбопытствовать.

Мы выбираемся в тамбур, когда слышим в начале вагона щелчок отпираемой двери. Но увидеть, кто это, мы не успеваем.

У входа в ресторан темно, лишь лампочка аварийного освещения тускло мерцает в углу.

– Давай, прояви себя, – шепчет Эдмар на ухо.

В закутке, в котором мы оказались, слишком тесно для двоих.

Я пытаюсь пристроить наспех скрученный артефакт, но постоянно сбиваюсь.

Дыхание Эдмара щекочет оголенную кожу моей шеи.

Поезд дергается на повороте, и мой подельник наваливается на меня всем телом. Чтобы не задавить меня окончательно, он упирается ладонями в стену по бокам от моей головы.

Теперь его дыхание еще горячее и ближе. До боли знакомый аромат его парфюма щекочет ноздри. Я боюсь дышать глубоко, чтобы этот запах не проникал в мои легкие и не разрывал их.

Я сглатываю.

Эдмар не должен узнать, что за все время после нашего расставания у меня не было других мужчин, а мое тело все еще позорно реагирует на его присутствие.

– Ну же, чего ты там копаешься? – шепчет дракон.

Мои пальцы дрожат, но я стараюсь удержать концентрацию изо всех сил.

Я закусываю нижнюю губу и стараюсь сосредоточиться на своей работе.

– Если ты немного отодвинешься и дашь мне чуть больше пространства, то я справлюсь быстрее, – шепчу я с нескрываемым раздражением.

Эдмар отстраняется.

Наконец, мне удается зафиксировать артефакты и спроецировать их действие точно на задвижку. Замок тихо щелкает, и дверь с тихим скрипом открывается.

Мы буквально вваливаемся в темный ресторан. Эдмар закрывает дверь.

Тихо позвякивает посуда в буфетах, поскрипывают столы и стулья, а в вазах плещется вода.

Можно выдохнуть и расслабиться, ведь мы преодолели первый этап, но в полумраке я вижу, как Эдмар обеспокоенно прижимает палец к губам.

3.5

Я замираю и прислушиваюсь.

В темноте все так же скрипят столы и дребезжит посуда в шкафах.

Никаких посторонних звуков я не слышу. Только наше дыхание кажется здесь чужеродным.

За окнами сплошная чернота. Лишь кое-где на горизонте мелькают огоньки дальних деревень. Когда мы окажемся ближе к Ледяной Гавани, будет больше света, а в этой местности селятся только по необходимости.

Эдмар поводит носом и всматривается в темные углы. Я не вижу ничего подозрительного, но почему-то сердце стучит, словно за нами гонятся вооруженные до зубов разбойники.

Я доверяю драконьему чутью: они лучше слышат и больше видят, а присутствие человека могут определить по одному только запаху.

Наконец, дракон расслабляется.

– Пока мы здесь одни, – шепчет Эдмар. – Но я чувствую чье-то присутствие. Кто-то был здесь совсем недавно.

– Может, стюард возвращался? – без особой надежды спрашиваю я. – Или злоумышленник уже пробрался…

Внезапно раздается скрежет ключа о замочную скважину.

– Сюда! – Эдмар толкает меня к дальней стене, а потом утягивает на пол.

Мы сидим между двумя столиками и смотрим во все глаза.

Открывается дверь со стороны первого класса, и в темноту врывается свет. Он обрисовывает силуэт мужчины. Высокий, чуть сутулый, в форме работника железной дороги.

Лица не видно, потому что мы смотрим против света. Телосложением он не похож на Грейса, но это еще ничего не значит, ведь он не единственный стюард, обслуживающий поезд.

Мужчина проходит внутрь. Ненадолго останавливается, будто решает, куда пойти дальше и стоит ли включить свет.

Когда он проходит мимо нас, Эдмар сгребает меня в охапку и на всякий случай накрывает мой рот ладонью. Чтобы не закричала или чтобы не выдала наше присутствие случайным выдохом?

Губы словно огнем обжигает.

Но стюард не делает ничего криминального. Он подходит к одному из шкафов, достает хрустальный графин с темной жидкостью, ставит на поднос его и пару бокалов, а затем удаляется туда же, откуда пришел.

