Побочная кровь

– То есть по городу ходит убийца девушек, а я ничего не знаю?! – почти прокричала матушка. – Почему вы мне не сообщили? Я бы тогда не отпустила Лидию за порог!

Отец покачал головой.

– Все не так плохо, дорогая. Он совершает свои злодейства только в районе порта и только по ночам. Потому его и прозвали Марским. Сама знаешь, каких девиц там можно встретить в такое время.

Джон зарделся и уткнулся в тарелку, а Александр, конечно же, начал хихикать. Отец говорил о продажных женщинах, которые работали в порту и окрестностях. Это, наверное, был один из самых бедных и самых опасных районов нашей столицы. Потому дома терпимости росли там бурным цветом. Не то чтобы такого не было и в нашем более благополучном районе, однако тут подобные женщины соблюдали некоторые приличия, открывая свою профессию лишь тем, кто специально приходил в таверны ради подобных развлечений. В порту же они могли подходить к мужчинам открыто, заманивая их в свои комнаты или переулки. Я бы никогда не поверила, что такое возможно, но видела это своими глазами, когда Марго взяла меня в поездку в порт, где жила ее родня. Я помню, как женщина, одетая в яркое, но грязное платье, хватала одного моряка прямо за руку, не стесняясь нас или других прохожих. Неудивительно, что убийца нашел в Марском порту прекрасное место для охоты. Подловить девушку в других районах было бы куда более трудной задачей.

– И все же, Лидия, – отец посмотрел на меня. – Я бы хотел, чтобы ты не задерживалась как сегодня. Так мне будет спокойней. Этот выродок сумасшедший, и, похоже, останавливаться не собирается. Сегодня он убивает в порту, а завтра пойдет на север. Кто знает, что у этих извергов в голове.

Я страшно разозлилась на неизвестного мне «мясника». Только мне удалось приблизиться к своей мечте, как меня решили запереть дома. Конечно, пока речи об этом не шло, но от матушки можно было всего ожидать.

– Я хожу лишь в библиотеку в центральном районе, отец.

– Библиотеки есть и поблизости.

– Там нет книг, что мне интересны. Только ужасные любовные романы, от которых тянет спать. Я предпочитаю литературу, что развивает разум.

Отец слегка улыбнулся, и я поняла, что выиграла этот раунд. Все же он гордился тем, что мне интересно что-то помимо бессмысленных увлечений. Возможно, считал, что его страсть к знаниям, которая вырвала его из фермерского дома, передалась и мне. Не уверена, что так оно и было, но мне совсем не хотелось его разочаровывать.

– Просто будь осмотрительней. И не жалей денег на достойных извозчиков. Уж на это у нас есть средства.

Матушка бросила на отца недовольный взгляд, но промолчала.

– Джон, скажи, пропеклась ли картошка? Мне кажется, она сыровата.

– Картошка отличная, – пробурчал Джон. – Как и всегда.

К его счастью, на этом матушка остановила свои попытки включить его в светскую беседу, и мы продолжили трапезу в прекрасной тишине.

***

Прежде чем отойти ко сну, я достала из сундука все свои платья, чтобы решить, в каком из них я буду наиболее уместно смотреться на лекции. Это точно не должно было быть что-то излишне праздничное, так что мой самый дорогой наряд из красного бархата не подходил. Неплохим вариантом казался повседневный наряд из голубой шерсти, верх которого я обновила вставками из бежевой ткани, добавив объем рукавам по новой моде. Но было ли что-то столь ультрамодное уместно на научной лекции? Я не хотела рисковать и потому остановилась на строгом зеленом платье с высоким воротником, не перегруженном излишними деталями. Когда-то этот наряд был матушкиным праздничным платьем, но, когда мода изменилась, она отдала его портнихе, чтобы та использовала ткань для достойного повседневного платья.

Одна из проблем, кажется, была решена, однако передо мной все еще стоял большой список: мне нужно было дочитать все взятые в библиотеке книги, заказать в аптекарской лавке раствор от веснушек, вымыть волосы за день до лекции, подстричь ногти и сделать ванночку с лимоном и солью.

Я выписала все эти дела на отдельный лист, предвкушая, как буду убирать их по мере выполнения, и с удовлетворением вычеркнула пункт «Выбрать платье». Листок со списком я спрятала в свой тайник, расположенный сзади письменного стола – там же я хранила газетные вырезки и заметки, которые считала полезными. Мне вовсе не хотелось, чтобы матушка или Марго узнали про мое увлечение Ладоу. Пусть я и имела на это полное право.

