Ее выбрала ночь

— Кажется, я потерял нашего писателя. – Усмехнулся вдруг Штефан, открывая мне дверь автомобиля.

— Прости пожалуйста, ты что-то говорил? – Меня очень смутило то, что скорее всего он и правда со мной говорил, пока я витала в своих мыслях.

— Рискну быть неправым, но мне кажется ты близко к сердцу приняла историю Влада Цепеша?

— Наверное, да. Мне его очень жаль. Но еще хотелось бы получить ответ на один вопрос. Кто же забрал его тело? И кто лишил жизни Михаила.

— Может, у тебя это и получится, - подмигнул мне мой сопровождающий и сел за руль в машину. Я последовала его примеру и села в кресло авто.

— О чем ты?

— Я как раз говорил, что завтра мы приглашены на званый вечер в поместье Поенарь господина Батори.

Дальнейшие события шли как по нотам лучших романчиков для молодых девчонок. Я сообщила, что не готова к званым вечерам. Штефан ответил, что он так и думал, потому купит мне платье. Я отказалась, а он усмехнулся и сказал, чтобы я считала будто это в счет моих командировочных. С одной стороны, как уважающая себя девушка, я не имела права принимать такие подарки, с другой стороны деваться некуда и заказчик моей статьи вряд ли оценит мой отказ посетить его дом. К тому же это была возможность познакомиться с ним и возможно, узнать что-то еще для моей статьи о князе.

— Правильно ли я поняла, что жудецы – это районы Румынии, в каждом из которых несколько городов и сел? – Я смотрела не на дорогу, а на карту Румынии в интернете через мобильный. Хотелось знать заранее куда и как далеко повезет меня этот мужчина.

— Верно. Наш путь лежит в жудецу Арджеш. В этом районе находится главный город Арефу и на окраине его замок Поенарь. Все еще боишься меня?

— Скорее опасаюсь незнакомых людей и мест. Знание пункта назначения дают хоть какое-то спокойствие. – Почему-то честно сообщила я до того, как подумала, что именно сказала. Стало стыдно. — Ох, прости Штефан. Мне очень неловко, что я такое сказала.

— Со мной многие говорят то, что на душе. Не думай об этом. – Отмахнулся Штефан обратив свой взор вновь на дорогу.

Судя по карте, ехать предстояло около пятидесяти километров, если учесть необходимость заехать в один из городков для лучшего обеда в моей жизни, как пообещал мой водитель.

Я сидела в машине, прислонившись виском к прохладному стеклу, и наблюдала, как мимо проплывают румынские пейзажи — то причудливо изрезанные холмы, то узкие долины, утопающие в тумане, то редкие деревушки с красными черепичными крышами, будто сошедшие со старинных открыток.

Пара часов в пути… Время здесь словно растягивалось, превращаясь в тягучую мелодию из шороха шин, приглушённого гула мотора и редких фраз, которыми мы с Штефаном обменивались между собой. Я закрывала глаза и снова видела те каменные стены монастыря и его тёмные своды. А теперь — вот она, жизнь: дорога, ветер, бесконечное движение.

Иногда мне казалось, что Румыния — это не просто страна на карте. Это живой организм, дышащий историей, легендами, древними поверьями. Каждый поворот дороги, каждый заброшенный колодец у обочины, каждая полуразрушенная мельница — всё здесь имело свою историю. И я чувствовала себя крошечной частицей этого огромного, загадочного мира.

Штефан изредка поглядывал на меня, улыбаясь уголком рта. Наверное, замечал, что я погружена в свои мысли. Но он не тревожил — знал, что иногда молчание говорит больше слов.

«Интересно, — размышляла я, — а он тоже ощущает эту особую атмосферу? Или для него — это просто очередной маршрут, знакомый и привычный?» Но, взглянув на его сосредоточенное лицо, поняла: нет, не просто маршрут. В его глазах тоже мелькали отблески чего-то глубокого, почти мистического.

В городе Брашов, мы совершили остановку ради лучшей румынской кухни в местном заведении. Я снова ела одна. Штефан так и не притронулся к салату с мясом который заказал. Он постоянно отвлекался и казалось, это нормально, что его еда осталась нетронутой. То официант попросил уделить несколько минут хозяину заведения, то ему звонили и он выходил на улицу для разговора. Каждый раз возвращаясь он говорил одно: «Извини, политика и бизнес не желают ждать».

