Аус

— Ты кричала. Что снилось?

— Тот вечер… то есть, ночь в лесу… И Артём, избивающий меня. — Перевожу взгляд в потолок, только сейчас отметив, что он голубой. — Три дня мне ничего не снилось…

— В этом и прелесть первых дней после сильных травм: проваливаешься в темноту и плаваешь в вакууме. Защитная реакция организма, который ограждает себя от новых потрясений.

— А потом? — Всё ещё не смотрю на него.

— Снова и снова проживаешь травмирующий момент.

— Это проходит?

— Да. Но когда, ответить тебе не смогу.

— Когда отпустило тебя? — Почему-то уверена, что задаю правильный вопрос.

— Через год.

— Год… Долго.

— У каждого события своё время.

— Твоим было убийство жены?

Тишина как подтверждение. Можно ли сравнить потерю человека и физическое насилие? На мой взгляд, нет. Потому что я жива, а вот жена Клима нет.

Наконец, поворачиваю голову и смотрю на него. Тоска. Бесконечная тоскливая пропасть на дне потухшего взгляда, как доказательство, что сейчас он мысленно в своём травмирующем моменте. Пережил ли он его, смирился, вступил в новый этап? Ответа не будет. Не для меня.

Моя ладонь зажата в его тёплой, словно я цепляюсь за спасательный круг, молчаливо умоляя о помощи. А ещё меня слегка потряхивает, лицо влажное от слёз. Хочу всхлипнуть, но вовремя вспоминаю, что подобного делать нельзя, поэтому отталкиваюсь, чтобы сесть, а Клим помогает.

— И как теперь спать? — Произношу в пустоту, позволив себе глубоко дышать.

— Иногда нахождение кого-то рядом помогает почувствовать себя в безопасности.

— У меня никого нет.

— Есть я.

Не ждёт одобрения, поднимает меня и несёт в спальню. Ту самую, где я впервые пришла в себя. Кладёт на кровать, замотав в плед, а сам ложится на свободной половине. Тусклый свет небольшого ночника гаснет, а я лежу в темноте, прислушиваясь к дыханию Клима. Он рядом и одновременно далеко, поэтому осторожно переворачиваюсь на другой бок, подползаю к мужчине и, уткнувшись лицом куда-то ему в плечо, мгновенно проваливаюсь в сон.

Глава 8

Утро и ощущение, что по мне проехался каток. Раз десять, не меньше. Мне кажется, что я проснулась в том же положении, что и засыпала, только рядом нет того, кто создавал своим присутствием ощущение безопасности.

Клим был прав — мне больше ничего не снилось. По причине его нахождения рядом, или потому, что одного раза было достаточно, не знаю. Эти жестокие сны будут преследовать меня постоянно? Если да, то я однозначно хочу в сладкую пустоту, где не будет воспоминаний и лица Артёма.

Ползу по кровати, чтобы сначала осторожно сесть, а уже потом, ощутив ступнями пол, оказаться в вертикальном положении. Сегодня боль не такая острая, но всё ещё напоминающая, почему сейчас я не в своей квартире.

Ступаю босыми ступнями, осторожно открываю дверь и слышу негромкие звуки, доносящиеся со стороны кухни. А ещё аппетитные ароматы, пробуждающие голод. Даже носа касаюсь, чтобы убедиться — я снова полноценно чувствую запахи. Хоть что-то позитивное в общем отвратительном раскладе.

— Доброе утро, — оказавшись в дверях, приветствую Клима, который режет мясо и опускает кусочки на раскалённую сковороду.

— Добрый день, — указывает на окно, за которым уже вовсю кипит жизнь. Где-то кипит, далеко от этого дома. Но я даже рада, потому что к контактам с людьми не готова. — Голодная?

— Да, — отвечаю честно.

— Тогда садись, — кивком указывает на диван. — Мясо, рис, овощи, — выставляет передо мной тарелку. — Чай, кофе, компот, минеральная вода?

— Чай.

— Сейчас сделаю.

И пока накалываю вилкой тушёную спаржу, наблюдаю за мужчиной. У Клима привлекательное тело: не перекачанное, но со следами физических тренировок. Вполне домашний вид: спортивные штаны, свободная футболка, слегка взъерошенные волосы и такая же борода. На руках нет татуировок, но присутствуют мелкие шрамы в виде белёсых полос.

— Спасибо, — шепчу, опустив глаза, потому что обхаживать меня он не обязан.