С чувством выполненного долга я снова взяла в руки «Путешествие из Лэдфорта в Ошвальд» и погрузилась в чтение, напрочь забыв про сон.

Глава 3

В день лекции в Университете я стояла перед зеркалом добрых минут сорок. Мне пришлось долго провозиться с прической, которая должна была одновременно подчеркивать мою красоту, но не смотреться вульгарно. Потому я собрала волосы наверх, закрепив их с помощью жестких шпилек. Мне не нужно было завивать кудри на ночь, так как и в естественном виде мои волосы лежали волнами, что было очень удобно, ведь таким образом даже простая прическа выглядела пышной.

Мне удалось улучить момент и выскользнуть из дома незамеченной, ведь мне совсем не хотелось отвечать на расспросы родителей. Столкнулась я лишь с Джоном, который записывал данные одного из пациентов, но тот, как и всегда, не обратил на меня особого внимания.

На улице я заказала недорогого извозчика, попросив его остановиться в паре кварталов от университета. Погода располагала к прогулке, и потому я решила сэкономить, насладившись приятным днем. К тому же, благодаря взглядам, что я получала от проходящих мимо молодых и не очень людей, я поняла, что, несмотря на излишнюю скромность, платье, которое я выбрала, хорошо подчеркивало мои достоинства. Возможно, даже слишком, ведь какой-то оборванец имел наглость посмотреть на меня в упор, не стесняясь, отчего я, конечно, ускорила шаг.

Эшли уже ждала меня у небольшого сквера, где в тени деревьев любили отдыхать студенты в перерывах между лекциями. Я частенько видела их по пути в библиотеку, увлеченных спорами о вещах, о которых я никогда ничего не слышала.

– Это очень мило, что ты пришла, Лидия! – кажется, Эшли была искренне рада меня видеть. – Мне так надоело быть единственной женщиной в аудитории.

– Наверняка это неловко.

– Более чем, – вздохнула Эшли. – Большинство студентов очень приличные люди, но есть те, кто смотрит на меня словно на призрака. Но вдвоем намного легче! Ой, кажется, я вижу Вениамина!

Я обернулась и увидела молодого человека со светлыми волосами, одетого в крайне модную тройку. Он помахал Эшли и проследовал к нам.

– Это мой друг, приемный сын барона Гесмана, – шепнула мне Эшли. – Не обращайте внимания на его развязность. Он приятнее, чем кажется.

– Эшли, дорогая, ты мне льстишь! – Вениамин очаровательно улыбнулся, и я, вспомнив о правилах приличия, протянула ему руку для поцелуя.

– Это моя подруга, Лидия Манш.

– Очаровательное имя, Лидия. И вы очаровательны, как и Эшли, конечно. Сегодня вообще очаровательный день.

– Ты снова выпил? – разочарованно вздохнула Эшли. – Вильям будет недоволен, ты же знаешь.

И правда. В резких движениях Вениамина, в его взгляде и походке я узнавала брата, приходившего домой нетрезвым. Правда, братец обычно старался это скрыть, но сыну барона было все равно.

– Не беспокойся, дорогая Эшли. Я не буду петь песни на его выступлении. Наверное. А если и буду, то пристойные!

Эшли хоть и рассмеялась, но было заметно, что она была смущена поведением своего друга. Это было даже лестно, что ей было не все равно на то, что я подумаю о нем. Но Эшли не знала, что Вениамин мог раздеться и сплясать в полном неглиже, и мне было бы плевать. Главным в нем были не манеры, не внешность, пусть и довольно миловидная, а его будущий статус барона. А таким людям всегда было позволено больше.

– Лекция начнется скоро? – спросила я, стараясь показать, что именно было целью моего приезда. – Вчера я перечитывала «Путешествие в Ошвальд» и не могу дождаться, когда вживую услышу кого-то, кто там был.

– Оу... – Вениамин выглядел слегка разочарованным. – Так вы и вправду интересуетесь этой ерундой, как и Эшли?

– А вы нет?

– Не обращайте внимания на его слова, Лидия. Вениамин мало думает о прошлом. И о многом другом тоже.