Щелчок, и мы снова оказываемся погруженными во тьму.

Лишь через несколько мгновений Эдмар отпускает меня, позволяя вдохнуть полной грудью.

– Отбой, – шепчет он. – Просто кому-то из пассажиров не спится, и он решил снять напряжение старым проверенным способом.

Я киваю и отползаю в сторону. На всякий случай я не спешу вставать и остаюсь на полу.

– Значит, это не он? – спрашиваю я.

– Почему же? – все так же шепотом отвечает Эдмар. – Это вполне мог быть наш похититель, который под благовидным предлогом пришел разведать обстановку и вернется сюда спустя четверть часа.

– Ты и время рассчитал? – спрашиваю я.

– Мы будем ехать по довольно сложному маршруту, по болотистой местности. Там рельсы проложили не по прямой, а так, чтобы пути имели лучшую опору. Состав сбросит скорость, чтобы было проще маневрировать. Если бы я планировал вылазку на крышу, то сделал это именно в это время.

– А мы тоже… планируем? – без особой надежды интересуюсь я.

До последнего я была уверена, что мы просто посидим в засаде, а когда поймаем злоумышленника при попытке выбраться из вагона, то просто задержим его.

Но Эдмар смотрит на меня так долго, что я даже в темноте ощущаю этот жар.

– А вдруг он скажет, что просто хотел спрыгнуть из-за неудач в личной жизни? – возражает он. – В таком деле важна уверенность.

Мне так не хочется лезть на крышу движущегося состава, что я мечтаю о том, чтобы вор оказался пассажиром вагона третьего класса.

– А что будет, если мы почувствуем магическое воздействие, но с этой стороны так никто и не появится? – интересуюсь я.

В этот момент в дверь снова будто кто-то скребется. Но на этот раз не со стороны первого класса, откуда пришли мы, а из вагона второго класса.

Звук неуверенный и немного неправильный.

Я понимаю, что это не звук поворачивающегося в замке ключа. Это кто-то воздействует на замок точно таким же артефактом, какой часом ранее собрала я.

Глава 4

Эдмар действует быстрее, чем я успеваю подумать.

Он снова резко опускается, обхватывает меня двумя руками и утягивает под ближайший стол.

Длинная скатерть, свисающая до пола, полностью скрывает нас.

Я распластана на досках, лицом вниз. Моя щека чувствует каждую неровность поверхности, а нос щекочет пыль.

Но хуже всего не это, а то, что Эдмар буквально лежит на мне, вдавливая в пол всем своим телом. А учитывая, что поезд движется, то он не просто лежит, а слегка движется из стороны в сторону.

Я зажмуриваюсь, чтобы не думать о том, что и куда мне упирается, почему он так шумно дышит мне прямо в ухо и почему от его близости у меня кружится голова.

Я концентрируюсь на двери в ресторан со стороны вагона второго класса. Она медленно, с едва уловимым скрипом, открывается. Но свет в ресторан не проникает. Видимо, злоумышленник погасил светильник, чтобы не привлекать внимания.

Эдмар замирает и будто совсем перестает дышать, он всматривается в темноту, прислушивается к шагам.

Я со своей позиции вижу лишь пару мужских ботинок. Неизвестный идет медленно, осторожно. Дойдя до середины, он останавливается, а затем идет назад.

Я чувствую, как частит сердце Эдмара. Он словно охотничий пес, что выслеживает добычу. Внешне совершенно спокоен, но каждая клеточка его тела напряжена. Мне почему-то кажется, что возбуждены даже те части тела, которые не должны быть задействованы в поимке преступника.

Внезапно луч фонаря прорезает темноту.

Свет скользит по стенам, перепрыгивает с одного стола на другой.

Похоже, неизвестный ищет что-то в самом ресторане.

Эдмар перестает дышать. Но сердце его стучит еще громче.

К счастью, скатерти достаточно плотные, а незнакомец проводит осмотр не так тщательно, потому что никак не ожидает найти двух сыщиков под столом.

Пройдя лучом света по сторонам, мужчина уходит к дальней от нас стене. Там отгорожена отдельная курительная комната, у которой есть большое распашное окно.

Курение в последнее время потеряло былую популярность, но в вагонах, предоставляющих обслуживание повышенного класса комфортности, еще остался этот пережиток прошлого.

