Шанс для Экстрасенса

«Я выиграю, мам, ради тебя», – уверенно заявлял он, обращаясь то ли к небу, то ли к звездам. Точно определить было сложно.

Он потянулся за пачкой сигарет. Изображенный на ней верблюд брел куда-то вбок, если вообще брел, а надпись, странным образом нависающая над всем происходящим, для чего-то дублировала уже понятную информацию (вопрос, куда и зачем идет верблюд, остается открытым). Бросив на половину докуренную сигарету, вкус которой оказался настолько привлекательным, что вселил страх и неуверенность в собственной силе воли, он вбежал в квартиру.

«Надо подумать, что еще рассказать-то», – зевая в себя, вслух говорил ЭльДар, – «Столько лет прожил, а вспомнить-то и нечего». Наматывая круги по уютному, теплому и широкому пространству, он впервые обратил внимание на габариты своего жилища. Разумеется, оно было значительно меньше всех ранее видимых вариантов. Но если смотреть с точки зрения разумности, то места было предостаточно. Просторный санузел, где, казалось, могли поместиться не меньше трех человек, в спешке собирающихся ранним утром на работу и в школу. Гостиная с кухней образовывали единый тандем, а спальная комната, расположенная немного в стороне, дарила уединение и вид на тот самый пруд, которым любоваться в яркое морозное утро было мечтой любого заядлого домоседа.

«А почему бы про призрака не рассказать?» – подумал ЭльДар. Поднявшись с дивана, он успел устроиться на нем, пока размышлял о своем гнездышке. Он быстро подбежал к видеокамере, будто боясь потерять мысль, включил ее и, сев на привычное место, начал.

*

– В общем, обучение шло, пусть и не всегда гладко. Но у меня время от времени возникал вопрос: «А есть ли у меня дар?» Понятно, что в каком-то смысле он всегда со мной, не зря же мама имя меняла. Но вопрос в другом: был ли он внутри меня, и мог ли я им пользоваться, как это делали экстрасенсы с экрана? Ответ, к сожалению или к счастью, не заставил себя ждать.

Одним утром, тринадцатого января, я запомнил это навсегда: приготовив на завтрак манную кашу и накрыв на стол, мама спросила об успехах на моих вечерних занятиях. Я нарочно пошутил о том, что обучение летит вперед на всех порах, еще бы узнать, есть ли у меня тот самый пресловутый дар. Тут немного поясню: я считал важным, чтобы мама самостоятельно вынесла мысль проверки моего дара, и попытался таким образом направить ее мысли в нужное мне русло. Важно это было, потому что, как и всякий взрослый человек, она хотела контролировать все, ну или хотя бы подпитывать иллюзию контроля. А как это бывает зачастую, любое указание извне, пусть даже и достойное, эту иллюзию разрушает.

План сработал на ура: прошло меньше недели, и вот мама пытается мне дипломатично объяснить, что верит в меня и любит любого, но необходимо провести определенный ритуал – для проверки моих способностей. Визуально я, конечно, не показал, так гласил неписаный кодекс, но в душе был рад. Как минимум, потому что сам желал этой проверки уже очень давно.

На ближайших выходных все было готово. Мама пригласила модного столичного медиума. Имя упоминать не буду, не уверен, что правила проекта позволяют. А он, в свою очередь, привез еще двух помощников. До сих пор, кстати, задаюсь вопросом: «Зачем?». Раздав поручения и огласив список необходимых ингредиентов, который был немаленьким, сам он пропал почти на весь день, а явившись почти к полуночи, объявил, что сегодня работать не сможет.

На следующий день медиум был более сговорчив, возможно после того, как мама упомянула своего друга Жору – он по совместительству был следователем следственного комитета. Разложившись в большом зале и зашторив шторы от дневного света, мы приступили к делу. Сильно в подробности вдаваться не буду, вдруг цензура телеканала не пропустит. Расставив свечи и начертив на полу все необходимые символы – все это делал я, для меня это был своего рода экзамен, – мы принялись к одной из самых важных деталей призыва духов… А это тоже, наверное, пропущу… В общем, подготовились по всем канонам и приступили к призыву.