Тем временем, я не отвлекаясь пообедала, согласившись на выбор Штефана. Мне принесли суп – радаутеана. Местное блюдо куриного супа с морковью, сельдереем и зеленью. Как по мне – сельдерей и чеснок все испортили. Часть овощей была пюреобразной, часть нарезана кубиками. В центре тарелки на ложке лежала сметана и у меня не оставалось выбора, кроме как размешать это.

А вот паржоале мне даже очень понравилось. Официант не говорил на русском языке и пришлось вновь догадываться самой что это. Это оказались румынские сухие фрикадельки из говядины, смешанной с яйцами, чесноком, зеленью и специями. Фрикадельки были обжарены в странной хлебной панировке. Как гарнир мне принесли рулетики из кабачков с брынзой и помидорами. Хотя, я бы назвала это закуской нежели гарниром. Тем не менее я наелась, так и не осилив всю порцию.

Когда Штефан вернулся и предложил мне десерт, мой ответ он прочел по глазам. Тогда он рассмеялся и попросил счет у официантов.

— София, здесь в получасе езды есть хороший магазин женской одежды. Тебе нужно выбрать вечернее платье. Выбираешь то, что нравится, а я смотрю подойдет ли такое платье для предстоящего мероприятия. Надеюсь ты не против.

— Может, просто объяснишь насколько оно элитное? – Усмехнулась я, немного удивленная предложением. Неужели я выгляжу такой простушкой?

— На званом вечере, господин Батори хочет отпраздновать покупку своего нового дома. Приглашены, как у вас говорится, все сливки общества. К тебе будет и так повышенное внимание, как к чужестранке. Думаю, тебе бы не хотелось чувствовать себя неуютно из-за неверно подобранного платья.

— Если я сейчас одета, как путешественница, то это лишь комфорт и удобство, а не то, что я незнакома с модой. – Не стала я скрывать обиды.

— Софи, прошу, не обижайся. Согласись мы почти незнакомы. Я лишь предостерег и предложил помощь.

— Я поняла, Штефан. Хорошо, я приму твою помощь.

Всего спустя час, я стояла в примерочной бутика в самом прекрасном платье на свете. Это было элегантное чёрное платье с высокой талией, которое безупречно облегало фигуру. Оно словно вторая кожа подчёркивало силуэт, лишь в двух местах отступая от этой гладкости: рукава от локтя и шлейф от колена оставляли немного свободы. Верхняя часть платья мерцала россыпью мельчайших блёсток — будто звёздное небо, запечатлённое в ткани. Ниже пояса материал сменялся гладким однотонным атласом, струящимся при каждом движении.

Когда я вышла в этом платье к Штефану, он даже спрашивать не стал нравится ли оно мне.

— Ты прекрасна. – Тихо сказал он. Взгляд его потемнел, как у мужчины, которому понравилась женщина. Это был еще более приятный комплимент, чем самые яркие слова.

В этом же магазине я выбрала небольшую красную сумочку, алую помаду для губ и черные туфли к этому платью. Продавщица оказалось на редкость говорлива, еще и на русском языке. Немного полезного я все же узнала о господине Батори. Например, что на их роду злой рок. Его отец потерял жену при неизвестных обстоятельствах, оставшись с восьмилетним сыном в одиночеств. А теперь вот и у Михаила сын остался без матери. Говорят, она умерла при родах и всем известный депутат запер мальчика на домашнем обучении скрыв от глаз народа. Интересная была сплетня.

После магазина мы вновь отправились в дорогу. Штефан хотел успеть приехать в гостиницу до наступления ночи. Наш путь пролегал по трансфэгэрашскомушоссе — горное шоссе в Карпатах, соединяющее румынские области Валахию и Трансильванию и проходящее через горный массив Фэгэраш. За горным массивом находился городок Арефу, на окраине которого в горах на 50-метровой высоте стоял замок Поенарь – наша конечная цель.

Глава 3. Город Арефу

Я стояла на узкой улочке Арефу, задрав голову к черепичным крышам, и пыталась осознать: вот он, тот самый городок, о котором столько слышала. Воздух здесь пах по-особенному — смесью печного дыма, влажной земли после недавнего дождя и едва уловимой ноткой лаванды, будто кто-то рассыпал сухие цветы вдоль тротуара.

Штефан, как всегда, был поглощён делами. Он отошёл на пару шагов, прижал телефон к уху и зашагал вперед и обратно, бросая короткие фразы на румынском. Сейчас важнее было впитать каждую деталь этого места, пока оно не превратилось в размытый кадр из путешествия.