– Да, только не обижайтесь на меня, Лидия, – согласился Вениамин. – Я привык думать лишь о развлечениях, и оттого мне кажется, что все так же посредственны, как и я. Я придираюсь к вам лишь из зависти.

– Не думаю, что в моей жизни есть чему позавидовать. Она вполне обычная.

– Разве? – хмыкнул Вениамин. – Я уверен, что девушки завидуют вашим золотистым волосам.

– Вы не девушка.

– И это прекрасно, ведь тогда никому бы не пришло в голову делать меня приемным сыном и наследником, верно? Остался бы сиротой малозначимого землевладельца и вышел бы замуж за какого-нибудь бедного служителя культа. Мало веселого.

– Вениамин... – шикнула Эшли. – Прекрати. Ты забываешься.

– Прости, дорогая. И вы меня простите, Лидия. Позвольте стать вашим верным спутником в храм науки. Вильям будет очень зол, если мы опоздаем.

Эшли бросила на меня взгляд, полный искреннего сожаления, но у меня не было никаких проблем с развязным поведением Вениамина. Пусть говорит слишком много, мне-то было на руку. Что у трезвого на уме, то пьяный говорит прямо, и Вениамин мог помочь мне понять вещи, скрытые за светской вежливостью. Потому я улыбнулась, опустив глаза, и мы втроем пошли к главному входу в Университет им. Короля Георга.

Конечно, я не раз видела величественное здание Университета, когда прогуливалась по центру столицы. Прекрасное снаружи, внутри оно поразило меня еще сильнее. Свет со стеклянной крыши создавал игру теней на мраморных плитах на полу, стены были расписаны от пола до потолка, под нашими ногами лежал самый длинный ковер из тех, что я видела, а в центре всего великолепия нас встречала двойная лестница, по которой туда-сюда сновали студенты в дорогих костюмах. Я не знала ни авторов росписей, ни названия пород, которыми была инкрустирована лестница, но мне было совершенно очевидно, что это стоило неимоверных денег.

Но больше всего меня удивило то, что охрана не потребовала моих документов и не задавала вопросов. Я просто вошла в Университет так, словно и должна была там быть по праву. Конечно, это было связано с тем, что меня сопровождали Вениамин и Эшли, но я все равно не могла поверить такой удаче.

Мы поднялись по лестнице, и мне пришлось приложить серьезные усилия, чтобы не смотреть по сторонам с приоткрытым ртом. Я Лидия Манш пришла послушать лекцию, и мне не интересно ничего, кроме знаний. Эта роль, которую я собиралась отлично отыграть.

– Лекция пройдет в центральной аудитории, – шепнула мне Эшли. – Слишком много желающих.

– Я думаю, им просто хочется посмотреть на новую прическу Вильяма.

– Она не так плоха, как все говорят. Ему идут длинные волосы. Хотя его отец, конечно, этим недоволен.

– Ну еще бы, – рассмеялся Вениамин. – Странно, что он не обкорнал его во сне. Впрочем, Вильяму почти всегда удается настоять на своем. Хотя и тут есть границы, сама знаешь.

Эшли ничего ему не ответила, но по ее выражению лица я поняла, что со словами Вениамина она была согласна.

Аудитория, куда мы поднялись, превзошла все мои ожидания. Я думала, что это будет похоже на храм со скамьями, но нет – скорее на огромную театральную сцену с множеством отделанных бархатом стульев, расположенных так, что каждый мог увидеть лектора по центру. Шторы на огромных окнах, достигающих самого потолка, были опущены, и внутри царил полумрак. Я не сразу поняла, зачем это было сделано.

– Смотри, Вильям принес синемограф! – воскликнула Эшли.

– Что это? – спросила я, прежде чем прикусить язык. – Точнее, зачем?

– Как зачем? Он будет показывать фотографии из Ошвальда. Чудесно он придумал, смотреть куда наглядней, чем слушать, – Эшли уверенно шла к первому ряду, придерживая юбку. – Пойдемте, займем места, пока не поздно.

– Синемограф с помощью света увеличивает фотографию и показывает ее всем, – шепнул мне на ухо Вениамин. – Вильям обожает технические новинки, он и фотоаппаратом овладел, как только появилась возможность. Замучил нас своими съемками.

Я кивнула, показывая, что разделяю подобные интересы, и обернулась к изделию, стоящему в центре аудитории. Оно выглядело похожим на замысловатое оружие, и я понятия не имела, как оно могло помочь в показе фотографии.

