Отключение

Теперь у него было два часа сорок пять минут на поиски. Он открыл поисковую систему — ту, что была разрешена на «Социальном» тарифе. Поисковик был медленный, с кучей ограничений. Многие сайты не открывались, многие запросы блокировались. Он набрал: «военные протоколы связи децентрализованная сеть 2031». Система задумалась. Потом выдала три ссылки. Первая вела на официальный сайт министерства обороны с пресс-релизом о модернизации систем связи. Никакой конкретики. Вторая — на статью в энциклопедии о развитии интернета, где военные протоколы упоминались в одном абзаце. Третья — на форум радиолюбителей.

Форум. Это было интересно. Марк кликнул. Страница открылась медленно, с перебоями — видимо, сервер форума был старый и еле живой. На странице значилось: «Архив обсуждений. Тема: "Альтернативные способы связи в условиях отключения". 2041 год». Четырёхлетней давности. Но Марк начал читать.

«...после того, как ввели тарифы, многие старые протоколы оказались не у дел. Но физически они никуда не делись. "Железо" всё ещё может работать на частотах, которые не контролируются провайдерами. Старые роутеры, которые у всех валяются в кладовках, могут быть перепрошиты...»

«...слышал про один случай в Нижнем. Там мужик собрал сетку на десять квартир, использовал старый военный протокол "Вектор". Работало почти месяц, пока не спалили...»

«..."Вектор" — это не для гражданских. Его в своё время разрабатывали для боевых дронов, чтобы они могли общаться без базовой станции. Но принцип простой: каждое устройство в сети — и приёмник, и передатчик. Данные идут по цепочке, сами находят путь. Если один узел вырубается, сеть перестраивается...»

Марк читал, и сердце стучало быстрее. «Вектор». Вот как это называлось. Он набрал в поиске: «протокол Вектор техническое описание». Система заблокировала запрос. «Данная тема может содержать информацию, запрещённую к распространению». Он попробовал по-другому: «Vektor protocol specs». То же самое. «История разработки систем связи для БПЛА». Опять блокировка.

Он понял: власть не хотела, чтобы люди знали об этом. Знание было опасным. Знание о том, что интернет можно раздавать бесплатно, подрывало всю систему. Если бы каждый научился поднимать свою сеть, кому бы стали нужны тарифы «НеоНета»?

Он свернул поисковик и открыл форум снова. Нашёл профиль пользователя, который писал про «Вектор». Никнейм: «Радист-78». Последний вход: два года назад. Марк написал ему сообщение — короткое, осторожное: «Здравствуйте. Я студент, изучаю историю сетевых протоколов. Если у вас есть информация по теме "Вектор", буду благодарен за любую помощь». Он понимал, что сообщение могут прочитать не только адресат, но и модераторы, и кто-то ещё, кто мониторит форум. Поэтому писал максимально невинно. Но внутри всё дрожало.

Оставалось два часа времени. Он проверил почту — ответов от работодателей не было. Пролистал новости. Заголовки кричали: «"НеоНет" анонсирует новый тариф "Платинум" — полное погружение в VR без ограничений по трафику, всего 50 тысяч в месяц». Пятьдесят тысяч. Это было больше, чем мать зарабатывала за три месяца. Марк представил людей, которые могут платить такие деньги. Они, наверное, вообще не выходят из виртуальности. Зачем? Там у них всё — работа, друзья, развлечения, медицина. Реальный мир для них — досадная помеха, место, где надо есть, спать и опорожнять кишечник. Всё остальное происходит в сети.

Он закрыл новости и решил потратить оставшееся время на поиск работы. Открыл сайт с вакансиями. Фильтры: «без опыта», «студентам», «офлайн». Последний фильтр резко сокращал выдачу. Из ста вакансий девяносто пять требовали постоянного присутствия в сети. Курьеры получали заказы через приложение. Грузчики отмечались через облачный сервис. Даже дворникам присылали маршруты на почту. Офлайн-вакансий было пять. Три из них — уборщики. Одна — сторож на стройку. Одна — разносчик газет.

Газеты. Марк усмехнулся. Он и не знал, что газеты ещё существуют. Это была какая-то бесплатная муниципальная газета, которую разбрасывали по почтовым ящикам раз в неделю. Платили копейки — две тысячи в месяц. Но это было хоть что-то. Он отправил резюме.