И вчера мне открыто было сказано, что скоро придётся попрощаться. Вот только я не готова остаться один на один с проблемами, да и не знаю, что делать. Поэтому придётся собраться с духом и поговорить с ним. Только я ничего не могу предложить.

— Ешь. Организму необходимо восстановиться.

Награждает тёплой улыбкой, а мне не верится, что он мог кого-то убить. Да, любой человек может удивить, как, например, Артём, которого, как мне казалось, я знала, но Клим другое дело. Или же мне просто хочется так думать, потому что в данный момент я от него завишу? Нет гарантии, что в рандомный момент его не накроет яростью, которая выместится на мне. Я для него обуза, которую тащить в планах не было.

— Клим, я хотела поговорить. Вчера ты сказал, что мне не место рядом с тобой, но… — втягиваю воздух ртом и поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, — мне некуда идти. Совсем. И помощи попросить не у кого. Я могла бы поехать домой, в Астрахань, но у меня нет документов, да и Артём знает данные моих родных.

— Думаю, твоих родных уже проверили.

— Кто? — сглатываю, уже представив, в какой панике находится мама.

— Следователь, скорее всего, позвонил для уточнения, не появлялась ли ты дома. Или переложил задачу на местных. Артём и хозяин трупов, уверен, посмотрели лично.

— Это как?

— Просто, — пожимает плечами и садится за стол, выставив перед собой тарелку, — выставили наблюдение. Нескольких дней достаточно, чтобы понять, есть ли изменения в привычной жизни обитателей дома. Сюда же звонки и сообщения.

— То есть, моих родных не тронут?

— Смысла нет. Поверь, они уже поняли, что область ты не покидала. К тому же Артём знает, что ты пострадала физически и нуждаешься в помощи. Больницы и морги уже проверены.

— И? — Клим смотрит непонимающе. — Ты сказал, что больницы и морги он проверил, а дальше? Как найти человека, если его нигде нет?

— Значит, нужно искать того, кто его забрал, — указывает на себя.

— А он может тебя найти? — Становится не по себе от мысли, что в какой-то момент Артём может ворваться в дом и завершить начатое, то есть убить меня. А заодно и Клима.

— Не думаю. Он был ослеплён светом фар, к тому же бежал от выстрелов. Машину я скинул.

— Что значит скинул?

— Моя деятельность предполагает наличие транспортных средств почти во всех крупных городах страны. В некоторых регионах таких мест несколько. То есть, я в любой момент могу пересесть в другой автомобиль.

— А что это за деятельность? — Клим молчит, давая понять, что ответа я не получу. — Понятно, не моё дело. Возвращаюсь к своей просьбе… Я могу остаться с тобой? На время, пока не пойму, куда двигаться. Что предложить взамен, не знаю. Могу готовить, стирать, убирать… — Смотрит не моргая, видимо, ожидая дополнительных пунктов, которые могут его заинтересовать. — Заплатить не могу. Если бы продать машину, то какая-то сумма была бы, но она осталась в лесу… В общем, я согласна на любые условия.

Вскидываю подбородок, приготовившись к тому, что Клим пошлёт меня сразу и далеко. Но он внимательно изучает моё лицо, а затем ползёт взглядом ниже, задержавшись в районе груди и живота. А я не сразу, но понимаю, что есть ещё один вариант оплаты.

— Я… — замолкаю, не зная, как выразить свою мысль. — Могу и так, только подожди немного, когда… я стану более активной физически. Может, через неделю, или позже. Или нужно сейчас?

И по мере того как из моего рта вылетают слова, недоумение на его лице становится всё более заметным.

— Вера, я не принуждаю женщин к сексу. Даже если эти женщины мне что-то должны.

— Тогда… тогда мне нечем тебе заплатить за помощь.

Липкая тишина, разрушающая мои надежды на спасение. В голове роятся мысли, приводя лишь к одному выводу — я пропала. Клим укажет на выход, и пойду я в свою квартиру, где, уверена, меня быстро обнаружит Артём или тот, кого он обокрал. А ещё полиция, желающая прояснить обстоятельства гибели двух мужчин. В итоге смерть или тюрьма. В случае последнего мы с Климом окажемся на равных.

— Ты можешь оказать мне услугу. — Вздрагиваю, впиваясь в него взглядом и ожидая продолжения. — Предупреждаю, это не совсем законно.

— Нужно кого-то убить? — По какой-то причине именно этот вопрос всплывает первым.