Дома здесь словно сошли со старинных гравюр: невысокие, с побеленными стенами, украшенными резными ставнями. На некоторых балконах висели горшки с геранью — ярко-красные пятна на фоне приглушённых тонов. Между зданиями петляли узкие проулки, уводящие куда-то в глубину городка, и мне отчаянно хотелось свернуть в один из них, чтобы разгадать, что скрывается за поворотом.

«Интересно, — подумала я, — сколько веков эти камни помнят? Сколько ног прошло по этим булыжникам? Может, здесь когда-то шагал сам Влад Цепеш — не как легендарный вампир, а как живой человек, князь, воин…» Мысль оборвалась, когда Штефан, закончив разговор, обернулся ко мне:

— Прости, дела не ждут. Так, замок не готов принять нас сегодня же. Отправимся к господину Батори с утра. Так что если ты не слишком устала предлагаю прогуляться по городку и где-нибудь перекусить.

Я улыбнулась, всё ещё глядя на старинную арку в конце улицы:

— Давай просто побродим. Хочу почувствовать этот город.

Он кивнул, и мы двинулись вперёд. Я то и дело останавливалась, чтобы рассмотреть детали: кованые ручки на дверях, выцветшие вывески с латинскими буквами, трещины в стенах, где пробивались тонкие травинки. В одном из дворов залаяла собака, и тут же распахнулось окно, откуда донёсся мягкий женский голос — вероятно, хозяйка успокаивала питомца.

— Знаешь, — сказала я Штефану, — здесь будто время замедлилось. Нет суеты, нет шума… Только эти дома, эти улицы и ощущение, что ты попал в другую эпоху.

Он усмехнулся:

— Это и есть настоящая Румыния. Не туристические маршруты, а вот такие уголки, где жизнь течёт по своим законам. Большинству они кажутся невероятно скучными.

Мы свернули на площадь, где стоял небольшой фонтан с каменной статуей нимфы. Вода струилась тихо, почти неслышно, и в её журчании чудилась какая-то древняя мелодия. Вокруг неспешно прогуливались люди. Они воспринимали это место своим домом и возможно, даже не задумывались, что живут в самом старом месте в мире. Ведь весь мир уже давно перестроил свои города, заложив асфальтами дороги и построив новые современные фонтаны. В городах перестраивались дома не оставляя и тени «пережитка прошлого». Я присела на край фонтана, коснулась ладонью прохладного камня.

— Вижу, восхищение в твоих глазах, девочка. – Передо мной остановилась старушка в драповом пальто с доброй улыбкой. Она говорила на чистом русском языке.

— Добрый вечер,Doamna. – Улыбнулась я ей. — Да, я впервые в таком старом городе, которые не затронули современные перестройки.

— О, они пытались поверь мне. – Старушка села рядом со мной полубоком к фонтану. — Господин Георге Батори, отец нашего депутата Михаила Батори, боролся с сенатом за это место. Жители этого места тоже не стояли в стороне. Верхняя палата все хотела перестроить, пустить по городу вонючие автобусы и прочее. Но мы не позволили трогать наше наследие. Этот камень, - она похлопала по бортику фонтана, - стоит уже триста лет. Как можно трогать наше прошлое.

— Вы большие молодцы, что боролись за историческое прошлое своего города. – Искренне поразилась я местному населению. Надо же – не позволили перестроить свой город. — Ведь оно живет не только в сердцах народа, но и в каждом камне по которому ходили ваши предки.

— Ну, а ты здесь какими судьбами? – Чуть прищурила глаза старушка, словно только и ждала возможности задать мне этот вопрос.

— А я здесь в командировке. Я писатель и работаю на господина Батори. – Решила я сразу утолить любопытство старушки.

— Та самая Doamna Романова, которая хочет открыть глаза всему миру на настоящую историю Влада Цепеша?

— Да, Doamna, - немало удивилась я незнакомой мне госпоже и присмотрелась к ней внимательно. Под ее стареньким и дешевым пальто оказалось не такое уж и дешевое платье, а в ушах блестели довольно дорогие изумруды. Я бросила взгляд на Штефана, который стоял от нас в двух метрах и пристально следил за ней.

— Не удивляйся, девочка. Я все знаю и всегда слежу за новостями. Когда покойный отец Михаила Батори только собирался уйти, он взял с меня обещание присмотреть за его сыном. Чем я и занимаюсь.