Время заканчивалось. Таймер показывал пятнадцать минут. Марк зашёл на сайт госуслуг и снова попытался записать мать к врачу. Ближайшая дата — 21 ноября. Ещё на неделю позже, чем вчера. Очередь не двигалась, она росла, как снежный ком. Марк закрыл сайт и посидел немного, глядя в погасший монитор. Он чувствовал злость. Не ту злость, которая кипит и выплёскивается криком. Другую — холодную, спокойную, оседающую где-то в животе, как камень. Злость на систему, которая сделала воздух товаром. На людей, которые согласились с этим. На себя — за то, что не может ничего изменить.

— У тебя пять минут, — напомнила Галина Петровна. — Там ещё люди ждут.

— Да, я уже ухожу.

Он вышел из библиотеки. Дождь кончился, но небо оставалось серым, низким, давящим. Марк пошёл пешком — экономил поездки. До дома было километров пять. Он шёл через дворы, через пустыри, мимо гаражей, на которых ржавели замки. В одном из дворов горел костёр — какие-то мужики жгли мусор, и дым был чёрный, маслянистый. Пахло горелым пластиком.

Он думал о «Векторе». О том, что надо найти того радиста. Или хотя бы книгу. Или ещё что-то — любой источник информации. План в голове становился отчётливее. Ему нужно было железо. Старый роутер, который можно перепрошить. У них дома валялся такой — остался от отца, когда тот ещё пытался держаться и даже покупал какие-то устройства, чтобы улучшить приём. Марк не выбрасывал его из сентиментальности. Теперь эта сентиментальность могла пригодиться.

Ещё ему нужно было узнать частоты. Диапазон, на котором работал «Вектор». Мощность передатчика. Способ шифрования. В книге это было. В книге, которая исчезла.

И ему нужен был ещё один компьютер. Или хотя бы терминал — любой дешёвый планшет, который можно использовать как узел сети. Один роутер — это не сеть. Нужно хотя бы два устройства, чтобы они нашли друг друга и обменялись пакетами данных. И нужно третье, чтобы проверить маршрутизацию. И четвёртое — чтобы убедиться, что сеть действительно работает.

Денег не было ни на что.

Он подходил к дому, когда заметил во дворе незнакомый фургон. Белый, с синей полосой и логотипом «НеоНет». Двое техников в униформе выгружали оборудование. Марк замедлил шаг. Техники были молодые, крепкие, с равнодушными лицами. Один из них нёс коробку с логотипом «Узел доступа NG-2000». Это было оборудование для микрорайонных вышек — усилители сигнала, фильтры, биллинговые приставки. Новый узел доступа. Значит, в районе будут менять тарифную сетку. Или добавлять новые ограничения.

— Чего встал? — спросил один из техников, проходя мимо. — Иди, иди. Тут работы.

Марк посторонился, но не ушёл. Он смотрел, как они вскрывают распределительный щит на столбе. Щит был старый, с проржавевшими винтами. Внутри виднелись кабели, разъёмы, какие-то платы. Техник достал ноутбук, подключился к щитку и начал что-то настраивать.

— Этот квартал на «Социалку» сажают? — спросил его напарник.

— Да. С первого числа. «Базовый» останется только для пенсионеров и инвалидов. Остальные — либо плати, либо сиди без сети.

— Жёстко.

— А ты как хотел? Корпорация хочет прибыли. Бесплатный час им поперёк горла. Слишком много народу на халяву сидит. В следующем году, говорят, вообще «Базовый» отменят. Оставят только платные пакеты.

Марк отошёл. Значит, «Базовый» отменят. Даже этот жалкий час, который у него есть, хотят отобрать. Он представил, что будет тогда. Мать вообще не сможет узнавать новости — для неё это единственная связь с миром. Лиза будет работать на трёх работах, чтобы сохранить свой «Социальный». Он сам... а что он сам? Библиотека останется. Книги останутся. Но учёба? Но работа? Но запись к врачу?

Он зашёл в подъезд. В лифте, как обычно, пахло мочой. Кнопки были обожжены — кто-то баловáлся зажигалкой. Марк поднялся на девятый этаж пешком, потому что лифт не работал уже полгода. На площадке стояла соседка, тётя Вера из тридцать второй квартиры. Она курила в открытое окно и смотрела вниз, на фургон «НеоНета».

