Долго и счастливо

— У нас разные определения необходимости.

— Тогда пользуйся моим.

— Скучно.

— Второе. Ты докладываешь обо всех контактах с Лилит.

Люциан улыбнулся.

— Всех?

Агата вздохнула.

— Господи, дай мне терпения.

Матиас даже не моргнул.

— Всех, которые имеют отношение к делу.

— Уже лучше.

— Третье. Если окажется, что это она…

Люциан ждал.

Матиас произнес тише:

— Ты не пойдешь за ней один.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Люциан взял со стола одну из папок.

— Конечно.

Марек коротко усмехнулся.

— Он лжет.

— Знаю, — сказал Матиас.

— И вы всё равно даете ему дело?

Старик посмотрел на карту.

— Да.

— Почему?

Матиас перевел взгляд на Люциана. В его глазах не было ни доверия, ни теплоты, ни иллюзий. Только старая усталость и понимание того, что иногда приходится выпускать чудовище на охоту, если в темноте завелось что-то хуже.

— Потому что, если это связано с Лилит, никто не найдет её быстрее него.

Люциан убрал папку под мышку и направился к двери.

Уже на пороге Агата тихо сказала:

— Люциан.

Он остановился.

— Что?

Слепая архивариус повернула голову в его сторону так точно, будто видела его лучше всех остальных.

— Не путай след с зовом.

Люциан помолчал.

Потом усмехнулся.

— Слишком поздно, сестра.

И вышел.

Глава 7. Белые глаза

Музыка внизу была слишком громкой даже для вампиров.

Бас глухо бил в стены старого особняка, превращенного в закрытый клуб для тех, у кого слишком много денег, слишком мало страха и достаточно плохой вкус, чтобы считать тайные вечеринки среди мрамора и крови признаком статуса. Люди внизу смеялись, пили, целовались в темных коридорах и не подозревали, что находятся в доме, где за последние сто лет убили больше гостей, чем во время некоторых войн. Но это и было главным правилом хорошего хищника: добыча никогда не должна чувствовать себя добычей слишком рано.

Наверху, далеко от шума танцпола и тяжелого запаха алкоголя, воздух был прохладным и пах дорогими сигаретами, вином и сексом.

Ноэль лежал на спине, тяжело дыша, пока Лилит сидела на нём верхом.

Её тёмные волосы рассыпались по обнажённым плечам, бледная кожа мерцала в тёплом свете камина, а белые глаза внимательно следили за каждым изменением на его лице.

Она двигалась медленно.

Слишком медленно.

Ровно настолько, чтобы сводить его с ума.

Каждый раз, когда Ноэль был уже на грани, Лилит замедлялась или вовсе останавливалась, наслаждаясь тем, как напряжение всё сильнее сковывает его тело.

На её губах появилась довольная улыбка.

Она наклонилась ниже, оставляя влажный поцелуй у него на шее, и Ноэль судорожно выдохнул.

Капли пота скользили по его напряжённому телу.

— Лилит… — хрипло выдохнул он, сжимая пальцами простыню. — Пожалуйста.

Она тихо усмехнулась.

Её клыки на мгновение блеснули в тёплом свете.

— Ты слишком нетерпеливый, Ноэль.

Он сжал руки на её талии, пытаясь заставить её двигаться быстрее, но Лилит тут же перехватила его запястья и прижала к кровати.

Белые глаза вспыхнули предупреждением.

— Не командуй мной.

От её голоса по его телу прошла дрожь.

Лилит снова начала двигаться — плавно, медленно, почти мучительно. Её бёдра мягко покачивались, заставляя Ноэля терять остатки самообладания.

Она прекрасно знала, что делает.

И наслаждалась этим.

Ноэль запрокинул голову, тяжело дыша.

Каждое её движение отдавалось по всему телу горячими волнами напряжения.

— Ты издеваешься надо мной, — выдохнул он с нервным смешком.

Лилит наклонилась почти к самым его губам.

Но не поцеловала.

Только провела пальцами по его груди и тихо прошептала:

— А тебе не нравится?

Ноэль смотрел на неё так, словно был готов окончательно потерять рассудок.

Его руки снова скользнули по её телу — по талии, спине, бёдрам — будто он пытался удержать её ближе к себе.

Лилит чувствовала, как напряжение внутри него становится почти болезненным.