Мы уселись за круглым столом, скрестив ноги и взявшись за руки. Я произнес заговор и максимально всем своим нутром сконцентрировался на точке чуть выше солнечного сплетения… Открыл глаза... Ничего. Медиум объяснил, что я совершил сразу несколько ошибок. Во-первых, я должен призывать дух конкретного человека, а не абстрактный образ. Во-вторых, концентрироваться нужно на затылочной части, а затем плавно отпускать мысль, как бы в свободное плавание, чтобы фокус концентрации смешался на все пространство сразу. Попросив перерыв, я осознал, что совсем не готов к подобным процедурам. «Я не знаю никаких конкретных духов, а про концентрацию так вообще чушь: ну как можно держать фокус на всем пространстве сразу?» – про себя думал я.

Но деваться было некуда, как говорится: «За что уплочено, должно быть проглочено». Поэтому, собравшись с духом – иронично, что именно так принято говорить – я вернулся к призыву.

– Концентрацию из затылка на все пространство вокруг, – надменным голосом повторил медиум. – И имя духа не забудь.

– Ага, – буркнул я.

Я решил призвать своего деда: думаю, он не рассердился бы, поняв, что вновь увидел внука. Начитывая заговор и держа в голове имя «Иван», я, как и было положено, рассеял фокус внимания. По телу прошла холодная дрожь, где-то сбоку послышался скрип полов, стало жутко. Скованный страхом, я не мог открыть глаза, а когда решился – то увидел лицо медиума и мамы.

– Уже лучше, – начал медиум. – Только ты расслабься, а то сидишь весь зажатый. Что бояться-то?

– Ну, это вам легко говорить, а я первый раз духа призываю.

– Ну, деда родного же, а не чужого человека.

Я был обескуражен, в первую очередь тем, что он знал, кого я пытаюсь призвать, хотя я очевидно не говорил этого вслух. Ну и совсем немного – его умением чувствовать вибрации моего состояния, не думая в тот момент, что все переживания были написаны у меня на лице.

– Спокойно, расслабляешься, читаешь заговор и в тот момент, когда рассеиваешь фокус, называешь имя деда. «Понял?» — уже более теплым голосом сказал медиум.

– Да, – ответил я, обдумывая сказанное им более серьезно, чем раньше.

Я немного покачался на стуле: этот процесс меня успокаивал. Затем, попытавшись расслабить мышцы, тихо-тихо, почти про себя, пропел неизвестный мне мотив, чем-то напоминающий детскую передачу, которую смотрел перед сном. Мотив помог, и уже через минуту было ощущение отделения от тела. Я начал читать заговор: мои слова будто раздавались эхом вокруг меня, на секунду я даже увидел, как движутся по комнате вибрации и что происходит с ними при столкновении с мебелью, техникой и прочей утварью. Не совсем видел в обычном понимании этих слов, а скорее видел и представлял одновременно, ведь глаза мои были все так же закрыты.

Я подумал про деда: его теплые и сильные руки, колючая седая борода и бело-синяя тельняшка. Да, сколько бы я сейчас отдал за короткое объятие и ощущение твоей колючей бороды у себя в руках. Я четко ощутил, как мысль мигрирует прямо в затылок. Секунду назад это было невозможно, а сейчас я чувствовал ее именно там. Я напряг все существо своего разума и рассеял фокус на пространство вокруг меня. Это было удивительно непередаваемое чувство, будто тысяча игл нежно колют твое тело, а мозг наблюдает за этим со стороны, не испытывая ничего, кроме послевкусия.

Как-то без страха я открыл глаза. Поначалу мне показалось, что мир стал более блеклым, и, оторвав руки от стола, я с усилием протер глаза.