— Doamna Морриган, не ожидал Вас здесь увидеть. - Штефан чуть склонил голову перед ней, с чуть насмешливой улыбкой. — София, это экономка господина Батори в замке Поенарь. Я так понимаю, у нее сегодня выходной.

— Ну что ты все испортил. - Всплеснула руками старушка и усмехнулась. — Не мог подыграть?

— Не с этой госпожой, Морриган.

— А что такого? Зато я теперь знаю, что девочка искренне собирается лишь писать о Владе и ничего больше. - Пожала плечами старушка и чуть тише добавила, наклонив тело к Штефану, словно я ее не услышу. — Она даже у продавщицы в торговом центре ничего лишнего не спросила.

— София, прошу за нее прощения. Она искренне любит семью Батори. Очень переживает за них.

— Конечно, ведь у моего господина Михаила сынок маленький совсем. Я должна знать обо всех: что, где, когда и кто собирается жить у нас.

— У Михаила есть сын? - Только и вымолвила я, не успевая удивляться происходящему.

— Да вот же, принесли нам к порогу малыша четырех лет с запиской на курточке: вот ваш сын, господин Батори. И сбежала коза драная.

— Морриган, - укоризненно, но мягко остановил старушку Штефан.

— А что не так? - Чуть повысила тон старушка. Она была явно эмоциональна по жизни, наверное, потому не смогла сдержать эмоций, когда вспомнила, в каком состоянии попал к ним ребенок. — Мальчик был в грязной одежде и даже не разговаривал. Год потребовался, чтобы научить его говорить. Одним духам известно, что с ним было и по каким канавам его мать таскала!

— Думаю, госпоже Романовой не обязательно знать всю историю мальчика. Не нам ей рассказывать.

— Ох, и то верно. Просто как вспомню, так… - Она перевела взгляд на меня и слегка похлопала по моей руке своей ладонью. — Прости девочка, я излишне болтлива. Так, а где же ты сегодня остановишься? Уже темнеет, а наши хостелы закрываются рано ради безопасности.

— Я что-нибудь придумаю. Нам и правда пора. - Штефан подал мне руку и я приняла ее поднимаясь на ноги.

— Нечего здесь думать, господину Рациу. - Махнула она рукой на Штефана. И вроде бы вежливо с ним обращалась и в то же время так по-свойски. — У меня есть свободная комната. А утром мы вместе отправимся в замок. Вызовем такси и доберемся. Так что можешь бежать по своим делам.

— София, я полностью доверяю Морриган. Она служит у господина Батори уже тридцать лет. А до этого ее мать служила. Она пользуется нашим полным доверием. - Серьезно сказал мне Штефан глядя в глаза. — Если не хочешь так и скажи. Не нужно соглашаться, чтобы ее не обижать. Она не обидится.

— А чего это ей не хотеть? - Удивилась бойкая старушка и взяла меня под руку, как подружку. — Я ей зла не делала. Мне она нравится. Захочет, может уйти сразу спать. Нет, могу беседой развлечь. Я же одна живу.

— Если Вас это и правда не затруднит, госпожа…

— Не госпожа я, зови меня Морриган. - Тепло улыбнулась мне старушка и я не смогла не ответить ей на улыбку. — А я тебя буду Софи называть.

— Договорились. - Сдалась я, сама не понимая себя. Я шла домой к первой встречной. Я подумала, что за мою жизнь отвечал договор между мной, моим работодателем и Батори. Так что им было не выгодно пренебрегать моей безопасностью. И если эта женщина и правда работает в замке, к тому же мы кажется и правда могли поладить, то почему бы и нет? Возможно, я просто скрашу вечер одинокой женщине.

Многочисленные морщинки вокруг больших добрых глаз, чуть подкрашенных черными стрелками, делали ее лишь краше. На вид ей было лет шестьдесят, может шестьдесят пять, а вот активности в движениях было побольше моего.

Штефан еще пару мгновений вглядывался в мое лицо, видимо, чтобы убедиться в моем решении отправится с этой женщиной. Не заметив сомнений, он с нами распрощался и я даже не успела заметить, как он исчез из поля зрения.

— Молодые парни, быстрые. - Верно истолковала мое удивление Морриган. — Вот он тут и через секунду уже нет.

Мы обогнули фонтан и двинулись вперед по площади, которая на глазах начинала пустеть. Люди словно по команде с появлением первых загорающихся огоньков на фонарных столбах стали расходиться по домам.