– Садитесь, – Эшли присела на место рядом с худощавым рыжеволосым мужчиной. – Тут как раз есть два свободных. Мы сможем увидеть все вблизи.

Вениамин уступил мне путь, и я села рядом с новоиспеченной подругой, стараясь аккуратно разложить чересчур пышное платье. Все же местные сиденья были предназначены для мужчин в костюмах, а не для дам.

Вениамин, как назло, сел так близко, что часть моей юбки оказалась прямо под ним. Но он этого не заметил, а я постеснялась что-либо сказать. Тем более что по аудитории раздались взволнованные шепотки, и я поняла, что Вильям Бершоу прибыл на лекцию.

– Не ожидал, что вас будет так много, – сказал высокий юноша, спускающийся по ступенькам к доске. – Я польщен.

Вильям выглядел так же, как и на фото в газете, однако его длинные волосы были собраны в хвост и туго завязаны сзади. Наверное, распущенные волосы все же были слишком дерзки для университетской аудитории.

Он встал у доски и огляделся, остановившись на нашей троице чуть дольше, чем было необходимо. Наверняка он не понимал, что за девушка сидит между его друзьями. По крайней мере я сразу почувствовала себя неловко.

– Рад видеть столько знакомых и незнакомых лиц, – продолжил Вильям. – Наверняка вы слышали, что язык Ошвальда близок к разгадке. И вы явно хотите знать, правда это или нет.

Люди в аудитории – от совсем юных студентов до профессоров – закивали, поддерживая его слова.

– Так вот, – продолжил Вильям, прокашлявшись. – Как и обычно бывает в нашем нелегком деле, все не так просто.

– Не так просто? – хмыкнул пожилой мужчина, сидящий во втором ряду. – Так вы разгадали письменность Ошвальда или нет?

– Терпение, сэр Варлоу, терпение, – невозмутимо продолжил Вильям. – Дайте мне закончить. Итак, как вам известно, в дешифровке письменности Ошвальда было две основных проблемы. И главная из них, конечно, заключалась в том, что мы не могли быть уверены, что знаем все существующие в письменности знаки. Слишком неравномерно сохранились знаки на старых руинах, а те образцы знаков, что мы встречали на других памятниках Ошвальда, были просто смехотворны. К счастью, эта проблема была решена. Нам удалось добиться разрешения на раскопки в той части, что сейчас контролируется государством Тэмет. Не так давно они установили дружеские отношения с короной, за что мы, конечно, очень благодарны его величеству.

– Странно называть государством сборище дикарей.

– Тем не менее, сэр Варлоу, тэметинцы оказались куда более осторожными хозяевами, чем те страны, с которыми у нас более давние отношения. Дорий, прошу, включи синемограф.

Помощник Вильяма, крепкий короткостриженый мужчина, каким-то образом включил в синемографе свет. И тут же на доске, на которую Вильям быстрым движением накинул белую ткань, возникло изображение. Я сдержалась от того, чтобы не ахнуть от изумления. Ведь никто другой в зале не стал реагировать на это слишком бурно.

– Это одна из самых хорошо сохранившихся гробниц, что я видел. Да вы и сами можете посмотреть, насколько камень ярче сияет на солнце, пусть и фото сложно это передать. Все это произошло благодаря тому, что эти земли пострадали от засухи сильнее других. Люди долго там не жили, а когда пришли тэметцы, они не стали использовать гробницы под свои нужды, даже те, которые не ушли полностью под песок. Я так и не понял, из-за страха или из уважения. Так или иначе, мы должны быть им благодарны. Их примитивный, на наш взгляд, образ жизни помог нам найти нетронутые образцы письменности, которые сохранились в гораздо большем объеме и качестве. Так что теперь я могу с гордостью сказать, что у нас есть полный список знаков, использованных Ошвальдом. Общее число – сто один знак.

Недолгое молчание ошеломленных слушателей прервал вопрос с самого заднего ряда. Я обернулась и увидела того самого оборванца, что не отрывал от меня взгляд на променаде. Конечно, его нельзя было назвать настоящим нищим, просто его одежда была явно снята с другого плеча. Но на фоне благополучной публики его бедность сияла еще ярче.

Мне казалось очевидным, что у него куда меньше прав находится тут, чем у меня. Однако держался он уверенно, несмотря на свой весьма потрепанный внешний вид.