Вскоре, обратив внимание на лицо мамы, а затем и медиума, все мое тело задрожало первобытным страхом. Нельзя сказать, что они не двигались, как раз наоборот, движение было видно, но оно было настолько далеким, что казалось, будто для его завершения должен пройти час или два. Сам мир вокруг так и оставался блеклым, поэтому…

– Ну, чего звал-то? – раздался голос из-за спины, перебив меня.

По неведомой мне причине, меня не напугал подкравшийся звук, и я решительно повернулся.

– Вы не мой дед, – сказал я после детального анализа.

Дух не был полупрозрачным, как я слышал от своих сверстников, даже совсем наоборот. Он практически неотличим от человека, за исключением мягкого, неточного ореола вокруг него и едва заметного сначала голоса, схожего с криками в пустой колодец.

– Ну да, у меня вообще внуков не было, так что надо?

– Дело в том, что я проверяю свой дар.

– Чего-о?

– Я хочу стать экстрасенсом и проверяю, есть ли у меня для этого дар.

– Так, а кто же в здравом уме захочет экстрасенсом стать? Еще, и в таком возрасте! — с каким-то непониманием спрашивал дух.

– Вы, собственно, кто такой?

– Иван Иванович Журба, – отвечал дух. – А тебя как величать?

– ЭльДар Смирнов.

– Ну будем, ЭльДар. Ты скажи: ко мне какие-то вопросы имеются?

– Ну я деда вообще звал, к нему было несколько.

– Интересный ты парень. Ты скажи, если не секрет, чего это тебя угораздило с того света людей дергать?

– Так я же сказал …

– Да, про дар я слышал, но смысл все равно не улавливаю.

– Мне надо выиграть в телепередаче «Шанс для Экстрасенса», для этого и тренируюсь. Так понятно?

– Понятно, что ничего не понятно, – оборвал дух. – А ты уверен, что это именно тебе надо?

– Это вы про что?

– Ну я же тоже мальчишкой был, в твоем возрасте интересны игры, девочки там, а не это все.

– Понятно, оправдываться не буду.

– Да и не надо, если сам захотел, так и скажи.

– …

– Ну я так и подумал. Ладно, пойду я обратно.

– Это куда?

– К себе.

– А раз уж вы тут, можете ответить на несколько вопросов?

– Ну, валяй.

– А куда люди попадают после, ну, вы поняли …

– Сюда и попадают, туда же, где и я.

– А где вы?

– А я тут.

– Замысловато…

– Ну, я не ученый. – Он присел на кушетку возле буфета. – Я так понял, что каждый попадает по своей вере. Ну, то есть, во что верил, туда и …

– Это как?

– Да говорю же, я не ученый. Я как бы, знаешь, и не особо пытался разобраться. Мне-то уже все равно.

– А откуда тогда знаете про …

– Ну, это мне один парень рассказал. Он в перерождение верил, в камень и переродился, а потом в коалу, или что-то такое. Давно это было, лукавить не хочу, чтоб не обидеть никого. Еще вопросы?

– А вы, получается, ни во что не верили?

– Получается.

– И где вы обычно живете?

– Я уже не живу, парень, не понятно, что ли?

– Ну, находитесь.

– Нигде… Или везде одновременно. Принципиального отличия в этих двух понятиях нет. Слушай это сложно объяснить. Сам поймешь в свое время. Еще что-то?

– Последний вопрос …

– Слушай, – перебил Иван, – а ты случайно не из Тамбова?

– Нет, а почему вы спросили?

– Да знавал паренька с Тамбовской губернии, уж больно на тебя похож.

– Нет, я с Ленинграда!

– Не слыхал о таком, иностранец что ли?

– Ой, из Петрограда… Или Санкт-Петербурга. Его просто переименуют потом, а потом еще раз. В общем, постоянно путаница, кто откуда.