— Нет. О причинении физического вреда речи не идёт.

— Тогда я согласна.

— Ты не спросила, что нужно сделать.

— У меня нет выбора, — возвращаюсь к поглощению пищи, получив одномоментное облегчение. Он готов договариваться, значит, и терпеть моё присутствие рядом. — Ты выставляешь условия, а я либо принимаю их, либо остаюсь один на один с полицией, Артёмом и неизвестным мне человеком. По-моему, выбор очевиден.

— Ты меня не знаешь и не можешь быть уверена, что я не причиню тебе вреда.

— Мне придётся тебе довериться.

Клим оценивает сказанное и заметно расслабляется. Видимо, сейчас я заключила договор с человеком, которого знаю лично всего несколько дней.

— Ладно, — отпивает кофе из кружки, — что ты знаешь об агентстве «Этажи»?

— Появились примерно год назад. Каталог предложений небольшой, но рекламируют себя активно: баннеры, билборды, звонки с предложением услуг. Соломенко злился, что названия с нашим схожее, но по факту предъявить им было нечего.

— Кого-то из риелторов знаешь?

— Нет. Держатся особняком, да и за контакты у нас отвечает Мартовна. Тебя интересует кто-то из сотрудников?

— Меня интересует дом, который выставили на продажу несколько дней назад через агентство «Этажи». Твоя задача под видом покупателя оказаться внутри и кое-что забрать.

— То есть, украсть? — Перестаю жевать, ожидая ответа от Клима, которого, по всей видимости, моя реакция веселит.

— Напоминаю, ты сама согласилась.

— Я не отказываюсь, — веду плечом, тут же жалея, потому что трещина в ребре напоминает о себе. — Просто хочу уточнить, а какое наказание предусмотрено за это преступление?

— В твоём случае, лишение свободы на срок до десяти лет.

Громко сглатываю, мысленно уже оказавшись в тюрьме. Не знаю, как там всё устроено, но мне точно не хочется попасть туда. Но ещё больше не хочется быть закопанной в лесу. Именно этот аргумент заставляет задавить всколыхнувшийся страх и неуверенно кивнуть.

— На сайте агентства есть видеообзор, который позволяет детально осмотреть помещения. Я укажу, где и что забрать. Твоя задача: уединиться на несколько минут, чтобы вскрыть тайник.

— Тайник? Я думала, это какой-то предмет на видном месте, например, статуэтка или небольшая картина.

— Четыре брикета, каждый размером с лист а4 толщиной семь сантиметров. С собой возьмёшь вместительную сумку. Есть же такие у девушек?

— Не мой формат, конечно, но наличие такой вопросов не вызовет. Только, — вовремя вспоминаю, что на мне даже трусов нет, — из одежды у меня лишь твоя футболка. А ещё лицо ужасное, — касаюсь переносицы, а именно клипсы.

— Лицо можно исправить толстым слоем тонального крема и… Что используют женщины, чтобы скрыть побои мужей? — Мне кажется, он произносит это со злостью, словно хорошо знает, о чём говорит.

— Не знаю, меня раньше не били. И мужа у меня не было. — Оправдываюсь перед мужчиной. — Можно купить плотный тональный крем, а лучше театральный грим. Он точно всё перекроет. Вот только, — замолкаю, — я не очень подвижна. Нужно будет куда залезть, чтобы забрать нужное?

— Нет, лезть никуда не нужно. Сейчас.

Уходит, а я отодвигаю тарелку, которую опустошила незаметно для себя в процессе разговора, и отпиваю чай, ощущая приятное тепло, разливающееся внутри. Даже прикрываю глаза, довольная тем, что моё тело медленно возвращается в нормальное состояние.

— Смотри, — Клим ставит передо мной ноутбук, — это общий вид.

Трёхэтажный большой дом из разряда дорогой недвижимости. В нашем каталоге стоимость подобных от пятисот миллионов и выше. Интересно, можно ли купить такой, работая водителем?

— А где видео?

Клим заходит в меню объекта и нажимает на пятиминутный ролик, вероятно, созданный агентством. Мы такое не практиковали, подталкивая клиентов к личному осмотру. Чаще всего, решение о покупке принимается на месте, исходя из ощущений и впечатлений.

Передо мной мелькают помещения со стандартной отделкой. Мило, но не цепляет.

— Цена, конечно, завышена.

— Почему?