– Получается, это не алфавит? Слишком много букв.

– Именно так, сэр Шатро.

– Все тут знают, что я не сэр, – рассмеялся юноша. – Называйте меня, как принято.

– Хорошо, Михей, – холодно ответил Вильям. – Итак, это не алфавит. Но и не те виды письма, что используют народы, предпочитающие давать одному слову один знак. Для этого знаков уж слишком мало. Мы пришли к выводу, что имеем дело с видом письма, которое называют письмом слога. Объясню для тех, кто не погружен в нашу науку, думаю, таких тут много.

На секунду мне показалось, что Вильям посмотрел на меня. Хотя в зале наверняка было множество людей, пришедших из праздного любопытства. Быть может, он заметил, что я одета не так богато, как Эшли. Хотя мужчины, по моему мнению, не так хорошо разбирались в подобных нюансах. Для этого у них были сестры и матери.

– Итак, каждый знак означает не слово, а слог. Например, мое имя можно было бы записать всего лишь тремя слогами на ошвальдском диалекте. В теории, конечно. К большому сожалению, точное звучание слогов нам не известно.

– Так выходит, господин Бершоу, вы ничего не разгадали?

– Вам стоит дослушать меня, сэ... Михей. Нам невероятно повезло. Я уже было решил, что вся моя экспедиция закончится лишь полным собранием знаков. И это уже был бы большой прорыв. Однако произошло чудо. Точнее, я бы назвал это чудом, если бы в них верил. И это чудо случилось практически перед отъездом, – Вильям сделал паузу и махнул своему помощнику. – Прошу показать второе фото.

Дорий вытащил из аппарата кусочек стекла и тут же ловким движением вставил новый. Вместо знаков мы увидели странный кусок то ли ткани, то ли бумаги.

– И что же это? – спросил уже знакомый мне сэр Варло. – Ваши попытки разгадать значение слов?

– Намного лучше, – ухмыльнулся Вильям. – Это, мои дорогие друзья, обертка, в которой один из местных жителей принес свежий хлеб. Тэметцы практически ничего не выкидывают, в том числе и старую бумагу из бычьей кожи, которую оставили их предшественники. Так уж вышло, что на одном из них осталась запись, возможно одна из последних записей на ошвальдском языке, сделанная перед большой засухой. Казалось бы, ерунда, но к нашей огромной удаче тот, кто написал этот текст, продублировал его сам на языке народа, с которым ошвальдцы имели культурные связи. И этот язык мы знаем, ведь в отличие от цивилизации Ошвальда их соседи по морю не исчезли, как будто в никуда. И чтобы понять, что написано внизу, мы можем сравнить записи с языком Кемера.

Вильям замолк, позволяя людям в зале самим прочитать надпись. Вряд ли многие из них знали язык неизвестного мне кемерского народа наизусть, однако было совершенно очевидно, что все были поражены находкой. Даже я, к своему удивлению, почувствовала волнение.

– Это значит, что вам есть с чем сравнить текст, – заключил Михей куда более серьезным голосом, в котором не читалось ни капли насмешки. – Но, судя по всему, слов довольно мало.

– Верно, – кивнул Вильям. – Так что нам удалось перевести немного. Но я надеюсь, это только начало, которое мы можем использовать как подспорье для дальнейшей расшифровки. И кое-что мы уже получили. Прошу следующий слайд.

На следующем слайде были аккуратно выведенные чернилами слова. Часть из них была ошвальдскими, а вторая была написана на нашем языке.

– Перед вами первые слова Ошвальда, которые нам удалось расшифровать. Сообщение гласило: «Забери тринадцать мешков зерна и оставь женщине, торгующей в доме у реки. Остальное твое. Это письмо оставь как доказательство сделки».

– Негусто, – сказал Михей. – Но есть с чем работать. Теперь понятны числительные и обозначения пола.

– Хорошо подмечено, Михей. Именно так и есть. А значит, – Вильям снова махнул рукой. – Следующий слайд, пожалуйста. Мы можем попытаться расшифровать часть надписей, которые уже у нас есть. Например, сейчас мы с вами видим известную таблицу из Музея Древностей. Многие пытались ее расшифровать, но это было все равно что искать что-то, будучи слепым. А мы больше не слепы, дамы и господа. И потому я хочу обратиться к вам за помощью.

Вильям дал знак своему помощнику, и тот достал заранее подготовленную стопку листов.