– А, столица, понятно.

– Ну, сейчас уже не столица, – тяжело вздыхая, сказал я.

– Ну давай последний вопрос, а то я уже совсем перестаю понимать…

– Да я уже и забыл, что спросить-то хотел. А вы откуда?

– Ставрополь-на-Волге. Слыхал?

– Если честно, нет.

– Ну, может, и его переименовали. Мода у вас какая-то дурацкая.

– А вы, получается, какие-то новости все-таки знаете?

– Ну так, что-то даже до нас доходит… Ладно, бывай, ЭльДар.

– До свидания, Иван Иванович.

Он встал, нетерпеливо прошелся и буквально рассеялся в воздухе по мере продвижения вперед. Я повернулся лицом к медиуму, а он с невозмутимым лицом спросил: «Ну как?».

Сеанс отнял все силы, и я почти молниеносно пошел спать, оставив лишь ворох вопросов.

Всю ночь мне снился Иван Иванович. Он яро интересовался у меня следующими вопросами: когда, как именно и зачем переносили столицу, как мы умудрились подогнать танки к Белому дому, если тот вроде как в Соединенных Штатах, и неужели кому-то взаправду может нравиться «Биг Мак». Меня крайне удивляла его осведомленность в некоторых вопросах, особенно гастрономических. Но, к моему великому сожалению, помочь я мог мало чем, мешала малая осведомленность истории страны. А вот в вопросах гастрономии был хорош.

Обсудив на следующее утро мой необычный опыт, медиум заключил следующее. Тут он давал консультацию уже по телефону из Москвы:

– Тут единого мнения нет, почему так может происходить. Авторитетные издания утверждают: «Случайности не случайны», поэтому это вполне может быть твой предок.

– Ну, он сказал, что у него нет внуков, – напомнил я.

– Ну, не каждый доживал до внуков, раньше все бывало: войны, болезни и прочее

Я разницы времен не увидел.

– А какие еще бывают мнения? – вмешалась в разговор, сидящая рядом и подслушивающая разговор, мама.

– Бывает, что и абсолютно чужая душа, находясь рядом, услышала зов.

– Получается, дар-то у нас есть? – воскликнула мама.

– Получается, что есть, – ответил медиум и, издав какой-то металлический скрежет, бросил трубку.

С того самого дня улыбка стала частью маминого образа. Я любил, когда она улыбалась, заряжая весь воздух, каждый атом вокруг себя любовью и лучезарным теплом. Что-то изменилось в нас с тех пор, это чувствовалось на инстинктивном уровне, но дать лаконичное объяснение своим ощущениям, я не мог.

Еще около часа ЭльДар рассказывал на уже ставшую родной камеру не очень интересные, даже для самого себя, истории об обучении. Затронув тему первых реальных практических опытов с настоящими людьми, в основном знакомых и подруг мамы, ЭльДар и вовсе ушел в дебри, допустим, размышляя о возможной разности интерпретации фактов, обрабатываемых мозгом, независимо от внутренних крючков сознания, так называемых предрассудков, он заключил, что вопрос этой самой интерпретации ложится исключительно на случай, немного перемешанный с настроением, настроем мозга и самого человека. Затем возник разумный вопрос: насколько человек и мозг – общие и/или различные понятия, чем именно управляет мозг, и есть ли мозг часть сознания или наоборот. Но, осознав, что это уже слишком для развлекательной телепередачи, да если признаться честно и для него самого, решил лишь отшутиться, продолжив рассказ еще на несколько десятков минут.

Закончив съемку, он проанализировал все записанное и радостно подвел итог:

– Три пятьдесят, как по заказу.

На улице уже проглядывались первые лучи солнца. Как только ЭльДар обратил на это внимание, его резко понесло в сон. Он ощутил тяжесть на плечах, в ногах и руках, и мысль прилечь спать захватила его разум целиком.