И именно это её заводило.

Она снова замедлилась.

Ноэль тихо выругался сквозь зубы и прикрыл глаза.

— Лилит… я больше не выдержу.

Она улыбнулась — самодовольно и почти нежно одновременно.

Редкое сочетание для неё.

— Выдержишь.

Её движения стали чуть глубже, чуть увереннее, она стала насаживаться на его член ниже, до самого основания, и с губ Ноэля сорвался приглушённый стон.

Теперь даже самой Лилит становилось тяжело сохранять прежнее спокойствие.

Дыхание сбивалось.

Кожа покрылась тонкой плёнкой пота.

Она чувствовала, как его пальцы сильнее сжимаются на её бёдрах каждый раз, когда удовольствие становилось слишком сильным.

Ноэль смотрел на неё снизу вверх так, будто кроме неё в мире больше ничего не существовало.

И Лилит ненавидела то, насколько ей нравился этот взгляд.

— Я полностью твой, — хрипло произнёс он. — Моё сердце, моё тело… всё.

На несколько секунд Лилит замерла.

Что-то в её взгляде дрогнуло.

А потом она резко ускорила темп.

Ноэль шумно выдохнул, запрокидывая голову назад.

Теперь между ними уже не оставалось места для медленной пытки — только рваное дыхание, жар кожи и быстро нарастающее напряжение.

Лилит наклонилась к нему ближе, её волосы скользнули по его груди.

— Теперь можно, — тихо прошептала она ему на ухо.

После этого Ноэль окончательно потерял контроль.

Он притянул её к себе, впиваясь пальцами в её спину, приподнял бедра и сам начал входить в неё почти с отчаянием. На несколько минут комната наполнилась влажными шлепками, а после волна удовольствия накрыла их обоих почти одновременно.

Ноэль зажмурился, срываясь на хриплый стон, пока Лилит выгибалась в его руках, тяжело дыша ему в шею.

Несколько секунд они просто оставались так — пытаясь восстановить дыхание среди огня камина, приглушённой музыки под ними и тяжёлого запаха разгорячённых тел.

А потом Лилит медленно слезла с него и потянулась за тёмной тканью, лежавшей на краю кровати.

Ноэль продолжал лежать на темных простынях, тяжело дыша и глядя в потолок с тем выражением лица, которое появляется у мужчин только после двух вещей: хорошего секса или очень плохих решений. В случае Лилит обычно происходило и то и другое одновременно. Она села к нему спиной у края кровати, медленно застегивая черную шелковую рубашку, которую, кажется, украла у кого-то из любовников ещё лет двадцать назад, до того, как его нашёл Серебряный. Длинные темные волосы спадали вдоль спины почти до бедер, а бледная кожа в полумраке комнаты казалась мраморной.

— Ты специально делаешь вид, будто тебе не понравилось? — лениво спросил Ноэль.

Лилит усмехнулась уголком губ, не оборачиваясь.

— Нет. Просто думаю, насколько быстро ты снова начнешь раздражать меня разговорами.

Он тихо рассмеялся.

Ноэль был красив той опасной красотой, которая хорошо смотрится в дорогих костюмах и рядом с чужими проблемами. Светлые волосы сейчас растрепались, на шее темнели следы укусов, а в глазах всё ещё оставалась расслабленная дымка удовольствия. По человеческим меркам он выглядел лет на тридцать, хотя на самом деле прожил уже больше века. Для вампира — почти ребенок. Для Лилит — буквально.

— Это больно, между прочим.

— Ты выживешь.

— Вот в этом и проблема.

Лилит наконец повернула голову через плечо.

Её глаза были почти белыми.

Не серыми даже — скорее цвета зимнего неба перед снегом. Такими глазами обладали только очень древние вампиры. Возраст постепенно выжигал из взгляда любой живой цвет, пока не оставалась эта бледная пустота, от которой большинству молодых становилось не по себе.

Ноэль выдержал взгляд спокойно.

Он давно привык.

Именно поэтому всё ещё был жив.

Лилит медленно улыбнулась.

— Не смотри на меня так. Ты сам притащил меня в постель полчаса назад.

— Да. И теперь чувствую себя использованным.

— Как трагично.

Она поднялась с кровати, босиком прошлась по комнате и взяла со столика бокал вина. Настоящее вино ей давно не нравилось — слишком слабое, слишком человеческое — но Лилит любила привычки. Они делали бессмертие менее скучным.