— Ох, а как же мои вещи. Они остались в машине. - Опомнилась я и схватилась за телефон, чтобы позвонить Штефану.

Только я набрала его номер, как звук его телефона раздался за моей спиной.

— Я уже здесь. Вот твой чемодан. - Появился рядом Штефан и нажал сброс моего звонка с улыбкой.

— Спасибо, - только и выдавила я из себя не переставая удивляться этому мужчине. Мы машину оставили черти где. Он выходит бегом бежал до нее и обратно с чемоданом?

— Я о том и говорю - молодые, сильные… бывшие военные. - Бормотала старушка, словно зная, чем именно меня успокоить. — А кто ж еще по молодости в политике справится? Только бойцы.

— Наверное, - поставила я чемодан на колесики, и предложила ей свой локоть за который старушка тут же ухватилась.

После площади с фонтаном мы прошли небольшую аллею с лавками, которые спешно закрывались. Здесь был рынок с овощами и фруктами. Я пожалела, что не попала сюда раньше. Было бы интересно посмотреть на местный ассортимент. После, мы пару раз свернули в узкие улочки между магазинами и вышли к широкой дороге по обеим сторонам которой шли двухэтажные дома имеющие по 4 подъезда. Что примечательно, у каждого подъезда были разные площадки отделенные заборами. У кого был выцветший осенью газон, а у кого-то кустики уже обрезанных роз.

Оказалось, каждый подъезд — это вход в частный дом. Просто так построены были дома.

Дом Морриган был очень красивым. Вся мебель была белого цвета, а вот стены черными. В небольшой прихожей мы сняли верхнюю одежду, которую старушка тут же убрала в шкаф и выдала мне тапочки. Прямо по коридору виднелась стеклянная раздвижная дверь на задний двор, а по левой стене между выходами шла винтовая лестница на второй этаж, выложенная паркетом. При приближении к лестнице, на ее ступенях тут же загорелись светодиодные ленты с достаточно ярким светом.

— Это подарок Штефана на Мэцишор. - Улыбнулась Морриган. — Говорит так безопаснее мне, раз я одна живу.

— Получается, Вы каждый день ходите в замок, как на работу? - Спросила я, думая о том, как это неудобно для нее.

— Ну что ты. Я живу там с понедельника по пятницу. А на выходные ухожу домой. - Она поманила меня за собой в единственный дверной проем справа. — Брось чемодан у лестницы. Сначала пойдем сообразим что-то на ужин.

Гостиная была выполнена в светло-желтом цвете, а диваны и другая мебель стояли в цвете слоновой кости. В доме был даже камин, правда судя по всему он был в не рабочем состоянии. Из гостиной мы попали в небольшую, но также уютную лимонную кухню. Мне этот дом определенно начинал нравится.

— А что такое мацушор? - Вспомнила я новое для себя слово.

— Мэцишор, - мягко поправила меня Морриган, указав пальцем на стул у окошка за столом. — Это праздник прихода весны отмечаемый первого марта. В городе проходит цветочная ярмарка и проводится конкурс на самый лучший цветочный костюм. Город словно оживает в этот день, после зимы.

— Здорово, у нас в России не празднуют приход весны. В марте часто еще очень холодно.

Старушка стала что-то разогревать на плите и доставать овощи из холодильника. Я молча забрала у нее овощи и стала их мыть. Старушка лишь улыбнулась и присела за стол на мое место.

— Позвольте я все же задам вопрос, касаемый господина Батори?

— Не терпится узнать что-то новенькое? - Усмехнулась она.

— На самом деле, я переживаю что мне вскоре придется уехать. - С сожалением призналась я, принимаясь нарезать овощи для салата. — А у меня столько вопросов, что боюсь не успею их задать господину Батори. Как оказалось, завтра состоится званый ужин или какое-то торжество. Значит, я не смогу побеседовать с ним наедине. И готовую статью от меня тоже ждут завтра. Значит, послезавтра я могу уже уехать.

— Вот как, - понимающе кивала старушка, — Ну что же, спрашивай. Отвечу, если смогу.

— Честно говоря, за эти два дня в моей голове появилось столько информации, что я не уверена где истина, а где мои догадки. Потому прошу меня простить, если я допущу где-то ошибку. Морриган, скажите пожалуйста, я правильно понимаю, что господин Батори носит в себе кровь двух старейших родов Батори и Цепеш?