— Однозначно требуется ремонт. Хотя бы косметический. Вот смотри, — ставлю на паузу, — здесь пол повело, краска слезла в нескольких местах, а вот плесень, — обвожу участок пальцем.

— За семь лет дом продавали три раза. По сути, в нём никто не жил, недвижимость просто числилась за кем-то.

— А сейчас кто владелец?

— Некий Раджипов В. Я. Деталей нет, — разводит руками, показывая, что он искал.

— А кто сделал тайник?

— Я.

— Когда?

— Семь лет назад.

— А ты уверен, что его не нашли?

— Не уверен. Поэтому нужно проверить.

— А почему ты сам не проверил?

— Я же не могу просто туда вломиться. Там охранная сигнализация. А продажа — идеальный повод попасть внутрь на законных основаниях.

— Ты можешь сходить сам, — по-моему, вполне логично, только Клим так не считает, судя по накрывшей его нервозности.

— Не могу.

— Почему?

— Просто не могу, — отрезает, давая понять, что пояснять свою позицию не намерен.

— Хорошо. Где тайник? — Перевожу разговор в более комфортное русло, чтобы он понял, что я готова выполнить его просьбу.

— Вот смотри, — перематывает видео, останавливаясь на небольшом помещении. — Это прачечная, цокольный этаж. Правый дальний угол: тебе нужно сдвинуть машинку для сушки и поддеть часть пола от плинтуса. Возьмёшь с собой складной нож, чтобы справиться быстрее.

Внимательно смотрю на указанную часть помещения, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы сдвинуть машинку, вскрыть тайник, забрать содержимое, если он ещё там, и вернуть всё на место.

— А эта машинка тяжёлая?

— Не очень. Тебе под силу.

— Ты забываешь, что я не полностью восстановилась. Может, подождём несколько дней?

— Вера, его могут продать, — Клим приближается, опершись на стол и сократив расстояние между нашими лицами. — Мне нужно то, что там лежит. Тебе, кстати, тоже.

— Мне? — Смотрю на него удивлённо.

— А ты собралась здесь прятаться до конца своих дней? — Обводит взглядом комнату. — Нужно двигаться дальше, а чтобы двигаться, нужно проверить тайник. Если содержимое на месте мы в плюсе, если нет — ищем другие варианты.

— Так, ладно, — закрываю глаза, прикидывая, когда лучше посетить дом. — В агентство позвоню, но для начала мне нужна одежда и косметика.

— Открой соседнюю вкладку, выбери необходимое с доставкой в пункт выдачи. Как только всё придёт, поедешь на встречу.

И пока Клим выпускает дым в приоткрытое окно, ввожу запрос и выбираю самое необходимое. Немного и недорогое, но привлекательное для меня. Перехожу в раздел сумок, прикидывая, в какую может вместиться содержимое тайника. Интересно, что там? Спросить или не стоит? Четыре брикета… Не хочется думать, что это нечто запрещённое. Спустя сорок минут оформляю заказ, не забыв о косметике, которая способна скрыть синяки, и направляюсь в ванную.

Рассматриваю себя в зеркале: отметины на лице немного взялись грязно-желтоватой каёмкой, даря надежду на процесс заживления. Губы выглядят прилично, отёк с носа ушёл, а вот швы над бровью заметно выделяются.

— Клим, — окликаю его в приоткрытую дверь, тут же услышав шаги и фигуру в конце коридора. — А когда швы снимем? Поедем к Алисе?

Он приближается, приподнимает моё лицо, а затем уходит, чтобы вернуться со свёртком в руке.

— Иди сюда, — заталкивает меня в ванную. — Сейчас и снимем.

— В смысле? А ты сможешь?

— Я аккуратно.

Разворачивает свёрток, вытаскивает ножницы с искривлённым лезвием и фиксирует моё лицо, зажав левой ладонью. Ощущаю нечто холодное, коснувшееся кожи. Затем ножницы заменяются длинным пинцетом, которым Клим и вытягивает нити. Не больно, но и приятным процесс не назовёшь.

— Всё. Посмотри.

Прилипаю к зеркалу, обнаружив следы от швов и красные точки, как признаки удалённых нитей.

— Как быстро… — провожу по коже. — И почти не больно.

— Тебе никогда не накладывали швы?

— Нет. А тебе? — Встречаюсь с ним взглядом в отражении.

— Бывало. Но в моём случае это были металлические скобы.

— Больно, наверное, — морщусь, представляя, как в моём теле находятся железки.

