Новые люди. Том 2

Мой муж любил выпить перегонного вина и, выпив, поколачивал меня. Когда он заболел, я радовалась, что у него недостает на это больше сил.

Я сумела одна вырастить моих старших мальчиков. Они выросли крепкими и смелыми юношами. Они не стерпели, когда разбойники грабили наш дом, и схватились за вилы. Бандиты убили их в этом самом дворе на моих глазах.

Я думала, они будут мне надежной опорой и помогут поставить на ноги младших детей, а теперь я опять рву жилы одна.

Нет, господин. Душа моя скукожилась и почернела, как мое тело.

Ардо молчал. Старуха опять начала копошиться в своем углу. На дворе послышались сдержанные голоса, и Матиуш поспешил выйти за дверь, в свежесть разгорающегося утра.

Напротив хижины, на длинном неошкуренном бревне сидели староста и Минора. У девушки на поясе висел короткий меч.

Ардо пересек улицу и подошел к ним. Староста встал с бревна, приветствуя его, склонил лысую голову. Девушка осталась на своем месте, только зыркнула черными глазами.

— Пора собирать урожай, — сказал старик. — Начнем в этот раз на два дня раньше.

— Я в этом ничего не понимаю, — ответил Ардо.

— Бандиты придут в день перерождения бога Девуса. Они будут ожидать, что мы все свезем и уложим на деревенском току за священным деревом. Им только останется приехать с фургонами и забрать.

— Так и происходило?

— Этим не ограничивалось. Они все равно проходили по деревне, грабили, уводили скот.

— Поэтому в деревне нет женщин?

— Женщин они прячут и от вас тоже, — с вызовом сказала Минора.

— Тебя же никто не обижает, — сказал Матиуш, рассматривая загорелое лицо с высокими скулами и миндалевидные черные глаза.

— Пусть бы только попробовали, — сказала девушка. — Спроси у рыцаря Цветов, где это он порезал щеку.

— Вот как?

— И у племянника Казимира, откуда у него на голове кровавая шишка.

— Потрясающе. — Бастард поднял кверху лицо и рассмеялся. — Выходит, я один не высказал тебе своего доброго расположения. — Он сделал шаг к девушке, и она растерянно посмотрела на него, затем на отца.

— Мой господин… — сказал староста.

— Пошли, старик. — Матиуш успокаивающе положил руку старосте на плечо. — Обсудим, что нам делать с твоим домом, он стоит за мостом, который нужно разобрать. А ты, Минора, будь осторожна с этой железякой на твоем бедре. Она тяжела для тебя и сильно нарушает твой центр тяжести. Знаешь, что это такое, селянка?

— Ой, упаду! Тело белое поцарапаю! — всплеснула у них за спиной руками девушка.

Они прошли через речку по последнему бревну, которое пока оставили на время. Остальные бревна разобрали и раскатали накануне. Пошли вниз по дорожке, ведущей к броду. Ардо осматривал ограду на берегу со стороны деревни.

— Я много баловал свою дочь, — осторожно сказал старик. — Ее мать давно умерла. Она выросла своевольной девчонкой. И я, конечно, сам виноват. Ей бы стоило уродиться парнем. Он бы здесь всем верховодил. Или покинул деревню с таким характером и стал перекати-поле…

— Что ты хочешь сказать, старик?

— Ничего. — Староста провел ладонью по загорелому черепу. — Я не умею сказать… Только я чувствую, добром это не кончится. Даже если вы избавите нас от Красного Борислава. На копытах своих лошадей вы привезли в деревню хворь пустого беспокойства.

Они повернули головы в сторону холмов, привлеченные каким-то воем.

Впереди медленно поднималась на уступ лошадь, кивая головой с красной гривой на каждый свой тяжелый шаг. Всадник вскинул руку, закрывая глаза от острого утреннего солнца.

Староста вздохнул.

— Сэр Сигас все же нашел. Я говорил им, это пустое дело — ежа за пазухой не утаишь.

Крестьянин со снятой овечьей шапкой в руке бежал по ложбине к всаднику. На бегу он издавал этот тонкий воющий звук, который привлек их внимание. Крестьянин обежал вокруг лошади и жалобно поднял худые руки, увидев, что вез поперек лошади рыцарь. Подвывая, он последовал вниз за всадником.

Рыцарь подъехал ближе.