*

Прохладная кожаная обивка салона автомобиля обжигала кожу. ЭльДар, нервничал и теребил торчащую из стыка автокресла нитку, ему казалось совсем неправильно, что она отвлекает его внимание от проходящих мимо мыслей.

– Может, музыку включить? – оборвал процесс водитель такси.

– Не надо, спасибо… А сколько ехать еще? До половины первого успеем?

– Успеем, конечно. Минут двадцать, не больше.

Таксист свое обещание выполнил, добрались даже быстрее. Выйдя из автомобиля, ЭльДар прошел сквозь контрольно-пропускной пункт, и тяжелый, провожающий взгляд работников этого самого КПП сверлил ему спину еще целую минуту, причиняя максимально возможное неудобство. Пройдя и это испытание, он обосновался в уже знакомом зале ожидания и уснул.

– А ты любитель поспать, я смотрю, – прервал сон ассистент Евгений. – Бокс давай обратно.

Евгений забрал коробку и с презрением спросил:

– Все сделал? Как в памятке?

– Да, – ответил уверенно ЭльДар. – Только у меня договора не было.

– Он в файле, прямо за памяткой.

Он достал из коробки глянцевый и плотный файл. Почему-то ЭльДар только сейчас обратил внимание на его толщину. Вытащил из него бумаги, скорее напоминающие энциклопедию, и протянул ЭльДару, всем своим лицом показывая недовольство.

– Подписывай, быстрее только.

ЭльДар подписал.

– А футболка где?

– На мне!

– Жди тут, продюсер пригласит к себе в кабинет, и все расскажет.

Евгений начал было уходить.

– А долго ждать-то?

– Вздремнуть успеешь, – заключил Евгений.

А ЭльДар осознал, что судьба дала неоспоримый намек, и тут же закрыл глаза.

*

Кабинет продюсера был просторный, а все пространство заполнено светом. На дверной табличке было написано «Олег Инкус», поэтому ЭльДар сразу понял, что письмо писал ему он, ну или, по крайней мере, оно писалось от его имени. Сам кабинет напоминал прямоугольную фигуру, а пройдя чуть дальше вглубь, ЭльДар осознал, что он скорее напоминает движение коня на шахматной доске или букву «Г» в другую сторону. В закутке располагался стол, книжная полка и большое кресло. На столе в хаотичном порядке валялись офисные предметы. А книжная полка заставлена исключительно книгами с черным переплетом.

– Присаживайся на кресло, ЭльДар, – проговорил продюсер. Его голос напомнил ЭльДару женский, даже детский голос.

– Посмотрел я твое видео.

– Ну и что скажете?

Продюсер открыл ноутбук, мимолетно взглянул на ЭльДара, будто боясь смотреть на него дольше, и сказал:

– История говно, конечно, ты уж не обижайся.

ЭльДар ожидал совсем другого и хотел уже было спросить, но его мысль перебил Олег.

– Ты же сам говоришь, программу нашу смотрел, верно?

– Ну, верно.

– Ну и было бы тебе самому интересно слушать про … – он замешкался, потом, открыв блокнот прочитал: – про Валентина Марковича, чакровую систему и количество академических часов твоего обучения? – он закрыл блокнот и направил взгляд точно в глаза ЭльДара.

– Не знаю…

– А я знаю… это уже никому не интересно, еще после сотого сезона. А их, на минуточку, уже двести пять отснято.

– И что, совсем все мимо?

– Ну, есть приятные слуху, так сказать, моменты.

Он включил запись на ноутбуке. ЭльДар узнал свой голос и ему даже стало противно от этих писклявых звуков. Продюсер промотал запись, потом промотал еще раз.

– А вот.

Ноутбук проговорил следующее: «Мама пригласила модного столичного медиума. Имя упоминать не буду, не уверен, что правила проекта позволяют. А он в свою очередь привез еще…» Вдруг продюсер резко и со всей силы нажал пробел.