Неизвестный находит это маленькое помещение, легко открывает дверь и исчезает в темноте, обдав нас потоками ледяного воздуха.

Эдмар смягчает хватку и легко скатывается с меня в сторону, будто его руки и ноги превратились в пружины. Он уже собирается двинуться следом за злоумышленником, когда дверь в ресторанный вагон снова открывается. На этот раз снова со стороны первого класса.

Эдмар едва слышно шипит и снова замирает.

Шаги быстрые, поспешные. Тот, кто пришел сюда, хорошо ориентируется в пространстве. Ему не нужен фонарь, он легко лавирует между столиками и в считаные секунды находит дверь курительной комнаты.

Я не без удовольствия отмечаю, как лицо Эдмара вытягивается от удивления.

Еще бы! Сразу два злоумышленника! Такого великий дознаватель предсказать точно не мог!

Поток холодного ночного воздуха, который проносится по полу, говорит о том, что и второй ночной гость вышел на крышу через курительную комнату.

В ресторане повисает гнетущая тишина.

– Будем ждать третьего? – осторожно спрашиваю я.

Но дракону не нравится, что я потешаюсь над его гипотезами.

– Нет, – говорит он. – Там и так будет настолько тесно, что кому-то места на крыше не хватит.

Я невольно ежусь и бросаю взгляд на выход. Мне бы очень хотелось, чтобы сегодня вечером я даже не пыталась выйти на крышу и не проверяла, кто именно там лишний.

4.2

– Вперед, – приказ Эдмара звучит громко.

Я вздрагиваю.

Дракон первым идет к курительной комнате. Ночной воздух холодит кожу.

Мы все дальше пробираемся на север, с каждой минутой все ближе к Ледяной Гавани. А там уже и снег может выпадать в это время.

Эдмар легко запрыгивает на подоконник и подает мне руку.

– Ну же! – подбадривает он меня.

Дракон отлично владеет телом и стоит на тонком подоконнике так уверенно, будто опирается еще и на воздух. Но я — всего лишь человек, к тому же не сильно увлекающийся физическими упражнениями.

И все же мне нужна эта работа. Мне не хочется провалить испытательный срок еще до того, как мы прибудем в точку назначения.

Я подаю руку Эдмару. Его пальцы горячие, сильные. Они обхватывают мое запястье. Одно движение, и он буквально выдергивает меня, как морковку.

Поезд снова качается, и я теряю равновесие. Я в панике смотрю на землю, что проносится совсем рядом.

От падения меня спасает Эдмар, крепко зафиксировав меня левой рукой. Он так тесно прижал меня к своему торсу, что у меня снова кружится голова от его близости.

Глаза его горят, он глубоко вдыхает, будто пытается взять след. А я вместо того, чтобы помочь, только тяну назад.

Ветер бьет в лицо и пытается оторвать нас от обшивки вагона.

Эдмар чудом находит металлическую лестницу, он упорно карабкается вверх, а я лишь стараюсь держаться так, чтобы не слететь вниз.

Наконец, мы выбираемся на крышу.

– Не вставай! – Эдмар перекрикивает ветер.

Да мне и не хочется подниматься. Ветер треплет волосы и намекает, что стоит мне подняться во весь рост, как меня сдует.

Оставшись на четвереньках, мы ползем к краю вагона. Но страшно не это. По-настоящему жутко становится, когда мы добираемся до границы ресторана и вагона второго класса. Между вагонами расстояние длиной в полметра, внизу оно закрыто гибким кожухом, по которому пассажиры и персонал переходят из одного вагона в другой.

Расстояние небольшое. Но здесь, на высоте три человеческих роста, в темноте, на поезде, мчащемся через ночь, оно кажется непреодолимым.

Эдмар упорно тянет меня вперед.

Заглянув вниз и убедившись, что там никого нет, он командует:

– Прыгай!

В темноте я с трудом могу различить его лицо, вижу только силуэт. Но и этого достаточно, чтобы понять: дракон настроен решительно!

– Нет, – жалобно пищу я.

Но Эдмар непреклонен. Он распрямляется и первым прыгает на вагон второго класса. Легко приземлившись на крышу, он оборачивается ко мне.