И только теперь становилось заметно, что в комнате они не одни.

У огромного окна сидела Морена, лениво покачивая ногой в алой туфле и куря длинную сигарету. Её темные кудри были уложены идеально даже в четыре утра, а платье стоило больше, чем большинство людей зарабатывали за несколько лет. Рядом, в кресле у камина, расположился Валериан — высокий, холодный вампир с серебряными кольцами на длинных пальцах и лицом человека, который не испытывал искренних эмоций примерно с эпохи Ренессанса.

Для смертных подобная сцена выглядела бы безумием.

Для вампиров — обычным вечером.

— Наконец-то, — протянула Морена, выпуская дым к потолку. — Я уже начала думать, что вы решили пожениться прямо здесь.

Ноэль устало закатил глаза.

— Ты можешь хотя бы делать вид, что тебе неловко?

— Но мне весело.

Лилит отпила вино и спокойно опустилась в кресло напротив.

— Продолжайте разговор. Я закончила.

Валериан лениво поднял взгляд от книги, которую листал всё это время.

— Как любезно с твоей стороны.

— Я стараюсь быть хорошей хозяйкой.

— После секса в комнате, полной гостей? — Морена тихо рассмеялась. — Дорогая, у тебя очень специфическое понимание гостеприимства.

— А у тебя очень специфическое понимание границ.

— Мы вампиры. Какие границы?

Ноэль потянулся за рубашкой, явно стараясь выглядеть менее раздраженным, чем был на самом деле.

Не получилось.

Лилит заметила это сразу.

Конечно заметила.

Она вообще замечала слишком многое.

— Что? — лениво спросила она.

— Ничего.

— Ноэль.

Он поднял на неё взгляд.

— Ты исчезла на несколько дней.

Морена тут же заинтересованно приподняла брови.

— О.

Валериан даже перевернул страницу медленнее.

Лилит спокойно сделала ещё один глоток вина.

— И?

— И никто не мог тебя найти.

— Какая редкая удача.

— А потом по городу начали ползти слухи, что Серебряный снова появился на севере.

В комнате стало чуть тише.

Не из-за страха.

Скорее из-за интереса.

Морена первой улыбнулась.

— Ну наконец-то хоть что-то увлекательное.

Лилит ничего не ответила.

И это уже было ответом.

Ноэль медленно сел на кровати.

— Ты виделась с ним.

Не вопрос.

Утверждение.

Лилит чуть повернула голову.

— Ревнуешь?

— Нет.

— Какая скучная ложь.

Морена тихо рассмеялась, явно наслаждаясь происходящим.

— Господи, Ноэль, конечно она виделась с мужем. Это буквально их любимое хобби последних четырехсот лет.

— Они пытались убить друг друга, — сухо заметил Валериан.

— И трахались после этого, — добавила Морена. — Не разрушай романтику.

Ноэль смотрел только на Лилит.

— Она была там? — вдруг спросил он. — Его новая смертная.

Лилит медленно провела пальцем по краю бокала.

— Была.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом Морена негромко выдохнула дым.

— Ох. Так вот почему ты вернулась в хорошем настроении.

— У неё был ужасный вкус в шторах, — спокойно сказала Лилит.

Ноэль резко отвел взгляд.

Именно это было самым неприятным в её ревности.

Лилит никогда не устраивала сцен.

Никогда не кричала.

Никогда не требовала.

Она просто убивала людей.

— Ты не имела права, — тихо сказал он.

Лилит посмотрела на него почти удивленно.

— Правда?

— Ты сама говорила, что устала от этого.

— От чего?

— От ваших игр.

Она усмехнулась.

— Это не игра, Ноэль.

— Тогда что?

Лилит задумалась всего на секунду.

— Привычка.

Валериан закрыл книгу.

— Вы оба отвратительно романтичны.

— А ты отвратительно одинок, — мгновенно ответила Лилит.

Морена рассмеялась уже в голос.

Ноэль не смеялся.

Он смотрел на след укуса у неё на шее.

Очень свежий.

И Лилит, конечно, замечает это тоже.

Она медленно касается пальцами собственной шеи и улыбается чуть мягче.

Специально.

Жестоко.

— Не начинай, — предупреждает она.