— С чего ты так решила? - Мягко улыбнулась Морриган, но я ощутила повисшее в воздухе напряжение.

— Я знаю, что жена Влада II была из рода Батори. Их сын, Великий князь Влад III стал носителем крови двух родов. И вот мы знаем, что обе ветви оборваны. Не осталось никого из этих семей. Но вот появляется некий господин и доказывает свое родство с родом Батори. А теперь, он желает пролить свет на история князя Влада Цепеш. Вот я и решила, что возможно…

— Нет. - Твердо ответила Морриган, но быстро добавила мягче. — Он просто любит справедливость и хочет сохранить историю в ее истинном виде. Он много путешествовал по Европе. Мальчика глубоко затронуло то, как епископы переписали историю рода Цепеш. Уже никто и не знает, кто такой князь Дракул.

— Ясно. Это очень здорово. Страна должна помнить того, кто дал ей будущее. Я полностью разделяю Ваши и его чувства. - Я искренне произнесла эти слова. — Я чуть не плакала над старыми книгами в Комане. Влад не жалел себя и своей жизни ради Валахии и чем ему отплатили? Люди, те кто пили и ели с ним за одним столом говорили лишь о его страшных поступках. Рассказывая своим детям и их детям эти истории, я уверена мало кто вспоминал, как он избавил город от нищеты и разбоя. Как он вообще дал жизнь этому городу, несмотря на постоянную угрозу со стороны османов.

Я поняла, что вдруг опять разошлась и замолчала извинившись. Салат был готов и я подала его к столу. Помешав рагу на плите, я без труда нашла тарелки и наполнила их поставив на стол. У раковины стояли чистые стаканы, которые я наполнила водой из кувшина и также подала их к столу.

— Обостренное чувство справедливости иногда мешает спокойно жить, не правда ли? - По-доброму усмехнулась старушка. — Я тоже такой была. А может, и сейчас есть. Приятного аппетита, дорогая моя.

Пока мы кушали овощное рагу с мясом, старушка успевала рассказывать мне о различных праздниках в Арефе и близлежащих небольших городках. Так же я узнала наконец откуда она знает русский. Оказывается, около десяти лет назад они принимали у себя русского посла с семьей. Его старшая дочь обучала ее русскому, а старушка ее румынскому.

— Знала бы я заранее, что поеду сюда, тоже бы хоть немного по учила румынский.

— Мы не можем знать, что будет завтра. - Улыбнулась мне Морриган. — Возможно, ты останешься здесь еще на немного и тогда я смогу научить и тебя.

Она встала из-за стола, чтобы убрать посуду, но я мягко взяла ее руку в свои:

— Позвольте мне убрать стол. Ужин приготовленный Вами был замечательным.

— Хорошо. Тогда я поднимусь пока наверх. Положу тебе на кровать чистых полотенец, да проветрю комнату.

— Спасибо Вам.

— Тебе спасибо, что не побоялась идти к незнакомой старухе и скрасила мой вечер.

— Не наговаривайте на себя. Вы очень хорошо выглядите. - Постаралась я сделать ей комплимент.

— Подлиза, - усмехнулась она, но выглядела при этом явно польщенной.

Я быстро вымыла посуду и прихватив чемодан отправилась на второй этаж. Налево и направо шел небольшой коридорчик с несколькими комнатами. Открытая дверь была лишь одна и я подошла к ней заглянув в комнату. Морриган как раз закончила перестилать постельное белье на кровати.

— Ну вот и твоя комната. Я решила, что ты еще захочешь поработать за своим коммутатором и решила поселить тебя здесь с письменным столом. Эта комната принадлежала моей дочери, пока она не переехала в Лондон.

— Спасибо Вам большое. - Я вошла в комнату. — Мне и правда нужно немного доработать статью.

— А как насчет новой книги?

— Ее я тоже хочу начать писать. Пока только общие черты набросала. Но издатель уже очень хочет увидеть первичный синопсис.

— Что такое си.. синап?

— Синопсис — это краткое содержание книги. - Постаралась я объяснить простыми словами.

— А если ты отправишь своему издательству этот синап? Тебе можно будет остаться?

— Вообще, мне никто не запрещает остаться здесь. Просто сейчас в рамках договора с господином Батори, мне оплачивают проживание и зарплату. А если я решу остаться здесь сама, чтобы написать хоть половину книги, я должна буду найти здесь жилье.