— Опять эти, — сказала она, не оборачиваясь. — Каждый месяц что-то крутят. То скорость режут, то цену поднимают. Скоро будем как в средневековье. С факелами ходить.

— Здравствуйте, тёть Вер.

— Здравствуй, Марк. Как мать?

— Держится. К врачу не можем попасть.

— А кто сейчас может? — она затянулась и выпустила дым в окно. — У меня соседка сверху, с пятого этажа, у неё язва желудка. Кровотечение было. Скорая приехала, откачали, а на обследование — через полгода. Полгода, Марк. С язвой. Она говорит, лучше б я сразу померла, чем так мучиться.

Марк ничего не ответил. Он пошёл в квартиру. Лиза была дома — у неё был выходной. Она сидела на кухне и пила чай. Чай был дешёвый, пакетированный, но она держала кружку обеими руками, как будто грелась об неё.

— Ты рано, — сказала она. — Как библиотека?

— Нормально. Реферат сдал.

— Молодец. А у нас в супермаркете сегодня акция — на макароны скидка. Я купила три пачки. И ещё крупы гречневой. Мать говорит, надо запасы делать.

— Правильно говорит. Я тут видел фургон «НеоНета» во дворе. Они говорят, «Базовый» отменят.

Лиза поставила кружку на стол. Руки у неё дрогнули.

— Когда?

— Не знаю. Сказали, с первого числа может. Или со следующего года.

— Суки, — сказала Лиза тихо. — Просто суки. Им всё мало.

— Тише. Мать услышит.

— А что мать? Она и так всё знает. Она не дура. Она просто молчит, потому что что говорить? Что делать? Ты можешь что-то сделать?

Марк не ответил. Он прошёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. Под кроватью, в коробке из-под обуви, лежал старый роутер. Он достал его. Модель «Zyxel-3000», год выпуска — 2034. Одиннадцать лет. Пыльный, с погнутым разъёмом питания, но, кажется, целый. Марк подключил его к розетке. Индикаторы загорелись — зелёный, мигающий. Работает. По крайней мере, включается.

Он посмотрел на тёмный экран своего терминала. До полуночи ещё много часов. Сейчас нельзя проверить, что внутри роутера, какая прошивка, какие настройки. Но можно подготовиться. Марк достал старую тетрадь, ручку и начал записывать то, что помнил из книги. Схемы. Частоты. Имена протоколов. Всё, что отложилось в памяти за ту ночь, когда он листал книгу без обложки.

«Вектор» — военный протокол.Принцип: mesh-сеть, каждый узел = роутер.Частоты: предположительно 2.4 GHz или 5 GHz, стандартный диапазон Wi-Fi, но с другой модуляцией.Мощность: до 100 мВт в стандартном режиме, до 500 мВт в форсированном.Шифрование: какое-то военное, нужно ломать или отключать.Прошивка: нужна альтернативная, возможно — OpenWRT с патчем.

Он писал корявым почерком, буквы прыгали, но это было неважно. Главное — зафиксировать. Сделать знание материальным. Чтобы оно не исчезло, как та книга.

Вечером, когда стемнело, он вышел на балкон. Дождь снова начался — мелкий, противный. Во дворе фургона «НеоНета» уже не было. Техники уехали, оставив после себя новый узел доступа — чёрную коробку на столбе, которая мигала синим огоньком. Марк смотрел на неё и думал: они ставят клетки. А он попробует построить дверь. Пусть даже для этого придётся выломать замок.

С балкона было видно далеко. Весь район — море серых крыш, антенн, проводов. Где-то там, за этим морем, были высотки с синими огнями. Там люди жили в сети, не зная о том, что где-то внизу кто-то копает подземный ход. Марк не знал, получится ли у него. Он знал только, что если не попробовать — его замуруют здесь навсегда. Вместе с матерью, которой не попасть к врачу. Вместе с сестрой, которая любит пиксели на экране. Вместе со всем этим районом, который медленно выключают из жизни.

Он вернулся в комнату. За стеной опять играла музыка — дядя Паша включил свой старый магнитофон. Магнитофон был ещё советский, кассетный, но работал. Из динамиков лился хриплый голос: «...и вечный бой, покой нам только снится...» Марк слушал и думал, что это, наверное, самая правильная песня для сегодняшнего вечера.