— Он пил твою кровь?

— Да.

Ноэль сжимает челюсти.

Молодые вампиры редко понимали, насколько интимным был обмен кровью между древними. Это не просто голод. Не просто кормление. Это почти зависимость. Почти признание. Особенно для таких существ, как Лилит и Люциан, которые уже давно не умели любить нормально.

— И ты позволила ему? — тихо спрашивает он.

Лилит смотрит на него спокойно.

— Он всегда берет сам.

Морена медленно выдыхает дым.

— Вот поэтому я никогда не встречаюсь с бывшими.

— У тебя нет бывших, — замечает Валериан.

— Именно. Я их убиваю раньше.

Ноэль резко поднимается с кровати.

— И что теперь?

Лилит чуть склоняет голову.

— Теперь? Ничего.

— Он снова пойдет за тобой.

— Да.

— А ты снова позволишь ему.

Лилит улыбается.

Очень спокойно.

Очень древне.

— Да.

И почему-то именно это злит Ноэля сильнее всего. Не кровь. Не укусы. Не секс с человеком, которого она когда-то любила настолько сильно, что убила в первую брачную ночь.

А то, насколько очевидно: спустя четыреста лет Лилит всё ещё даже не пытается это отрицать.

Глава 8. Дом, где всегда ночь

Клуб «Элизиум» никогда не появлялся на туристических сайтах, хотя находился почти в центре города и занимал три этажа старого здания с колоннами, лепниной и огромными окнами, выходящими на реку. Люди попадали туда только по приглашениям, через нужные знакомства или достаточно крупные суммы денег, чтобы охрана переставала задавать вопросы. Впрочем, даже попав внутрь, большинство гостей всё равно ничего не понимали. Они видели дорогой алкоголь, бархатные диваны, живую музыку, красивых людей в черном и золотом, чувствовали запах духов, сигарет и секса, слышали смех, звон бокалов и джаз, лениво растекающийся под потолком. Им казалось, что это просто клуб для богатых извращенцев.

На самом деле это был один из старейших вампирских домов города.

Люциан ненавидел подобные места.

Слишком шумно. Слишком много духов. Слишком много молодых вампиров, пытающихся выглядеть опаснее, чем они есть. Они всегда напоминали ему голодных собак в дорогих ошейниках — шумных, нервных и слишком уверенных, что бессмертие автоматически делает их чем-то особенным.

Охрана у входа напряглась сразу, как только он подошел.

Высокий мужчина в темном костюме медленно поднял взгляд от списка гостей и застыл на долю секунды, заметив ярко-зеленые глаза.

— Серебряный, — тихо произнес он.

Не вопрос.

Скорее плохая примета.

Люциан достал сигарету.

— Как приятно знать, что у меня всё ещё есть поклонники.

Охранник не улыбнулся.

— Вас ждут?

— Надеюсь, что нет.

Его всё равно пропустили.

Таких, как Люциан, не останавливали. Им уступали дорогу и надеялись, что этого окажется достаточно.

Внутри клуб выглядел так, будто кто-то попытался построить храм роскоши для существ, давно потерявших вкус к обычной жизни. Красный бархат, черный мрамор, приглушенный золотой свет, стеклянные люстры, старые картины в тяжелых рамах. Люди танцевали внизу, даже не подозревая, что некоторые из тех, кто наблюдает за ними с балконов второго этажа, помнят войны, о которых давно забыли учебники истории.

Люциан поднялся наверх, не обращая внимания на взгляды.

Его здесь знали.

И не любили.

Особенно старшие.

Потому что он был напоминанием о неприятной правде: чудовище всё ещё остается чудовищем, даже если работает на правильную сторону.

Кассиан Деверо встретил его в приватной гостиной за тяжелыми темными шторами, скрывающими шум клуба. Древний вампир сидел в кресле у камина с бокалом крови в руке и выглядел так, будто родился аристократом и просто отказался умирать вместе со своей эпохой. Светлые волосы были идеально уложены назад, темный костюм сидел безупречно, а глаза — почти выцветшие от возраста — смотрели на Люциана с ленивым удивлением.

— Вот уж кого не ожидал увидеть в своем доме, — спокойно сказал Кассиан.

Люциан прикурил сигарету.

— Начинаю подозревать, что меня вообще редко где рады видеть.

— И правильно подозреваешь.