— Забодай нога ногу! Думаю, куда это он ходит? Я за ним проследил… А они прячут в холмах своих баб, — сплюнул Сигас и сбросил свою поклажу к ногам крестьянина. Тот ее подхватил. Это было крепкая черноволосая девушка. Она даже не выглядела сильно испуганной.

— Ты ожидал найти что-то другое? — спросил Ардо.

— Конечно. Ты думаешь, я дурак и поверил, что Сонетр наймется служить крестьянам за чечевичную похлебку.

— Нет, не дурак. А что же ты думаешь?

— Я видел там, в трактире, золотую монету. У дочери старосты. Все ясно как белый день, почему в этой деревушке разгорелась такая война. Это золото короля Синезуба Первого. Крестьяне нашли клад. Поэтому мы здесь. Можешь ничего не говорить. Только скажи одно: дележ будет честный? Я должен знать, за что рискую своей шкурой.

— Похоже, если я буду отрицать, ты все равно мне не поверишь? — спросил Ардо. — В таком случае я честно скажу тебе: ты получишь ровно такую же долю, как и все остальные, в том числе и я сам.

— Вот именно это я и хотел услышать от тебя! — воскликнул Сигас и направил свою лошадь к деревне.

Днем Матиуш и Казимир прошли по лесу над деревней. Земля была устлана блестящими зелеными листьями. Среди них на корточках ползали дети. Они поднимали темные листья и срывали бордовые сочные ягоды. К их спинам были привязаны высокие корзинки, они ловко и привычно бросали горсти ягод себе за спину перепачканными ладошками. Весь верхний лес был полон ребятишек. Везде поблескивали темные глаза и шевелились переворачиваемые листья.

— Вот поэтому к деревне трудно подобраться незамеченным, — сказал Матиуш. — Если бы дети в ближайшие день-два и дальше промышляли здесь в холмах ягодой, они бы могли подать знак при появлении чужаков.

Они вышли на западную дорогу и стали спускаться с холма. Возле крайнего к Рожайке дома остановились. Речка здесь была совсем узкой. Можно было перемахнуть на лошади. За низким плетеным палисадником цвели сливы.

— Вот здесь, — сказал Матиуш. — Раймондо говорит, что здесь будет наше слабое место. Когда там внизу они получат отпор, пусть обнаружат, что с запада деревня никак не защищена. Здесь можно позволить налетчикам врываться на улицу через сад. Только запускать их по двое, по трое за раз. Я хотел бы, чтобы ты позаботился об этом предприятии.

— Что это там за шум? — повернулся Коч к деревне.

По улице за садом торжественно прошествовал Куки Мифун. В руках у рыцаря Цветов на длинном шесте развивалось белое полотнище с синей загнутой линией. Следом маршировали две дюжины крестьян. Они периодически вскидывали в воздух пики и шумно вскрикивали дикими котами.

— Смотри, Кади Берн только вчера вечером рассказывал о битве четырех королей у Первого Уступа и о захвате штандарта уруктаев, а Мифун уже намотал это на ус и сделал его для деревни, — сказал Ардо.

— Знамя?

— Для поднятия боевого духа. Медведь подчеркивал, как в сказании серые твари яростно защищали свой символ. Всем нужно зримое воплощение принадлежности к общему делу. Смотри, как идут крестьяне. Они пририсовали на полотнище своего бога-червяка.

Знамя воткнули в курган возле излучины. Это место было не самое высокое, но видно было со всех концов деревни. Когда крестьяне шли в поля и возвращались вечером домой, военный штандарт хлопал белым полотнищем с синей полосой над их головами. Бог Девус приветствовал свое стадо.

Это началось уже на следующий день.

Матиуш умывался во дворе у Ремса. Старуха Рота сливала ему воду на шею ковшиком. Прибежал мальчишка и, подпрыгивая от нетерпения, сообщил, что длинноносого лорда зовет рыцарь Ржавых Цветов. Голова Мифуна уже стала покрываться рыжим ежиком, и крестьяне по-своему переиначили его титул.

Матиуш последовал за мальчуганом на верхнюю улицу и вошел в мазаную известкой хатку. Там уже были остальные рыцари.

— Смотри, лорд, — показал ему Мифун тяжелый сверток на лавке, отливающий тусклым металлом. — Дело как было: мой пикинер вдруг сегодня приходит не с прежним тростниковым копьем, а с настоящим боевым. Да с каким шикарным! Начинаю допытываться, где взял? Молчит. Потом, говорит — нашел. Ну да! Купил, нашел, насилу ушел. Хотел отдать — не смог догнать… У меня это дело не пройдет.