– Ну вот, хорошо же могло быть! Че ты имя-то не назвал?

– Ну некрасиво, вдруг человек против.

– Некрасиво? Надо было его шарлатаном назвать, или наркоманом лучше. Ты ведь пойми, ЭльДар, никому твои сопли не нужны. Людям этого говна и на работе хватает.

– Хорошо, я понял… – будто для галочки произнес ЭльДар.

– А вот тут, когда ты с этим духом разговариваешь...

– А там что не так?

– Там все очень хорошо, дорогой, просто раскрутить немного посильнее надо было. Узнать, кто его убил, может, обиды какие, или передать чего хочет… Что молчишь-то?

– Да просто …

– Просто он… хороший ты парень, ЭльДар. Что-то в тебе есть, какая-то искренность, что ли.

– Ну, у меня дар есть.

– Дар – это хорошо, это хорошо … – на глубоком выдохе произнес продюсер.

В закутке повисла тишина. ЭльДар осмотрел вид из больших окон, по правую сторону увидев небольшой парк и несколько парковочных мест, а переведя взгляд прямо на стеклопакет, находящийся прямо за нелепым и непропорциональным телом, увидел мусорку. Там слонялись несколько котов, кричащих о тяжести бытия. Судить об этом ЭльДар мог только по телодвижениям и манерностям животных.

– Ладно, пойдешь дальше. Только давай сразу договоримся: ты будь более… – он осмотрелся по сторонам и, набрав воздуха в легкие, продолжил. – более человечным, что ли… Ну, оскорби кого-нибудь, или кричать начни, понимаешь?

– Хорошо, товарищ продюсер. Я буду стараться.

– Ну вот и славно. А теперь иди. Все остальное тебе Женя объяснит.

ЭльДар вышел из душного кабинета в просторный и длинный коридор, уже знакомый ранее. Его сердце билось настолько быстро, что казалось, сейчас остановится. Евгений уже встречал гостя.

– Пойдем, расскажу тебе все, и поедим заодно.

Они уселись в столовой. Помещение и местный контингент напоминали ЭльДару о давно погибшей стране. Евгений заказал пюре с котлетой, кажется, смесь говядины и свинины, земляничный компот и винегрет. Слово «заказал» не совсем точно описывает процесс, скорее попросил подать, грубую женщину, тарелки с вышеперечисленным содержимым, стоя у прилавка с подносом в руках. ЭльДар взял только компот… из сухофруктов.

– Ты с передачей-то знаком?

– Ну да, смотрел еще со сто тридцать второго сезона.

– Ясно, – протянул Евгений. – Ну я на всякий еще раз проговорю, а то потом скажешь, что тебе не говорили. Ок?

– Хорошо.

– Итак, мы назначаем тебе дату, когда надо приехать. Приезжаешь ты сюда, павильон сорок три. Там для тебя будет готово задание. Сказать заранее не могу, что будет, но если с передачей знаком, то, думаю, догадываешься… Ты хоть записывай.

Он говорил и параллельно пережевывал пищу.

– Я запомню, павильон сорок три.

– Да! Приехать надо в футболке, ее вообще лучше не снимать, ха-ха, – думаю, он хотел пошутить, но ЭльДар понял это буквально. – У тебя будет два соперника: шаман – Авинтопоп и кельтский ясновидящий – Зуза.

– Это имена? – решил поинтересоваться Эльдар. Но ответа на вопрос не услышал, а только ощутил на себе презрительный взгляд.

– На выполнение задания тебе дается сорок пять минут. Затем голосование, пятнадцать минут. Зрители решают, кто из вас вылетает.

– Вылетают двое?

– Нет, с этого сезона нововведение: вылетает один. Ноу-хау, чтобы эфирное время растянуть.