Лиза сидела в углу и молча смотрела в тёмный экран. Ждала полуночи. Мать спала в своей комнате, и во сне стонала — то ли от боли, то ли от усталости, то ли от того и другого вместе. Марк сел за стол, открыл тетрадь и продолжил писать. До полуночи оставалось четыре часа. Потом у него будет час в сети. Час, чтобы найти то, что ему нужно. Час, который может изменить всё.

Железо и кровь

Старый роутер пах пылью и горелой изоляцией. Марк разобрал его на кухне, пока мать была на работе, а Лиза — в своей сети. Корпус треснул, когда он поддевал его отвёрткой, и теперь на боку зияла уродливая щель, но это было неважно. Внутри всё оказалось целым: плата с микросхемами, антенный модуль, разъёмы. Пыль лежала толстым слоем, как серый мох на старом камне. Марк сдул её и долго кашлял, пока пыль висела в воздухе.

За окном снова шёл дождь. Третий день подряд. Вода барабанила по жестяному отливу, и этот звук был похож на метроном — ровный, усыпляющий. Марк работал медленно и осторожно, как сапёр. Одно неверное движение — и плата треснет, контакты замкнутся, роутер превратится в кусок мёртвого пластика. А другого у него не было.

Он нашёл в интернете схему. Вчера, в свой час, он потратил сорок минут на поиски. Запросы блокировались один за другим. «Прошивка роутера Zyxel-3000» — заблокировано. «Альтернативная прошивка» — заблокировано. «OpenWRT установка» — заблокировано. Тогда он зашёл с другой стороны. На образовательном портале, который был разрешён на «Базовом», он нашёл архив старых студенческих работ по сетевым технологиям. Там, среди рефератов и лабораторных, он откопал инструкцию по настройке домашнего маршрутизатора. Инструкция была старая, 2038 года, но в ней описывались базовые вещи: как войти в панель управления, как сбросить настройки до заводских, как загрузить файл прошивки. Файла прошивки там, конечно, не было. Но был намёк. Упоминалось, что существуют «неофициальные версии программного обеспечения, расширяющие функциональность устройства». И всё. Дальше — тишина.

Теперь он смотрел на внутренности роутера и пытался понять, что делать дальше. Подключиться к нему можно было через провод. Провод у Марка был — старый, с перемотанными изолентой разъёмами, но работающий. Он подсоединил роутер к своему терминалу. Терминал ожил — он всегда оживал, когда к нему подключали что-то по проводу, даже если интернет не работал. Локальная сеть. Два устройства, соединённые кабелем, уже были сетью. Маленькой, убогой, но сетью.

Марк открыл командную строку. Чёрное окно с белыми буквами. Он знал несколько команд — набрался в библиотеке, читая старые руководства по администрированию. Ping, traceroute, ipconfig. Базовые вещи, которым учили ещё в школах, когда информатика была не про то, как оплатить тариф, а про то, как устроена сеть.

Он ввёл: ping 192.168.1.1. Стандартный адрес роутера. Ответ пришёл через долю секунды. Устройство было живо. Марк выдохнул. Первый шаг сделан.

Теперь нужно было попасть в панель управления. Он открыл браузер, ввёл тот же адрес. Появилось окно авторизации. Стандартный логин и пароль — admin/admin. Он попробовал. Не подошло. admin/password. Тоже нет. root/root. Мимо. Он попробовал комбинации, которые нашёл в инструкции: admin/1234, user/user, administrator/administrator. Ни одна не сработала. Роутер был настроен отцом, и отец, видимо, поменял пароль. Отец, который мёртв уже четыре года и унёс пароль с собой в могилу.

Марк откинулся на стуле. Пароль. Чёртов пароль. Четыре года назад, когда отец ещё был жив, он пытался наладить домашнюю сеть. Они тогда ещё были на «Стандарте», и отец хотел раздать интернет на все устройства в квартире — себе, матери, Лизе, Марку. Он купил этот роутер, принёс домой, долго возился с настройками. Марк помнил, как отец сидел на кухне, ругался сквозь зубы и стучал по клавиатуре. Тогда Марку было пятнадцать, и его это не интересовало. Теперь он проклинал себя за это.

Что мог установить отец? Он никогда не был параноиком, но пароли всегда придумывал сложные. Не даты рождения — это он считал глупостью. Он любил использовать названия старых песен. «Машина времени», «Воскресенье», «Аквариум» — отец слушал их на кассетах, которые ему оставил его собственный отец. Марк начал перебирать. mashina_vremeni. Нет. voskresenye. Нет. akvarium. Тоже нет.