Повел его в эту халупу, которую он называет своим домом, и здесь смотрите, что за богатство я увидел.

Мифун поднял обеими руками кольчугу. Матиуш подошел и провел рукой по тяжело колыхнувшейся волне металла. Ему редко приходилось видеть доспех такой тонкой работы.

— Это очень дорогая кольчуга, и делали ее на заказ. Здесь колечки подобраны другого оттенка. Они образуют надпись: «Отверни лицо». Это написано на железном языке. Интересно, как она попала к крестьянину?

— Понятно, как попала, — ответил Мифун. — Какой-нибудь рыцарь оказался беспомощным в их руках, и они убили его.

— С чего ты взял? — спросил Берн.

— Или дали умереть раненому, или убили спящего. Таковы крестьяне. Я знаю. Они как крысы. Вертятся под ногами, попискивают. Никто их не воспринимает всерьез. Человек благородный может только сморщиться и прогнать ногой со своего пути. А если рыцарь упал, повержен, остался один, здесь маленькие люди становятся смертельно опасны. Они придут ночью, навалятся на грудь. Двое, трое. Будут держать за ноги, а другие прижмут подушку к лицу.

На рыцаря Цветов было тяжело смотреть. Лицо его почернело. Он почти задыхался, когда говорил о своей догадке. Матиуш отвел взгляд. На земле лежал открытый шлем необычной, южной работы. Шишак был конической формы с закручивающимися спиралями блестящими гранями.

— А кто в этом виноват, что они такие? — спросил Мифун. — Вы — рыцари! Лорды, маркграфы и бароны. Вы проезжаете по их земле со своими сквайрами и оруженосцами по пути на войну. Топчете посевы, забираете у них еду, кормите их ячменем своих лошадей. Берете в боевые холопы их мужчин и делаете утехой для солдат их женщин. Кто об этом думает. Ведь так было всегда. Так делали и ваши отцы, и ваши деды. Кто заметит слезы маленького человека, когда впереди вас ждет славное сражение, которое запишут в красивые книги для ваших потомков. Знаете, что будет потом? Думаете, всякий утрется?

Он замолчал и закрыл лицо кулаками.

— Ты крестьянский сын? — спросил Матиуш.

Мифун не отвечал. Когда он опустил руки, глаза его были сухи и яростно горели. Коч протянул руку и положил ему на плечо. Парень оттолкнул ее и выбежал в дверь.

Рыцари переглянулись. В эту минуту в хатку ворвалась Минора.

— Вы слышали, слышали?! — свирепо закричала она. — Пустельга кричит.

— Тихо! — приказал Берн.

Все прислушались. Было слышно, как на холме над деревней жаловалась птица. Через несколько мгновений ей ответила вторая где-то немного ниже.

— Это возле дома старосты. Тот конец, — определил Йиржи.

Они выбежали из дома и побежали по нижней улице. Не было смысла даже пригибаться. Соломенные крыши скрывали их быстрое передвижение. Только возле последних хижин перед разобранным мостом они стали прижиматься к стволам шелковицы и ореховому тыну.

Косая тень от высокого дерева падала от крайнего дома через дорогу и речку. Симус Йиржи в сопровождении Лехола почти на четвереньках перебрались под ее прикрытием на другую сторону улицы и спрятались в камыше у небольшой ивы.

Опять раздался трепещущий голос пустельги. Теперь он был совсем рядом, сразу за рекой. Матиуш махнул рукой, они поспешно опустились в траву.

На дороге возле дома старосты появились две фигуры всадников. Одна подъехала к хижине, вторая спустилась еще ниже и остановилась возле моста. Человек наклонился и осмотрел разоренную переправу. Они не торопились. Из-за деревьев появился третий всадник. У него в руках поблескивал металлической стрелой взведенный арбалет. Он что-то сказал товарищам. Один из воинов спешился и, отдав повод другому всаднику, зашел в хижину старосты. Матиуш затаил дыхание. Всадника не было пару минут. Лошади переступали ногами в сухой пыли. Наконец он появился и что-то сказал. Его товарищи привязали лошадей к коновязи и зашли в дом.