А я… мне хочется сбежать назад, спрятаться в уютной каюте первого класса. А еще лучше — вернуться домой.

Но дома у меня больше нет, а воздух родного города губителен для моих легких посильнее переломов. Я успокаиваю себя тем, что Эмар дракон, и если что-то пойдет не по плану, он успеет меня поймать, а потом отнесет по воздуху в ближайшую лечебницу. а время, проведенное на больничной койке, наверняка засчитают в испытательный срок.

Подобравшись к краю вагона, я поднимаюсь на дрожащих ногах. Поезд качается, вагон вибрирует под ногами.

Стоять вечно не получится, поэтому я набираю в грудь побольше воздуха и прыгаю в темноту, надеясь только на то, что Эдмар все же меня подстрахует.

Но дракона рядом не оказывается.

Я приземляюсь на железную крышу на четвереньки. Ладони обжигает от торможения по холодному железу.

– Проклятие, – бормочу я и оглядываюсь.

Эдмар уже на другом краю вагона. Там, где заканчивается второй класс и начинается первый почтовый вагон.

Он распластался по крыше и слегка свесил вниз голову.

Мне совсем не нравится его поза. Я ползу к нему, в любой момент ожидая подвоха. В моем кармане несколько артефактов, и я думаю, какой из них стоит применить первым.

4.3

Эдмар лежит на самом краю вагона, распластавшись так, будто сам стал частью железа.

Я подползаю к нему, стараясь не смотреть вниз. Ни между вагонами, ни дальше я не вижу ничего, что могло бы его так насторожить.

– Туда, – шепчет дракон и показывает вперед.

Я щурюсь и вижу только темную ленту крыши, белые искры снега и редкие отблески фонарей с платформы какого-то далекого разъезда. Ничего похожего на человека.

– Я не вижу, – выдыхаю я, и мой голос тонет в грохоте колес.

Эдмар не спорит и не ругается, просто тянет руку к внутреннему карману и достает вещицу, которую я поначалу принимаю за обычный театральный монокль.

Я беру его в руки. Металл холодный и неприятно липнет к пальцам. Креплю цепочку за воротник, потому что потерять такую вещь на скорости можно быстро и безвозвратно. А потом прижимаю стекло к глазу и на секунду перестаю дышать.

Темнота становится другой. Она не исчезает, но становится многогранной, глубокой.

В монокль ночь раскрывается слоями: линии контуров поезда светятся бледноголубым, как жилы под тонкой кожей, а все живое и движущееся будто оставляет чуть более теплый, оранжевый след. Я различаю рваные полоски тепла, в тех местах, где только что прошли два незнакомца.

– Вижу, – шепчу я, не веря, что говорю это.

Эдмар снова показывает вперед, и теперь я понимаю, куда смотреть. На третьем почтовом вагоне, дальше по составу, на крыше, движется фигура.

Мужчина уже почти достиг середины крыши. Следом ползет второй мужчина. Он двигается осторожнее и медленнее и старается остаться незамеченным для первого.

– Их двое, – говорю я. – И, кажется, они не вместе.

Эдмар что-то бурчит в ответ. Он смотрит не туда, куда смотрю я. Он выглядит как хищник, который заранее выбирает, на кого нападет первым.

– Не поймешь, кто кому враг? – спрашивает он. И предлагает: – Подберемся поближе.

Мы двигаемся дальше.

Переход на следующий вагон дается тяжелее, чем хотелось бы. Не из-за стыка. Из-за того, как близко оказывается Эдмар, когда он тянет меня за локоть и притягивает к себе, чтобы я не соскользнула в щель между вагонами.

Его ладонь кажется горячей даже через ткань. Но это не тепло обычного человека, который просто разогрелся от движения. У дракона жар под кожей, как если бы там была раскаленная печь.

Я ловлю себя на мысли, что раньше это тепло означало для меня безопасность. Потом оно стало означать пепел.

Мы почти добираемся до края следующей крыши, когда по составу прокатывается магическая рябь.

Ее не слышно, но это ощущение ни с чем не спутать. Его чувствуешь кожей. Это мелкая дрожь, которая проходит от ступней по позвоночнику. Волосы встают дыбом. Воздух на секунду кажется гуще.