Он полез в ящик стола, где хранились старые отцовские вещи. Там лежали кассеты. Настоящие аудиокассеты, коричневые, с выцветшими наклейками. Марк вытащил одну — «Машина времени. Лучшее». На обороте было написано от руки: «1988». Он перевернул кассету, посмотрел на список песен. «Поворот», «Свеча», «За тех, кто в море», «Синяя птица». Он попробовал povorot. Нет. svecha. Нет. sinyaya_ptitsa. В доступе отказано. Он попробовал ещё с десяток вариантов и уже хотел сдаться, когда вдруг вспомнил одну деталь. Отец часто напевал песню, которая начиналась со слов «Я в долгу перед вами, друзья». Она называлась «Разговор в поезде». Марк набрал: razgovor_v_poezde.

Панель открылась. У него перехватило дыхание. Он смотрел на экран и не верил. Меню настроек было перед ним — старое, примитивное, с кучей вкладок. Статус, сеть, беспроводной режим, безопасность, системные инструменты. Он кликнул «Системные инструменты» и нашёл то, что искал: обновление прошивки. Кнопка «Обзор» предлагала загрузить файл с компьютера. Файл. Которого у него не было.

Но теперь он хотя бы знал, что роутер работает и готов принять новую прошивку. Это было уже кое-что.

Он отключился от роутера и спрятал его обратно в коробку. Надо было искать прошивку. И надо было искать единомышленников. Один в поле не воин — это он понимал хорошо. Даже если он поднимет один роутер, это будет просто точка. Одна искра в тёмном поле. А нужен был пожар.

На следующий день он снова поехал в библиотеку. Дождь кончился, но небо оставалось серым и низким, как крышка гроба. Марк шёл пешком, чтобы сэкономить поездку, и по дороге думал о том, где взять прошивку. Можно было попробовать скачать её в библиотеке на «Социальном» тарифе, но он уже знал, что сайты с прошивками блокируются. Можно было попросить кого-то с более высоким тарифом — но у него не было таких знакомых. Все его знакомые сидели на «Базовом» или в лучшем случае на «Социальном». Оставался один вариант — тот самый форум радиолюбителей и загадочный «Радист-78».

В библиотеке его ждала удача. Когда он открыл форум, в личных сообщениях горел значок. Одно новое сообщение. От «Радиста-78». Марк кликнул, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Сообщение было коротким: «Привет. Тема интересная. Но в открытом канале говорить не стоит. У тебя есть джаббер?»

Джаббер. Старый протокол мгновенных сообщений, который использовали ещё в начале века. Он считался устаревшим, но у него было одно преимущество: он работал на локальных серверах и не проходил через биллинг «НеоНета». Технически это была серая зона — не запрещено, но и не разрешено. Марк знал про джаббер от одного парня из библиотеки, который сидел на «Социальном» и использовал его для общения с такими же, как он.

— Галина Петровна, — сказал Марк, подходя к стойке, — вы не знаете, здесь можно установить джаббер-клиент?

Библиотекарша подняла на него глаза поверх очков.

— Джаббер? Это что ещё за зверь?

— Программа для обмена сообщениями. Старая. Она бесплатная.

— Бесплатная — это хорошо. Но на библиотечных компьютерах устанавливать ничего нельзя. У нас правила, Марк. Ты же знаешь.

— А если я на флешке принесу портативную версию?

Галина Петровна задумалась. Она знала Марка уже два года и привыкла к тому, что он всегда ищет обходные пути. В глубине души она, кажется, даже одобряла это — ей самой надоела система, которая превратила библиотеку в убежище для тех, кто не мог заплатить за интернет.

— Флешку покажи, — сказала она.

Марк достал старую флешку из кармана. Он носил её с собой всегда. На ней были сохранены его рефераты, конспекты и пара портативных программ. Джаббер-клиента там не было, но он знал, где его взять.

— Я скачаю из разрешённых источников, — сказал он. — С образовательного портала. Там есть архив старых программ.

— Ладно, — вздохнула Галина Петровна. — Только тихо. И если кто спросит — я ничего не знаю.