– Специально для вас я размножил сообщение из Тэмета. Многие на моем месте оставили бы его при себе, но я считаю, что ради науки мы должны работать сообща. Через две недели герцог Ладоу устраивает прием в Музее Древностей, и я буду крайне рад, если кто-то из вас с помощью этой подсказки сможет расшифровать хоть что-то из известных ошвальдских надписей. Каждый, кому это удастся, станет почетным членом общества, что, я думаю, достойное дополнение к научному азарту. Но, конечно, на прием приглашены все, кто сидит в зале.

Глава 4

Следующие полчаса прошли не так уж и интересно. Мне пришлось слушать споры и рассуждения о техниках перевода отдельных слов, в которых особенно рьяное участие принимал рыжий мужчина, сидевший рядом с нами, и Михей. Эти двое успели поспорить с Вильямом, друг с другом, а также с некоторыми пожилыми слушателями лекции. Честно говоря, половина их рассуждений мне была непонятна, и я пожалела, что у меня под рукой нет какой-нибудь интересной газеты, чтобы почитать. А вот Эшли, судя по всему, было интересно. Она слушала беседу, не пропуская ни одного слова.

– Хотите? – вдруг я услышала голос Вениамина, склонившегося ко мне очень близко. – Вижу, вам тоже скучно.

Он протягивал мне маленькую фляжку, и, стоит отметить, соблазн был велик. Но я умела подавлять свои желания, когда они могли мне навредить. Этим я отличалась от своего любимого, но безалаберного брата.

– Мне вовсе не скучно. Просто не хватает некоторых знаний.

– Бросьте, я уверен, вы просто пришли посмотреть на моего дорогого друга.

– Вы про Михея? Интересный юноша. Но слегка экстравагантный.

Вениамин не сразу, но улыбнулся, обнажая идеально белые зубы человека, который не нуждается ни в еде, ни в лечении.

– А вы веселее, чем я думал. Но я не советую Михея. Он умен как три меня, но беден как церковная мышь. Лишь протекция Вильяма не позволяет профессорам выгнать его на улицу. Он многих раздражает, если вы не заметили.

– Буду иметь в виду, – я отвернулась, показывая, что беседа окончена, но Вениамин не унимался.

– Вильям, конечно, лучший вариант, наследник герцогского титула, как-никак. Но, буду честен с вами, труднодоступный. Много думает о себе и заслуженно. Не любит пить и не склонен совершать совсем уж необдуманные поступки. К тому же его хотят женить на принцессе, и хоть помолвка еще не объявлена, я бы не стал соревноваться с королевской семьей, пусть принцесса и не так красива, как вы.

– Вот уж правда, бессмысленное дело. Раз вы считаете меня охотницей за мужем, может, посоветуете более реалистичный вариант. Неужто тут все женаты, бедны или помолвлены с принцессой?

Судя по лицу Вениамина, эта беседа доставляла ему истинное удовольствие. Мне, возможно, вовсе не стоило огрызаться так явно, но если бы я начала строить оскорбленную невинность, он бы просто мне не поверил.

– Есть неплохие кандидаты в мужья, но вы молоды, а они стары. Либо глупы как пробка.

– Если бы я была той, за кого вы меня принимаете, глупость меня бы не смутила. Это скорее плюс.

– О! – воскликнул Вениамин, обратив на себя внимание наших соседей. – Тогда у вас есть прекрасный вариант.

– И кто же? – я с деланным любопытством осмотрела зал. – Не разочаруйте меня.

– Да вот же он, – Вениамин ткнул себе в грудь. – Это я. Молод, в будущем богат, неплох собой и, конечно же, куда глупее половины тут сидящих. А может, и всех.

Я не выдержала и прыснула в ладонь. Как бы ни был нелеп этот разговор, Вениамин меня рассмешил. Но надо было вернуться к своей задаче, и я села удобнее, стараясь показать, что меня крайне заинтересовали слова Вильяма, который что-то говорил про значение записей.

– У вас вопрос? – вдруг спросил он, смотря прямо на меня.

– У меня?

– Вы подняли руку. Или мне показалось?

– Нет, – зачем-то соврала я. – Не показалось.

– Значит, у вас ко мне вопрос.

– Это логично.

– И вы его зададите? – нетерпеливо спросил Вильям. – У нас осталось не так уж и много времени.