— Это разведчики, — сказал Ардо. — Теперь быстро. Окружаем дом. Нельзя никого упустить.

Они побежали к Рожайке. Йиржи и его слуга уже спустились в речку. Вода была им по пояс. Все спешили и издавали много звуков, но в нескольких шагах выше речка звенела и шумела на камнях разобранного моста, и этот рокот все покрывал.

— Туда, — прошипел сквозь зубы Сигас. — Нужно пройти по реке и зайти с холма. Если вдруг они вырвутся…

— Я пойду, — сказал Коч и махнул рукой племяннику. Они, оскальзываясь на камнях, побрели в воде к концу ивового забора, окружавшего двор старосты со стороны реки. Руками они хватались за острую траву.

— А мы здесь. С двух сторон. — Красно-черный рыцарь взял дело в свои руки. — Они никого не оставили. Вы двое, уводите лошадей, — приказал он Симусу и Лехолу. — А мы с лордом вломимся в дом.

— Вы чего в воду залезли? — На берегу, на высокой кромке стоял рыцарь Цветов. После страстной речи он выскочил в дверь, и про него забыли. Он стоял, расставив локти. Весь, с головы до ног, на виду у всей округи.

— Сюда, — придушенно закричал на него Сигас. Лицо его было красным от ярости. — Разведчики. Сюда, в воду.

Мифун соскользнул в Рожайку и, помогая себе руками, пошел к ним.

— Что? Началось? Сколько их? — Глаза его просияли.

— Трое пока. Ты вовремя. Давай с гумна заходи, со двора. А мы с лордом в дверь. Шумни там во дворе.

— А может, я…

— Так, Фефел…

— Да понял я, понял, — весело ответил рыцарь Цветов и полез по скользкому склону к тыну.

Матиуш и Сигас в тени жасмина подобрались к входной двери в хижину. Над ней был небольшой соломенный навес с покосившимися жердями. Возле дороги Йиржи ловил за повод оставшегося коня. Тот испуганно вскидывал длинной мордой. Двух низкорослых рыжих коньков уже уводил его слуга Лехол.

— Ну что? — спросил Ардо. Он стоял с мечом в руке и смотрел на Сигаса. Уступить товарищу руководство предприятием оказалось очень легко. — Что дальше?

— У них арбалет. Подожди. Сейчас этот крестьянский сын вступит — тогда…

Конь вырвался из рук Симуса. Он встал на задние ноги, забил передними в воздухе и громко заржал. Сквайр упал на локоть и прикрылся рукой. Он едва избежал удара копытом.

В хижине раздался возглас. Сигас схватил Ардо за рукав и дернул в тень куста. Сейчас же распахнулась дверь, и оттуда выскочил разбойник. Он был без плаща, одет в красный кожаный панцирь и действительно походил на только что покинувшего котел рака. В руках у него был арбалет.

Сигас дал ему возможность перемахнуть за порог и отвлечься на похищение коня. Одной рукой он поспешил прикрыть за ним дверь. Кулак второй, сжимающий меч и облаченный в тяжелую крагу, безжалостно врезался ему в висок. Разбойник уже поднимал свой самострел на Йиржи и вдруг рухнул на плотно утрамбованную землю, не издав ни звука.

На дворе за домом послышался стук металла о дерево.

— Теперь! — сказал Сигас и первым ворвался внутрь.

Староста не солгал, когда говорил, что у него маленькая хижина. Вся его лачуга состояла из одной комнаты, в центре которой был сложен круглый очаг.

Когда Сигас и Ардо вторглись в дом, один из разбойников стоял спиной к двери. Шум, произведенный Мифуном, сделал свое дело и отвлек его. Бандит был одет в какие-то обноски. Из доспехов на нем были только наплечники из толстой вареной кожи. Они были тоже красного цвета, только изрядно затасканные.

Разбойник стал поворачиваться навстречу атакующим, но меч Сигаса уже завершил свое движение и вторгся в незащищенную плоть верхней части руки.

Бандит закричал очень высоким пронзительным голосом и упал на колени. Рука его была почти перерублена. Он схватился за нее здоровой кистью, выронив при этом свой меч. Клинок с глухим звуком упал на земляной пол.

— Нет! — закричал разбойник. — Не убивайте!