«Это отлично», – подумал ЭльДар, – «это тысячекратно увеличивает шансы прохождения дальше». Конечно, с математической точки зрения не тысячекратно, но звучало красиво, а для ЭльДара это важнее математической точности, да простит его Елена Валерьевна, школьный учитель по математике, алгебре и геометрии.

– Ну, по голосованию все как обычно, – продолжал Евгений. – Зрители отправляют смс на короткий номер, пишут номер участника которого хотят выгнать. И еще кстати, ноу-хау: экстрасенс результаты видит в прямом эфире, а не за кадром, как раньше, и эмоций больше искренних, и слез, понимаешь?

– Понимаю, – тяжело вырвал ЭльДар.

– Че, вопросы остались какие? А ну, если до финала доходишь, то съемки занимают две недели и проходят каждый день в разное время.

– Нет, вопросов больше нет. Пойду я тогда?

– Подожди, самое важное забыл…

– Что?

Евгений пережевывал котлету, по его лицу было сложно оценить удовлетворенность данным продуктом. ЭльДар на миг вспомнил, как руки той женщины, она брала котлеты голыми руками, видимо из-за отсутствия вблизи подходящего инструмента, соприкасаясь с поверхностью … «Фу, даже думать о таком мерзко. Она их хоть мыла?» – все полторы секунды что Евгений пережевывал, думал ЭльДар. Но, как будто прочитав мысли и ощутив легкое смущение, он быстро проглотил не дожеванную пищу и запил компотом.

– Завтра, в половину восьмого!

– Утра?

– Вечера, конечно.

– Хорошо, тогда до встречи.

– Бывай.

*

ЭльДар сидел на заднем сиденье уже знакомого автомобиля. Раздражающая нитка отсутствовала, или предусмотрительно убранная шофером, или наконец вырванная случайным пассажиром. В модных черных наушниках «капельках» играла тихая и монотонная музыка. ЭльДар сам не был уверен, что знал название мелодии. Перед любым практическим опытом, взаимодействия с духами и прочими ипостасями тонких миров, он взял за правило слушать музыку исполнителей, специализирующихся на аутентичном исполнении музыки эпох барокко и классицизма. Она успокаивала, стабилизировала сердцебиение и придавала жизни какое-то едва заметное ощущение гармонии. Особенно сильно он любил того итальянского композитора, фамилию, он, к сожалению, он не запомнил, но помнил имя «Грегорио». Будучи священником, он служил певчим в кафедральных соборах «Фермо» и «Теволи» в семнадцатом веке. Слушая его теплый голос, он чувствовал соединение с каждой частицей этого огромного мира. Сегодня, в день первого состязания, это было особенно важно.

ЭльДар приехал заранее, как делал и всегда. Пройдя до павильона сорок три, через напоминающее Мордор КПП, он подошел к Евгению, узнав его со спины.

– Чего ты рано сегодня, выспался? – прощебетал Женя с улыбкой.

ЭльДар, видимо, не оценив шутки, ответил односложно: «Да».

– Ну проходи в гримерку, у тебя номер четыре.

Гримерка была залита тусклым светом. Его было много, но качество напоминало китайский вариант. Присев перед большим зеркалом, дополнительно освещенным с боковых его граней, ЭльДар вгляделся в отражение. Он сделал это впервые за последние несколько недель. Постоянное напряжение и неудовлетворенность положением дел заставили его забыть, как он выглядит. Но сейчас все налаживалось: он попал в любимый телепроект, а впереди могла быть только победа. Поэтому, отпустив все грохочущие самобичеванием мысли, он уставился прямиком на себя. На его удивление, там был тот же юноша, что и две недели назад. Порой успех или его ощущение меняет нас физически, но это был не тот случай. Все те же темные волосы, недостающие до ушей, тот же кривой нос и очки с толстой оправой. Он снял очки и заметил, что изменения все же есть: под глазами маячили два синих и опухших мешка, но насколько они напрямую связаны с успехом, ответить было тяжело.