— Терпимо, — отмахивается, хотя выражение его лица свидетельствует о неприятных воспоминаниях. — Давай голову посмотрим. — Чуть наклоняюсь, позволяя Климу снять повязку и внимательно осмотреть повреждение. Жду вердикта, потому как самостоятельно оценить состояние не смогу. — Считаю, нужно убрать, пусть заживает.

— Как скажешь. И пока ты здесь, можешь расчесать меня?

Удивительно, но Клим спокойно исполняет пожелание. Каждое движение отдаётся осторожностью и заботой, словно я небезразличный ему человек, оказавшийся на время ограниченным в действиях.

— Есть резинка, — протягивает на ладони, — если нужно.

— Спасибо. — Тут же собираю нетугой пучок, наконец получив возможность нормально умыться и не откидывать пряди со лба. — Я заказала несколько. Недорогих, — сразу уточняю.

— Я уже посмотрел. Вроде самое необходимое, а набралось больше сорока позиций, — усмехается по-доброму.

— Это мужчинам достаточно футболки, джинсов, кроссовок и пары трусов. А мы так не можем.

— Ты сейчас перечислила очень скромный набор.

— Именно с таким ко мне переехал Артём. В пакет уместилось. — Вспоминаю, что ещё долго шутила по этому поводу. — Сейчас я знаю, что он был временным явлением в моей жизни, но тогда это выглядело забавным. Интересно, это его настоящее имя… — слова в пустоту, но я тут же получаю ответ.

— Нет. Артёмом он был только для тебя.

— Я видела его паспорт: Люманский Артём Олегович, тридцать пять лет.

— Вера, — Клим раздражённо выдыхает, — знаешь, сколько таких паспортов можно сделать.

— Сколько?

— Сколько угодно, если есть деньги.

— Человек может иметь только один паспорт, — возражаю, совершенно забыв, что мы говорим о разном своде правил.

— В твоём мире.

— То есть, — резко обернувшись, едва удерживаю равновесие, ощутив тупую боль в рёбрах, — мне тоже можно сделать другой паспорт?

— Нужно, — мягко щёлкает меня по носу, явив подобие игривой улыбки. — Но эта возможность появится только после того, как ты проверишь тайник.

И теперь я понимаю, что в брикетах деньги. Скорее всего, валюта, которая актуальна всегда. А у меня есть стимул, который заставит выкрутиться и во что бы то ни стало попасть в дом, а заодно и в нужное помещение.

Глава 9

Спустя два дня я была готова к осуществлению задуманного Климом. Как только он привёз вещи, я связалась с риелтором по указанному в карточке объекта номеру и договорилась о встрече, намекнув, что заинтересована в быстрой покупке.

И сейчас, осторожно убирая клипсу с переносицы и нанося на лицо плотный слой тонального крема, продумываю возможный диалог. И главное: организацию осмотра тайника. Как избавиться от компании риелтора хотя бы на пять минут, не вызвав подозрений? И будет ли достаточно пяти, при условии, что я не смогу быстро переместить сушилку, вскрыть тайник и вернуть её на место?

— Готова? — Клим врывается неожиданно, застав меня врасплох.

Тушь падает на пол и медленно катится, остановившись у ног Клима. Поднимает и возвращает, ожидая завершения процесса, который растянулся почти на два часа.

— Ещё несколько минут.

Рассматриваю своё отражение, приняв результат стараний: синяки скрыты, а следы от швов над бровью теперь походят на несвежие. Вполне прилично, если не брать в расчёт, заплывший кровью глаз и тот факт, что я всё ещё ограничена в движениях.

— Ну как? — Поднимаю голову, ожидая вердикта сосредоточенного мужчины.

Изучает моё лицо, всматриваясь в те места, где имеются отметины. Но спустя секунды его взгляд меняется, излучая обычную мужскую заинтересованность. Неужели я могу быть для него привлекательна? Или же я вижу то, что хочу, а его реакция имеет иной подтекст? В любом случае воспринимать его, как мужчину не стоит. Не в контексте представителя мужского пола, которого хочется узнать чуть глубже, чем временного соседа.

— Отлично, — слово вырывается с хрипом. — Я пригнал машину. Жду на улице.