Несколько секунд они молча рассматривали друг друга.

Оба слишком старые, чтобы тратить время на бессмысленные угрозы.

Кассиан первым нарушил тишину:

— Итак. Серебряный приходит в вампирский клуб посреди ночи. Это либо очень плохая шутка, либо очень плохие новости.

— Второе.

— Как скучно.

Люциан подошел ближе к окну. Сверху было видно танцпол, людей, вспышки света, официанток с подносами и молодых вампиров, слишком голодных, чтобы долго притворяться людьми.

— Старшие пропадают, — сказал он.

Кассиан чуть усмехнулся.

— Да неужели.

— Ты возможно следующий в списке.

— Как драматично.

— Ты не выглядишь обеспокоенным.

— Потому что я пережил чуму, инквизицию и французскую революцию. После этого исчезновения коллег воспринимаются чуть менее эмоционально.

Люциан медленно выдохнул дым.

— Кто-то убирает тех, кто держал районы.

— Знаю.

— И тебе не интересно кто?

Кассиан сделал небольшой глоток из бокала.

— Разумеется интересно. Но ещё интереснее, почему ты спрашиваешь меня, а не свою жену.

Вот теперь Люциан посмотрел на него внимательнее.

Кассиан тихо рассмеялся.

— О, пожалуйста. Весь город уже шепчется, что Лилит снова появилась рядом с тобой. После смерти твоей смертной даже самые тупые начали складывать два и два.

— Опасное занятие.

— Особенно рядом с вами двумя.

Кассиан поставил бокал на столик.

— Ты подозреваешь её?

Люциан ответил не сразу.

Потому что сам до конца не понимал.

Лилит любила жестокость. Любила игры. Любила оставлять после себя кровь, хаос и красивые катастрофы. Но это… это было слишком методично. Слишком чисто для неё. Старшие исчезали почти бесследно. Молодняк оставался без контроля. Районы начинали медленно гнить изнутри.

Это выглядело не как ревность.

Это выглядело как подготовка.

— Я подозреваю всех, — сказал он наконец.

Кассиан лениво кивнул.

— Значит, ты всё ещё хороший охотник.

— А ты всё ещё слишком спокоен для существа, за которым, возможно, уже идут.

— Если за мной придут, я предпочту встретить это с хорошим алкоголем, а не с паникой.

— Очень благородно.

— Очень старо.

В этот момент дверь гостиной открылась.

И воздух изменился раньше, чем Люциан успел обернуться.

Лилит вошла первой.

Черное платье мягко скользило по полу, темные волосы были собраны высоко, открывая шею, а почти белые глаза сразу нашли Люциана, будто всё остальное в комнате переставало существовать, когда он появлялся рядом. За ней вошли Морена, Валериан и Ноэль.

И если Морена выглядела заинтересованной, Валериан — привычно равнодушным, то Ноэль замер сразу.

Потому что Лилит улыбнулась.

Совсем немного.

Но достаточно.

— О, — тихо произнесла Морена. — Какая неожиданная семейная встреча.

Кассиан тяжело вздохнул.

— Я ненавижу, когда вы собираетесь вместе в моем клубе. Каждый раз потом приходится менять мебель.

Лилит медленно подошла ближе.

— Люций.

— Лилит.

Ноэль молчал.

Люциан чувствовал его взгляд почти физически — молодой, раздраженный, ревнивый. Забавно. Четыреста лет назад Люциан убивал людей за то, что они смотрели на Лилиану слишком долго. Теперь какой-то столетний вампир смотрел так на него.

Время действительно обладало отвратительным чувством юмора.

— Ты опять куришь в помещении, — заметила Лилит.

— А ты опять появляешься там, где начинаются проблемы.

— Льстит, что ты сразу думаешь обо мне.

— Это скорее травма.

Морена тихо рассмеялась и рухнула в кресло у стены.

— Господи, я скучала по вам. Вы разговариваете как разведенная пара, которая всё ещё спит вместе.

— Потому что так и есть, — лениво заметил Валериан.

Ноэль резко посмотрел на него.

Лилит заметила.

Конечно заметила.

Она всегда замечала ревность быстрее запаха крови.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она Люциану.

— У меня тяжелая неделя.

— Бедный мой муж.

Ноэль сжал челюсти так сильно, что Люциан услышал.