Ардо, не глядя на него, шагнул к очагу. В каменной яме горел небольшой костер. За очагом, в углу за столом сидел третий бандит. Он выкатил на них круглые глаза. По бокам от него на лавке сидели староста и Минора. У старосты на скуле разгорался красный след от удара. Черные волосы Миноры были накручены на руку разбойника, ее мужская куртка разорвана и обнажено белое плечо и грудь.

— Я убью их, — просипел пучеглазый. — Девку первую.

— Мне плевать, — отмахнулся Ардо. — Только потом тебя на кусочки разорвут крестьяне. Смотри сам. Теперь ты мой пленник, если бросишь кинжал. Я лорд Хеспенский.

— И вы меня не убьете? — Он продолжал держать клинок под подбородком девушки.

— Человеку без оружия ничего не грозит. Законы войны, — сказал Матиуш равнодушно. — Но тебе нужно будет поделиться с нами сведениями. Когда все кончится, я отпущу тебя. Мне не нужна твоя жизнь. Сможешь убраться, куда пожелаешь.

— На это я согласен, — сказал пучеглазый.

Раненый бандит не переставал громко стонать. Сигас наклонился над ним.

— Что? — спросил Ардо, отвернувшись к рыцарю. Он не выказывал никакого интереса к пучеглазому. Даже не смотрел на него.

— Не жилец, — сказал Сигас. — Артерия перебита. Сейчас я помогу ему.

Он приставил меч к ребрам раненого и нажал двумя руками. Разбойник захрипел, схватился здоровой рукой за лезвие меча. Глаза его закатились.

Ардо повернулся к пучеглазому:

— Ты забыл бросить кинжал.

Бандит отбросил от себя кинжал, как рогатую гадюку. Тот тонко звякнул о стол. Староста с перекошенным лицом отодвинулся по лавке от пучеглазого. Минора двумя руками схватила кинжал со стола и ударила бандита в грудь. Он еще больше вытаращил глаза и упал головой на черные доски. Из-под его тела по столу расплылась быстрая лужа крови.

— Вот дура! — с чувством сказал Матиуш.

Девушка не отводила от разбойника черных глаз. Голова пучеглазого в коротком судорожном движении два раза глухо ударилась о столешницу. Минора взвизгнула и отпрянула от стола. Она сползла на пол и осталась там, не в силах оторвать глаз от своей жертвы. Сквозь дыру на груди Матиуш видел острый холмик груди с темным маленьким соском. Он отвел глаза.

— Хорошо все постарались, мы остались без языка, — сказал он.

— Еще есть тот — в красном панцире на улице, — сказал Сигас.

— Думаю, ты не оставил ему шансов, — ответил Ардо.

Он бросил взгляд на старосту. Старик держался за стол узловатыми пальцами и смотрел на убитого дочерью бандита. Теперь обратного пути для деревни не было.

Они вышли на улицу. Симус и Лехол оттащили сбитого Сигасом бандита на площадку перед коновязью. Мальчишка стоял перед ним на коленях, дрожащими пальцами расстегивал ремешки красного доспеха.

Ардо остановился над ними.

— Живой?

— Нет, господин, — ответил Лехол. — Голова треснула, как орех.

— Зачем тебе оружие, Райм, — сердито повернулся Ардо. — Ты голыми руками всех поубиваешь. Надо было хоть кого-то в живых оставить. Плохо мы сработали.

— Зато никто не ушел, — заметил Сигас. Он вертел в руках то, что осталось от арбалета. — Неудачно он упал. Механизм вдребезги.

— Тихо! — поднял голову к холмам Матиуш. На дороге появился Бистроль. Он вел под уздцы серую лошадь. На ее крупе лежал мужчина в стеганом доспехе. Из-за деревьев появился Казимир, он широко шагал с мечом в руке.

— Еще один! — воскликнул Ардо.

— Сидел в секрете. Если бы эти трое не вернулись, он бы все доложил, — сказал Коч. — Совсем не дураки. Хорошо схоронился. Не знаю, как бы мы нашли его сами. Ребятишки вокруг чвиркали птицей. С такими лазутчиками можно целое войско в холмах разгромить.

— Убили?

— Живой. Даже не помяли. Меч увидел возле шеи и упал в обморок, как девица.

Вечером рыцари собрались в тесной хижине старосты. Они уселись кругом за столом. Матиуш отметил, что в двух местах пол был хорошо присыпан свежим речным песком. Черный стол был в одном месте отскоблен ножом, и теперь там желтело свежее дерево.