Он кивнул и сел за компьютер. Через полчаса у него была портативная версия джаббер-клиента. Он зарегистрировал аккаунт на публичном сервере — такие ещё существовали, разбросанные по миру, как обломки старого корабля. Серверов было мало, они часто падали, но пока работали.

Он написал «Радисту-78»: «Привет. Это Марк с форума. Мой джаббер: [e-mail].»

Ответ пришёл почти мгновенно. Будто человек ждал.

«Ок. Добавил. Давай в личку.»

Через минуту они уже общались в защищённом чате. «Радист-78» оказался мужчиной лет пятидесяти. Он представился: «Зови меня Сергеич. Я инженер связи, бывший военный. На пенсии. Живу в Подмосковье. У меня есть кое-какие старые наработки. Ты по делу или просто так, из любопытства?»

Марк напечатал: «По делу. У меня есть старый Zyxel-3000. Я хочу поднять mesh-сеть на военном протоколе.»

Пауза. Долгая. Марк уже подумал, что Сергеич отключился. Потом пришёл ответ:

«Zyxel-3000 — дрянь, но для первого раза сойдёт. Что ты знаешь про "Вектор"?»

«Только то, что прочитал на форуме. И ещё была книга, но я её потерял.»

«Книгу я знаю. Она была одна на всю страну, наверное. Её списали из политеха по ошибке. Хорошо, что ты успел её увидеть. Плохо, что потерял. Но ничего, у меня есть копии. Бумажные. Цифру не храню — опасно. Могу переслать по почте.»

Марк уставился в экран. Почта. Бумажная почта. Конверт с марками. Это было настолько архаично, что он сначала не поверил. Но потом понял: да, так безопаснее. Цифровые следы отслеживаются. Бумажное письмо — нет. Никто не будет вскрывать конверт, отправленный пенсионером из Подмосковья.

«Давайте, — написал он. — Я дам адрес.»

Он продиктовал свой адрес — улица Строителей, дом 14, квартира 87. Сергеич ответил: «Жди. Отправлю завтра. Дойдёт дней за пять. И ещё — никому не говори про меня. И про то, что ты делаешь. Это не игрушки. За подпольную сеть дают три года "цифровой колонии". Ты знаешь, что это такое?»

«Слышал.»

«Там нет интернета вообще. Никакого. Люди выходят оттуда другими. Некоторые — с повреждённой психикой. Некоторые вообще не выходят. Так что подумай. Если боишься — лучше выйди из чата и забудь. Я пойму.»

Марк посмотрел на экран. За окном библиотеки снова начинался дождь. Таймер в углу показывал, что у него осталось сорок минут. Сорок минут на размышления. Но размышлять было не о чем. Он уже всё решил там, на балконе, глядя на чёрную коробку «НеоНета».

«Я не боюсь. Жду письмо. Спасибо, Сергеич.»

Ответ пришёл не сразу. Видимо, старый инженер тоже думал. Потом пришло короткое: «Добро. Конец связи.»

Марк закрыл джаббер, почистил историю и вышел из системы. Он сделал всё, что мог, на сегодня. Теперь оставалось ждать. Ждать письма, которое придёт в железном ящике, прикрученном к стене в подъезде.

Домой он вернулся поздно. Лиза была уже не в сети — её тариф закончился, и она сидела на кухне, уставившись в стену. У неё было лицо человека, который только что потерял что-то важное.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Коля не выходил на связь. Третий день.

— Может, у него тариф кончился?

— У него «Стандарт». Восемь часов. Он всегда на связи. Всегда.

— Может, заболел?

— Я не знаю. Я ничего не знаю. У меня нет его адреса. Только ник в сети. Если он не заходит — его нет. Понимаешь? Нет. Совсем.

Лиза говорила спокойно, но в голосе её звенел лёд. Марк видел, что она на грани. Три дня без связи с человеком, которого она считала самым близким. Три дня в пустоте. Она не могла позвонить ему — голосовая связь требовала тарифа выше «Социального». Она не могла написать бумажное письмо — у неё не было адреса. Вся её любовь существовала только в сети, и когда сеть обрывалась, любовь тоже исчезала.

— Найдётся, — сказал Марк без уверенности.

— Ты не понимаешь, — ответила Лиза. — Ты вообще не понимаешь, что значит быть подключённым. Ты живёшь как дикарь. Тебе и твоих книг хватает. А мне — нет. Мне нужен он. Мне нужны люди. Мне нужен мир, который там.