Надеваю пальто и беру огромную, по моим меркам, сумку, которая должна вместить в себя содержимое тайника. Уже через минуту оказываюсь на улице. Впервые с того момента, как попала в дом Клима. Желание глубокого вдоха пресекается покалываниями в районе грудной клетки и накрывающих следом болезненных ощущений. Мне кажется, я уже никогда не смогу дышать без опасений навредить себе, хотя Клим утверждает обратное.

Четыре ступени преодолеваю осторожно, а когда выхожу за ворота, перед моими глазами предстаёт чёрный мерседес Е-класса. Машина дорогая и представительная, что, вероятно, должно определить меня, как покупателя с серьёзными намерениями. А ещё почти беззвучная, и лишь облачка пара из выхлопной трубы свидетельствуют о работающем двигателе.

— Взял напрокат у знакомого, — поясняет Клим, отметив мою спутанную реакцию, а затем делает два шага назад, чтобы оценить меня. — Нужно было выбрать что-то попроще, — переводит взгляд с автомобиля на меня, — чтобы соответствовало образу.

Видимо, он говорит о простоте и невозможности представить меня в авто представительского класса.

— Знаешь, — медленно приближаюсь к нему, — если передо мной выставят двух предполагаемых покупателей, один из которых будет одет в самые дорогие бренды, а второй больше похож на бомжа, я с уверенностью сделаю ставку на второго, потому что именно он купит, не задумываясь. Более того, не заикнётся о возможности скинуть цену и оставит благодарность в виде наличных. В теме дорогостоящих покупок внешний вид человека не всегда определяет его платёжеспособность, — выдёргиваю ключ-брелок из руки мужчины и плюхаюсь на водительское место, тут же пожалев об опрометчивости своего действия.

В моём случае садиться нужно осторожно, особенно в низкий седан. Разгибаюсь, скорчившись от боли и считав молчаливую реакцию Клима.

— Телефон взяла? — Решает не комментировать мою гримасу, переходя к важному.

— Да, — вытаскиваю из сумки смартфон, в котором записано два номера: риелтора и Клима.

— Я буду на связи. Удачи.

А удача мне действительно не помешает. Ещё утром запланированное казалось легко выполнимым, но сейчас, покидая посёлок и направляясь по адресу, накатывает страх. Если риелтор поймёт, что я наведалась в дом с другой целью? А если она будет не одна? Например, с продавцом, который желает лично поучаствовать в процессе продажи. И у меня такие экземпляры были, и всегда не могли ответить на вопрос, а зачем обращаться в агентство, если стремятся продать самостоятельно?

Но девушка не говорила о компании, а значит, приедет одна. Список вопросов, которые необходимо задать, я продумала, но всё ещё остаётся главный — как занять её на несколько минут? Я даже предложила Климу прикинуться семейной парой, подыскивающей дом, но он наотрез отказался даже приближаться к нему. Видимо, есть причины, которые озвучивать он не желает.

Предыдущие два дня я была более активна, проведя с ним достаточно времени, чтобы заметить: иногда, словно по щелчку, его взгляд становится отрешённым, а он сам, будто проваливается в собственные мысли, теряя реальные ориентиры. О чём он думает? Или о ком? О той, что умерла много лет назад? Если да, то он всё ещё одной ногой в прошлом, а в настоящем хочет лишь найти виновного. Именно это является его целью, насколько я поняла из рваных высказываний.

Преодолев пятьдесят километров, въезжаю в посёлок, где все строения, словно из каталога особого вида недвижимости. Спустя более десятка домов, вижу тот самый, отличающийся заброшенностью. Нет, он выглядит довольно прилично, но проигрывает рядом стоящим в плане визуальной эстетики и лоска.

Ворота открыты, и я могу беспрепятственно въехать на территорию, сразу увидев припаркованный красный седан. Пристраиваю машину рядом, глушу двигатель и беру сумку. Телефон засовываю в карман, сжимая внутри в ладони. По какой-то причине этот жест придаёт спокойствия.

На видео дом был показан только изнутри, и сейчас у меня есть время осмотреть территорию. Довольно просторная, имеющая разграничение зон, а также дополнительные строения в стороне от основного объекта. Я так и не спросила у Клима, почему тайник был сделан именно здесь. Может, когда-то здесь жили знакомые ему люди?

— Елена? — Дёрнувшись, кляну себя за резкость движений и вспоминаю, что представилась другим именем.

По телу прокатывается волна ранее незнакомого страха, и я не сразу понимаю, что впервые за неделю оказалась вне стен дома, где чувствовала себя в безопасности. Маленький мир, в котором тепло и ничего не угрожает.