Минора принесла деревянную тарелку с двумя большими лепешками. Она, наконец, сменила мужской костюм на зеленое льняное платье. На груди и на рукавах был вышит крупный красно-белый орнамент.

— Итак, теперь мы знаем, что банда Красного Рыцаря состоит из сорока двух человек. Включая самого предводителя, — сказал Ардо. — Состояла. Двух упокоил Райм Сигас, еще одного, как свинью, зарезала наша очаровательная хозяйка.

Минора остановилась и сцепила руки. Ее черные глаза смотрели на Матиуша.

— Ты, милорд, сказал, что он может убить нас. Что тебе плевать, — выпалила она.

— Ну, Минора, поработай головой. Что я должен был ему сказать? Иди на все четыре стороны, только не трогай нашу девочку. Так? Я ему обещал жизнь в обмен на сведения, и он был уже согласен. Ты заколола его безоружного. Хорошо, хоть Казимир не сплоховал. Теперь у нас есть язык. Но лучше, чтобы их было двое. Так бы они веселее пели, и можно было бы сравнить узоры.

— Прости ее, господин, — сказал староста. Он поставил на стол плошку с льняным маслом. — Она испугалась и не знает, что говорит.

— Я убила бандита, — сказала Минора. — Кто еще в деревне может это сказать? У нас нет мужчин, одни трусы. Скоро мы, женщины, выгоним вас из деревни. От нас больше толка.

Рыцари засмеялись. Мифун протянул руку и схватил девушку за рукав:

— Минора, при всех говорю: если ты только пожелаешь, сейчас будешь моей женой. Ну или просто спутницей. Как захочешь.

Все опять засмеялись. Девушка вырвала руку, посмотрела на Матиуша своими черными глазами, смеется ли он, и ушла за огонь очага в дальний конец комнаты. Но потом вдруг вернулась.

— А я согласна. Если останешься здесь с нами, — крикнула она. — Будешь крестьянским бароном.

— Захлопнись уже, Минора, — сказал старик под общий смех.

— Еще одного скрутили Казимир с Бистролем, — продолжил Ардо. — Значит, теперь их осталось тридцать восемь человек. По словам пленника, народ в банде Красного Рыцаря, зовут его, кстати, Зельд Жече, очень разный. Бориславом он себя для красы называет. Был тут раньше такой благородный разбойник, поборник справедливости. Он или младший сын, или бастард лорда Гесса Жече, не получил никакого наследства и промышляет тем, что грабит отдаленные деревни вдоль реки Сестры. На той стороне не сильно загуляешь, там медведи Берны строго смотрят за такими молодчиками, так что больше достается королевской марке и землям Синезубов.

— Так есть в банде природные воины? — спросил Кади. Лицо его смягчилось при косвенной похвале дома Медведей.

— Говорит, есть там четыре настоящих рыцаря. По крайней мере, так они себя называют. — Он постарался при этих словах не смотреть на рыцаря Цветов, но, конечно, это сделал Сигас. — Но соль в том, что теперь мы знаем, где они устроили для себя местную резиденцию.

— Атака, — вскочил Мифун. — Мы нападем на красных раков в их норе!

— Не атака, — сказал спокойно Сигас. — А засада. Для атаки у нас должно быть в три раза больше воинов, чем у них. А у нас…

— По короткой дороге до их логова меньше дня пути, — сказал Ардо. — Если выедем в ночь, будем там рано утром. Пленный разбойник говорит, что они даже не выставляют дозоров. Им там некого бояться. Что думаете?

— Правильно, — сказал Казимир. — Если не тянуть время, пока они начнут беспокоиться о своих разведчиках, можно сильно проредить красную банду.

Внезапно встал во весь рост старик. Его лысый череп был повернут в сторону волокового окошка под крышей.

— Вечевой колокол! — вскочила со своего места Минора. Все повернули головы, чтобы удостовериться, что рыцарь Цветов здесь, и это не он опять устроил переполох.

— Не успели, — закричал Мифун на всех. — Нападение!

Ардо бежал по краю улицы к центру деревни. На улицу со всех дворов выскакивали крестьяне. Некоторые были в нижних рубахах. Сейчас он не смог бы сказать, как преодолел речку Рожайку. В один прыжок это сделать невозможно.

В центре уже было несколько десятков мужчин, а еще дети и старухи. Другие крестьяне все подбегали. В этот раз в колокол бил Сомс.